Вчера

Все трое мушкетёров отправились в этот день навестить Арамиса - Атос, Портос и д'Артаньян. Хозяин дома выглядел бодрее, чем раньше, цвет лица постепенно возвращался к нему, но подживающие ссадины, желтушность - и где-то ещё даже пунцовость - отдельных синяков портили его вид, и он казался болезненным и несчастным. Он приветствовал их в этот раз стоя, одетый в свой голубой узорный костюм, который очаровательно оттенял красоту его лазурных глаз. Такой серьезный прогресс сильно обрадовал друзей. Они нежно поприветствовали его, а Атос с вящей ревностью следил за тем, как здороваются Арамис и д'Артаньян, но те, то ли зная, что за ними следят, то ли и правда не питая никаких особенно романтических чувств друг к другу, не выказали в своем приветствии больше дружеской привязанности. Однако именно д'Артаньян взял Арамиса под руку, помогая ему сесть и сам присел с ним рядом на кровать. Атос занял стул напротив и с особым вниманием смотрел на них, Портос же примостился у окна, и солнце купалось в его густых рыжеватых ресницах. Прежде чем кто-то из них начал беседу, в комнату вошёл запыхавшийся Базен с табуретом. - Она уже идёт, - сообщил он хозяину, ставя табурет посреди комнаты и забывая поздороваться с мушкетерами. После того, как Арамис поблагодарил его, слуга снова вышел за дверь, оставив хозяина с друзьями. - "Она"? Ваша невеста? - удивлённо спросил Портос, и на губах его заиграла веселая улыбка. При слове "невеста" Атос ошеломленно вздрогнул, точно также вздрогнул и д'Артаньян, и это не укрылось от его старшего товарища. Арамис же засмеялся, тихонько - чтобы не потревожить ребра, либо уже по привычке. - Нет, я не собираюсь жениться, - ответил он Портосу, словно случайно задев взглядом Атоса, - "она" поможет нам с рисунками. - Рисунками?..- переспросил Атос, но тут в комнату вошла женщина. На вид ей было лет двадцать восемь. У нее были темные длинные стянутые в косы волосы, светлые спокойные глаза и очень самоуверенный вид - довольно тесная комната с четырьмя мужчинами ее не пугала. В руках у нее были несколько листков бумаги и какие-то рыжий и черный мелки. - Вы господин Арамис? - с улыбкой обратилась она к Портосу, но тот, слегка порозовев, покачал головой и указал на настоящего Арамиса. Женщина заметно расстроилась, но взяла себя в руки и присела на предложенный ей табурет. - Базен сказал, вам нужно пять эскизов?- сказала она, упирая глаза в глаза Арамиса. - Да, я плачу пять су за эскиз. Женщина засмеялась: - Нет, мой любезный, у меня одной сангины больше уйдет, чем я выручу. - Пятнадцать, - предложил тогда Атос, который уже понял, что за эскизы заказывает Арамис. - Другое дело, - кивнула женщина. Если у вас есть, что подложить под бумагу, буду весьма признательна. - Портос, милый, подайте книгу со стола, - попросил Арамис, и тот послушно двинулся исполнять его просьбу. Этой книгой оказался сборник романтических стихов, что, в общем-то, и следовало ожидать от Арамиса. Ради интереса Портос поискал глазами Библию - та была задвинута в дальний угол вместе с молитвенником и покрылась лёгким слоем пыли. Усмехнувшись, Портос вернулся к художнице и подал ей книгу. Та очаровательно, до ямочек на щеках, улыбнулась ему, и положила ее на колени, сверху накрыв бумагой. - Ну, давайте, - сказала женщина, обращая взгляд на Арамиса, и тот, вздохнув, принялся описывать одного из напавших на него солдат. Только сейчас поняв, о ком идет речь, Портос гневно втянул ноздрями воздух и сказал: - Ах, этот подлец! Арамис только посмотрел на него поверх головы художницы, но никак не прокомментировал, только глаза его становились все более несчастны по мере того, как он говорил. Атос заметил это и перебил, перехватывая его описание на полуслове. - Ладно, давайте я попробую нарисовать его, - сказала женщина и, сосредоточенно глядя на желтоватую бумагу на своих коленях, принялась выводить линии сангиной, периодически спрашивая у сидящего недалеко от нее Атоса: «Лицо шире или уже?», «Глаза такие?», «Нос такой или больше?», и все в таком роде. Под конец она показала портрет Арамису, и тот испуганно вздохнул и отшатнулся. Потом пришел в себя и, смутившись своего испуга, сдвинул брови: - Он, - сказал мушкетер. Художница опустила рисунок на книгу и стала обводить углем. - Вот, значит, как выглядит один из этих мерзавцев, - воскликнул Портос, подходя ближе, - ну, теперь я из него дух вышибу, как только увижу. - Что же он сделал? – проснулось в женщине любопытство, она подняла взгляд и встретилась глазами с Портосом, - Зачем вы его ищете? - Он и еще четверо избили нашего друга, - без задней мысли выложил все тот, и д’Артаньян и Атос недовольно уставились на него, сердитые на его бесцеремонность. Арамис же побледнел и как-то прислонился к плечу сидящего подле него д’Артаньяна. Тот сочувственно приобнял его. - О, а зачем им избивать аббата? Вы же аббат?– спросила художница простодушно, - Ваш слуга так мне сказал. - Он - мушкетер, - обиженно ответил за Арамиса Портос. - О, - искренне удивилась та, - никогда бы не подумала. Вы такой… Она замолчала подбирая слово. Мужчины заулыбались, Арамис и вовсе покраснел - все ожидали услышать «красивый», «миловидный», «женственный»… - …слабый, - сказала, наконец, она, и тут же, извиняя свою грубость, добавила неловко, - ну, на вид… - Он один из лучших мушкетеров Франции, - заступился за друга д’Артаньян. От Атоса не укрылось, что он также нежно пожал тому руку. - И, как минимум, претендует на звание самого привлекательного, - добавил Портос, глядя на художницу. Та пожала плечами и задумчиво сказала: - Ну, насчет последнего я сомневаюсь, - она спохватилась и снова добавила: - извините, просто… Д’Артаньян был безмерно удивлен. - Вы правда не находите Арамиса красивым? – спросил он, указывая на лицо своего друга, которое находил восхитительным. При этом Арамису было очень не по себе от такого базарного обсуждения себя. - Красивым нахожу, - ответила художница, - а вот привлекательным… Видите ли, мне больше по душе сила… - и она многозначительно посмотрела на Портоса - тот заметно покраснел, но улыбнулся. - Так за что вас избили? – спросила она. - Он заступился за девушку, - вставил в диалог свою реплику Атос, которому очень не нравилось, что Арамис становится все более несчастным в процессе этого разговора, а эскиз по-прежнему только один. Не нравилось ему также и то, что рука д'Артаньяна по-прежнему обнимала Арамиса, - Может, мы продолжим? У нас еще четверо. - Да, давайте, - кивнула та, и, отдав Атосу листок, приготовилась к следующему рисунку. Без перерыва, под рассказы, комментарии и исправления она нарисовала еще два портрета, потом спросила: - Как вы хорошо разглядели их... Это днем случилось? Мушкетеры кивнули, не понимая, к чему она клонит. - А вы где были? Вы же друзья неразлучные, насколько я понимаю. Мушкетеры пристыженно промолчали, каждый из них чувствовал как по ним - от одного к другому, скользит удивленный взгляд художницы. - Мы обедали, - сказал, наконец, за всех Атос, будто желая заставить все выглядеть ещё хуже, - в то время, как Арамиса избивали пятеро солдат. Здесь Арамис поднял на него пустые глаза и молча удерживал его взгляд. В них не было ни слез, ни упрека, просто какая-то одна глухая пропасть, в которую легко можно было угодить, если смотреть слишком долго. Атос отвёл глаза. - У него должна была быть дуэль, мы не вмешивались, - сказал он, обращаясь к женщине, - они же преступили все нормы этикета... - Неужели никто из вас не мог побыть секундантом? Разве не за этим они нужны? Атос чувствовал на себе непреходящую тяжесть взгляда голубых глаз и только сейчас понимание пронзило его словно стрелой: Арамис хотел попросить его быть секундантом тогда, но Атос отвернулся, и он не посмел... В ужасе поднял Атос взгляд и приоткрыл было рот, силясь сказать что-нибудь, но ни слова не вырвалось из его груди. Арамис смотрел все так же непреклонно, донося мысль. Тяжесть осознания была непомерна, колени ослабели и не сдержали угол - Атос почти упал со стула в этот момент. - Что это с вами, мой дорогой? - удивлённо спросил д'Артаньян, которому было ничего неизвестно, - вы в порядке? Его рука все ещё была обернута вокруг Арамиса, но он не был виноват, как Атос, а значит - ему разрешалось любить его. - Давайте закончим поскорее с эскизами, - сказал Атос, старательно избегая глаз Арамиса. Художница согласилась. Под тяжестью вины мушкетеры продолжили расписывать последних двух солдат. Обстановка была угнетающей, и всем хотелось встать и уйти, но все оставались на местах. Когда работа была закончена, а обещанные семьдесят пять су получены, женщина подошла к Портосу и прошептала ему что-то на любезно склоненное к ней ухо. Выпрямившись, мушкетер сильно покраснел и кивнул, та присела в реверансе и покинула их компанию, оставляя друзей наедине. - Почему вы вздрогнули, когда увидели первый портрет? - спросил Атос тихо. Арамис ответил: - Он сел мне на грудь, так что я не мог дышать, и бил по лицу вплоть до того момента, когда я потерял сознание. Я видел всплески собственной крови и его лицо сквозь них. Иногда мне оно снится... С лицом исполненным сочувствия Д'Артаньян прижал его к себе и зарылся носом в светлые волосы. "Не прикасайся к нему своими незапятнанными руками, оставь его мне" - хотелось просить Атосу, но он только взял портреты в руки и встал со стула - пальцы у него слегка подрагивали. - Я найду их, - сказал он тихо неровным голосом и никто не расслышал его слов, но Портос позвал его: - Вы что, решили уходить без нас? Мы с вами! Я тоже хочу научить этих мерзавцев хорошим манерам! Большими шагами он пересёк комнату и также был у дверей, и после обратился к другу: - Вы с нами, д'Артаньян? - Конечно. Гасконец мягко выпустил Арамиса объятий и с бледным от волнения лицом подошёл к друзьям. Они переглянулись - и каждый увидел в лице другого одну и ту же решительность. - До свидания, Арамис, мы найдем их, - пообещал д'Артаньян, - теперь с рисунками это не составит труда. - Спасибо, - тихо ответил на это Арамис, и все вновь почувствовали вину, что не смогли уберечь его тогда. Они открыли дверь и вышли из комнаты, эскизы были в их руках, запачканных углем и сангиной. Портреты смазывались при трении бумаги друг об друга, и они разделили рисунки между собой, разделив таким образом и объекты своей мести. У Портоса остался один рисунок, у д'Артаньяна два, у Атоса тоже два. Они вышли из дома и разошлись от улицы Вожирар в разные части города, чтобы иметь больше шансов обнаружить сведения о солдатах. А после - найти и прикончить их.