Вчера

Для приличия или для того, чтобы продлить подзабытое приятное ощущение влюбленности, помучить уже не одного д'Артаньяна, но их двоих, Арамис ещё два дня играл с ним в любовь. Брал нежно за руку, смотрел томно, целовал страстно в губы, ласково и обещающе - возле челюсти прямо под ухом, спускался поцелуями к шее, склонив голову на бок затем целовал кадык и дальше - до ключиц. Вздыхали много о любви и ее сладости, говорили о красоте и нежности Арамиса - тогда глаза д'Артаньяна особенно умасливались, и он воодушевленно целовал ему руки, покрывая их лёгкими, слегка влажными касаниями своих губ. Чувствуя, что скоро Арамис сдастся ему, д'Артаньян мужественно терпел свои чувственные порывы. На третий день Арамис решился. Со смутной тревогой он ожидал, что внезапно в дверь постучит слуга с письмом от Атоса, и весь трепет встречи с д'Артаньяном будет потерян в борьбе с угрызениями совести, но Атос будто вовсе забыл о нем - прошла неделя, а письма все не было. Отчасти это обстоятельство Арамис возводил в ранг причин, по которым решился сделать новый шаг в отношениях с молодым гасконцем - это была его заготовка для обиды, к которой он обращался, едва чувствовал стыдливое малодушие. Д'Артаньян, который не подозревал о его душевных терзаниях и не имел никаких причин самому их испытывать, чувствовал себя счастливым, несмотря на волнение. Он слишком долго ждал, чтобы не испытывать страх все испортить, и потому решил приступить к делу медленно и с расстановкой. Арамис пригласил его к себе на вечер, и, когда гасконец вошёл, в глаза ему бросилось, что его возлюбленный заметно нервничает, что д'Артаньяну было удивительно, но приятно, учитывая то, что Арамис был известным покорителем сердец. Д'Артаньян нежно взял его руку и мягко пожал, прежде чем заглянуть в прекрасные голубые глаза, отражавшие золотые блики свеч в канделябре, и склониться к полураскрытым губам за поцелуем. Свободная рука Арамиса тут же обхватила его затылок, прижимая ближе, всегда такая гордая спина выгнулась к гасконцу навстречу и он с готовностью заключил его талию в объятия. Они стояли, целуясь и сквозь ткань лаская друг друга в сумраке комнаты с четверть, а то и с полчаса, затем как-то перебрались к кровати. Арамис, почувствовав ногами жёсткий край своего ложа вдруг вздрогнул, будто вспомнив, что должно произойти дальше, и как-то обречённо повел в сторону глазами с растерянным выражением на красивом лице. - Что случилось, мой милый? - обеспокоенно спросил д'Артаньян, легонько целуя его в щеку. Этот кроткий жест заставил Арамиса улыбнуться и прогнал его неуверенность. Он обвил руками шею своего любовника и снова прижался к его губам жарким поцелуем. Сняв и отбросив камзол, в сорочке и кюлотах д'Артаньян полез на кровать, чтобы наконец приступить к тому, о чем мечтал последние две недели - освободить Арамиса от его одежды, не сразу, но постепенно являя своим глазам красоту его обнаженного тела, попутно целуя открывавшиеся участки. Арамис смотрел ласково, почти сочувственно, когда пальцы д'Артаньяна дрожали, расстегивая застёжки на его камзоле и кюлотах, развязывая завязки сорочки, когда он с упоением и ненормальной нежностью прикладывался горячими губами к его коже, покрывавшейся от контраста с холодным воздухом комнаты мурашками. Не выдерживая больше, Арамис привлек его к себе, потянул ближе, опускаясь спиной на кровать. Д'Артаньян взволнованно целовал его, с готовностью располагаясь между его ног, попутно расстегивая свои кюлоты, стягивая нательные штаны под ними... Арамис заранее позаботился о том, чтобы подготовить себя и только достал масло из-под подушки, чтобы д'Артаньяну было легче его взять. Никогда не имевший прежде такой необходимости, гасконец густо покраснел, но послушно смазал член, прежде чем занять место возле раздвинутых и согнутых в коленях ног своего возлюбленного. Арамис привлек его к себе, поцеловал в губы и чувствуя настойчивое свидетельство желания, попросил страдающего нетерпением д'Артаньяна больше не медлить. С последнего раза с мужчиной - того самого дня, когда Атос уехал гостить к виконту, прошло больше недели, а потому все было не так легко, как было обычно. Но Арамис заставил себя расслабиться и не стеснялся контролировать действия д'Артаньяна, который страдал от вынужденных мучительных для него остановок, но подчинялся указаниям. Наконец, войдя полностью, он уже сам остановился и с затаенным восторгом непостижимо вгляделся в голубые глаза, вопрошая у него как и прежде: "Можно..?" Не сразу Арамис разрешил это ему, попросив прежде поцеловать его ещё раз, но очень скоро, примерившись, позволил. Д'Артаньян был очень осторожен, поскольку никогда раньше не имел интимных отношений с мужчиной, и Арамису пришлось подбадривать его, заверять, что ему не больно, что не следует так себя сдерживать... И, когда гасконец поверил его словам и принялся двигаться в нем, не ограничивая своего пыла и страсти, Арамис почувствовал то самое счастье плотской любви, о котором, не зная сам, так мечтал все эти пустые холодные дни. С неподдельными и беспомощными стонами наслаждения он хватался за своего любовника, захлебываясь от восторга, требуя входить глубже и сильнее, и д'Артаньян старался удовлетворить его требования, сам теряя разум от счастья обладания... Кончили они единовременно, что было удивительно - Арамис был уверен, что его хватит на порядок дольше, чем его малоопытного любовника, но тот превзошёл его ожидания. Слегка отойдя от прошлого раза, с очаровательной настойчивостью он потребовал любить его снова, и д'Артаньян с готовностью принял этот вызов. Затем они повторили все ещё раз. Это была поистине великолепная ночь, и Арамис с искренней благодарностью приникал головой к груди д'Артаньяна, в эти минуты даже уверенный, что и правда разделяет нежную любовь, которую испытывает к нему д'Артаньян. Однако, едва эйфория начала растворяться в разгоряченном и пропитанном запахом физической любви воздухе, осознание, что он поступил именно так, как то предрекал Атос спустилось на Арамиса. На минуту его дыхание сбилось, а сердце пропустило ход и застучало затем быстрее. - Что вас так беспокоит, мой дорогой? - спросил тихо д'Артаньян, ласково гладя его плечо большим пальцем. Арамис помолчал, мучаясь сомнениями, но необходимость поделиться своими переживаниями в этот раз оказалась сильнее голоса разума - Мы не должны были переспать, - глухо произнес тогда Арамис, виновато касаясь ладонью его голой груди и поднимая голову, чтобы посмотреть в черные ласковые глаза, - но я потерял голову... С нежностью отводя растрепавшиеся светлые волосы с его лба д'Артаньян спросил: - Почему мы не должны были..? - удивленным и слегка растерянным голосом, - Потому что мы друзья? Разве я стану любить вас меньше? - Я и Атос, - признался тогда Арамис, стыдливо краснея в щеках и отводя взгляд, - мы с ним... - и, не находя слов, неловко замолчал, не зная даже, как охарактеризовать те отношения, в которых они состояли. Тогда д'Артаньян расширил потрясённо глаза, на какое-то время потеряв способность говорить. Потом сглотнул и в ужасе прошептал: - Почему вы раньше этого не говорили?