Hollowness

      Завораживающие цветы сакуры, словно танцующий огонëк, разлетелись по воздуху и, точно дождь, рухнули в ноги прекрасной госпоже. Сложно не признать, насколько необычна Инадзума, пусть еë политика несколько мешает, да и что-то бури стали сильнее, неужто Сëгун разгневалась? Впрочем, какая разница.       Земля Молний и Вечности поистине великолепна, вмещая в себя традиции и технологии, хоть те довольно примитивны. Как и стоило ожидать, основное население расположилось на самом благоприятном острове, где, кажется, сакуры цветут круглый год. Утрирую. Горы и деревни на фоне города смотрятся весьма изысканно, да и побрякушек куда больше – флаги-карпы и покачивающиеся в своеборазный такт природы... Что это вообще? Бамбуковые насосы? Чем-то напоминает способ добычи смолы в Снежной, но отличия двух стран колосальны – в Северном Королевсте нет ничего лишнего, ведь выжить – достижение в ледяной пустыне. Несомненно, о красоте и речи быть не может, только практичность. Что ж, сойдëмся на том, что это фонтанчик.       Скарамучча выглядит совсем нерадостным от лицезрения смутно знакомых краëв, и чем дальше солнце уходит дальше за горизонт – приближается аудиенция с Архонтом – тем сильней сгущается аура вокруг него. Похоже, у него и Баал есть личные нерешëнные дела, или сама атмосфера острова так влияет на него? Очень трудно уловить постоянное напряжение в воздухе, и Синьора отчëтливо ощущает его и даже предполагает, как это может помочь при ином раскладе дел. Стоит действовать аккуратно: Архонт невероятно проницательна и верна лишь себе, так что манипуляции станут последним актом перед депортацией... В лучшем случае. Бр-р. Повезло же некоторым отправиться в Монштадт или Сумеру, где условия в разы проще.       — Страшно? Бу-у. — Скарамучча недовольно обернулся на Синьору. Как и всегда, самодовольная и властная, в каком-нибудь романе она стала бы роковой дамой, элегантной и опасной, — Мальчику незачем вмешиваться во взрослые разговоры, лучше иди с детьми в прятки поиграй, чтоб я тебя никогда не видела.       — Я бы сказал, старческие разговоры, — парировал Сказитель и гадко улыбнулся, — Несомненно, ты найдëшь, что обсудить с тысячелетней бабкой.       Ненависть между предвестниками – дело обычное, и будь Царица менее ответственной, кто-то бы не дожил до этого дня. Например, роковая девушка уже мысленно выпотрошила наглеца и разорвала на куски и клянëтся: до старости он не доживëт.       Одежда и повадки с головой выдают госпожу, и люди оборачиваются, провожая заинтересованным и осторожным взглядом. Да, быть в центре внимания завораживает, но не сейчас, когда они идут дорогой к обители их божества. Лавки, кимоно и стража, вот уже на чужеземцев смотрят, как на умолишëнных, ведь тех совсем не интересует статуя, их цель куда больше – владелец статуи, особняка и земли.       Копья скрестились лишь на мгновение, как стража тут же без всякого интереса пропустили их. Забылись? Или аудиенция настолько личная? Интересно, что же такого сказала Баал.       Бесстрастные и незаинтересованные глаза блестят во мраке, бледная ладонь приглашает присесть за столик, на что Фатуи медленно проходят, вслушиваясь в тихий скрежет и треск маленьких свечей. Ароматизированные. Пахнет сакурой. Неудобно, однако, и непривычно сидеть по всем Инадзумским традициям, но стоит надеяться, что это вызовет хоть немного расположения Баал.       — Сëгун Райдэн, благодарим Вас за то, что уделили время. — лицо ни капли не изменилось, что они есть, что их нет – всë одно, — Наверняка, даже после указа Сакоку новости доходят до Инадзумы, в том числе и о Снежной, и еë полити...       — Политика меня не интересует. — отрезала Архонт, продолжая сверлить тяжëлым взглядом.       Аудиенция не задаëтся, так ещë безмолвие и хладнокровие сбивают с мыслей. Баал... Какая же боль, совсем неподвержанная эмоциям, она мыслит объективно, но более – субъективная сторона ещë хуже. Никакие деньги или привелегии не смогут подшатнуть еë веру в вечность, и сейчас они на тонком льду – неверное слово или шаг, и вот уже депортация и санкции в отношении Фатуи.       — Да, верно, политика Инадзумы иная, нежели, чем у остальных стран, — Синьора поспешно попыталась загладить столь резкое напряжение, нависшее над ними, — Однако Снежная заинтересована в сотрудничестве, правда, со своими подводными камнями... Уверяю! Баланс в Инадзуме никак не изменится!       — Более, возможно, сотрудничество пойдëт на пользу, приближая Вас к желанной неизменности. — резко выпалил Скарамучча, и только девушка грозно посмотрела на него, как Архонт заинтересованно перевела взгляд на него. Фиалковые глаза выражают скрытое презрение к отступнику, но, может, стоит выслушать их?       — Инадзумская сталь кажется прочной, в ней-то и нужда.       — Какие подводные камни? — они получили расположение Архонта, и теперь осталось втереться в доверие и получить добро. И вот теперь они играют с огнëм, всерьëз произнося, что всего-то цена за бесконечность – сердце. Лицо не изменилось, правда, кажется, запахло азотом? Да и такое ощущение, будто затылок бьëт током. Она разгневалась?.. — Аудиенция окончена. Свободны.

***

      — Я спокойна. Я. Спокойна. — сквозь стиснутые зубы бормочет Синьора, разбивая случайно попавшиеся под ноги камни. Хрустят. Не успокаивает. Через пару секунд приходит мимолëтная безумная мысль. — А? Что я делаю? Ну конечно!       — Ты уже сама с собой диалоги ведешь, психованная.       — Дипломатия с этой стервой – мëртвый трюк, а когда разговоры не приводят к цели, нужно применять противоположные меры. — когда-нибудь подобное высказывание станет поговоркой Северного Королевства, а пока что это сказанные на эмоциях слова, адресованные в никуда. — Живо к тем полудуркам из сопротивления, а мне нужно кое с кем обговорить пару вещей.

***

      — Выйди и не позорься, — девушка медленно обернулась, ожидая встретить своего преследователя. Забавно, она правда думала, что хорошо скрывается? Трава под ногами громко шелестит, и ветер приносит лëгкий сладкий аромат, отличающийся от привычных, так что это никак не цветение сакуры.       — У тебя чуткий слух, я польщена, — Синьора медленно вышла из укрытия, встав во весь рост, со всей элегантностью, будто кошка, стремительно разорвала дистанцию. — Надеюсь, ты также благоразумней Сëгун Райдэн. Приближëнная, небось, первая узнала о аудиенции, подробности нужны? Не посчитай угрозой, но у меня, как у тебя, есть Архонт, и приказ своего божества я обязана исполнить, даже если придëтся растоптать чужого, понимаешь? Ох, дурная привычка – говорить намëками, буду прямолинейна – Баал мешает Царице, представляет угрозу, так что предлагаю два развития событий: сотрудничество и... не-сотрудничество. Во втором варианте ни я, ни Фатуи, ни сопротивление церемониться не станем. И даже милитаризация Инадзумы не...       Резкая вспышка и шелест перьев, разрезающие воздух и прядь светлых волос, врезаются в зеркальную гладь изо льда. Быстрая, но предвестники давно забыли, что такое расслабиться, – каждая их мышца напряжена, ожидая атаки извне, даже во время мирных переговоров. Электро обладатели правда думают, что никто не чувствует напряжение? Их атаку можно предвидеть за доли секунду, точней, почувствовать.       — Что ж, могу расценивать это, как выбор в пользу худшего расклада.       Несколько стрел полетели, шепча колыбельную погибели, но всë мимо. Синьора смеëтся над безуспешными попытками, прикрыв рот ладонью: годы тренировок не прошли зря, и теперь даже рукой двигать не нужно, чтобы управлять Крио стихией. Лëд деформируется, исчезает и воссоздаëтся вновь из пустоты, чтобы защитить свою владелицу.       — Ох, это всë? — госпожа разочарованно посмотрела на чëрные перья, испускающие искры. Хм, интересно, а лëд проводит ток? Улыбнулась, через секунды еë внимание переключилось на Сару, сжимающую лук и очередную стрелу, чей наконечник пронзает ледянную корку. — Тогда мой черëд~       Вмиг возникший холод обездвижил еë, сковал цепями, и они стали единым целым, будто кристалл, пророс и окружил еë. Сзади чувствуется пустое пространство и колкость, и каждое движение причиняет боль.       — Ты знала, что в древности в Ли Юэ была казнь бамбуком? Кидают виновного на заточенный бамбук, а потом... Всë. Он растëт, медленно пронзает тебя, и ты под весом ждëшь скорой смерти, а она, порой, не приходит ни через день, ни через неделю. Возить с собой удобрение и почву не совсем удобно, но, знаешь, зачем он, если я могу сделать то же самое, банально поменяв материал? Ощущение, конечно, отличаются: больно и холодно.       Предвестники настолько сильны? Она даже глазом не моргнула, как оказалось в клетке, но вряд ли убийство – цель. Хотела бы, к чему тогда долгая речь и преследование? Всë намного сложнее.       — Перебивать взрослых плохо, мать тебя не учила? А теперь давай заново и коротко: не вмешивайся в потасовку и армию не завлекай – мертвецы неэстетичны, а если сможешь убедить Баал отдать сердце, то, обещаю, ни единый волосок с головы не полетит. Ну что, договорились? — Сара молчит, только презренно смотрит на чужеземца.       — Я никогда не предам доверие Сëгун Райдэн. — твëрдый ответ. К сожалению, неправильный. Ледяная тюрьма захлопнулась, а за ней темнота. Есть ли смысл кричать и звать помощи? Вряд ли. Слишком они далеко от города, только последний кислород истратит.       — Подумай о своëм поведении, а у меня есть дела поважнее. — как по команде, впереди показались фигуры. Забавно, это и есть сопротивление? Неко-мальчик, рыба-капля и однотипная кучка зашуганных Инадзумцев, среди которых Скарамучча даже сливается, а вот Фатуи наоборот – на фоне устаревших технологий, их вооружение кажется очень внушительным. Такой сброд не мог пройти незамеченным, значит, Архонт знает обо всëм, и теперь город только ждëт их. — Действуем по плану.       Орда двигалась стремительно, и Инадзума опустела, даже свет не горит. Сидят в засаде, но и враги вечности не глупы, разделились и заходят с разных сторон. И думать не надо, их засекли, ну и какая разница? Всë, что нужно – выиграть время.       Внезапно что-то жëлтое засияло вдали, и град огня обрушился на отряд, пронзая доспехи и плоть. Кто-то загорелся и ворочится по земле в бессмысленной попытке потушить себя. Очередного залпа не последовало. Неужто предупредительный и им дают шанс? Отступать некуда.       — Чëрт!.. — Горо прикусил ладонь, подавляя крик. Стрела попала в бок и обломалась в середине. Органы не пострадали, но учащëнное дыхание эхом отдаëтся во всëм теле. Вытащить? Ну, кажется, неглубоко, только наконечник не пробил кожу, и острые края под кожей и слоем мышц режут его. Руки дрожат, и ладонь под сдавленными челюстями кровоточит. Ну же, ещë немного... Резкий рывок, брызги крови и окровавленные клыки. Чертовски больно. — Я в порядке... В порядке...       Красный тонкий след сопровождает Горо вплоть до одинокого камня. Генерал неудачно опëрся и проскользил спиной по острым краям. Рана кровоточит сильнее, чем он думал, похоже, всë таки придëтся передохнуть пару минут. Его сотоварищи со страхом смотрят на него... Не, ни за что, он не умрëт, пока Инадзума не освободится от беспощадного и глупого закона, нужно только перевязать рану и всего-то.       Скарамучча кинул мимолëтный взгляд на ту картину, а после на воду, затем на огни вдали. Собираются стрелять. Вот он, шанс! Давай... Ещë немного... Шаг и пронзительный многоголосый вой, после чего линия солдат пала. Ну и дебилы, металл-то электричество проводит, а в темноте силки не заметишь.       Резкий выпад, и несколько отрядов успели прошмыгнуть в город. Прекрасно, на них армия отвлечëтся, теперь главная роль, словно тень, скользит туда, откуда атаку ждать не стоит – вода. Совсем неудивительно, что покои Архонта напичканы охраной, но какой в ней смысл, если Синьора в их слепой зоне? Плавное движение, и огромный ледник поднимает еë, заграждая мост.       — Давно не виделись. — ждать помощи бессмысленно – не заметить такое изменение... погоды невозможно, и самураи рванули к ним, но теперь они могут только беспощно наблюдать сквозь толщи льда за тем, как Синьора движется к их Архонту. — Ах, какая печаль... В Инадзуме ведь совсем нет обладателей Глаза Бога, а Пиро бы обломал все мои планы. Ой! ну надо же! Смотри! Да у меня же их два! — тихая насмешка сменилась уверенным взглядом. Всë складывается как нельзя лучше. — Жаль, что я помогать не собираюсь. Решим вопросы?       Мгновенный взмах, и копьë ударилось в толщу льда. Треск. Несколько внушительных кусков упали, с грохотом вода встрепенулась. Но, кажется, госпожа совсем этого не заметила, посмеялась и посмотрела на верхушку... Там... Что-то есть. Или... кто-то?       — Привела твою подружку, думала, она вразумит тебя, — интересно получается... Бежать особо некуда, разве прыгать в воду, но тогда Архонт рискует и будет ограничена в своей силе, а вот Крио обладательница напротив ощутит себя как рыба в воде; разрушить стену – Сара вряд ли переживëт такое падение, как и ближайшие солдаты, которых придавят глыбы. — Все Электро такие... упëртые? Ну так что? Дипломатия или насилие?       — Время дипломатии закончилось давно. — резкий рывок, и вот уже у Баал сверкает меч, заряженный энергией, врезается в холодную твердь. Быстро. Совсем немного и достала бы.       Выпад за выпадом, промах за промахом, их битва похожа на танец на углях, где остановись на секунду и обожжëшься. Привкус азота, фиолетовое свечение, холодный воздух и тающие куски льда. Несмотря на меньший рост, Архонту сложно уворачиваться, и уже несколько шипов добрались до неë. Синьора кажется начинает уставать, и Баал с усиленным рвением нападает. Особенно сильный удар, от которого поднялся дым.       Дымка опустилась, и Синьора уже нет в том месте, только чëрный кусок. Глаза бегают в стороны, слух улавливает шорох, но никто не нападет. Мгновение, и меч резко заносится, ожидая атаку сверху... Но этого не произошло. Оглядываясь, сейчас Сëгун лëгкая жертва, зажатая в угол. Не увернуться, но почему не атакует?       — А?.. Кровь? — Синьора шокированно посмотрела на собственную руку. Где-то чувствуется покалывание, и чëрная маска мелкими кусками разлетается и с характерным звуком падает на пол. — Моя кровь? Надо же... Как необычно.       Это... Шрамы? Еë часть лица обуглена, будто после пожара, покрыта старыми рубцами, а глаз совсем побелел. Она слепа на глаз, получается. И, похоже, обескуражена тем, что кто-то смог разбить еë красоту и вскрыть уродство, и теперь она в бешенстве.       Однако битва уже окончена.       — Попалась. — Сëгун опустила меч, и резкая боль заполонила сознание госпожи. Талая вода ведëт прямо к ней, и лезвие испускает фиолетовые искры. Как интересно: Баал нападала, чтобы разбить лëд, выманить еë, а после одним ударом Электро добить? Как интересно. Очень. Этого Фатуи не учла.       Хруст и треск, ледяное ограждение медленно разрушается, будто сталактит, ледяные шипы обрушились, разбиваются о поверхность. Секунда. Две. Успела за метр до земли поймать девушку, облегчëнно вздохнула. Уловка забрала много сил, но теперь Снежная и Царица не нарушат еë вечность.       — Попалась? Я? Меня обыграли? — точно нескончаемый кошмар, звучит голос позади. И только сейчас Архонт услышала крики вдали и сверкающий огонь: Гора Ëго, Священная Сакура горят. — Ох... Шутка. Разминка закончилась, давай начнëм настоящую игру.       Похоже, Фатуи монстры не только в моральном плане, но даже использование Порчи уродует их, изменяет. Несколько... О Архонты, сколько глаз?.. Часть лица покрылась, на первый взгляд, мелкими татуировками, которые двигаются, моргают, сужают зрачок и бегают в стороны, точно безумные. Секунда, вот уже Синьора перед ней, стоит, всматривается в глубины, вырывает почву из под ног, смеëтся, зная, куда нужно ударить, чтобы разбить надоевшую ей игрушку.       Взмах рукой, как шипы изо льда пробили ногу солдату. По кончику стекает кровь и вода, смешиваются пропитывают одежду, а он даже не может закричать, не осознавая боли от шока. Один. Два. Три. Четыре удара. И вот он кричит, падает, но нога остаëтся неподвижной, слышится хруст, и кости неестественно выгибаются. Оголëнные нервы и сосуды, бордовая и ярко-красная лужи смешиваются, придавая цвет, отдалëнно похожий на помаду госпожи.       — Ты дорожишь ими? Больно наблюдать, как твой народ страдает? — впервые Райдэн изменилась в лице, и больше нет той бесстрастности... Она напугана? Как-то быстро. — Ох, я могу так долго развлекаться.       Мимолëтный взгляд тремя глазами, истошные крики, как вдруг грудная клетка разрывается, замороженная кровь стремится вверх и на пике этого искусства бьющееся сердце разливает остатки крови в стороны, будто фонтан. Стук. Стук. Замерло. А Синьора наслаждается, как фиалковые глаза стали мокрыми, а от величия остался лишь прах.       Солнечные лучи сверкают на алых лужах, и люди празднуют победу: сопротивление добилось отмены Сакоку и Охоты, а Фатуи сотрудничества и сердца. Все рады, только цветение сакуры закончилось, а нежно-розовые лепестки догорают на алтарях.