Вчера

На следующий день в полупустом трактире Арамис и д'Артаньян занимали дальний, скрытый от всех стол в углу, дожидались жаркого, а пока пили вино из кружек и периодически перебрасывались однотипными вопросами на тему: "Когда уже пожалует Портос?" для заполнения тишины между ними и отвлечения внимания от произошедшего накануне. Арамис, сегодня отчего-то особенно красивый и будто светящийся изнутри своим внутренним сиянием, намеренно не касался взглядом д'Артаньяна, предоставляя, однако, тому смотреть на себя. В своей поэтической задумчивости Арамис смотрел перед собой, отрывал от лозы по винограднике и медленно и очень аккуратно помещал ее в рот, задевая непременно розовую мягкую губу, при этом в его позе и в движениях его шеи и рук была та особенная грация, которая заставляла смотреть на него, не отрывая взгляда, и чувствовать, как кровь необыкновенно спешит попасть в сердце, а то отчаянно колотиться о грудную клетку. Д'Артаньян, смущаясь этих ощущений - особенно после клятвы, принесённой себе и продиктованной дружбой, все старался отвести взгляд и сосредоточиться на мыслях, в которых не было Арамиса, его обнаженного тела или его лукавых голубых глаз. Ему нужно было подобрать новые перчатки, для этого требовалось сходить через две улицы. По пути он бы, может, ещё выбрал пару новых перьев для шляпы, а может и вовсе купил бы новую шляпу - та, что была у него сейчас, была куплена вперёд его костюма и никак к нему не подходила... В мыслях д'Артаньян выходил от мастера с роскошной коричневой шляпой с пышными белыми перьями, и теперь у него было два головных убора единовременно - на голове и в руках, поскольку от нынешней серой шляпы он, конечно, не избавился - она была ещё пригодна и не так плоха на вид. Он шагает дальше, чтобы докупить все же перчатки до полного комплекта, поскольку в кармане он чувствует, что осталось ещё пара мелких монет - остатки жалования, и тут, вместо улицы Ремесленников, обнаруживает себя на улице Вожирар... - Портос сегодня на себя непохож, чтобы он опоздал на обед должно произойти что-то колоссально важное, - произносит рядом Арамис, и д'Артаньян, который чуть было не вошёл в его дом в своих грёзах, моргает и обращает на него свой взгляд, который тот слегка задевает своими голубыми глазами, прежде чем снова отвести их в сторону от гасконца. Д'Артаньян следит за его маленькой изящной и обязательно теплой рукой, которая двумя ловкими движениями пальцев вновь отрывает виноградину от ветки. Он, не отдавая себе отчёт, пододвигает свою руку ближе к блюду с прозрачным зелёным виноградом, затаясь ожидая следующий маневр руки Арамиса, чтобы, возможно, поймать ее за пальцы и нежно сжать... В этот момент как гром среди ясного неба распахивается дверь, впуская в помещение порыв свежего прохладного воздуха. - Ну, наконец, пожаловал, - произносит Арамис с долей облегчения, - я уже начал было волноваться... Уже когда вошедший сделал два шага в их сторону, оба мушкетёра поняли, что это был не Портос. Заметно взволнованный, Атос шел по направлению к своим друзьям, не представляя, что творится в душе д'Артаньяна, только что едва вновь ненарушившего табу. Гасконец поспешно убрал предательскую руку на колено, и та заметно дрожала. Если он сходу признается Атосу, что вчера переспал с Арамисом, возможно его совесть разрешит ему жить спокойно, не мучая угрызениями совести каждые полчаса, а разум, наконец, перестанет спотыкаться об эту мысль... Но, если брать в расчет последствия, идея заведомо плохая и абсурдная, Арамис прав, несмотря на то, что просто-напросто хочет покрыть факт измены. Когда Атос уже приближался, оба, д'Артаньян и Арамис, встали ему навстречу, и Атос ласково улыбнулся им, прибавляя шаг. Д'Артаньян искоса взглянул на Арамиса - у того был заметный румянец на щеках и ни единого признака стыда, хотя д'Артаньян, с которым тот вчера изменил своему возлюбленному, стоял прямо рядом с ним. Д'Артаньян чувствовал себя втянутым в любовный треугольник, где все роли расписаны, и только он чувствует себя неуютно. Возможно, заметил он про себя, роли были расписаны как раз Арамисом, поэтому-то его все и устраивало. - Как я рад вас видеть! - воскликнул Атос, с нежностью прижимая к сердцу сначала д'Артаньяна, а затем подходя к Арамису, - но где Портос? - Ушел к своей даме, вероятно, - ответил Арамис, обнимая его за талию и привлекая к себе. Атос собирался просто обнять его, но Арамис приблизился к его лицу своим и коснулся губами его губ. Едва он это сделал, Атос отпрянул назад, испуганно бросив взгляд на д'Артаньяна. - Он знает, - успокоил его Арамис, снова делая шаг к нему и помещая руки на его талии. Атос в этот раз не отстранился, но пока не спешил возвращать ему поцелуй. - Вас это не смущает, д'Артаньян? - спросил Атос, поворачивая к нему голову, смущенно глядя на гасконца, и тому стало ещё горше от того, как тактичен его друг к его чувствам. - Нет, - ответил д'Артаньян, сильно краснея, но, почему-то, не решаясь сесть за стол и продолжая все так же стоять возле них. Тогда Атос позволил себе обнять Арамиса властной рукой - вовсе не так, как обнимают друзей, но так, как обнимают возлюбленных после долгой разлуки - широко расставляя пальцы, будто для того, чтобы объять как можно больше тела, и настойчиво притягивая его к себе за талию. Когда он, не отрывая откровенно влюбленного взгляда от голубых глаз наклонился вперёд, чтобы с упоением поцеловать Арамиса в нежные губы - те губы, что д'Артаньян исцеловал накануне вечером, гасконец не выдержал и отвёл глаза.