Вчера

… - Тоже, видимо, пользуетесь его услугами? Сколько он берет с вас? - О каких услугах идет речь? – спросил мушкетер, искренне не понимая, переводя взгляд с ухмылявшегося виконта на взволнованное лицо его друга. Виконт бросил еще один значительный взгляд в сторону Арамиса, и тот прочел в нем обещание чего-то ужасного, и внутренне содрогнулся. - Неужели вы не знаете, что ваш друг продает свою любовь мужчинам? – смерив бедный костюм д’Осона презрительным взглядом спросил с насмешкой виконт, а потом скривил вдруг рот, готовясь к смеху, - Или у вас просто-напросто не было денег, чтобы это узнать? – и отвратительно рассмеялся над своей шуткой. Уже глаза половины зала, ближней к выходу, были направлены на них. Те, кто слышал слова, разглядывали Арамиса с оскорбительным любопытством и даже не отводили взгляда, когда он соприкасался с ними глазами, бледный от ужаса и с лихорадочным румянцем на щеках, выдававшим панику. Все это время Арамис чувствовал на себе взгляд д’Осона, и боялся взглянуть на него и увидеть отвращение в его лице. - Замолчите, виконт! – почти крикнул Арамис. - Милый мой, боитесь, я распугаю всех ваших клиентов? – насмешливо ласково спросил тогда мужчина, и вдруг, схватив его за руку, заломил ее ему за спину, вырвав у Арамиса беспомощный вскрик. После этого он развернул его, выгнувшегося дугой, ко всем зрителям, будто специально собравшихся здесь, чтобы посмотреть не театр Мольера, а то, как будет опозорено имя Арамиса, - С кем еще спал этот красавчик? – спросил виконт громко, обращаясь к залу, - Я не удивлюсь, если половина присутствующих здесь господ уже имела удовольствие познакомиться очень близко, за свой же счет, разумеется… Теперь уже все глаза были устремлены на них, и все слышали слова виконта и понимали, в чем тот обвинял Арамиса. Жестокая рука все так же держала его правую руку заломленной, согнутой к лопатке, рискуя вырвать ее из плеча или сломать, а все только смотрели и не хотели прекратить это. Ехидная мысль, что даже его друг д’Осон не пожелал вмешаться, окончательно уничтожила присутствие духа несчастного Арамиса. Слезы застилали взор мушкетеру, и это спасало его от взглядов, исполненных презрения и гадливости, направленных на него, но не на виконта, которой неминуемо бесчестил себя вместе с ним. Тогда, проглотив удушливый комок, Арамис собрал остатки своего достоинства, запрокинул голову и, скосив глаза на виконта, произнес во всеуслышание: - Я не позволю вам клеветать на меня и говорить подобные вещи! - воскликнул он, вновь попытавшись вырваться. К его удивлению, мужчина отпустил его. - Что же вы сделаете? Не ляжете со мной в постель? – спросил он так же, как Арамис, громко, и рот его вновь скривился в усмешке, - Мы это уже проходили, не так ли? Кто-то рассмеялся возле них, и этот оскорбительный смех сжал сердце мушкетёра ледяной рукой. - Я вызываю вас на дуэль, - произнес Арамис, изо всех сил пытаясь придать угрозы своему голосу, но дрожащая нота портила все впечатление. Еще больше людей смеялось в этот раз, чем тогда над грубой шуткой виконта. - Знай сверчок свой шесток, - насмешливо ответил ему виконт с отвратительной улыбкой, - ваш титул, шевалье д'Эрбле, не достоин того, чтобы я снисходил даже до дуэли с вами. Арамис задохнулся от беспомощного гнева. Он не понимал, откуда виконту стало известно его настоящее имя. Слезы унижения и ужаса застилали ему глаза. - Тогда я просто убью вас, - сказал он в отчаянье, доставая кинжал из-за пазухи. Но кто-то положил руку ему на плечо, предупреждая это. - Скажите, сударь, титул «граф» вам подойдет? – спросил знакомый голос, в котором таилось столько угрозы и ненависти, что всех окружающих пробрало ужасом и заставило отступить на шаг назад, расширяя тесный круг, что они создавали. Виконт поднял подбородок, стараясь не подать вида, что и его самого задело то суеверное чувство: - Кто вы? – спросил он надменно. Атос тоже поднял голову. Он чувствовал, что взгляды окружающих направлены на него, и знал, что обратного пути для него не будет. Но после того, что он видел и слышал, после того, что этот человек заставил пережить Арамиса, он не мог поступить так же, как тот малодушный мушкетер, что трусливо отступил к стене, когда виконт применил силу к его другу. - Граф де Ла Фер, - произнес он громко и гордо, и имя, названное им, прозвучало торжественно среди опустившейся на зал тишины, - и я вызываю вас на дуэль.