Вчера

Всю дорогу они шли молча, точно придерживаясь негласного уговора, и только когда ноги довели их до улицы Феру, Арамис робко спросил, разрушая тишину между ними: - Вы пустите меня в свой дом, граф? - Если вы сами захотите войти, - просто ответил Атос и, так и не взглянув на него и не прощаясь, оставил его на перекрестке. Какое-то время ночная тишина и его собственные шаги были единственным, что слышал Атос. Сердце его замерло в тревоге, а разум укорял его за неуместную холодность. Но он должен был быть уверен, что Арамис сам принимает решение, и не Атос принуждает его пойти с ним. И если его надежда оправдается, то, возможно… Стук каблуков прервал его размышления, и только тогда граф де Ла Фер разрешил себе обернуться и посмотреть на своего возлюбленного. В то же мгновение луна вышла из-за тучи и осветила взволнованное лицо шедшего за ним ласковым белым сиянием. Тогда же и Арамис поймал его взгляд и - улыбнулся. Той кроткой нежной улыбкой, которая два года назад, впервые увиденная, покорила сердце графа де Ла Фер, и на сухой безжизненной почве, выжженной неудачей первой любви, сумела посадить такие же кроткие нежные цветы, которые так нечаянно и так быстро выросли в горячее неутихающее чувство, которое направляло его помыслы и управляло его жизнью. Он пропустил Арамиса вперед, с удовлетворением наблюдая, как каблучки башмаков Арамиса перешагивают порог его дома. Потом поднялся сам и закрыл за ними дверь. Увидев Арамиса Гримо всплеснул руками, а лицо, испещренное морщинами, просияло. - Господин Арамис, рад видеть вас! – произнес он, кланяясь. Удивившись его многословности, тот поприветствовал и поблагодарил его, а потом взглядом обратил Атосу вопрос, на который тот не ответил, но отослал слугу назад в каморку, что служила Гримо спальней. - Ваш слуга переменился. Помню, как он даже не хотел впускать меня в ваш дом, - с долей злопамятности, кольнувшей его сердце, произнес Арамис. Он снял с себя шляпу, плащ, отстегнул шпагу, повесил все это на стене. - Не приписывайте ему злых чувств, которые он не испытывает, - посоветовал Атос, так же разоблачаясь от верхней одежды, - Гримо верен мне, и в тот момент искренне полагал, что вы отравляете мое существование, - и, заметив как вытянулось лицо его возлюбленного, добавил, - А теперь он думает, что раз мы больше не в ссоре, я перестану столько пить. Арамис с сомнением посмотрел на него: - Мне считать это за комплимент? Обиженное выражение его милого лица рассмешило Атоса, а смех расслабил его после всего произошедшего. - Решать вам, потому как я как раз собирался предложить вам выпить. Арамис посмеялся добродушно и с готовностью принял его предложение. Атос достал две бутылки из шкафа, две кружки, и оба сели за стол. Задумчивость, привлеченная обоюдным молчанием, тоже присела вместе с ними. Только когда оба выпили по полной кружке, наступило время разговора. Вопросов было слишком много, и ни один из них не казался безобидным, и оттого каждый долго про себя перебирал, с чего начать. Атос, мысль которого сосредоточилась на произошедшем сегодня вечером, заставила его начать, осторожность же заставила произнести свой вопрос тихим голосом: - Это правда, что виконт был вашим любовником? Поджав губы, Арамис посмотрел на руки Атоса, что держали кружку. Подумал о тех слухах, что сопровождали имя графа, когда в толпе перешептывались зеваки. - Правда, - сказал он, - Но мы давно расстались, - здесь он поднял глаза и с каким-то вызовом добавил, - он попытался придушить меня тогда. Атос расширил глаза и лицо его заметно побледнело. Затем он вздохнул глубоко, отгоняя посторонние мысли, и нахмурился. Губы Арамиса дрогнули, но в выражении его проявилась упрямая решимость. - Виконт был страшно ревнив, - продолжал Арамис, удерживая взгляд Атоса и подпитывая его гнев, - и когда на него находило, он не боялся быть жестоким… - Зачем же вы отдавались ему? – спросил граф, не замечая, что повышает тон, и не чувствуя, что сжимает свою руку на столе в кулак. Но Арамис все видел и все чувствовал. - Его ревность забавляла меня поначалу, - ответил он так, словно не проговорил, а выбросил слова как что-то надоевшее. Отнял, наконец, взгляд и сделал большой глоток вина, глядя все так же в сторону, раздумывая над чем-то. Поставил затем кружку на стол. - В свою очередь, мне тоже кое-что любопытно… - протянул он и точно почувствовал, как напряглись плечи Атоса в тот момент - будто он ждал конкретный и страшный вопрос. - Что? – хрипло спросил мужчина. Тот оперся локтем на стол, заглянул ему ласково в глаза и улыбнулся ободряюще. - Как вы оказались в театре? Атос непонимающе моргнул. Это не тот вопрос, что он думал услышать. На какой-то миг он почувствовал себя легко и свободно и даже улыбнулся растерянно в ответ на улыбку Арамиса – пусть и понимал, что тот просто-напросто пожалел его и не стал расспрашивать. Но затем в улыбку облегчения вмешалась горечь, и он скривил губы в усмешке: - Портос рассказал мне о ваших планах на вечер, д’Артаньян – о вашем д’Осоне. Меня вела ревность, которая вас так… Он не успел окончить предложение – опершись носком башмака о деревянную доску паркета, Арамис быстро наклонился вперед, и, перегнувшись через стол, обхватил ладонями лицо Атоса и тут же прижался губами к его губам. Всего лишь мгновение, испуганный неожиданностью вдох и, почувствовав его близость, призвук его вкуса, запаха и тепла – поняв все его существо через это тесное прикосновение, Атос точно пробудился. Он широко распахнул глаза, попытался обхватить затылок Арамиса рукой, приоткрыть рот, чтобы поймать его нежную губу между своих, почувствовав как мягко уколят его верхнюю губу светлые усики, но тот уже отстранился, улыбаясь ему нежной улыбкой. - Я люблю вас, - поведал он, глядя на Атоса неизменно ласковым взглядом. Что-то внутри графа де Ла Фер радостно затрепетало, сердце отзывалось: «И я люблю вас!». Он убрал поскорее руки со стола, чтобы Арамис не увидел, как от волнения вздрагивают его пальцы. - О моих чувствах вам известно, - прочистив горло, произнес он, и это прозвучало до смешного сухо. - Известно, - подтвердил Арамис, не переставая смотреть на него с улыбкой – его, очевидно, не обманула холодность слов, с которыми Атос ответил на его признание, - налейте мне еще вина, - добавил он чуть погодя с коротким смешком. Тот исполнил его просьбу. И, пока красное вино лилось в кружку, он снова взглянул на своего возлюбленного, привычно ощутив прилив горячего чувства при виде его красоты, выражения его уверенного и нежного взгляда, его горделивой, несмотря ни на что, осанки, его маленьких рук, которые сложенные лежали сейчас на столе... Граф вдруг осознал, что его больше не гнетет мысль, как, в сущности, различаются их «я люблю вас», что ему все равно, если он может находиться так близко к нему, смотреть на него, разговаривать с ним, быть влюбленным в него, касаться его, получать в ответ благодарность и снисходительное отражение собственного чувства… Он, кажется, способен принять тот факт, что Арамис никогда не станет любить его так страстно и всеобъемлюще, как он его, и что, может быть, так даже лучше… Он подвинул Арамису его кружку и как бы невзначай накрыл ладонью его маленькую ручку, лежащую на столе. Тот на мгновение скосил глаза на это соприкосновение, потом снова улыбнулся графу. Тот молчал некоторое время, просто глядя на него, потом опустил взгляд и с явным затруднением заставил себя сказать: - Почему вы не спросите? Ведь эта мысль гложет вас. - Не сейчас, - ответил Арамис. Атос поджал в нерешительности губы, но, все же, упрямая идея принудила его настаивать: - Я не стану вас обманывать, просто спросите. Арамис опустил кружку на стол – немного резко, и она громко звякнула металлическим ободком. - Атос… - произнес Арамис и вздохнул как-то очень тяжело, потом, не давая тому подумать над причиной этого вздоха, поднялся со стула и под настороженным взглядом обошел стол, оказавшись против сидящего Атоса. Когда тот интуитивно отодвинулся вместе со стулом, повернувшись к Арамису, тот улыбнулся непринужденной улыбкой кокетки и осторожно присел к нему на колени, обвивая рукой его плечи. - Если вам так хочется излить душу, я послушаю вас, но после, - закрывая глаза и прижимаясь к Атосу, произнес он, - А пока дайте мне забыться на время. Я так устал без вас. Граф бережно обвил руками его стан, и тут же на память пришла картина из театра, где Арамис был выставлен толпе, одинокий, униженный, неспособный защитить себя… - Арамис, я не хочу оставлять вас, - прижав его хрупкую фигурку к себе, произнес Атос тихим шепотом, - уезжайте со мной. Тот вздохнул, легко догадавшись, о чем идет речь. Он не сможет соответствовать его идеалам, он знал это наверняка. - Атос… - Без условий, - предупреждая его возражения, перебил тот, - все будет, как вы захотите. Сердце его, волнуясь, стучало о грудную клетку. Темные глаза просительно смотрели в искренне изумленные голубые глаза. Красивое бледное лицо. Изогнутые страдальчески светлые брови. Взволнованный вздох... - Дорогой мой, - растроганно прошептал Арамис на выдохе. Дотрагиваясь до лица графа трепетными пальцами, он склонился к нему и поцеловал дрожащими губами его горячие губы, с готовностью отозвавшиеся на его поцелуй. - Вы поедете со мной? – спросил Атос, не давая ему отстраниться далеко, обнимая его тесно за талию, зарываясь рукой в светлые волосы, обхватывая бережно затылок. Арамис застенчиво улыбнулся. На длинных его ресницах еще бриллиантами дрожали крупинки слез, розовый румянец мило играл на его щеках и подкрашивал кончик аккуратного носика. Он был прелестен. - Убедите меня, - кокетливо заглядывая в глаза графу, произнес он, и, когда тот, не желая больше сдерживаться, подтянул его к себе, Арамис, послушный его рукам, с коротким жеманным вздохом склонился к нему для более тщательного поцелуя.