Say It Out Loud

/ / Проснувшись следующим утром, Лиам первым делом слышит Гарри, вываливающего в унитаз содержимое своего желудка, и Луи, успокаивающего его. Он поворачивается и давится воздухом, проклиная себя за то, что забыл, кто спит рядом с ним. За ночь Зейн придвинулся ближе, и его лицо в паре сантиметров от лица Лиама. Во сне Зейн выглядит умиротворённым, и Лиам не может сдержать восхищения при взгляде на него. Но этот момент разрушается громким стоном с конца кровати. — Бо-оже, — Найл садится и закрывает глаза руками. — Жёсткое похмелье? — Брось, я почти не пил, я просто ненавижу утро. Лиам смеётся, вспоминая количество выпитого Найлом, и восхищается его выносливостью. — Ар-р, какая сладкая парочка, — воркует Найл, глядя между растопыренных пальцев. Лиам фыркает, но его сердце выскакивает из груди при мысли о нём и о Зейне как о парочке. Он трясёт головой, чувствуя, как в животе затягивается горячий узел, и пинает хохочущего Найла. Зейн шевелится во сне и нехотя открывает глаза, мрачным взглядом окидывая веселящегося Найла. Тот соскакивает с кровати прежде, чем Зейн ударит его. «Гарри рвёт?», — спрашивает Зейн, замечая пустые спальные мешки на полу возле кровати. Лиам смеётся и кивает головой, и Зейн тоже хихикает. Мама Зейна входит в комнату, и Лиам чувствует, как смущение накрывает его с головой, когда она быстро оглядывает комнату. Он торопливо выбирается из кровати, уверенный, что она будет зла на него, потому что он спал в кровати Зейна. Все смотрят на него в замешательстве, когда он сваливается на пол. — Ты в порядке, Лиам? — спрашивает она и ласково улыбается, когда он поднимается на ноги, мнётся и кивает головой, надеясь, что не краснеет совсем уж отчаянно. — Завтрак готов, — сообщает она и поворачивается к двери, когда Найл вылетает из комнаты и буквально скатывается вниз по лестнице. Она закатывает глаза, но улыбается и следует за ним. Лиам слышит, как Гарри стонет, когда запах жареного поднимается на их этаж и достигает его носа. Лиам не знает, нужно ли ему ждать Зейна, но получает ответ, когда Зейн вылезает из кровати. Он в одних боксёрах, и Лиам прилагает все усилия, чтобы не пялиться, когда видит Зейна целиком. Он не такой накачанный, как Лиам, но его руки потрясающе крепкие, и его бёдра, и его спина, и Лиам очень хочет умереть. Зейн натягивает футболку, и Лиам берёт себя в руки прежде, чем он может обернуться и увидеть его состояние. Зейн тепло ему улыбается и кивает в сторону выхода. Лиам спускается вниз и заходит на кухню. Найл сидит за обеденным столом, напихав в рот столько еды, сколько можно, и выглядит вполне довольным собой. Зейн кладёт еды в тарелку и протягивает её Лиаму, который изо всех сил старается сохранять спокойствие, когда (длинные, отвлекающие) пальцы Зейна сталкиваются с его собственными. Наконец появляются Гарри и Луи, Гарри бледный, но всё равно широко улыбается. Он падает за стол рядом с Лиамом, Луи садится напротив него. — Итак, чем вы, голубки, занимались ночью на гигантской кровати Зейна? — кричит Гарри, протягивая руки к остаткам завтрака, и Лиам молится всем известным богам, чтобы Зейн не мог прочитать это по губам Гарри. Он становится того же цвета, что и помидор на тарелке Луи, когда замечает, что Зейн пинает Гарри под столом. — Это отвратительно, я тоже был там! — возмущается Найл с набитым ртом, и Зейн обращает свой яростный взгляд на него. Он объясняет, что они с Лиамом просто спали, и приказывает им заткнуться. Луи знающе ухмыляется, глядя на Лиама, и Лиам надеется сбежать домой, не пересекаясь с ним. К несчастью, Луи ловит его в ванной, когда Лиам чистит зубы. Он останавливается в дверях и поднимает брови, глядя на Лиама в зеркало, и Лиам полощет рот как никогда долго. Наконец он выпрямляется и поворачивается к Луи, чувствуя себя неуютно под его весёлым взглядом. — Он тебе нравится, — торжественно заявляет Луи, и Лиам мнёт низ своей рубашки, качая головой. — Кто? Не понимаю, о чём ты! — Ты самый явный лгун, которого я когда-либо встречал. Это же очевидно, — фыркает Луи. — Это не так, — возмущённо отвечает Лиам. — О, прошу. Когда Зейн смеётся над твоими шутками, твой стояк тычется мне в глаз. Лиам давится воздухом, и Луи терпеливо ждёт, пока он снова сможет дышать. — Слушай, Зейн не из тех, кто приглашает случайных парней к себе домой. Тем более на свой день рождения. И уж тем более для того, чтобы встретиться с нами. — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает Лиам, чувствуя себя словно под прицелом. — Ты нравишься Зейну, приятель, и лучше бы тебе что-нибудь с этим сделать, потому что он, будь уверен, собирается бездействовать, — Луи выходит за дверь, оставляя Лиама в тишине, смущённого и растерянного. ~~ Поезд Лиама отходит в три. Гарри с Луи уже ушли, оставив его, Найла и Зейна в гостиной перед телевизором, транслирующим какой-то нелепый документальный фильм. Найл, кажется, заинтересован программой. Лиам не может похвастаться тем же, когда понимает, что речь идёт о разведении моли. Зейну скучно, но он не уходит с дивана, его голова на плече Лиама. Это напрягает Лиама, ему хочется свернуться в клубочек или ударить себя по лицу, неважно, что именно. Он продолжает поглядывать на часы, и Зейн садится, чуть хмурясь. «Тебе пора идти?», — спрашивает он, и очередь Лиама хмуриться. «Нет». «Ты не сводишь глаз с часов». Лиам краснеет. Зейн смотрел на него всё это время? Луи был прав? «Просто не хочу пропустить поезд». Зейн выглядит удовлетворённым ответом, но поднимается с дивана, протягивая Лиаму руку. «Я отвезу тебя на станцию прямо сейчас, так что у тебя будет время в запасе», — он легко улыбается, чтобы не выглядеть так, будто издевается над Лиамом. Лиам оглядывается на Найла, который жадно всматривается в экран телевизора. — Здорово, — шепчет он, и Зейн пожимает плечами: Найл побудет немного наедине с молью. Лиам принимает руку Зейна и позволяет ему поднять себя. Он пытается не смотреть на вены на предплечье Зейна и поднимается в его комнату, чтобы забрать свой рюкзак, и скоро они вдвоём снова оказываются бок о бок в машине Зейна. «Ты хорошо провёл время?», — Зейн выглядит робким, когда они сидят на стоянке, он опирается на дверцу, чтобы смотреть на Лиама. Лиам кивает, искренне улыбаясь, и Зейн одаривает его широкой улыбкой, которая внезапно заставляет Лиама задохнуться. Какое-то время они сидят в тишине. Лиам смотрит в окно, но всё время чувствует на себе взгляд Зейна. Без пятнадцати три Лиам уже готов уходить, когда чувствует, как Зейн легко пихает его ногой. Лиам смотрит на него, и Зейн легко улыбается, но видно, что он волнуется, и по какой-то причине Лиам тоже начинает нервничать. «Я рад, что ты хорошо провёл время», — сообщает Зейн, но Лиам чувствует, что это не то, что он хотел сказать. Лиам не знает, чем он думает, ладно, он вообще не думает, но вдруг понимает, что тянется вперёд, пальцы мягко поглаживают подбородок Зейна. Он наклоняется, и прежде чем встретиться с Зейном губами, сталкивается с его взглядом. Глаза Зейна огромные, испуганные, но такие тёмные, полные восторженного предвкушения, и Лиам придвигается ближе и накрывает губы Зейна своими. Зейн отвечает страстно и горячо, и скоро Лиам вжимает его в дверцу автомобиля, их губы и языки бешено сталкиваются, и Лиам слышит тихие вздохи Зейна каждый раз, когда они отстраняются, чтобы набрать воздуха. Руки Зейна гладят спину Лиама, и в тот момент, когда они сжимают задницу Лиама, он решает, что поезд ему нахер не нужен. Он почти лежит на Зейне, их ноги неловко переплетены. Наконец Зейн отстраняется и робко смеётся, не разжимая крепкой хватки на бёдрах Лиама. Он смотрит на приборную панель, Лиам следит за его взглядом и без особого расстройства стонет, понимая, что его поезд ушёл пятнадцать минут назад. Он возвращается на пассажирское сиденье, и Зейн садится, разглаживая джинсы, с едва заметным румянцем на щеках. «Думаю, ты можешь поехать на вечернем поезде... Или остаться на ночь». Лиам смотрит на Зейна. Его волосы в беспорядке, его щёки розовеют, и он кусает губы. «Наверное, я останусь». На этот раз он не краснеет, когда смотрит Зейну в глаза, и облизывает губы. Это заставляет Зейна завести машину и лететь домой со скоростью, которая явно превышает максимально разрешённую. / / Лиам никогда не думал, что будет лежать, полураздетый, в кровати такого же полураздетого Зейна, спящего на его груди. Он гонит прочь беспокойство о завтрашних занятиях и фокусирует своё внимание на парне, закинувшем на него свои руки и ноги. Он прячет лицо в волосах Зейна, скользнув взглядом по смуглой коже с отметками Лиама кое-где. В попытках уснуть Лиам мурлыкает песенку себе под нос, водя пальцами по руке Зейна в такт песне. Он останавливается, когда чувствует, что Зейн начинает шевелиться, и чувствует себя виноватым, когда его глаза открываются. Вина сменяется чем-то погорячее, когда Зейн лениво улыбается ему. «Я чувствовал, что ты говорил что-то», — показывает Зейн, глядя на грудь Лиама, где лежала его голова. «Я пел», — признаёт Лиам, и выражение лица Зейна становится нечитаемым. «Я бы хотел услышать, как ты поёшь», — Зейн выглядит расстроенным, и сердце Лиама болезненно сжимается. Он крепко обнимает Зейна, и они оба ещё не скоро засыпают. ~~ На следующий день желание Лиама успеть на поезд снова исчезает, когда Зейн прижимает его к машине и целует, пока ему не перестаёт хватать воздуха. Едва заметный румянец не покидает щёк Зейна со вчерашнего дня, и Лиам нежно обводит подушечкой большого пальца его скулы. «Ты продолжаешь краснеть», — усмехается Лиам, и Зейн опускает взгляд. Он пожимает плечами и наклоняет Лиама для другого поцелуя, и Лиам забывает, что хотел сказать. «Мой поезд почти прибыл», — Лиам забирает рюкзак из машины и поворачивается к платформе. «Увидимся?», — Зейн пытается выглядеть круто, но знакомый румянец и то, как он неловко переминается с ноги на ногу, говорит Лиаму обратное. «Я напишу тебе», — Лиам ласково улыбается и теряется в карих глазах Зейна, пока свисток поезда не возвращает его к реальности. «Спасибо, что пришёл на вечеринку», — Зейн выглядит застенчивым, и Лиам не может придумать уместного ответа, так что мягко целует Зейна на прощание и машет из окна, пока Зейн не превращается в точку на платформе. ~~ Какое-то время всё продолжается в таком духе. Они списываются, они встречаются, они целуются, они делают немного больше, чем целуются. И теперь Лиам недоволен. Ему хочется большего, чем то, что они делают. Он хочет Зейна целиком и полностью. Он хочет больше, чем весёлые и иногда неловкие ночи на выходных. Он хочет больше, чем один «х», который Зейн ставит в конце своих сообщений. И он определённо хочет больше, чем то, что они с Зейном делают в его спальне поздно ночью. Зейн выпускается из школы св. Мэри и наконец свободен. Это означает, что он начинает больше времени проводить с Лиамом. И Лиам думает, что пришло время поговорить об этом. Он пытается и терпит неудачи как минимум две недели, донося это до Зейна. Кажется, Зейна вполне устраивает их темп, он удивительно легкомысленный и никогда не выглядит неуверенным по поводу того, что они делают. Однажды ночью, после того, как Найл, недовольный своими четырьмя кусками пиццы, ушёл домой, оставив их наедине, Лиам снова решается заговорить об этом. Вернее, Зейн вытягивает это из него. «Ты ведёшь себя странно», — замечает он, когда Лиам застывает, устремив взгляд в пустоту, миллионный раз за вечер. Лиам пытается выглядеть беспечно, сообщает, что он в порядке, но Зейн только хмурится ещё сильнее. Он смотрит на Лиама поверх своего стакана, пока Лиам не поворачивается к нему, сидящему на диване. Лиам разглядывает потёртую обивку дивана и очень хочет обрезать выпавшие нитки какими-нибудь ножницами. Он сохраняет это в памяти, когда Зейн машет рукой у него перед глазами. Он трясёт головой и улыбается, извиняясь. «Я делаю что-то, что беспокоит тебя?», — спрашивает Зейн. Он выглядит растерянным и расстроенным, и Лиама захлёстывает волной вины. Его собственная проблема заставляет Зейна чувствовать себя виноватым. Он яростно трясёт головой. «Я просто запутался», — признаётся Лиам, и Зейн качает головой, прося Лиама продолжать. «В смысле, я не знаю, к чему всё идёт», — ему не хочется ничего, кроме как убежать в спальню и спрятаться под одеяло, и чтобы Зейн пришёл следом за ним, предварительно приведя всё в порядок. Он не смотрит на Зейна, боясь выражения его лица. «Ты можешь объяснить подробнее?», — видит он знак Зейна и чувствует, как желудок сжимается от волнения. Он не знает, что сказать, и удивляется спокойствию Зейна, с которым он восседает на диване, глядя мимо Лиама. «Я просто... Ты мне очень нравишься, Зейн, и я не знаю, что мы делаем. В смысле, я просто не знаю, чего ты хочешь». Тогда он смотрит на Зейна, и Зейн смотрит на свои руки. Он выглядит грустным и несчастным, и Лиам думает, чувствуя, как сосёт под ложечкой, что теперь Зейн наконец скажет ему свалить и оставить его в покое. «А чего хочешь ты?», — спрашивает Зейн, взгляд скользит по лицу Лиама. Лиам закусывает губу, но понимает, что уже и так опозорился; можно быть честным. «Я хочу тебя. Со мной. Официально», — он чувствует, как пылает его лицо, и шея, и уши, и стонет, понимая, как выглядит со стороны. Уголки губ Зейна чуть приподнимаются, и Лиам снова стонет. Он смеётся над Лиамом, и Лиаму ужасно стыдно. «Лиам, я не понимаю», — говорит Зейн, и сердце Лиама, кажется, разбивается. Чего Зейн хочет от него? Написать это? Подняться на трибуну и объявить об этом? Зейн замечает реакцию Лиама и рассыпается в объяснениях. «В смысле, почему ты хочешь встречаться со мной? Ты мне тоже очень нравишься, но, честно говоря, ты заслуживаешь лучшего». Лиам забывает, как дышать, когда слышит это. Зейн смущён, и снова это убитое выражение на его лице, и Лиаму хочется содрать с себя кожу. Он с изумлением смотрит на Зейна, ожидая, пока тот объяснится. Зейн молчит несколько секунд и не смотрит на Лиама, когда начинает объяснять. «Я хочу сказать, не нужен ли тебе кто-то, кто может услышать твой смех? Я знаю, как это выглядит, и это... Это прекрасно. Но я уверен, что звучит это в десять раз прекраснее. Я даже не могу представить. Кто-то, кто может услышать, как ты поёшь, потому что я лишь чувствую, как это дрожит в тебе, я могу лишь видеть, как твои губы движутся, но я не могу слышать это. Не нужен ли тебе кто-то, с кем можно просто поговорить, не прилагая таких усилий?!». Зейн выглядит злым и несчастным, его руки движутся всё быстрее с каждым предложением, и у Лиама в горле встаёт комок. «Я просто не понимаю, почему ты всё ещё возишься со мной». И тогда Зейн словно ломается, его плечи опускаются, и он смущён этим признанием так, что не может даже смотреть на Лиама. Лиам хочет завыть. Он хочет кричать и плакать, а ещё ударить Зейна, потому что он такой дурак. Лиам тянется вперёд и поднимает подбородок Зейна своими пальцами. Они встречаются взглядами, и у обоих в глазах стоят слёзы. Лиаму не хватает слов, но он хочет, чтобы Зейн знал, что его не волнует ничего из того, что он сказал. Всё, чего он хочет — Зейн. Он преодолевает расстояние между ними и целует старшего парня, надеясь передать в поцелуе всё, что чувствует. Он прижимается губами к губам Зейна, целуя то нежно, то грубо, и он отчаянно нуждается в том, чтобы Зейн понял, что он пытается сделать. Руки Зейна обвиваются вокруг его талии и остаются на пояснице, он отвечает на поцелуй, и его тихие короткие стоны (о которых он не подозревает) наполняют уши Лиама. Лиам отстраняется, и то, как Зейн смотрит на него, заставляет его сердце трепетать и желудок сжиматься. Когда он потом думает об этом моменте, он думает, что именно тогда влюбился в Зейна. «Я тоже хочу тебя,» — с облегчением говорит Зейн, и его широкая улыбка превращается в достойное «официально». Лиам чувствует себя отвратительно неуклюжим, когда улыбается ему в ответ, потому что его лицо почти делится на две части. Он наваливается на Зейна и оставляет десяток мелких поцелуев на его губах, и они оба смеются, как дети. «Луи будет доволен собой», — Зейн закатывает глаза, и Лиам согласно хмыкает. «Найл расплачется». «Гарри напишет песню, нет, балладу». «О Боже, заткнись и разберись уже со мной», — перебивает его Лиам, приподняв бровь и глядя вниз между их телами. Зейн довольно улыбается. «Грязно», — заключает он прежде, чем расстегнуть штаны Лиама.