Вчера

- ...Вот как, - произнес в ответ д'Эскаль, неподвижными глазами глядя в непримиримое лицо Атоса. Потом перевел свой взгляд на Арамиса и осклабился: - Видит Бог, в мои намерения входит лишь предупредить любовника моего друга... - он метнул глазами в сторону Атоса, - Вы ведь знаете, дорогой граф, что у вашего возлюбленного есть и прочие поклонники? - и лукаво улыбнулся, - И он до сих пор жив - надолго ли? Атос побледнел, тоже взглянул на Арамиса, все это время молчавшего и наблюдавшего за ними со странным задумчивым смирением, но не понял его настроения и не стал заглядывать в голубые глаза, только приказал д'Эскалю: - Не смущайте его своей ложью! Не обращая внимания на угрозу, отчётливо прозвучавшей в этой фразе, мужчина предложил с преувеличенной любезностью: - Господин Арамис, вы желаете, чтобы я поведал вам об обстоятельствах, при которых ваш возлюбленный нанес мне все эти физические уродства? Больше всего Арамис боялся, что тот снова поднимет свою мертвую руку, и в животе его предательски захолодит малодушие. Но тот не двигался, только выжидательно смотрел на него, склонив голову набок, с интересом рассматривая. Все, что он услышал сейчас, пугало Арамиса неизвестностью, то, в чем обвинял господин Д'Эскаль Атоса вспышками памяти напоминало ему о минутах, в которые Атос терял способность контролировать себя и поддавался ярости... Под властью воспоминания он посмотрел на него и увидел темные глаза, которые одновременно требовали и умоляли: "Позвольте мне рассказать самому". Арамис отвёл взгляд. - Благодарю вас за предложение, - ответил он д'Эскалю, с внутренним сомнением закрывая двери перед естественной потребностью узнать, - но я доверяю своему другу и предпочту услышать обо всем от него. Он почувствовал облегчение в плечах Атоса - даже не видя их, почувствовал, что тот выдохнул, даже не слыша этого вздоха, и это лишь усилило его затаенную тревогу... Но хуже стало, когда д'Эскаль сочувственно улыбнулся: - Когда вас повесят на дереве и будут с удовольствием на наблюдать, как вы мучаетесь и хватаетесь руками за верёвку на шее, вы перемените свое мнение - только будет уже поздно, милый мой. - Этого не случится, - нахмурился Арамис, изо всех сил противясь значению услышанного. "Дался вам этот женоубийца!.." пришли на память слова Герцогини... Не переставая глядеть в голубые глаза своего пассажира, д'Эскаль положил свою здоровую руку на его колено. - Анна тоже так считала, - сказал он тише и проникновеннее, и Арамис почувствовал пробежавший по спине предательский холодок - от его слов, от его тона и от его прикосновения. "Так значит, ее звали Анна..." подумал Арамис отстраненно. Одновременно с этим, тотчас же среагировав, Атос вновь упер острие своей шпаги в грудь мужчины: - Д'Эскаль. - Уберите свою шпагу, граф, - в ответ надменно приказал д'Эскаль, и приподнял полу плаща под которым лежал мушкет, - Здесь расстояние всего полтуаза - я не промахнусь, будьте уверены, - и добавил со значением, - В этот раз я не безоружен. Конечно, надави Атос сильнее, и возможности поднять тяжёлое оружие и взвести курок у д'Эскаля не появилось бы, но, подумал Арамис, видимо, услышав последнее предложение, Атос обратился к своей памяти и - устыдился?.. - Что вы намереваетесь с нами делать? - совершенно убрав шпагу назад в ножны произнес устало Атос, глядя на мужчину с обреченностью, которой никогда прежде Арамис у него не наблюдал. Это открытие оказалось малоприятным, и, если прежде, несмотря ни на что, если рядом был Атос, Арамис чувствовал себя под защитой его заботы, то теперь эта уверенность заметно и пугающе ослабевала. - Довезти вас до безопасного места...- спокойно ответил д'Эскаль, снова возвращаясь к любезному себе, - Почему вы смотрите так недоверчиво? - улыбнулся он с притворной ласковостью, - Я уже пояснил, что оказываю услугу графу де Грэ, а я человек чести и, как бы не соблазняли меня обстоятельства свести старые счеты, прежде доставлю господина Арамиса в безопасность... Или в то, что он считает безопасностью. На этих словах он снова обратил свой раздражающий сочувствием взгляд к Арамису, но тот не подал вида, что это нервирует его - он спросил: - Если так, то можем мы попросить вас остановить карету возле следующего леса? Там нас ждут наши слуги и наши лошади. "Если этот человек хочет убить нас", решил он, "он не согласится изменить маршрут - самому ему с двумя здоровыми солдатами не справиться". - Как пожелаете, - ответил д'Эскаль, в какой раз за сегодня проскользнув по нему странным изучающим взглядом. После замечания о жене графа, Арамис уже догадывался, что тому причина, и это его не успокаивало. Д'Эскаль постучал ладонью в стену кареты, и удивительно чуткий слух возницы легко распознал сквозь шум дороги этот зов. Он остановился, слез с козел и заглянул в салон, спросить указания. На пассажиров он не взглянул, все внимание обратив своему хозяину. Пока тот объяснял, куда направить ход кареты, Атос положил ладонь на руку возлюбленного и почувствовал, как тот вздрогнул от его прикосновения. - Арамис, - тихо произнес он. - Все хорошо, граф, - успокаивающе откликнулся Арамис, только в голосе его и в лице было в тот момент что-то настораживающе холодное - как и в обращении, которого тот никогда с ним не использовал... Но вот дверь закрылась, и спустя пару мгновений карета уже продолжала путь. Больше они не разговаривали - лишь когда деревянные колеса остановились возле леса, а Арамис и Атос вышли на дорогу, ступая по противной жидкой глине, д'Эскаль снял шляпу в ответ на их учтивый полупоклон и с усмешкой заметил: - Признаюсь, когда я заверял завещание покойного виконта, мне думалось, что старик де Бражелон тронулся умом, передавая свое имущество графу де Ла Фер, которого нет во Франции уже два года... - и, с удовлетворением прочитав в лицах своих бывших пассажиров замешательство, добавил, - До встречи, граф, до встречи, господин Арамис, - и после этого, не размениваясь больше на слова, повелел лакею затворить дверь и везти обратно в Париж.