Вчера

...Глядя ему в глаза, Атос произнес проникновенным голосом: - Я хочу покинуть службу и переехать в дом, что оставил мне господин де Бражелон, и надеюсь, что вы, мой милый, отправитесь со мной. - Погостить? - сглотнув, спросил Арамис, опасливо глядя на Атоса. Тот осклабился: - Нет, навсегда, - и посмотрел ему в глаза тем особенным взглядом, который говорил больше, чем говорят слова. Что-то дрогнуло внутри от его ласкового голоса, от того, что он прочел в темных глазах, и кончики пальцев, что не покрывала ладонь Атоса, вдруг стали очень чувствительны к прохладному воздуху комнаты. - Хотите сделать меня своей женой, Атос? - заставил себя засмеяться Арамис, отнимая шутливо, но на самом деле испуганно, руку, - Ни одна церковь не обручит нас, милый. Но если бы он смеялся по-настоящему, то смеялся бы он истерически. Мысль уехать с Атосом в его новоприобретенное поместье вызывала в нем почти панический страх. Вверить себя кому бы то ни было - никогда эта идея не приходила Арамису, и никогда он не ждал, что наступит момент рассматривать ее как возможное будущее. - Что священник не зачитает над нами молитву - не самое главное, - сказал, улыбаясь Атос, - главное, я буду знать что вы принадлежите мне, - он снова поймал его руку и на этот раз нежно сжал ее в своих пальцах, чтобы сказать влюбленно и многообещающе: - а я буду принадлежать вам. "Это неравный обмен, вы и так мой" хотелось сказать Арамису, но вместо этого он молча смотрел в ответ, не зная, что сказать. Атос ждал, и взгляд его от секунды к секунде мрачнел и пустел, и это подобие увядания пугало Арамиса. Помедлив, он произнес: - Вы забываете, - улыбнулся он виновато, - что я поступил на службу на полтора года позже вас, и пока мне еще не наскучила эта жизнь. Снова зажглась искра в темных омутах, словно кто-то зажёг в окне свечу. - Я тоже не собирался подавать в отставку тут же, - сказал Атос, согревая его улыбкой. "Я буду ждать вас", обещал его взгляд. Он поднялся с кровати, обернулся в свой легкий халат, что лежал в изголовье, потом подошёл к комоду. Видимо, Атос решил, что Арамис согласился, и разговор теперь был исчерпан. То, что всё решили за него испугало Арамиса, и он присел, прислоняясь к спинке кровати, не замечая этого, согнул в коленях ноги, чтоб создать хоть какое-то ощущение защищённости, и произнес: - Значит, у меня совсем нет выбора? - с улыбкой, в которой, если прислушаться, легко можно было услышать приглушенные нотки страха. - Это сугубо ваше решение, мой милый, - произнес нараспев Атос, пока шуршал какими-то бумагами в ящике комода. Но когда он повернулся к нему с конвертом в руках, его взгляд утверждал иное: Арамис уже принадлежал ему, вместе с имением, вместе со всеми землями Бражелон, вместе с какими-то эфемерными представлениями об их будущей совместной жизни. Он подошел к кровати, сел подле Арамиса, потом вынул из конверта большое серебряное кольцо с большим сапфиром посредине. - Я прошу принять от меня это кольцо как залог моей любви, - сказал он тоном, не терпящим возражений и глазами, в которых можно было видеть слезы сильных чувств. Он бережно взял Арамиса за руку и хотел было надеть кольцо ему на палец, но тот вдруг сжал руку в кулак, обернув тонкие пальцы вокруг сильной руки Атоса. - Вы хотите, чтобы я связал свою жизнь с вашей, - каким-то лихорадочным шепотом произнес он, заглядывая серьезно ему в глаза, - но вы всегда знали мое настоящее имя, а я ваше - нет. Эти слова заставили Атоса побледнеть, и эта мертвенная бледность казалась особенно жуткой в жёлтом свете канделябров. Мысль, что только тот, в чьем прошлом было что-то ужасное, будет так реагировать на невинный вопрос о своем имени, пробежала мурашками по обнаженной коже Арамиса. Какое-то время Атос молча и неподвижно смотрел на него страшными глазами, и Арамису было жутко от его взгляда. - Оливье, - произнес Атос наконец и едва слышно сглотнул, - Граф Оливье де Ля Фер. Взгляд его был непонятной смесью из гордости, властности и...затравленности. Мурашки во второй раз пробежали по телу Арамиса. - Хорошо, - тихо сказал он, осторожно взял у Атоса кольцо и сам надел его на безымянный палец своей правой руки.