Say It Out Loud

/ / Неделю Лиам живёт с твёрдой уверенностью в том, что он разрушил жизнь своего парня и его шансы на светлое будущее. Наблюдательному Зейну не требуется много времени, чтобы заметить резкую перемену в настроении Лиама. Вечером во вторник он спрашивает об этом. «В чём дело, и даже не пытайся мне солгать», — говорит он с серьёзным лицом, намекая Лиаму, что у него нет настроения выслушивать враньё и оправдания. Лиам заламывает пальцы, пытаясь придумать блестящую отмазку меньше, чем за две секунды, и проваливается. Виноватое выражение омрачает его лицо. «Просто волнуюсь о твоей операции», — признаётся он. Зейн тяжело вздыхает. «Я просил тебя прекратить думать об этом», — морщится он. «Не могу ничего поделать». Лиам чувствует, что снова начинает злиться, думая об отце Зейна. «Почему ты всё ещё волнуешься? Ты сказал, что доктор Лайман согласилась провести операцию в назначенное время». Лиам шумно выдыхает. Он знает, что должен сказать Зейну о настоящей причине, он не может больше скрывать это. Не глядя на лицо Зейна, потому что он уверен, его внешний вид убьёт Лиама, он рассказывает о проблеме с деньгами и отцом Зейна. Закончив, он поднимает взгляд и теперь Зейн тот, кто смотрит в пол. Лиам видит, как от злости кривится его красивое лицо. Потом Зейн неожиданно встаёт и одёргивает футболку. Он выглядит странно спокойным. Лиам собирается спросить, что он делает, но Зейн протягивает руку, чтобы помочь Лиаму подняться. «Куда мы идём?» — спрашивает Лиам, оказываясь на ногах, внезапно обеспокоенный ледяным спокойствием Зейна. Но Зейн лишь переплетает их пальцы и выходит из комнаты Лиама, волоча растерянного парня за собой. Пока они идут, Лиам пытается разобрать выражение лица Зейна, но не может прорваться через стену равнодушия. Контраст их поведения пугает его. Ещё больше его пугает машина Зейна, к которой они приближаются. Лиам делает попытку остановить Зейна. Приходится применить силу. «Что ты делаешь?» — спрашивает он, отводя Зейна подальше от края дороги, где из-под колёс проезжающих машин летят брызги. Погода дерьмовая. «Направляюсь домой, поторопись, пока не начался дождь», — отвечает Зейн, и у Лиама глаза выскакивают из орбит, когда он видит счастливое лицо своего парня. «Зейн, серьёзно, что происходит?» — Лиам отказывается двигаться даже тогда, когда чувствует первые капли дождя на волосах. «Еду домой», — сообщает Зейн так, будто это что-то само собой разумеющееся. «Я только что рассказал тебе о твоём отце, а ты ведёшь себя так, словно всё в порядке!» — Лиам начинает слегка дрожать, холодный дождь тяжело бьёт по коже и впитывается в одежду. «Да ладно, Лиам, мы оба промокнем!» — Зейн снова хватает его за руку, и Лиам растерянно и смущённо смотрит на капли, которые срываются с чёрных волос Зейна на его безмятежное лицо. Они бегут до машины Зейна и прячутся от хлынувшего дождя. Лиам включает печку и радио, пока Зейн вдавливает педаль газа в пол. Он сосредотачивается на музыке и дворниках, двигающихся в ритме песни. Это здорово отвлекает от беспокойства, накапливающегося внутри. Когда они останавливаются, дом с трудом можно разглядеть через стену ливня. Они торопятся внутрь, в тепло дома Маликов. Триша выходит из кухни, чтобы узнать, кто пришёл. — Мальчики, какой приятный сюрприз! Проходите скорее, — она тепло приветствует ребят и провожает их в гостиную, где горит камин. — Вы будете ужинать? — спрашивает она, протягивая им полотенца. «Отец дома?» — Зейн пропускает её вопрос мимо ушей. Он взъерошивает полотенцем волосы и вытирает лицо. По нему уже и не скажешь, что за окном льёт как из ведра. Мама Зейна хмурится, но кивает. — Он у себя в кабинете, — медленно отвечает она, переводя взгляд с Лиама на Зейна и обратно. Зейн направляется к двери и оборачивается, когда понимает, что Лиам не следует за ним. «Ну же», — он с ожиданием смотрит на испуганного Лиама. Мама Зейна молчит, но выражение её лица то же, что и у Лиама. Немного напуганное, но больше — растерянное. «Не собираюсь торчать тут весь день», — Зейн открывает дверь, и у Лиама нет выбора. Они поднимаются на второй этаж, и сердце Лиама бьётся быстрее с каждым шагом. Он бессчётное количество раз проходил мимо кабинета отца Зейна и никогда не отваживался даже остановиться перед тяжёлой дверью из красного дерева. Он почти умирает от ужаса, когда Зейн распахивает её без стука и ловит ладонь Лиама в свою. Стены кабинета не покрашены, в комнате нет ни намёка на украшения. Только простой письменный стол у дальней стены. На столе — шикарный компьютер, в красном кресле на колёсиках — отец Зейна; он смотрит в экран и слегка крутит бёдрами стул, когда печатает. Он поднимает удивлённый взгляд на Лиама и Зейна, когда они входят. Лиам замечает, как дёргается его бровь, когда он смотрит на их переплетённые пальцы, и как его руки сжимаются на подлокотниках кресла. — Стучись, прежде чем войти, — он слишком занят, выдавливая сок из своего стула, чтобы говорить с Зейном жестами, и Лиам чувствует, как сжимается ладонь Зейна вокруг его. Отец Зейна выглядит раздражённым, и Зейна это волнует. «У нас проблемы, пап?» — спрашивает Зейн, и Лиам мечтает выскочить в коридор и захлопнуть за собой дверь. Отец Зейна бледнеет, его глаза начинают бегать по комнате. Он чувствует себя неуютно. «Ну?» — повторяет Зейн, на его спокойном лице появляются эмоции. — Зейн, ты знаешь, что я думаю о твоём... Отклонении. Лиам почти рычит от злости, слыша, какое слово он выбирает, и замечает резкую перемену в Зейне. Он выпрямляется, его глаза сужаются. «Ты знаешь, что я чувствую, когда ты называешь это так». — Не знаю, что тебе ответить, и я не хочу снова говорить об этом. И уж точно не в компании, — он смотрит на Лиама, и в его глазах столько льда, что Лиам вздрагивает. «Почему ты не платишь за операцию?» — спрашивает Зейн, и лицо его отца теряет все краски. — Что? — сипит он и смотрит на Лиама, словно задал вопрос. «Думаешь, я не в курсе того, что происходит с моей же операцией?» — Зейн насмешливо фыркает. Он не получает ответа, и Лиаму неуютно. «Я знаю, ты пытаешься наказать меня, но это не сработает». Отец Зейна вдруг становится совсем крохотным в своём красном кресле, а атмосфера в комнате — тяжёлой от эмоций. От злости, обиды, жалости. «Если ты не заплатишь, и операцию отменят, это не изменит того, кто я есть. Всё, чего ты добьёшься — я по-прежнему буду глухим. Этого ты тоже не хочешь, верно, пап? Я смущаю тебя. Твой глупый глухой сын-гей». Руки Зейна дрожат, и Лиам хочет обнять его и держать так, пока Зейн не успокоится и не придёт в себя. Но он остаётся недвижим, он не собирается мешать отцу и сыну, надеясь, что Зейн сам справится с собой. «Я люблю Лиама, ты не можешь повлиять на это и не сможешь никогда. Я говорил тебе. Отмена операции, которая перевернула бы мою жизнь, не изменит мой выбор. Я никогда не буду тем, кем бы ты хотел меня видеть. Но я люблю и тебя, пап, почему ты не можешь просто принять меня?» Злость на лице отца Зейна превратилась в печаль и то, что Лиам считает сожалением. «Не поступай так со мной. Не поступай так с мамой», — говорит Зейн. Он быстро смахивает стекающую по щеке слезу. Лиам ничего не может сделать; он сжимает ладонь Зейна в своей и видит, как на лице Зейна появляется грустная улыбка. Лиам отводит взгляд и смотрит на отца Зейна, замершего в своём кресле со слезами на глазах. Лиам вздрагивает, когда мужчина встаёт: он уверен, что кулак отца Зейна хочет познакомиться с его лицом. Вместо этого он чувствует, как рука Зейна выскальзывает из его пальцев, и удивлённо смотрит на крепкие объятия отца и сына. У Лиама в горле встаёт комок, потому что отец Зейна плачет, прижимая сына к себе. — Мне очень жаль, — говорит он Лиаму поверх головы Зейна. Лиам растроганно улыбается в ответ, принимая извинения, и позволяет себе улыбнуться шире, когда Зейн поворачивается. Он смеётся. Лиам выскальзывает из комнаты, решив дать им поговорить, и находит маму Зейна на кухне, хлопочущую у плиты. Триша хмурится, когда он вытирает глаза. — Всё в порядке? — взволнованно спрашивает она. — Всё прекрасно, — честно отвечает Лиам. Невидимый груз перестаёт давить на плечи, и он улыбается, когда она ставит перед ним тарелку. ~~ Тем вечером Лиаму впервые нравится компания отца Зейна. Он отвечает на его вопросы и смеётся над его шутками, наслаждаясь тем, как Зейн поглаживает его колено под столом. После ужина Ясер предлагает тост в честь предстоящей операции, и они весело поднимают стаканы. Лиаму хорошо как никогда, а улыбка, не сходящая с лица Зейна, удесятеряет это состояние. Ночью в постели Зейна, когда остальные спят, Лиам смотрит на Зейна. Тот погружён в чтение, глаза бегают по строчкам. Вдруг Зейн ловит взгляд Лиама. Он кладёт книгу на колени и поворачивается, чтобы смотреть на него. — Зачем ты взял меня с собой? — спрашивает Лиам вслух, его рукам слишком удобно под тёплым одеялом Зейна. Зейн кусает нижнюю губу, обдумывая ответ. «Наверное, я хотел, чтобы папа понял, как я серьёзен на твой счёт. И мне хотелось, чтобы ты был со мной, ты был нужен мне рядом», — признаётся Зейн, и его щёки чуть краснеют. Ответ Лиама — широкая заразительная улыбка, и Зейн смеётся. — Значит, всё в порядке? Он оплатит твою операцию. Зейн кивает, широко улыбаясь. «И, возможно, нашу свадьбу», — шутит он, щёлкая Лиама по носу. — А если моё пение на самом деле ужасное, и ты не выдержишь и бросишь меня? — спрашивает Лиам с деланой обидой. «Уверен, это последняя вещь, которую я сделаю». Зейн вдруг становится серьёзным и наклоняется, чтобы поцеловать Лиама. Их губы соединяются как обычно, идеально подходя друг другу. Зейн целует его томно, и Лиам готов поклясться, что чувствует, как сегодняшние переживания Зейна перетекают в него. И он с радостью принимает их, желая навсегда защитить Зейна от любых печалей. Они долго целуются. Медленно и страстно, пока единственным чувством между ними не становится желание. Они оба слишком параноики, чтобы заниматься сексом в доме семьи Зейна, но засыпают удовлетворёнными и спокойными в объятиях друг друга.