Вчера

Следующей ночью Атос пробрался в спальню Арамиса, незамеченный Базеном. Глаза мушкетера горели дьявольским огнем, грудь вздымало торжественно-трепетным дыханием - он был взволнован. Несмотря на возбуждение, и несмотря на ботфорты, которые, по идее, не могли не лязгать при ходьбе стальными застежками, он делал решительные, но неслышные шаги по направлению к кровати, занимавшей почти все стену маленькой комнаты. Сквозь окно луна услужливо проливала свой прохладный свет на спящего, намечая Атосу цель, и он шел в потёмках, глазами держась за нее. Вот он подошёл к кровати и опустил голову, взирая своими горящими глазами на неслышно почивавшего под тонким одеялом Арамиса, лицо которого было прекрасно и спокойно, и в свете луны сияло ангельской красотой. Замерев, Атос стоял там в тишине, взглядом лаская бледно-золотистые локоны, закрытые веки с длинными темными ресницами, которые растушевывала их мягкая тень, скользя нежным взглядом вдоль тонкого аккуратного носа к светлым тонким усам, под которыми взор находил мягкие розовые губы совершенной формы, до которых хотелось дотронуться хотя бы робкими осторожными пальцами... Спустя недолгую треугольную тень свет падал на шею Арамиса спускаясь в ключицы, ложась невесомыми, а потому - безболезненными бликами на подживающие синяки и ссадины, которые упорно разукрашивали едва различимыми в бледном свете пятнами совершенную кожу Арамиса. Тонкое покрывало очерчивало под собой нежное и хрупкое сложение, вырисовывая соблазнительную позу, в которой он спал, не подозревая, что за ним наблюдают. Предаваясь неге сна, он лежал, растянувшись на кровати, раздвинув стройные ноги и повернув умиротворенное лицо а сторону окна. Одна рука его покоилась на бедре под одеялом, вторая лежала на подушке в трогательном и томном жесте, тонкая шея его выгибалась вслед за запрокинутой головой... Арамис восхищал своей изысканной прелестью, врождённой и неконтролируемой, и Атос не мог и не хотел ей противостоять. Сняв с себя плащ и сапоги, он неслышно шагнул к тумбочке, нашел что искал и, стараясь не разбудить спящего, стянул покрывало, скомкал и отбросил в угол кровати. Затем наскоро разделся, залез на кровать и расположился между ног Арамиса, мягко приподняв их под колени, устраиваясь. Задрав тонкую ночную сорочку Арамиса до его живота и осторожно опустив свое горячее тело на его, он принялся жарко и влажно целовать его шею губами, ласкать красивое тело жаждущими и трепетными руками и одновременно тереться о него своим полувозбужденным членом. - Что вы делаете, - сонно произнес Арамис, открывая томно голубые глаза и встречаясь с горящими пламенем глазами Атоса. Вместо ответа тот накрыл его губы своими и принялся пылко и глубоко целовать, вгрызаясь агрессивной страстью в его слабовольный рот. Арамис, вдруг полностью проснувшийся, широко распахнул глаза и упёрся ладонями в плечи любовника, отталкивая его от себя. - Что вы делаете, Атос! - воскликнул он, и в глазах его белыми безжизненными бликами отразился страх. - Я нашел их, - вновь приближаясь к его лицу, вглядывался в его глаза своим горящим взором Атос, - и убил. Троих. Его рука проскользила было вниз, но Арамис перехватил ее и, сильно зардевшийся, спросил возмущенно: - И вы пришли за наградой? - Да, и намереваюсь получить ее, - он без труда освободил руку и, соединив запястья Арамиса, прижал их к кровати, заставив того изогнуться дугой. - Отпустите меня, мне больно! - вскрикнул тот, исказившись в лице. Атос испуганно освободил от захвата его руки, и тот тут же опустил их и схватился рукой за бок. - Я не буду спрашивать, чего вы хотите, мне это очевидно, - сказал Арамис, едва справившись с дыханием. - Но... Атос прервал его тем, что наклонился и поцеловал в губы - на этот раз нежно и бережно, едва касаясь, опираясь рукой на постель. Ошеломив его таким образом, он отодвинулся и произнес полным раскаяния голосом: - Пусть это несвоевременно, но я должен попросить у вас прощения за то, что случилось тогда в трактире. Я знаю, что слишком подвёл вас, чтобы вам легко было простить меня... Арамис смотрел на него удивлённо и молчал, и по его лицу было видно, что он сосредоточенно думает над поставленной перед ним задачей. Потом на его губах появилась легкая улыбка: - Поцелуйте меня, - сказал он ласково, приняв тот кроткий вид, что покорил однажды Атоса, и тот, вздохнув и ответно улыбнувшись счастливой улыбкой, вновь припал к его губам в полном искренней радости поцелуе, чувствуя, как руки Арамиса обняли его за шею. Продолжая целовать его, нависая, упираясь локтем на постель, Атос проскользил свободной рукой вниз, но та не успела достигнуть своей цели, когда Арамис снова перехватил ее: - Давайте сегодня без этого, - попросил он. Что-то в его взгляде и виноватом выражении красивого лица подсказало Атосу, что он на правильном пути, если хочет выяснить положение вещей до конца. - Почему? Вы всегда любили чувствовать меня в себе, - возразил он, хотя не настаивал бы, не имей он своих подозрений. Арамис покраснел и не ответил, тут же предложив вместо этого: - Я могу сделать вам минет, - и посмотрел своими чистыми голубыми глазами и с каким-то комично невинным для этого предложения лицом. Атос еле сдержал смех. С улыбкой он коснулся пальцами подбородка Арамиса. - Я говорил, что люблю вас? - спросил он нежно. Арамис тем же тоном и с той же улыбкой, что у Атоса, спросил: - Это значит, вы хотите минет или нет? Атос рассмеялся и, зардевшись, кивнул. Но, как только они поменяли положение, и Арамис хотел было согнуться, чтобы приблизиться головой к паху Атоса, перелом и ушибы ребер напомнили о себе резкой болью, и Арамис задохнулся, испытывая нестерпимую муку. - Господи, Арамис, - подхватил его Атос, осторожно заключая в объятия, - мне ничего не нужно, только, чтобы вы поправились. - Да уж, "ничего", - усмехнулся тот, касаясь его возбуждённой плоти, - Атос вздохнул в этот момент, и Арамис лукаво улыбнулся. Он приблизился к его лицу, основательно с языком поцеловал его долгим поцелуем и хотел снова попробовать спуститься вниз, но Атос задержал его, крепко прижав к себе двумя руками. - Позвольте мне, - сказал он, глядя ему в глаза, на что Арамис отчего-то побледнел, но не выразил отказа. Соединив их губы в очередном поцелуе, Атос осторожно перекатился на него, опираясь на кровать руками и коленями, чтобы, не дай бог, не причинить Арамису боль или дискомфорт. Затем, задрав тоненькую сорочку Арамиса ещё выше, сползая вниз по кровати, проложил широкую дорожку из поцелуев от красивых светло-коричневых сосков вниз по бледному животу, и, взяв нежной рукой уже возбуждённый член, на лобке завершил дорожку поцелуев, и только потом занялся самым животрепещущим. Он мокро облизнул ладонь и снова взялся ею за член Арамиса, готовя его к последующему. Тот мило застонал, когда Атос слегка сжал сначала головку и принялся за работу - на этом этапе он имел представление, как доставить любовнику удовольствие, но, когда прошло достаточно времени, и Арамис уже извелся от возбуждения под его руками, прося большего, Атос решился и обхватил его член губами. Арамис благодарно и подбадривающе издал более воодушевленный стон и слегка приподнял таз, требуя заглотить глубже - Атос подчинился и... Тут же задохнулся, отпрянул и откашлялся. Арамис присел, опираясь на руки, и сочувственно улыбнулся ему. - Не стоит так надрываться, мой милый, - произнес он, чувствуя себя виноватым. Но Атос покачал головой и вновь заглотил его член, теперь уже зная, чего ждать. Он пытался вспомнить в подробностях, как делал ему минет Арамис и, казалось, хорошо справлялся, но на деле не доставлял любовнику особого удовольствия, по сути не создавая никакого трения, чтобы оно могло появиться. Только когда он расположил его на спине, рукой стал массировать яички и заглатывать глубже, дело и в самом деле заладилось, и Арамис стал стонать иначе - по-настоящему. Не останавливаясь на достигнутом, скользя по члену ртом, Атос продвинул руку дальше и, нащупав анус Арамиса, вошёл в него пальцем - это произошло удивительно просто - внутри было будто смазано. Прежде чем Арамис возмутился и предупредил дальнейшее вторжение, уже догадавшись в чем дело, Атос успел присоединить ещё палец и уже оба вошли без особого сопротивления. Вытянув назад пальцы и оставив свои попытки сделать любовнику качественный минет, Атос привстал на руках и, поднявшись выше, навис над Арамисом. - У вас уже был сегодня мужчина, - констатировал он, стараясь сдерживать свой гнев и голос. Когда Арамис взглянул на него своими светлыми глазами из-под свалявшихся под действием влаги ресниц, вид его поразил Атоса - так растерянно и несчастно было выражение его красивого лица. - Ну давайте, назовите меня шлюхой, вам же хочется, - прошептал Арамис, и на глазах у него собрались слезы, одна из которых перелилась через край и покатилась по щеке, отражая лунные блики. Атос в замешательстве коснулся его щеки, стирая пальцем влажную дорожку. Мысли покинули его разум, а сердце сжалось от сознания, что он поверг это беззащитное существо в такой трепет. - Я не могу не любить вас, - признался он, одними губами целуя нежную щеку, по которой секунду назад стекала слеза, - и не хочу вас оскорблять... - Вы ненавидите меня теперь, - тихо ответил Арамис, не веря ему. Атос поцеловал его в лоб, являя в поцелуе всю нежность, которую вызывало в нем милое, кроткое выражение Арамиса. - Не правда, я не способен ненавидеть вас. И он принялся осыпать лицо Арамиса поцелуями - лёгкими, невесомыми. Невыплаканные слезы осыпались с ресниц Арамиса, и Атос целовал их, упавших на кожу. Его руки гладили красивое и по-прежнему желанное тело - осторожные, но жадные и решительные, они стремились побывать везде, словно отмывая своими любовными прикосновениями кожу, оскверненную прикосновениями рук другого мужчины. И Арамис улыбался ему сквозь слезы, которые все ещё собирались на ресницах против его воли - от слабости, от счастья ли, и Атос целовал его глаза и почти неслышно шептал сквозь поцелуи какие-то нежности, признаваясь опять в любви и расточая комплименты, и это напоминало их первую ночь вместе, за исключением того, что теперь это Арамис благодарил его - не словами, но улыбками, поцелуями, взглядом... Атос взял в руки флакон с маслом, который поставил у изголовья, прежде чем ложиться к Арамису, и теперь, запечатлев ещё один влажный поцелуй на губах Арамиса, отмерил немного масла себе на ладонь. - Вы все равно хотите меня? - спросил Арамис, и в голосе его Атос услышал плохо скрываемую надежду. Он улыбнулся этой наивной попытке скрыть чувства. - Если ты сам этого хочешь, - сказал он, перейдя на ты, и вкладывая в это обращение особый смысл. Щеки Арамиса, чувствительные к его настроению, восхитительно порозовели стыдливой радостью: - Хочу, - прошептал он, наблюдая за тем, как Атос смазывает маслом свой член, а затем устраивается снова между его ног. Арамис приподнял таз, наклонив согнутые в коленях ноги к себе, облегчая Атосу задачу, и тот, погладив его анус, нежно просунул внутрь два пальца, и, смазывая и растягивая, принялся проталкивать их вперёд - это получилось очень быстро - Арамис уже был подготовлен и почти готов впустить его. Сразу добавив третий палец, измерив путь до костяшек, он отнял руку и, наконец, пристроился сам. Оба глубоко вдохнули, когда Атос вошел по головку. Арамис рефлекторно схватился за ребро, не позволяя ему вздыматься. Испуганный этим жестом, Атос замешкался. - Не останавливайтесь, - воскликнул Арамис и сцепил ноги на его пояснице, - бога ради, не останавливайтесь. Атос не останавливался - ему этого тоже не хотелось - в отличие от Арамиса у него не было ни любовниц, ни любовников, с которыми он мог удовлетворить свои инстинктивные желания, которые, честно сказать, практически и не появлялись в отсутствие Арамиса или мыслей о нем - его потенция, видно, была принципиально моногамной. Войдя полностью, он принялся двигаться, стараясь одновременно работать рукой по члену Арамиса, который тоже требовал внимания, но, не имея такой сноровки, чтобы делать и то, и другое одновременно, он все сбивался с ритма, чем вызывал досаду у обоих. - Я сам, - сказал, наконец, Арамис, освобождая его кулак, - вы просто двигайтесь. Смущённый своей неловкостью, Атос согласился, и, удобнее подхватив ноги любовника под бедра, перешёл к плавным и глубоким толчкам, внутренне трепеща от сладострастных ощущений... Эти десятки дней, несмотря на злость и обиду, Атос не переставал грезить о том, как снова овладеет Арамисом - власть его над Атосом была слишком сильна, чтобы он мог даже помыслить отказаться от этой разрушительной любви. И теперь он вкладывал в свои движения, поцелуи, прикосновения всю ту страсть и нежность, которые каждый раз волной накатывали на него, когда его мысли возвращались к его возлюбленному. ...Когда его движения стали быстрыми и неистовыми, Арамис вновь упер руку в ребро, стараясь унять свое дыхание и не дать боли вернуться. Но Атос подумал об этом только мимоходом, слишком сосредоточенный на достижении собственного оргазма, и, когда, излившись, он очнулся от слепящей волны экстаза, Арамис ещё не кончил. Атос наклонился к нему, благодарно целуя в губы и продолжая двигаться, чтобы помочь ему в этом. Вскоре тот тоже достиг финальной точки и, красиво выгнувшись под Атосом, явно потревожив при этом свое ребро, сильно и глубоко вздохнул и судорожно выдохнул, стараясь не подать виду, что ему больно. Только потом он открыл свои красивые лазурно-голубые глаза и посмотрел в темные, исполненные обожания глаза Атоса. - Вы довольны? - с робкой улыбкой спросил Арамис, касаясь щеки любовника нежной рукой - вместо ответа тот перехватил ее и поцеловал ладонь. Они долго лежали в обнимку, любуясь друг другом, растворяясь в своем сиюминутном счастье, старались ни о чем не думать, позволяя себе отложить все до завтра... Потом Атос расцеловал Арамиса ещё раз, с особым чувством целуя нежные губы, избавил комнату от следов своего пребывания, облегчая Арамису работу, затем оделся и ушел в ночь - также незаметно, как и вошёл.