Вчера

Арамис тут же пожалел, что вообще завел этот разговор - он должен был зажать себе рот рукой, едва мысль поделиться муками совести пришла ему в голову. Его любовник смотрел на него испуганными глазами нашкодившего ребенка. - Значит, я предал Атоса, - произнес он вполголоса - подступившее чувство давило ему горло. - Вы не знали, - поморщился Арамис, уже напрочь теряя то ощущение безмятежности, в котором купался всего с полчаса назад. Он даже отстранился от д'Артаньяна и сел в кровати, испытывая понятное неудобство после акта любви. Д'Артаньян стремительно подполз к нему, хватая за плечи, заглядывая в лицо: - Я поверить не могу, что вы... Давно между вами?.. Поджав губы Арамис смотрел на него прямо и отвечал сухо и односложно: - Давно, - наблюдая его побледневшее лицо и широкие черные глаза. - А виконт с женой?.. - Тоже. Гасконец ещё более ужаснулся его ответам: - Арамис... - протянул он, отпуская его. Рука, которая так недавно любовно ласкала его тело разочарованно соскользнула с его обнаженного плеча. Чувствуя, что теряет свою власть, Арамис вспыхнул и вскинул сердитый взгляд: - Что? Ещё и от вас я буду выслушивать?.. Это возымело действие, но другое - д'Артаньян будто ещё более побледнел: - То есть, Атос обо всем этом знал и... Он и о нас знал? – уже не вполголоса, но шепотом спросил он. Его малодушие заставило Арамиса горько усмехнуться. - Нет, о нас не знал, будьте покойны, - несмотря на снисходительность в голосе, было понятно, что его раздражал этот разговор. Он поджал по-турецки ноги, словно пытаясь спрятаться в клубок. Д’Артаньян сел в изголовье, держась ладонью за вспотевший лоб. - Как вы втянули меня во все это... – произнес он в ужасе, незаметно для себя укоряя своего любовника. Арамис дерзко взглянул на него, и нижняя губа его дернулась, готовая задрожать от негодования и обиды: - Вы сами меня поцеловали, я вас не принуждал, - он сжал руки в кулаки и закусил губу. Д’Артаньян этого не видел, но видел его опущенную голову и не придал этому значения. - Да, но вы первый! - тут же воскликнул возмущенно он, и вдруг воспоминание настигло его: - А потом Атос стал спрашивать, понравилось ли мне... Черт возьми, да он же ревновал вас ко мне! Арамис повернул к нему голову и наигранно-лукаво улыбнулся, слегка склонив голову: - И он был прав, разве нет? - надеясь перевести разговор в шутку. Д’Артаньян, все еще пребывая во власти паники, не оценил его показной кокетливости: - Вам все это нравится, да? – с горечью спросил он, - Мучить людей. - Вы сильно вымучены? - поинтересовался тогда Арамис. Он надменно, выдавая обиду, поднял подбородок и посмотрел на него, не пытаясь скрыть боль в своем взгляде. Тогда, несмотря на все выводы, которые он сделал, несмотря на переоценку событий в своей памяти, д’Артаньяну стало совестно. Он подвинулся ближе к Арамису. - Арамис, - мягко и примирительно произнес гасконец, касаясь тонкого запястья несмелыми пальцами. Арамис же высвободился из слабого захвата. - По-моему это вы сейчас лежали на мне и брали как девицу, - сказал он, - Или это вы называете мучением? Глаза гасконца вспыхнули, а щеки порозовели от стыда и негодования. - Хотите сказать, вы не хотели этого? - Да причем здесь это?! - воскликнул Арамис, глядя на него с неприятным удивлением. - Но ведь вы сами... - стал было возражать он, но Арамис перебил его, решив быть неумолимым до конца, выставляя себя обиженным и оскорбленным, что было для него сейчас единственным способом защиты и наступления: - Собирайтесь и уходите, д'Артаньян. Очень сожалею, что побеспокоил вас, - сказал он, отворачиваясь. Его гордая спина сникла – Арамис заметно нуждался в утешении, но гасконец понимал, что если он сейчас поддастся искушению приласкать его, соблазн нарушить табу будет слишком велик. Помедлив, д’Артаньян спустил ноги с кровати и нагнулся за лежащими на полу кюлотами. - Вы расскажете Атосу или я? - спросил он глухо и между делом. Арамис похолодел и, не оборачиваясь, спросил пустым ровным голосом: - Что расскажете? - О том, что здесь произошло, - стыдливо втягивая голову в плечи пояснил д'Артаньян, - Я иначе не смогу смотреть ему в глаза. Он встал и принялся застегивать штаны. Когда Арамис обернулся, он находился почти в двух метрах от него и чувствовал себя в безопасности. - Вы даже не хотите бороться за меня? - удивлённо спросил Арамис. Он не ожидал от д'Артаньяна такого пассивного малодушия. Тот горько усмехнулся: - А разве у меня есть шансы против Атоса? Это почти вызвало у Арамиса отвращение. Благоговение перед кумиром делало д'Артаньяна жалким, а его, Арамиса - незначительным и никчёмным. Оскорбленный, он произнес холодно: - Если бы вы и в самом деле любили меня, таким вопросом вы бы не задавались. Уходите. Я все сам расскажу. Но потом вам придется искать себе другую компанию. Д'Артаньян настороженно посмотрел на него: - Почему? Арамис ответил не сразу. Он подвинулся к краю кровати, приблизившись к нему, спустил свои обнаженные стройные ноги, задевая пол аккуратными белыми пальчиками и, грациозно выгнув спину, лукаво посмотрел на него. Простыня прикрывала всего в некоторых местах его гибкое молодое тело, намекая, что нужно лишь слегка потянуть за край, и тогда прелестная красота станет доступной взгляду осмелившегося. - Итак, мой дорогой, - изящно закинув ногу на ногу принялся перечислять Арамис, - Для начала, вы соблазнили меня, а теперь идете на попятную и грозите выдать наш маленький секрет моему… скажем, возлюбленному. Во-вторых, Атос – вы думаете, когда вы расскажете об этом, будет в восторге от вашей честности? Думаете, он прижмет вас к сердцу и заверит в своей вечной дружбе? – усмехнулся Арамис, слегка откидываясь назад, опираясь на руки, глядя на гасконца с превосходством стратега, - Скорее он вызовет вас на дуэль или убьет на месте. Но за одним столом с ним вы точно сидеть больше не будете. Что же касается Портоса, то… - он обвел глазами комнату, задумавшись, - Насчет Портоса не знаю. Он может поддержать Атоса, даже не зная, в чем причина вашей распри, а может водить с вами дружбу и дальше. Как вам перспектива? - Боже, Арамис, вы и на шантаж способны, - ответил д’Артаньян на выдохе, но в голосе его можно было услышать невольное восхищение. Правда неясно более чем - умом говорившего или его практически нагой красотой. Арамис заметил эту нотку и улыбнулся на нее той своей улыбкой, которая действовала одинаково завораживающе как на женщин, так и на мужчин. - Или можем сделать вид, что ничего не произошло, - заискивающе заглянул он в черные глаза, касаясь уже одетого бедра д’Артаньяна нежной уверенной рукой. Против здравого смысла, словно загипнотизированный его взглядом, гасконец сделал шаг ближе, покоряясь желанию и отдавая себя во власть собственной похоти. Понимая это, Арамис улыбнулся ему, глядя снизу вверх своими лукавыми голубыми глазами, скользя настойчивой рукой по внутренней части бедра своего любовника, чувствуя дрожь под своим прикосновением. - Я убедил вас? – спросил он тихо и томно, сквозь кюлоты уже умело оглаживая проявление заинтересованности д’Артаньяна. Тот сглотнул, глядя на него, и несмелыми пальцами погрузился в копну его светлых волос - Только это больше не повторится, - пообещал он шепотом, незаметно для себя облизывая губы. Зрачки его черных глаз стали огромными, щеки раскраснелись, руки заметно дрожали. Ему безумно хотелось, чтобы тот перестал его дразнить и принялся за дело. Арамис хмыкнул: - Разумеется. Потом, нежно обхватив его за бедра, заставил подойти ближе. И, расстегивая его кюлоты, со снисходительной улыбкой победителя Арамис заметил себе, что д‘Артаньян еще непременно передумает о своем решении.