Вчера

Вечером, после того, как Атос отрапортовал де Тревилю о своем приезде и спросил позволения вновь заступить на службу, он послал слугу с письмом и попросил Арамиса придти. Тот не замедлил явиться. С нежно-розовых губ его не сходила улыбка, и голубые глаза все так же как утром были исполнены восторга. Он уже успел полюбить эту прекрасную лошадь и надеялся отблагодарить своего возлюбленного тем способом, что умеет. Атос более чем приветствовал его мастерство, и сам был с ним чрезвычайно нежен, не менее, чем Арамис, пытаясь доставить своему любовнику удовольствие. Но все время любви и ласк, на лице Атоса отражалось какое-то затаенное ожидание, будто все, что происходит, было подготовкой к чему-то большему, очень важному, и это ощущение немного тревожило Арамиса. Он все старался целовать его как можно тщательнее, ласкать более настойчиво, и отдаваться ему с еще большей страстью, чтобы отвлечь его от этой устойчивой мысли, но это не помогало. Достигнув пика, они оба, в объятиях друг друга расположились на кровати. Голова Арамиса лежала на плече Атоса, а левая рука - покоилась на его влажной от пота груди. Они прислушивались к дыханию друг друга и молчали, погруженные в свои ощущения. Ещё не отошедший от эйфории Атос ласково посмотрел на Арамиса: - Есть ещё кое-что, помимо лошади, именно для чего я вас и позвал, - улыбнулся он, и, предупреждая возмущение, готовое сорваться с надутых губок Арамиса, добавил, - но вы были так милы, что я не удержался. И он снова склонился к нему и поцеловал в лоб. - Что такое вы хотите мне подарить? - спросил Арамис, с чьего лица этот целомудренный поцелуй прогнал готовую набежать тучу. - Прежде всего, я должен попросить вас об одном одолжении, - сказал Атос вдруг становясь серьезным. "Вот оно" подумал про себя Арамис, невольно вздрагивая. Он ничего не ответил, но опасливый взгляд его сообщал Атосу, что он готов слушать, и тот ласково дотронулся до его острого подбородка большим пальцем, помещая согнутые остальные пальцы прямо под ним и слегка приподнимая к себе его красивое лицо. - Я хочу попросить вас оставить ваших любовников и взамен принять мою заботу о ваших финансах. Арамис расширил изумлённо глаза. - Откуда у вас... Атос, заранее подготовивший ответ на этот естественный вопрос, не замедлил прояснить: - Виконт завещал мне имение со всеми доходами от его земель. - Поэтому вы уезжали? - спросил тогда Арамис. - На тот момент он был при смерти. Арамис молчал, опустив задумчиво глаза, хотя прекрасно понимал, что Атос ждёт от него ответ. - Вы согласны на мое условие? - осторожно спросил тот, дотрагиваясь до его руки, лежащей посреди его груди. - Конечно, - тихо как только мог ответил Арамис. Его лицо заметно побледнело, а голубые глаза отказывались смотреть в глаза Атосу. - В чем вы не уверены, мой милый? - обеспокоенно спросил тот, поворачиваясь на бок и прижимая его к себе. Сердце заранее знало ответ - что Арамис не пойдет на такую сделку оно знало раньше, чем сама ее идея пришла в голову Атосу. Но он все равно надеялся. - Это как-то... - начал Арамис все так же отводя глаза, - как-то неправильно. Я не могу брать ваши деньги. Атос вспыхнул. Он привстал на локте и в непонимании воззрился на Арамиса: - Чем это отличается от тех омоньеров, что дарят вам ваши покровители? - спросил он возмущённо. Арамис посмотрел тогда на него, и лицо его было жалко, и Атосу показалось, что в нежных голубых глазах блеснули слезы. - Вы не видите разницу? - спросил он тихо. Атос закусил губу, сосредоточенно думая, потом спросил: - Разве ваш граф не предлагал вам то же самое, и вы всерьез не раздумывали над его предложением? - Он не ставил мне условий, - едва слышно ответил Арамис, опасливо глядя на него. Атос покраснел от гнева. В голове его копошилось множество мыслей, в том числе несчастных и злых. - Мне казалось, вы любите меня, - нахмурившись, произнес он, крепче сжимая тонкую руку Арамиса. Тот с тревогой посмотрел на нее, зажатую в тиски сильными пальцами, потом в темные глаза: - Я люблю вас, - подтвердил он, и испуг отразился в выражении его красивого лица, - но ваше предложение слишком неожиданно, чтобы я мог сразу ответить. Конечно, они уже имели этот разговор, и Атос мог бы припомнить это Арамису, но не стал, поскольку такой упрек не принес бы ничего. Вместо этого он постарался смягчить свой взгляд и сделать свое пожатие нежнее. Следующие слова, что слетели с его губ, повергли Арамиса в шок. Глядя ему в глаза, Атос произнес проникновенным голосом: - Я хочу покинуть службу и переехать в дом, что оставил мне господин де Бражелон, и надеюсь, что вы, мой милый, отправитесь со мной.