Вчера

Вновь надев на палец кольцо с изумительным сапфиром, полюбовавшись как играет на его чистых гранях свет, проникающий с окна, Арамис, не вставая с кровати, полуодетый, обернулся к прекрасной обнаженной и слегка прикрытой покрывалом молодой женщине. - Забыл у вас спросить, что вы знаете о графе де Ла Фер, герцогиня? - спросил он как бы между прочим. Будто его это несильно заботит. - Де Ла Фер, - повторила та, обращая свои зеленые глаза к потолку с видом глубокой задумчивости. Перестраиваться с бездумного торжества страсти на поиски нужных сведений в своей памяти давалось ей непросто. Чтобы потянуть время, она повторила родовое имя еще дважды, не особенно вслушиваясь в то, как оно звучит. Потом озарение нашло на нее - она удивленно расширила глаза и взглянула на Арамиса, изогнув с сомнением бровь: - Не тот ли это граф, что сбежал в Голландию? - Что? - искренне удивился мушкетер - его светлые брови поползли вверх. - Доподлинно это неизвестно, - снисходительно улыбнулась герцогиня, дотрагиваясь нежной рукой до его обнаженного бедра, - но поговаривают, что именно туда. Арамис не сводил с нее недоуменного взгляда, и женщина засмеялась тому, как забавно и мило сейчас выглядел ее любовник - с растрепанными еще волосами, приоткрытыми губами и наивными голубыми глазами, круглыми от удивления. - Что в этом такого необыкновенного? - Для чего ему сбегать? - спросил тогда Арамис, дотрагиваясь до ее изящной руки своей - не менее изящной. - Я знаю только на уровне слухов, мой дорогой, - виновато улыбнулась она и тут же сделала скорбное, почти мрачное лицо, - но, говорят, он убил свою жену - повесил на дереве, как какую-нибудь шавку. Не готовый к такому откровению, Арамис глубоко и судорожно вздохнул, потом спросил: - Вы не путаете графа де Ла Фер с кем-то другим? - чувствуя, что пульс его ускорился, и от волнения кровь прилила к щекам. Он вдруг вспомнил - тогда ему показалось, что, назвав свое имя, Атос хотел что-то добавить, но передумал. Почему?.. К ощущению нереальности добавился будто бы еще более яркий блеск фиолетового сапфира и, не сознавая этого, под властью какого-то суеверного чувства Арамис прикрыл кольцо ладонью. - Теперь, когда вы спрашиваете, я точно уверена, что это он, - подтвердила герцогиня, - А почему вас так это беспокоит? Его давно нет во Франции, и о нем никто не слышал последние два года... Арамис закусил нижнюю губу, глядя сосредоточенно перед собой и не произнося ни слова в ответ - его любовница не торопила его. Впрочем, она больше была погружена в созерцание своего молодого любовника, чем в разговор, который ее не особенно интересовал. Ей нравилось смотреть на него, наслаждаться его красотой и иметь возможность дотронуться до него, назвать своим... - Кто была его жена? - вдруг спросил мушкетер, и голос его был будто обреченный. Молодая женщина подперла подбородок рукой: - Почему вы так интересуетесь этим женоубийцей? Она не беспокоилась, но интересовалась. Арамис повернулся к ней лицом - на щеках его отчетливо проступал взволнованный румянец. - Если вы знаете что-то, герцогиня, скажите. - Я ни разу не видела его, но однажды мельком видела его жену - они недолго были женаты, не больше полугода, и редко выходили в свет... Ее звали то ли Анна, то ли Шарлотта, и на вид она была сущий ангел, - улыбнулась мило молодая женщина, совершенно не ревнуя мужское внимание к покойнице, - У нее, как и у вас, были золотые волосы и голубые глаза... - Как у меня!? - отшатнулся Арамис во внезапном ужасе и чуть было не соскользнул с кровати. Герцогиня засмеялась - ее заметно побледневший любовник не разделил ее веселья, и она почти сразу перестала, чувствуя возникшую между ними неловкость. - Есть много людей с золотыми волосами и голубыми глазами, мой дорогой, но не всех вешают ревнивые мужья, - виновато и успокаивающе улыбнулась она, поглаживая нежной рукой его руку, но он поспешно, но все же мягко высвободился, не желая прикосновений. - Граф повесил ее из-за ревности? - спросил он, и голос его будто провалился внутрь под конец предложения - так глух он был. Женщина повела глазами - "не знаю": - Так говорят, - ответила она только и устало опустила голову на подушку - разговор был окончен. Ошеломленный, Арамис покорно кивнул, наклонился к ее лицу и отстраненно, но все равно нежно поцеловал ее в благодарность и, не чувствуя своего тела, принялся одеваться, теряясь в собственных мыслях и пугаясь их. Он подошел как раз к своей смене караула. Вечерние сумерки удачно скрывали его бледность, и Атос не заметил его волнения. Арамис не был готов к разговору по душам, никак не мог расслабиться и страшно боялся, что, едва Атос приблизится и заглянет к нему в лицо, он поймет его мысли, и этот неизбежный разговор состоится тотчас же, а Арамис не хотел этого... Он хотел побыть немного в неведении, дать себе успокоиться, примириться с возможными правдами, решить, как поступать... - Вам очень подходит это кольцо и этот камень, - мягко касаясь, берет его правую руку Атос, лаская большим пальцем кожу. От этого прикосновения по телу пробегают мурашки и Арамис вздрагивает. - Вам холодно, мой милый? - спрашивает Атос и, не дожидаясь ответа, подходит ближе, оборачивает свои руки вокруг него, согревая в объятиях. Арамису становится страшно - он будто попал в ловушку, и напряжение в его позе и плечах легко заметить. - От вас пахнет женскими духами, - слышит он голос Атоса, и страх становится еще более ощутимым. - Этими духами пользуются и дамы и мужчины, - стараясь не говорить слишком поспешно, поправляет его Арамис, - я приобрел себе, не хочу отставать от моды... Он отдает себе отчет, что только что сознательно соврал под действием страха. И ему неуютно и совестно. - Ваш натуральный запах мне нравится больше, - целуя его в висок произносит ни о чем не подозревающий Атос. Его губы неприятно мокрые, и вечерний воздух холодит след от поцелуя. Арамис отстраняется, опасливо заглядывает ему в лицо, пытаясь спрятать волнение за улыбкой: - В таком случае, я выброшу флакон, - он дотрагивается до его камзола рукой и прячет взгляд. Атос улыбается: - Мне приятно, что вы прислушиваетесь к моему мнению, - приподнимает его подбородок и наклоняется за поцелуем - Арамис закрывает глаза и послушно подставляет губы.