Правда прошлого

Резкий, больше похожий на толчок — рывок наверх. Как сквозь толщу воды, Варя медленно приходила в сознание. Казалось, что прошло не больше восьми секунд, но ощущения после перемещения были такие, будто тело за это время успело разлететься на тысячи кусочков и эти свободные друг от друга частицы затерялись в тёмной неопределённости, после чего разом собрались воедино. Она распласталась на холодной твёрдой брусчатке, а конечности хаотично раскинула в стороны, открывая себя для любого удара. Глаза мгновенно распахнулись от яркого света, словно сияющие лучи солнца проникали под веки. Варя поёжилась от едва ощутимого холода, вдохнула немного воздуха, едва сумев приоткрыть рот, быстро перекатилась набок и закашлялась, прочищая горящее изнутри горло. Рука потянулась к артефакту на шее — тот к счастью был на месте. Вместе с этим начала пробуждаться дикая головная боль. Просто немыслимая. Такой у неё не было даже после череды незабываемых встреч с оглушающими заклинаниями противника. Варя медленно приоткрыла правый глаз и осторожно покрутила головой — несмотря на адское состояние необходимо было оценить хотя бы малую часть окружавшей её обстановки. Когда она прощалась с хранительницей, на улице стояло туманное утро октября. Тогда они находились под перелеском близ Мышкина — Варя настояла на том, что это лучшее место для её отправления: небольшой лесок, перед которым простиралась относительно открытая местность, в двух часах от окраины города неспешным шагом. Каким образом она оказалось в переулке между домами — волшебница не понимала. Заключить о времени суток — стояла ночь — было самым простым. Яркий свет теперь вовсе не слепил, им оказалось тусклое свечение фонарного столба. В нескольких метров от него она и приземлилась. Отбросив голову назад, девушка увидела, как по небу медленно плыли оловянные тучи. Ветрова попыталась приподняться на локтях, но рука скользнула по мокрой земле и она ударилась затылком. Спустя еще несколько неудачных попыток, ей все же удалось подняться. Стоять было тяжело: она привалилась спиной к стене дощатого дома. Голова раскалывалась, а все остальное тело уже ощутимо потрясывало. Купол тёмного-тёмного неба напоминал бескрайний океан. Казалось, протянешь к нему руку, чуть тронешь — и пропадёшь в этой бездне, так ничего и не предприняв. Варя бросила взгляд на старое двухэтажное здание и вцепилась рукой в медальон, будто пытаясь с помощью него взбодриться, найти силы. Будь всё так просто. Настроение было так себе — она начала волноваться, переступая с ноги на ногу и не решаясь постучаться, напросившись внутрь. Сердце учащённо билось, подталкивая вперёд. Волшебница покрепче стиснула зубы, прикрыла глаза и свободной рукой поправила свои растрепавшиеся волосы. — Дыши, Варя. Просто дыши, — тихий шепот и несколько глубоких вздохов всё же смогли успокоить её колотящееся сердце. Находясь здесь она понимала, что это совершенно не похоже на разруху, протекающую тогда при правлении Морока. На Мышкин это не было похоже — тем более. Голова всё ещё раскалывалась, казалось, что она заперта в вакууме. Где-то отдалённо стал слышен едва различимый, как будто знакомый, женский голос. Потом к нему прибавился ещё один — с каждой секундой они становились всё более отчётливыми и раздражающими. Стоп… голоса? Здесь есть кто-то ещё?! Она интуитивно обернулась и наткнулась на прожигающий взгляд тёмных, как казалось в сумерках, карих глаз. Рывком девушка оттолкнулась от стены и, чуть покачнувшись, отошла дальше, стараясь прийти в себя. Распахнув веки пошире, она увидела склонившегося перед ней человека. — Александра Михайловна!       Что? Тучная женщина, не переставая что-то бубнить, мельтешила то тут, то там, боязливо поглядывая на неё. А в это время внутри неумолимо росла тревога, трепеща и искрясь, как шаровая молния. Дышать всё ещё было трудно — к тому же беспокойно, словно на убой, стучало сердце, пульсируя в висках. Кажется она начала задыхаться. Попятившись в сторону и прильнув к деревянной постройке, она прерывисто заглатывала воздух. Мышцы ныли, шею жгло, но боль казалась ничем по сравнению со страхом, грозившимся перейти в панику. Зрение вновь затуманилось. Варя ощущала привкус железа — слишком сильно прикусила изнутри щёку. Возможно, она с минуты на минуту могла либо потерять сознание, либо же содержимое желудка. А может и то и другое сразу. Всё происходящее можно назвать только неудачной шуткой воспалённого сознания. Во всяком случае, это куда более правдоподобно, чем тот абсурд, что крутился в голове уже добрые минуты две. «Собраться бы тебе, Варя», — волшебница прикрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вдох. — «Сосредоточься на дыхании, считай от двадцати до одного… Только отбрось панику — вспомни тренировки. Ты держала себя в руках при нападениях, концентрировалась при сражениях, даже встречи с Мороком тебя так не покоробили. Не смей поддаваться такой ерунде. Вдох, выдох…» Повторяя себе, словно мантру, заученные ранее слова, Ветрова заметила, что дрожь медленно отступала. Но на место липкому страху пришёл ужас, поглотивший её после осознания всего происходящего. Она не должна была отбирать чужую судьбу! Эта… Александра Михайловна — где она теперь? Разве перемещение во времени вообще означало подмену одного человека на другого?! Просто вздор! Коря себя за непредусмотрительность в этом вопросе (хотя как, о духи ветра, она вообще должна была предусмотреть это?!), она застыла, только продолжая сжимать и разжимать кулаки и беря под контроль прерывистое дыхание. Понадобилось больше времени чем обычно, но Варя всё же сумела успокоить разбушевавшиеся сознание, поймав себя на мысли, что едва ли смогла избежать панической атаки. — Что ты сделала со своим платьем?! Как бездомная оборванка! — из экипажа послышался грубый женский голос. Как оказалось, именно его крики, вторившие пугливым охам грузной старушки, она услышала получасом ранее. Оглянув себя, Ветрова в ответ только ухмыльнулась. Что правда — то правда. Заметив ее улыбку, женщина злобно гаркнула и высунулась из-за прикрытого шторкой окна. К удивлению Вари, та обладала довольно миловидной внешностью и аккуратными чертами лица. — Немедленно возвращайся! Утвердившись в своих догадках, что здесь её знали и она не смогла бы ускользнуть бесследно — пока что — Варя не стала перечить и без лишних слов поднялась, а после опустилась на мягкое сиденье. В голове крутился десяток, если не больше, вопросов. Посмотрев вперёд, она наткнулась на тяжелый взгляд незнакомки, которая покрикивала на неё пару минут назад. На вид, ей было около сорока-сорока трёх и отдаленно она напоминала волшебнице свою собственную мать. Впрочем, это небольшое внешнее сходство и умение преподнести себя было единственным, что могло их объединять. Вспомнив её грубый голос и надменность, что была в нём, Варя съёжилась. Да, надежда получить хоть один ответ, даже отдалённо раскрывающий суть происходящих вокруг событий, незамедлительно пропала. — Ох, дитятко. Видать, знатно приустала, но ничего — приляг, отдохни, кои желание есть, — пожилая женщина, которая встретила её раньше, тоже присела и похлопала Ветрову по колену. — Дуняша, какое же это дитя? Взрослая давно уже — третий десяток пошёл. Рассеянная ни к чёрту, вот и не отвечает ничего. Сама не слышит, о чём мы говорим, только… — Мама, давай не будем о плохом! Да, порой Сандра и пропускает вопрос-другой. Но быть может, она просто увлечена своими мыслями? Не будем забывать, что в крайний раз, когда такое случалось, она помогла отцу принять верное решение, — ответил мягко парень, сидящий рядом. Варя встрепенулась и немного подпрыгнула от испуга, когда заметила его над своей макушкой. Тот лишь вымученно ей улыбнулся и еле заметно кивнул. А после тихо добавил — Можешь поспать сестрица. Дорога нам предстоит долгая. Моргнув несколько раз, она отвела взгляд и посмотрела в сторону. Голова вскипала от размышлений и информации, которая каплей за каплей собиралась, предоставляя ей возможность хоть немного проанализировать сложившуюся ситуации. По окружающей обстановке и речи можно было предположить, что она оказалась, если судить по исчислению несказочных, в середине XVIII-XIX веков. Спрашивать какой точно сейчас год она опасалась — вероятно, так сказалось присутствие грубой незнакомки напротив. Её… матери? По крайней мере парень, назвавший Варю сестрой, обратился к этой женщине именно так. Отчего-то не было сомнений, что если она станет задавать неуместные вопросы, та осадит её или упечёт в психушку. Если такая здесь, конечно, имеется.        Староград к тому времени был упразднён, она не понимала где расположено это эфемерное «здесь» и как далеко они от Мышкина. Варя ужаснулась: а если они не знают о существовании Мышкина или любого другого города Сказочного мира? Сконцентрировавшись на пару минут, волшебница не смогла почувствовать ни единой крупицы энергии, которой должен был обладать даже маг-младенец. Испугавшись своей догадки, она мазнула взглядом по плотной шторе, скрывавшей находящихся в экипаже людей от чужих глаз. Легонько махнув рукой, выпустила небольшой сгусток ветра. Перенервничав, знатно переусердствовала и повозка сильно качнулась, только чудом не опрокинувшись на бок. Игнорируя испуганные выкрики и вздохи вокруг, девушка позволила себе спокойно выдохнуть. Обошлось. Её магия не исчезла. В настоящей действительности — это хоть одно из оставшихся за ней преимуществ. Осознание придало ей немного уверенности и заставило глухо засмеяться, пряча улыбку. После она получила несильный удар в правый бок, отчего вопросительно посмотрела на юношу у окна. Тот, вмиг посерьёзнев, кинул косой взгляд в сторону и Варя вспомнила о вспыльчивости дамы, сидевшей напротив. Как нельзя кстати её подсознание подкинуло ей идею о недолгом сне, что ранее и предложил ей «братец». Решив, что так она сможет восстановить затраченные на стресс силы, Ветрова попыталась немного отдохнуть по пути в неизвестность. Прошло, как ей показалось, не больше пятнадцати минут. На деле же, из приоткрытого окна, слепя глаза, бил яркий утренний свет. Попытавшись снова подремать, она поняла, что сон никак не шёл — вскоре это заставило её сдаться. И без того буйное воображение, проснувшись, разыгралось ещё сильнее. Мозг непрерывно генерировал множество предположений о будущих событиях, из-за чего она всё время нервно металась по небольшому сиденью, пока за окном проносились пейзажи, открывая взору вид на окраины незнакомого ей города. Оставшаяся дорога показалась ей недолгой. Когда они ехали по сельской местности, Варя неотрывно следила за проносившимися мимо людьми, отчаянно желая наткнуться на знакомые лица. Маршрут был до смешного прост — минув несколько поворотов, они были на месте. Огибающие экипаж люди со скрипом отворили кованные ворота. Кони подвезли карету прямиком к широкой белой лестнице, утопавшей в цветах — качнувшись напоследок, Варя сощурилась. Дом выглядел внушительным. Только подметив вернувшихся, невысокого роста человек в нелепо сидящем на нём сюртуке поспешил к ним. Озираясь вокруг и не упустив из виду его нерасторопность и волнение, грозная дама напротив сетовала на отвратительный подбор прислуги и непредусмотрительность некого Владимира. Очевидно поняв, что её возмущённые, но тихие возгласы никто не услышит, Варя столкнулась с мастерским умением той переключаться на ультразвук. — Гавриил! Услышав, испугавшийся Гаврила быстро соскочил на землю, в два счета отворил дверцу, раскрыл складную лесенку и с поклоном подал покрасневшей от крика женщине руку, помогая выйти наружу. Следом за ней, на ходу извинившись, выскочил и парень. Оказавшись на свежем воздухе, он раскинул руки и немного покружился, звонко смеясь. Ветрова застыла на месте, силясь вспомнить, на кого он был так похож… — Прошу вас, княжна, — отвлекшись на счастливого и отчего-то такого знакомого юношу, она совсем забылась. — Спасибо, Гаврила, — Варя, смутившись, ответила только когда ступила на засыпанную гравием дорогу. Немного погодя поняв, что конюх перед ней выглядел довольно добродушным и вероятно не имел цели сдать её «матери», она прибавила шёпотом, сперва пропустив выскочившую вслед за ней Дуняшу. — Не подскажешь, какой сейчас год?

***

Ориентироваться в новом пространстве выходило из рук вон плохо. Решение в этот же день обойти всё поместье было крайне необдуманным, поэтому она бросила все попытки спустя несколько часов. Однако оставаться без дела в комнате, в которую её определили, едва ли было легче. Все двери здесь были похожи, как одна. Большинство коридоров или заканчивались тупиком или вели к наглухо закрытым помещениям. Хоть и лестницу на своём этаже она нашла, спустившись, выяснила, что та не вела напрямую вниз. Подумав, что это не так уж проблематично, она всё остальное время бродила по второму и третьему этажу. Все свои попытки оказаться на улице она бросила спустя несколько часов. Теперь оставалось только нервно поглядывать на раскинувшийся сад с четырёхметровой высоты. Телепортацию она использовать не могла — небезопасно: местность она знала плохо и риск того, что её, появившуюся буквально из ниоткуда могли заметить, был слишком высок. Идею «осторожно спуститься с высоты» она отмела по той же причине — при дневном свете картина со спрыгивающей с парапета знатной особой, если она верно поняла свой текущий статус, вызвала бы немой шок у стоявшей неподалёку охраны и грозила обморочным состояниям проходившим мимо дамам. Вскоре «в неподходящем для незамужней княжны месте» её заметила выскочившая из-за угла смотрительница. Причитая, та отвела растерявшуюся девушку обратно в комнату, не забыв закрыть дверь с внешней стороны. Что произошло — Варя была всё ещё не в силах понять. Через некоторое время к ней пришла миловидная девушка. За ней вереницей зашли ещё трое. Охая, они обступили её и принялись раздевать, сбрасывая грязные куски разорванного в некоторых местах платья. Ну конечно — по прибытии сюда ей так и не предложили сменить одежду, а ранее она без сознания лежала на мокрой брусчатке. Хмыкнув, она отметила, что люди здесь до смешного непредусмотрительные и невнимательные, раз заметили состояние её «наряда» только сейчас. Позже это может сыграть ей на руку. Спустя полчаса процесс переодевания завершился. Кинув быстрый взгляд на зеркало, она увидела, что платье, несмотря на всю свою красоту, оказалось жутко неудобным. Тяжёлое, тугое, объёмное… Хорошо, что Варя была знакома со всем этим при рождении во дворце Штормграда. На день с такой одеждой можно и повременить. Спешащим к выходу служанкам она вдогонку сообщила, чтобы подобранные на следующие дни наряды были более удобными и практичными, а не яркими и вычурными. Те застыли, странно поглядывая на неё, но всё же кивнули. Варя ответила им благодарной улыбкой. Оставшись в комнате наедине, она ещё раз оглянула себя в зеркало. Проведя рукой по гладкой поверхности стекла, грустно качнула головой. Узнали бы её сейчас в родном королевстве? Она разрывалась между тем, отличили бы родители её от сотни других похожих девушек или нет. В сравнении с собой десятилетней давности, коей Людмила с Виктором и запомнили её, Ветрова знатно поникла. Осунувшаяся и бледная — она, мягко говоря, выглядела не очень: выпирающие из-за худобы ключицы, впалые щеки, хмурые брови и потускневшие грустные глаза, под которыми залегли тёмные синяки. Проведя рукой по собранным волосам, она заметила, что состриженные криво кончики тут и там выглядывали из-под причёски, усугубляя всю картину. Решив, что все вставленные заколки не помогут скрасить это «нечто», она убрала их, хаотично разбросав едва достающие до плеч волосы в стороны. Варя усмехнулась. Вот и героиня хроник — Варвара-краса, длинная коса. Ни косы, ни тем более красы — уже давно не было. Самый заметный след произошедшего. Всегда ниспадающие чуть ли не до колен волосы она в спешке обрезала после пропажи девочек. Коснувшись их, как не кстати вспомнилась Снежка, не перестававшая раньше говорить, что тугая коса — настоящая гордость волшебницы ветра. Ещё больше сникнув и поняв, что ни к чему хорошему такие мысли не приведут, она отвернулась от отражения, а позже накрыла зеркало первой попавшей под руки тканью. Облокотившись на бортик кровати, она скинула туфли, которые на неё надели впопыхах и начала обдумывать всё произошедшее с ней за день. Её снова посетили мысли о текущем расположении настоящей «Александры Михайловны» и вскоре дала о себе знать предательски распространяющаяся по телу дрожь. Опустив голову, она уставилась на поблёскивающий кулон и сжала его, успокоившись, медленно приходя в себя. Охваченная новыми событиями, происходящими вокруг, она напрочь забыла о цели своего перемещения в эту временную линию. Если она верно помнила — а в этом она и не сомневалась — сейчас 1816 год. Исходя из материала десятка прочитанных ею учебников по магической истории, до первого вторжения Морока в Волшебный мир оставалось три года, а до начала его официального правления — пять лет. У Вари есть целых пять лет, прежде чем сказочные попадут под политику его террора. Пройденный курс и знания о происходящих в будущем событиях, нестабильная из-за эмоций магия и некое привилегированное положение — все её преимущества на данный момент. Решая не упускать из внимания трудности, она подметила, что совершенно не знала где искать князя; к кому стоило бы обратиться; где она, ветролом побери, вообще находилась? Голову занимали и такие вопросы о том кто она и кем была «Александра», которой её все поимённо называли. Только сейчас поняв масштаб всей катастрофы, Варя едва слышно выругалась. Почему промазав с попаданием в 1821, она не могла просто очутиться в, например, конце прошлого или начале этого столетия, когда Морок был ещё младенцем или хотя бы подростком? Убить его в юном возрасте было бы даже легче! «Как скоро Василиса Васильевна или Ядвига Петровна усадят меня в темницу под неусыпный контроль лекарей, услышав историю перемещения и скорые, застигнувшие каждого, события?» — мысленно дав себе оплеуху, она усмехнулась. Несомненно, их помощь может помочь ей в осуществлении задуманного, — «Или же спустить все труды к лешему», — добавила, вспоминая как старшие хранители отзывались о своей неопытности в борьбе с «перевёртышем». Не было бы рядом с ними Кота Учёного… Она поморщилась, прогоняя лишние мысли из головы. Потерев виски, поймала себя на мысли, что всё происходящее напоминало какой-то сюрреалистический сон, в одном из которых она могла бы долететь до скалы ветров или лично познакомиться с первым Пегасом, смеясь от счастья. В каком-то роде это было даже оправдано: всё страшное, абсурдное и необычное всегда сначала походило на сон. К такому выводу когда-то пришла Маша во время их первого года обучения у Кривозуба. Сначала вдоволь насмеявшись — сквозь слёзы, а как иначе — Ветрова всё же согласилась с ней и запомнила слова подруги. Но где-то в глубине души она всё же была готова поверить в своё безумие, лишь бы то, что она видела и всё, что ей предстояло сделать — оказалось всего-то дурными мыслями больного подсознания. Лишь бы она не попала в эпоху своей пра-пра-пра-прабабушки, лишь бы не стала, будучи ещё ребёнком, участницей войны, лишь бы не потеряла в ходе этой же войны самых близких людей и не вынуждена была убить тоже друга главного виновника произошедших в её жизни событий. Хотелось просто очутиться на паре профессора Крив Кузьмича вместе с Машей, Снежкой и недоумевающей Алёнкой — с ней же они познакомились позднее. И в Штормград, к родителям. Увы, сегодня не её день.

***

После пережитого ранее стресса, следующий день попросту не мог предвещать катастрофу. Но Варя, по обыкновению, брала от жизни по максимуму. С неподвижным выражением лица она наблюдала за находившемся во дворе парнем. Эрнст — в этом доме первым делом она узнала именно его имя — стоял, возвышаясь на целую голову над своей сестрой, и со слезами на глазах… смеялся. Вообще не таясь, хохотал искренне, чисто, запрокинув голову, открывая кадык и ряд ровных белоснежных зубов. Высокий и стройный, закованный в подобие мундира сине-коричневого цвета, юноша держался за живот и все никак не мог успокоиться, умильно глядя на нахохлившуюся Варю. — И что такого я сказала? — Ветрова всё ещё недоумевающе смотрела на «брата». Новый взрыв смеха мог ещё долго звучать, перебивая журчание искусственного ручейка неподалеку. Думая, что это его хоть немного успокоит, Варя показательно фыркнула и задрала голову, игнорируя потуги юноши. Для пущей убедительности она топнула ногой, но этим вызвала только новую волну гомерического хохота. От взрыва безудержного смеха она, находясь в одеяниях идентичного цвета, вдруг скривила лицо, пряча глаза и тщетно сжимая губы в попытке не засмеяться самой. Завывая от нехватки дыхания, Эрнст всё же пришёл в себя, посмеиваясь только раз в пять секунд. Успокоившись, он сбивчиво произнёс: — Извини, Лекс. Просто ты… Я не помню тебя такой со времён домашнего обучения. Ты изменилась. Сначала я думал, что ты решила… Не желая тратить ещё больше времени, перебивая его, она повторила: — Я правда ничего не помню. — Так ты не шутишь? — на минуту он замер. Даже подрагивающий уголок его верхней губы опустился, придавая юноше растерянный вид. Тяжело вздохнув, она кивком указала ему вниз. Оказавшись на земле, они перебирали травинки, попеременно показывая друг другу появляющихся рядом жучков. Так, находясь в относительном спокойствии и анализируя сложившуюся на августовское утро 1816 ситуацию, Варя поняла, что хотя бы один союзник, отнёсшийся к ней довольно доброжелательно в первый же день, не стал бы ей помехой. Она была готова ответить, с минуту подумав, но за спиной раздался высокий женский голос, выражавший крайнюю степень недовольства. — Чему я весьма рада. Позволять себе кататься по траве — просто вздор, Эрнст! И как только за вами следили в пансионате, — женщина, теперь стоявшая перед ними, то и дело бросала в их сторону неутешительные вздохи. Покачав головой в сторону сына, она обернулась к девушке, хмуря тонкие брови. — И отчего ты, будучи старше, позволяешь ему так вести себя при дворе? Что они могут подумать об его воспитании? Вы не в хлеву находитесь, а рядом с вполне адекватными и здравомыслящими людьми! — Мама, — ответно выдохнул парень. Склоняясь в Варину сторону, он незаметно дёрнул ту за рукав. Одновременно поднявшись, почтительно поклонились женщине уже оба. Посчитав средний поклон и кривоватый реверанс приемлемыми для сегодняшнего утра, она кивнула им. Снова повернувшись к Эрнсту, княгиня продолжила свою тираду: — Что же тебя так рассмешило, сынок? И почему это позволило тебе так наплевательски отнестись к таким вполне серьезным вещам, как этикет? Не знаю, что на счёт неё, — она кинула быстрый взгляд в сторону Вари, — Но ты — наследник рода, поэтому я желаю видеть только твоё соответствующее тому поведение. — Я понял вас, матушка. — Рада это слышать, — попытавшись изобразить некое подобие улыбки и потрепав его по щеке, она собиралась было уйти. Но Варя, стоявшая с каменным, ничего не выражающим лицом и следящая за ней тяжёлым взглядом, незамедлительно нарушила её планы. — Тебе есть что сказать, Александра? — с нажимом, не терпя каких-либо возражений, сказала та. — Нет, — выдержав паузу, Ветрова спокойно ответила. — Тогда, быть может, ты сделаешь лицо попроще? Или тебе что-то не по нраву, милая? — последнее слово она особо выделила, заставив неприятно поморщиться любого. Забывшись или наплевав с высокой колокольни — она не спешила разбираться в своём порыве, но точно не заботясь о том, чем могла бы обернуться запланированная ею фраза, застывшая на кончике языка, Варя вдохнула побольше воздуха и медленно произнесла: — Я в праве сама решать, какое лицо мне стоит… Эрнст, до того переглядывающийся между ними, на начавшую говорить сестру бросал панические взгляды. Он потянулся к руке Вари, но та отвела её за спину, не разрывая зрительный контакт с «матерью». — Мама! Сандра так была утомлена из-за раннего подъёма, пожалуй, я отведу её в комнату. Не дав женщине и слова произнести, он цепко ухватил сестру за правую кисть и потянул в сторону дома, издалека слыша гневные заверения княгини. Поднимаясь по лестнице на жилой третий этаж, Варя чувствовала как сильно стучал в ушах собственный пульс. Ноги путались, а дыхание сбилось, не позволяя спокойно дышать. На то, чтобы вернуть себе самообладание и пересилить дрожь, прошедшую по всему телу, ушло ровно две минуты, пока человек перед ней смеялся и в шутку показывал девушке язык, непроизвольно заставив улыбнуться.       Такой живой и настоящий прямо перед ней. Заметив, что сестра начала прятать раскрасневшиеся глаза, он связал это с произошедшей на заднем дворе ситуацией. Потянувшись к ней, он удивился, когда та отшатнулась в сторону. Варя, сильно сжав ладонь в кулак, взяла под контроль разбушевавшиеся мысли. Увидела, что Эрнст в непонимании свёл брови, сама не зная почему — потянулась к нему, опуская голову на эполеты и приобнимая его за худые плечи. Похлопывая её по спине, словно маленького ребёнка, он тихо сказал: — Тебе не стоило отвечать так. Раньше ты молчала и она со временем успокоилась. После случившегося снова может взъесться на тебя, будь осторожна. Варя понимающе хмыкнула. Смерив её непривычно серьёзным взглядом, он кивнул своим же мыслям. — Ты правда изменилась. Но должно быть это неудивительно, если ты потеряла память, — подумав, он спустя полминуты добавил. — На неделю или около того тебя наверняка запрут в этом крыле. Мы всё обсудим позже, Лекс. Радостно, но уже как-то натянуто улыбнувшись, у самой двери он крикнул: — Не вешай нос, сестрица! Кинув ему грустную улыбку в ответ, Ветрова тихо закрыла двери. Поняв, что случившееся немного измотало её, она прилегла на кровать, силясь обдумать произошедший инцидент, её излишнюю эмоциональность и странное чувство дежавю. Не заметив, она быстро провалилась в сон. Где-то далеко-далеко она наблюдала за хохочущей Алёнкой и весёлым Сашей Абрикосовым. Варя неотрывно следила за образом подруги — та спустя шесть месяцев пришла к ней впервые. Стараясь не заплакать, волшебница ветра поочерёдно смотрела на них, не в силах сказать, кто из них был более улыбчивым в тот миг. Они даже отдалённо похожи чем-то — эти два человека-солнца. Проснулась Варя через силу, выдернутая из сновидений чьим-то настойчивым потрясыванием. Сощурившись, она не сразу различила силуэт напротив. Поняв, что он женский и вероятно принадлежал одной из смотрительниц, она расслабилась и потянулась, стряхивая расползшуюся по телу сонливость. Потянув затёкшую шею, она интуитивно попыталась нащупать цепочку медальона. С пятой — неудачной попытки, она опустила голову и проверила складки платья. Паника медленно начала затапливать сознание, волшебница вскочила, истерично оглядывая кровать и тумбу. Пусто. Везде пусто. — Душенька! — тучная женщина тоже испуганно заозиралась по сторонам, не понимая причину её взволнованности. Сердце отчаянно закололо, руки, опрокидывая всё вверх дном, мелко затряслись. Скидывая с себя одежду, она нервно просматривала каждый лоскут ткани, в котором мог бы затеряться кулон. Почувствовав сильное головокружение, Варя села на пол, окидывая встревоженным взглядом разбросанные вокруг предметы. Среди сотни проносившихся в голове мыслей только одна была неоспоримой и верной — артефакта нигде нет! Что ей теперь делать? «Духи ветра, услышьте и помогите мне!» Будучи на грани истерики, она глухо засмеялась. Ах, да… Теперь, сколько бы раз она не взмолилась к ним и их силе — все бесполезно. Теперь ей никто не смог бы помочь. Страх, быстро расползшийся по телу от осознания, захватил её в свои тиски и медленно сдавливал, не позволяя отдышаться. Тело словно онемело. Будь Варя способно сделать хоть что-то, то закричала бы, раздирая глотку от вырывающейся изнутри боли. Перед глазами растеклась белая пелена, за пределами которой стояла ужасающая её действительность. Идея, показавшаяся ей вполне здравой на фоне случившегося, позволила быстро вскочить на ноги. Поглядывая на приоткрытую дверь, она попыталась проскользнуть к ней, желая оказаться во дворе и поискать артефакт там. Попытку побега предотвратила неожиданно появившаяся впереди Дуняша. — Ах, Александра Михайловна, вы должны находиться в своей комнате. Княгиня так и указала нам, до чего же она была рассержена! Не волнуйтесь только. Поди, случилось что, да? — та, словно младенец, глядела на неё распахнутыми глазами.       Это был конец.

***

      Незадолго до перемещения во времени. 16 октября. Стрелка настенных часов вращалась, словно заведённая. Варя, внимательно следившая за ней, поняла что оттягивать неизбежное уже нет ни сил, ни времени. — А что на счёт рисков? — Что конкретно тебя беспокоит, дорогая? — попивая из кружки остывший чай, хранительница с прищуром взглянула на неё. — Причин опасаться, на самом деле, довольно много. Но мне невмоготу говорить о каждой из них, уж прости. — Вернусь ли я в настоящее? Сделав глоток, спустя минуту та бодро закивала. — Безусловно! — мягко глядя на Варю, она продолжила, — Даже если не сумеешь выполнить клятвенно заверенное. Хотя, думается мне, твоя гордость и желание всё восстановить не отпустят тебя на полпути и оказаться в нашей линии ты сможешь только исполнив задуманное. Впрочем, и тут есть уловка. Нахмурив брови, Ветрова молчалива уставилась на собеседницу. — Ты дитя совсем не из робкого десятка, но имеешь весьма отрицательные черты. Вспыльчивость, к примеру, — кинув на неё серьезный взгляд, та покачала головой. — Ох и доведёт же она тебя. Борись, волшебница, борись! Отгоняй напрочь все страхи, следуй холодной подступью за всеми — тогда, может, и избежишь чего. Варя бы ответила, но часовщица, отправив чашку левитировать невиданным ей образом, грозно уставилась на неё, требуя тишины. — Все волшебники так или иначе претерпевают изменения. Как и обычные люди мы стремимся к прогрессу, меняем взгляды и расставляем новые приоритеты. Магия меняется вместе с нами. Если сейчас твоя стихия подвластна тебе всецело, то что будет после перемещения — сказать тяжело. Будучи хранителем я, подобно своим предкам, концентрирую магию в артефактах времени, поэтому всегда сталкиваюсь только со стабильностью. Ты же — маг и твоя энергия живёт в унисон с тобой. Находясь в расстройстве, испытывая гнев или поддаваясь страху, ты будешь расшатывать её, совсем другую — очутившуюся в иной временной линии, ещё больше. Сдерживать её, сохраняя баланс, может только такой же подпитанный энергией нашего времени магический предмет. Насколько я помню, твой ключ ветра утерян, а подарок Пегаса поломан и лежит без дела где-то у тебя в сокромах. Сразу после перемещения контроль за твоей стихией и магией ветра будет осуществляться исключительно через магический проводник — в нашем случае это будет хронологический артефакт. Твоя магия всецело будет зависеть именно от него. Ошарашенно вздохнув, Варя прикрыла глаза. Голова, как не кстати, ноюще закружилась. — И… что будет, если с ним что-то случится? Подняв чашку, женщина усмехнулась: — Ты останешься без своей магии и каких-либо средств связи с прежним Сказочным миром в отдалении от своей временной реальности на две сотни лет, — она медлила, то и дело поглядывая на встревоженную девушку. Выдохнув и сделав большой глоток, добавила. — И, вероятно, никто не будет в силах тебе помочь. Ответить на такое заявление волшебнице ветра было нечем.

***

Следующие пять дней прошли в паническом ожидании конца недели. Надежда, что она сможет найти потерявшийся случайно или намеренно украденный кулон — всё ещё не угасала. Что нельзя было сказать о самой Варе. После потери магии она стала выглядеть в разы бледнее, больше походя на призрака, чем на человека. Из волос пропал сиреневый отлив, а пряди заметно потускнели. Печальные серые глаза, в которых не было ни намёка на знакомый фиолетовый блеск, будто насмехаясь, смотрели прямо на неё. Оглянув себя в зеркале и не сумев сдержать эмоций, она вихрем разнесла комнату, в которой её разместили. Как она узнала позже, это были гостевые покои в предоставленном для неё и Эрнста крыле. После погрома спальной комнаты, её поселили в менее просторную детскую — до своего восемнадцатилетия Александра жила именно там. Вокруг то и дело суетилась знакомая Дуняша, обеспокоенно поглядывающая на девушку. Ветрова старалась не обращать внимания на поведение приставленных к ней камеристок и служанок, которые тщательно пряча глаза, с нескрываемой жалостью смотрели ей вслед. Среди них прошла легенда о том, что юная княжна по пути в поместье радушного дядюшки, решив выйти на свежий воздух, потеряла сознания, вследствие чего упала и забыла о том, кто она. Память ей отшибло значительно, впрочем как и часть рационального мышления, из-за чего она стала излишне эмоциональной и до ужаса мрачной, замкнутой в себе девушкой. Варя словно находилась в вакууме. Не обращала внимания, не слушала и не разговаривала. Вся её рутина свелась к подъёму около полудня, приёму еды раз в день — от большего она отворачивалась, ей и так кусок в горло не лез, и ежеминутного поглядывания на напольные часы. На некоторое время она могла отвлечься, разглядывая проплывающие за окном облака. Несколько раз она вскакивала, беря перо с чернилами и быстро строча что-то на листе бумаги. Дуняша пару раз порывалась посмотреть в записи, но Ветрова со злостью неустанно следила за ней, предотвращая любые попытки вторгнуться в личное пространство. Спустя три дня её навестила «матушка», горячо разглагольствовавшая на тему неблагодарности девушки, коря ту в «умышленном причинении вреда поместью, где её с самого детства ждали с распростёртыми объятиями». Варя внимательно следила за секундной стрелкой часов, то и дело кивая в ответ. Раздражённая от этого ещё больше, женщина вылетела из комнаты, хлопая под конец дверью. Проснувшись на следующий день, Варя увидела, что часы из комнаты вынесли. К концу четвёртого дня состояние непрерывной апатии всё же её отпустило. Горло из-за её нежелания разговаривать начало саднить и в тот же вечер она обсудила с доселе неизвестной ей камеристкой планы на ближайшие дни. Та сначала то ли со смесью страха, то ли с толикой смущения, прощебетала о прибытии в поместье юного Светлейшего князя. Заметив застывший в глазах «Александры» вопрос, она вспомнила амнезию слушающей и объяснила, что послезавтра из своих странствий возвращается сын Владимира, младший наследный князь Геспер. Густо покраснев, служанка поспешила ретироваться из покоев. Утром, сидящим у края её кровати, она застала Эрнста. Тот сжимал в руках какой-то предмет, отдалённо похожий на вазочку. Увидев, что сестра проснулась, тот поспешил сжать в её объятьях, на ходу говоря, как он сожалеет о том, что его не было рядом. Варя попыталась улыбнуться ему, но получилось как-то криво и натянуто. В ответ парень только рассмеялся, теребя её по волосам и протягивая, как оказалось, статуэтку. Улыбнувшись, он объяснил: — Это твой дракон, Лекс. Я нашёл его в прошлой комнате, ты оставила своего друга там, — он опустил взгляд и, вздохнув, продолжил. — Должно быть, ты совсем не помнишь. Неосознанно, она потянулась к статуэтке, а второй рукой дёрнула «брата» за рукав. Потупив взгляд, она начала рассматривать оказавшееся в её руках чудо. Фигурка конечно не была окрашена в фиолетовый, но Варя всё равно вспомнила о Дракоше, за которым она когда-то приглядывала в Сказочном мире. От пролетевших перед глазами днях с любимцем, она почувствовала приятное покалывание в подреберье. — Спасибо, Эрнст. Поинтересовавшись её самочувствием и получив удовлетворяющий его ответ, он вышел из комнаты. Не успела Варя опомниться, как следом влетела запыхавшаяся Дуняша, раздраженно говорящая о безобразии, который все вокруг устроили. Неизвестный ей князь Геспер запланировал приезд не на завтра, как ей сообщили ранее, а на сегодня. Не понимая почему, Варя поёжилась при мыслях об этом человеке. С этой минуты всё поместье было на ногах: из коридора — тут и там раздавались приглушённые споры, гневные выкрики и нервные вздохи. От влетевших в комнату молодых девушек Ветрова услышала красноречивые фразы и томные охи. Когда под громкий гул Дуняши те так же спешно выбежали из помещения, оставляя на будуаре пару цветастых платьев и вычурных туфель, Варя позволила себе спокойно выдохнуть. Скривившись от одного только вида нарядов, она попросила сиделку принести замеченное ранее в одном из саквояжей тёмно-серое платье. Спустя полчаса девушка поняла, что не прогадала: сарафан был пансионатским и закрытым, по подолу прошит в один слой чёрным кружевом, перекликающимся со вставками у воротника и на манжетах; всё смотрелось аккуратно и лаконично, а приятная ткань из атласа не приносила дискомфорт. Идеал удобства и неброскости этого времени! Под вечер её захлестнуло необъяснимое раздражение, которое так и не отступило. Весь путь до второго этажа, где располагалась банкетная зала, она мрачно размышляла о необходимости присутствия её персоны среди нескольких десятков собравшихся. Почему-то стало тревожно и неприятные мысли заполнили всё её сознание. Отсчитав от двадцати до одного, она успокоилась. Садиться на диваны и быть на виду совершенно не хотелось, поэтому она встала у большого серванта, частично закрывавшего её от любопытных глаз. Недоуменно перешептываясь, гости вокруг то и дело поглядывали на неё. Варе, мягко говоря, было плевать. Облокотившись на массивную колонну неподалёку, она прикрыла глаза в ожидании, коль скоро её отпустят. — Видеть тебя такой спокойной, как минимум — странно, — по левую сторону от неё раздался тихий вкрадчивый шёпот. Чуть вздрогнув, Ветрова постаралась сделать вид, что не испугалась. Лениво приоткрыв один глаз, она оглядела подошедшую к ней девушку. Блондинка среднего роста в похожем платье смело оглядывала саму Варю, силясь сдерживать проносившиеся в голове мысли. — Как максимум — и представить страшно, да? — спонтанно прыснула, покачав головой, Варя. Собеседница ухмыльнулась ей в ответ. — Потеряв память, вы княжна Позёмова, даже становитесь мне приятной. Варя ещё раз оглянула её, подмечая худобу и белоснежную кожу неизвестной. Поняв, что пора представиться — «Александра» как-никак — потеряла память, та протянула ей руку. — Лизаветта Варрес , ваша верная компаньонка. — Просто Саша, — пожав плечами, Варя ответно подала ей руку. Мысленно она сделала у себе в голове пометку, что представившуюся и наверняка знающую многое из жизни той самой «Саши», позже нужно будет расспросить. Слегка удивленная Лизаветта, явно собиравшаяся что-то уточнить, сдержалась, кинув улыбку. Неловко помолчав, они отвернулись друг от друга и Варя кинула взгляд на стоявших в центре залы людей. Те оживленно что-то обсуждали между собой, косясь вперёд. А потом она увидела и его. В нескольких метрах от нее стоял мужчина, выделявшийся черным пятном посреди гостей. Этот человек возвышался над головами остальных, как статуя неизбежного мрака и суровой реальности. Даже на таком расстоянии от неё он казался незыблемой глыбой, вверявшей всех вокруг в свою несокрушимость. Вместе с сопровождающим его худощавым мужчиной, которого он позже оттолкнул, они остановились перед главой дома — князем Владимиром. Самое первое чувство, которое тут же овладело Варей при виде него, было жесткостью. Внезапное напряжение, очень мощное и странное напряжение, граничащее с каким-то… презрением? Кто вообще так бесцеремонно трогает постороннего человека? И почему вокруг теперь стояла такая тишина? Затянувшееся молчание среди присутствующих рассеялось, когда он громко поприветствовал всех: — Встречайте, семья! Так Ветрова поняла, что пришедшим оказался никто иной, как неизвестный ей раннее князь Геспер. Хмыкнув, она проигнорировала закладывающееся в теле ощущение опасности. Заметив, что «Александра» стояла в отдалении от своей семьи, к ней осторожной подступью начала приближаться княгиня. При виде неё Варя закатила глаза, мысленно беря себя в руки, чтобы не сорваться. Выпрямившись, она сделала слабый поклон. Не увидев в глазах напротив ничего, кроме полного равнодушия, женщина заговорила первой: — Что ты себе позволяешь… Чтобы не привлечь лишнего внимания, та шипя, говорила тихо и ёмко. На протяжении всей своей речи, она цепко держалась за Варину руку, время от времени сжимая слишком сильно. Когда она закончила, Варя так же тихо ответила ей и выдернула ладонь, отворачиваясь. Она быстро подняла голову, решая, что высказала ещё не всё и обнаружила, что непреднамеренно смотрела в слишком яркие, как казалось издалека, голубоватые глаза. Опомнившись, она поняла, что князь Геспер, не уступая, всматривался также внимательно. От этого она в непонимании свела брови и опустила голову, разрывая зрительный контакт первой. А в следующее мгновение девушка чуть не упала. Со смесью шока и накатывающей паники она неотрывно следила за ним. «Юный Светлейший князь Геспер, сын Владимира — вашего дяди». «Юноша побывал на войне в Европе и, отринув столичную жизнь, возвращается в отчий дом, чтобы повидаться с семьей». «Он слишком… мрачный. Тихий, скрытный, не выносит окружение», — вспоминает проносившиеся по поместью очерки. «Возвышается над всеми» — ещё с пару минут назад подумала Варя, — «Не только видимо, но и морально, вероятно, очень сильный духом человек. А где сила — там и жестокость» — яркие голубые глаза, словно подтверждая, напоминали ей не тёплое море или ясное чистое небо, а лёд. Две холодные и бесчувственные ледышки. Подсознание ей вторило: «Опасно. Опасно. Опасно». Внезапная догадка поразила её до глубины души. Варя знает только одного человека, обладающего всеми вышеперечисленными качествами. Человека, рядом с которым только здесь она могла оказаться по наинелейпешему и одновременно верному стечению обстоятельств. Поэтому второй эмоцией от этой странной «встречи» было чувство страха. Секунда — и она внезапно застыла, утонув во взгляде и в проносившихся мимо, словно кинолентой, воспоминаниях. Да и, мягко говоря, оторваться от его лица было слишком трудно. Страшные глаза никак не отпускали, а призраки прошлого хватались за её конечности, тянули вниз — поэтому разорвать контакт Ветрова даже не пыталась. Борясь с онемевшим в миг телом, она выдохнула, силясь произнести его настоящее имя вслух. В замолчавшей вмиг комнате слишком громким было сорвавшееся с её губ: — Морок…

***

      18 октября - настоящее. Замок в Волшебном городе. — Морок! В ответ князь только укоризненно посмотрел на вошедшую. Девушка, явно находившаяся в хорошем расположении духа, проигнорировала его возмущённый взгляд и продолжила: — Она уже на месте! Я даже осмотрелась немного — пока всё чинно и спокойно, — собеседница направилась к окну, хмуро оглядывая комнату, — Но разволновалась девочка конечно знатно, — закатив глаза, та потянула на себя тяжёлые портиры. От яркого, резко залившего комнату света Влад сощурился, а после потёр заболевшие глаза. Устало он выдохнул: — Артефакт? Развернувшись, она улыбнулась и повертела в руках амулет. — Тоже у меня, — посмотрев на него, она добавила. — Видел бы ты, что она устроила… Покачав головой, он всё же чуть улыбнулся — Да, Варя всегда была очень эмоциональной. Как-никак, даже если отнять у волшебника магию, магия просто так из него всё равно не уйдёт. А стихия ветра, хоть и казалась с виду подвластной любому юному и отнюдь не спокойному характером человеку, на деле же была чуть ли не более бесконтрольной, чем магия огня. Если ещё взять в расчёт упёртость девушки, которая унаследовала свою силу сполна… Им будет ох как нелегко.