Вчера

Когда утром Атос не обнаружил под своей рукой Арамиса, которого так нежно обнимал, засыпая, сперва он подумал, что все произошедшее накануне был всего лишь сон: местами ужасный, как кошмар, местами прекрасный, как самые сладкие грезы, и не мог бы с уверенностью сказать, предпочел бы он, чтобы этот сон оказался явью или нет. Но, чем более он просыпался, тем определенные становилось, что все произошло на самом деле, и теперь ему грозит виселица, а Арамису - позор и презрение, а может, он вздрогнул, и надругательство... Он встал с кровати, натянул на свои голые ноги брэ и кюлоты, и вышел из комнаты. За столом подле окна он увидел Арамиса - тот что-то торопливо писал, очень быстро нанося пером строчки. Весь его непривычно неухоженный вид - впопыхах надетая сорочка, морщившаяся мелкими складками на изгибах, незастегнутый щегольской камзол, спутанные со сна светлые волосы - говорил, что, едва пробудившись, Арамис поспешил найти чернильницу, лист бумаги и приступить к письму. - Арамис, - негромко позвал его Атос ласковым голосом, но тот, увлеченный своим занятием, не услышал его и сильно вздрогнул, когда рука графа коснулась его плеча. - Боже мой! - вскрикнул Арамис и тотчас же обернулся, встречаясь глазами с удивлённым взглядом Атоса, - вы напугали меня, - сообщил он ему между прочим, и, не теряя более времени, вновь обернулся к письму и продолжил писать. Смущённый его реакцией и не желая мешать, раз дело было очевидно важным, Атос не стал задавать вопросы. Только склонился к нему и, осторожно прикасаясь губами, поцеловал своего возлюбленного в выглядывающую из-за белого воротника голую шею, задевая нежную кожу своими усами. Тот никак не отреагировал - не повернул к нему головы и не сказал ни слова - все его мысли были направлены на письмо, что он торопливо заполнял своим красивым женским почерком. Краем глаза из-за плеча Арамиса Атос заметил обращение: "Мой милый граф" и, мгновенно встревожившись, хотел было наклониться и прочесть все остальное, но Арамис, точно почувствовав его любопытство, закрыл письмо рукой, рискуя запачкать свою белую ладонь чернилами. - Атос, это личное, - сказал он, поворачивая к нему свое бледное прекрасное лицо, - я прошу вас... Тот нахмурился, но все же без лишних вопросов оставил его в покое и вернулся в комнату, чтобы полностью одеться. Когда он вышел, Арамис уже сгибал взволнованными пальцами лист бумаги и убирал его в конверт. - Закончили? - спросил Атос, чтобы затеять, наконец, разговор. - Куда вы собрались? - вместо этого спросил Арамис, стремительно приближаясь к нему и, точно останавливая, коснулся ладонью его груди, - не выходите никуда, для вас это небезопасно. - А для вас? - кивая на его камзол спросил тогда Атос, - куда вы пойдете без меня? После произошедшего... - Не беспокойтесь, у меня есть шпага, - слабо улыбнулся Арамис, и на его бледных щеках зарозовел румянец, - я буду осторожен. Почувствовав прилив нежности с оттенком жалости, Атос хотел было заключить его лицо в объятия своих ладоней, но Арамис отстранился тотчас же и не позволил ему это сделать. - Мне пора идти, - сказал он виновато и, поправив на себе камзол и сорочку, быстро оглядев свой наряд и забыв про свои спутанные со сна волосы, собирался было выйти за дверь, но Атос удержал его за локоть: - Куда и к кому вы направляетесь? - потребовал он ответа, глядя в голубые глаза твердым взглядом своих пронзительных глаз. - Не ревнуйте, я скоро вернусь, - улыбнулся ему нервно Арамис и попытался высвободиться, но тот держал крепко. - К кому? - повторил Атос, и в голосе его уже слышалась угроза. Это не понравилось Арамису. Он нахмурился и ответил с неохотой: - К графу. - Тому, что хотел взять вас на содержание? В голосе Атоса ещё более слышалась угроза, и Арамис вспыхнул в негодовании: - Дайте мне уйти, у меня нет времени на ваши сцены ревности! - и снова предпринял попытку высвободиться - на этот раз успешную. - Вы злоупотребляете моей любовью, Арамис, - успел упрекнуть его Атос, прежде чем тот выскочил за дверь и оставил его наедине со своей досадой. Томясь в размышлениях и интуитивной ревности, граф подошёл к столу и увидел, что Арамис даже не закрыл чернильницу - так он торопился. Вместе с тем Атос увидел и лист, прикрытый бюварной бумагой, убрав которую Атос прочел написанную мелким почерком надпись: "Я все объясню потом", - и эта строчка без подписи и каких-либо пояснений, такая маленькая и одинокая посередине большого пространства листа вызвала в Атосе безотчетный и суеверный страх, что Арамис так и не исполнит своего намерения...