Say It Out Loud

/ / За несколько недель до операции Зейн проходит миллионы тестов. Врачи хотят убедиться, что он всё ещё подходит. Лиам сопровождает его на каждую проверку и часто берёт Сэм с собой — она начала проявлять интерес к предстоящей операции. Однажды Найл тоже идёт с ними, решив, что ежедневные семь часов с X Box не слишком хорошо сказываются на его здоровье. Машина Зейна забита, потому что Найл приволок с собой гитару и пристегнул её ремнями к сиденью между ним и Сэм. Зейн и Сэм равнодушны к шуму, поэтому Лиам включает радио, а Найл высовывается в окно и подпевает чему-то старому из Бритни. Зейн поглядывает назад и смеётся, а Сэм смотрит на Найла полными ужаса глазами. Они ныряют в тоннель под скоростной магистралью, и сигнал радиостанции пропадает. Найл отстёгивает ремни на гитаре и начинает что-то наигрывать. Во время ожесточённого спора с Зейном (сворачивать на следующем выезде или нет) взгляд Лиама падает на отражение Сэм в зеркале заднего вида. Она пристально следит за Найлом, пока тот дёргает струны и мычит песню себе под нос. Лиам смотрит на Найла, сосредоточенного на гитаре, погрузившегося в музыку, и снова переводит взгляд на Сэм. У него перехватывает дыхание. Она выглядит грустной, и Лиам ненавидит это больше всего на свете. Зейн прекращает попытки привлечь внимание Лиама и пытается понять, на что тот уставился. Он наклоняется вбок, чтобы взглянуть в зеркало с ракурса Лиама. Лиам пихает его и смеётся, не желая заострять внимание на очевидном расстройстве Сэм. ~~ Когда Зейн в кабинете, Лиам, Сэм и Найл терпеливо ждут в коридоре. Ну, по крайней мере Лиам. Последние десять минут Найл околачивается у автомата с едой, не в силах выбрать, чего ему действительно хочется. «Ты знаешь, внизу есть кафе», — говорит Сэм, когда Найл бросает очередной полный боли взгляд на автомат. Лицо Найла освещается, и он показывает ей большой палец, прежде чем скатиться вниз по лестнице. Лиам смотрит на сестрёнку так, чтобы она не заметила этого. Она листает журнал и выглядит какой угодно, только не огорчённой. Как обычно. Но сцена из машины прочно застряла в сознании Лиама. Она смотрела на Найла так, словно он только что разрушил её мир. Лиам со вздохом поворачивается и отвлекает Сэм от не совсем приличной статьи, которую она изучает. Он хмыкает, когда она краснеет и быстро захлопывает журнал. «Что?» — она пытается выглядеть невинной, и её большие карие глаза совсем такие же, как у Лиама. «Ничего. Слушай, всё нормально?» — серьёзно спрашивает он. Сэм медленно кивает, словно пытаясь понять, что заставило Лиама задать этот вопрос. «Когда мы ехали, ты...» — начинает Лиам. Может, он слишком пристрастен; это могла быть просто игра света. Сэм смотрит на него с ожиданием. В смысле, её глаза выражают нетерпение; её глаза всегда выдают её Лиаму. Он определённо не ошибся там, в машине. «Ты выглядела расстроенной, когда Найл играл на гитаре». Сэм кивает. «Да так, ничего особенного», — отмахивается она и пытается снова открыть журнал. Лиам осторожно накрывает его рукой и смотрит ей в глаза. Он одаривает её лучшим взглядом из арсенала заботливого старшего брата, и плечи Сэм опускаются. Сработало. — Скажи мне, — шепчет он. «Это глупо». Снова взгляд старшего брата. Она вздыхает и неуверенно смотрит на Лиама. «Просто... Всё, чего бы я хотела — слышать, как он играет», — она ёрзает на пластиковом стуле, и скрип раздражающе щекочет уши Лиама. В голове у него вопрос Зейна: «Что такое музыка?». «Он выглядит так, словно действительно любит это. Так же, как ты любишь петь. Вы оба кажетесь такими счастливыми, просто подпевая песне». Лиам задумывается об этом. Для него музыка — просто музыка. Конечно, он не смог бы жить без неё, но снова и снова прокручивает слова Сэм в голове. Найл всегда поёт с широкой улыбкой. Луи отбивает ритм по коленям и громко смеётся. Гарри орёт слова песни так, будто это последнее, что он может сказать. Наверное, сам Лиам тоже улыбается, когда открывает рот, чтобы спеть. Сэм и Зейн действительно пропускают многое, и это заставляет комок встать у Лиама в горле. У Зейна совсем скоро появится возможность слышать музыку, а что насчёт Сэм? Он резко выпрямляется, когда ему в голову приходит идея. Он отправляет сообщение маме и широко улыбается сестре, которая сбита с толку внезапным изменением в его поведении. «В чём дело?» — спрашивает она, замечая редкий самодовольный блеск в его глазах. Даже если бы он хотел ответить, Найл помешал бы ему. Он взлетел по лестнице с четырьмя пачками чипсов, четырьмя сэндвичами и банками содовой в руках. — Помощь прибыла, — говорит он через пакет чипсов, зажатый в зубах. Лиам встаёт, чтобы избежать взгляда Сэм, и забирает у него несколько банок и сэндвичей. Найл падает на стул рядом с Сэм и протягивает ей еду. Она принимает её с благодарностью, но продолжает сверлить Лиама взглядом из-за пачки Doritos. — Что ты натворил? — спрашивает Лиама Найл, кивая на мрачную Сэм. И снова Лиама перебивают прежде, чем он отвечает. Дверь кабинета открывается и Зейн выходит, показывая в дверь «спасибо». — Всё в порядке? — спрашивает Лиам, Зейн кивает и ловит банку содовой, брошенную Найлом. — Я спущусь к машине через минуту, — говорит он и бросает Зейну предупреждающий взгляд. Зейн принимает сообщение и смотрит на Лиама с любопытством, но не расспрашивает его. Вместо этого он провожает Сэм и Найла вниз по лестнице. Лиам тихо стучится в дверь, только что захлопнувшуюся, и доктор Зейна снова появляется на пороге. — А, Лиам, верно? — доктор Хьюс смотрит на Лиама поверх очков с доброй улыбкой. Лиам кивает и нервно сжимает кулаки. — Всё в порядке? — спрашивает доктор Хьюс, обращая внимание на его волнение. — Я хотел спросить... о моей сестре, — начинает Лиам, и мужчина улыбается. — Да, Зейн рассказывал мне о ней, кажется, девочка ему действительно нравится. Лиам улыбается, но отгоняет эту мысль. Не то. — Ну, тогда он, наверное, сказал, что она тоже глухая. — Он упоминал об этом, — улыбка доктора становится всё шире, словно он знает, о чём Лиам собирается спросить. — Тогда, возможно, есть какая-то возможность Сэм получить то же лечение, или хотя бы назначить приём, чтобы осмотреть её... — выпаливает Лиам и задерживает дыхание. Доктор Хьюс облокачивается на дверную раму и использует свой планшет, чтобы почесать голову. — Знаете, мистер Малик спросил меня о том же. Желудок Лиама скручивается узлом. Зейн спрашивал доктора о Сэм? Он ничего не может поделать с идиотской влюблённой улыбкой, изгибающей губы. — Я собирался позвонить вашим родителям, но, думаю, скажу сейчас. Я записал Сэм на приём в следующий понедельник, в два. Лиам готов обнять мужчину, но ему приходится ограничиться благодарностью (снова и снова, пока его не выставляют за дверь). Лиам сбегает по лестнице и выходит на улицу, где Найл и Сэм дурачатся на газоне в больничном дворе. Он смеётся и ищет Зейна. Его чёрный хохолок виден за машиной. Лиам подходит, когда он кладёт гитару Найла в багажник. Зейн поднимает голову, и Лиам улыбается. Он обнимает его с такой силой, что отрывает от земли. «Что это было?» — спрашивает Зейн, но улыбается, когда Лиам ставит его на ноги. «Сэм осмотрят в следующий понедельник», — сообщает Лиам, и его пальцы подрагивают от восторга. Зейн оглядывается на Сэм, которая громко хохочет над попытками Найла пройтись колесом. Он снова смотрит на Лиама и улыбается. «Это круто». Лиам кивает и смотрит на сестру, играющую с его лучшим другом, и чувствует закручивающееся в животе предвкушение. ~~ В следующий понедельник Лиам оказывается на заднем сидении машины зажатым между Сэм и Найлом, который настоял на том, чтобы тоже пойти. Очевидно, что Сэм теперь его лучший друг. Сэм выглядит взволнованной и грызёт ноготь на большом пальце, не обращая внимания на замечания Лиама и его попытки заставить её прекратить. Родители волнуются ещё больше и не могут успокоиться всю дорогу до больницы. Лиам чувствует себя уставшим. Его сомнения пожирают его, Сэм волнуется, Зейн пишет сообщения, Найл не прекращает напевать себе под нос, и родители вспоминают его позорные детские истории. — Это был последний раз, когда Лиам описался, — заканчивает мама. Сэм и Найл выглядят крайне довольными. Лиам стонет и мечтает о том, чтобы занять крайнее сиденье. Тогда он мог бы не смотреть ни на кого и следить за дорогой. У них есть пять минут до приёма Сэм, а потом её уводят. Лиама и Найла просят подождать снаружи, пока её осматривают. — А если она не подойдёт? — спрашивает Лиам в пятый раз. Найл закатывает глаза и смотрит на Лиама поверх Heat. — Подойдёт, — тоже в пятый раз отвечает он. — Но что, если нет? — спрашивает Лиам, героически выдерживая строгий взгляд Найла. С тяжёлым вздохом Найл откладывает журнал. — Подойдёт, — повторяет он и улыбается, когда замечает, что плечи Лиама расслабляются. Дверь кабинета доктора Хьюса открывается и родители Лиама выходят, выражая свои благодарности и не давая возможности Лиаму и Найлу прочитать хоть что-то на их лицах. Сэм следует за ними, и Лиам снова напрягается, когда она идёт к нему с опущенной головой. Он в ужасе оглядывается на Найла. Тот смотрит на Сэм с опаской и неожиданным волнением. Когда родители Лиама прощаются с доктором, они поворачиваются, и отец Лиама гладит Сэм по голове. — В чём дело? — Доктор сказал, что не может делать поспешных выводов, ей нужно будет пройти ещё несколько тестов, — отвечает мама Лиама. Сэм выглядит совершенно разбитой, и Лиам знает: она хотела услышать «да» прямо сейчас. «Это не отказ», — он пытается подбодрить её, но она остаётся недвижима, и сердце Лиама сжимается. «Эй, почему бы нам не завернуть в кафе и поесть чего-нибудь прежде, чем мы уйдём?» — предлагает Найл. Сэм улыбается и направляется к лестнице. — Предоставьте это мне, — шепчет Найл и обгоняет её. Они сбегают по лестнице наперегонки. Лиам спускается к машине в сопровождении молчащих родителей и ждёт, пока они вернутся. Через пару минут Найл и Сэм выходят из дверей с лицами, измазанными шоколадом. Сэм смеётся над чем-то, что сказал Найл, и выглядит намного счастливее, чем несколько мгновений назад. — Этот парень чудотворец, — смеётся отец Лиама и заводит машину. Найл и Сэм запрыгивают внутрь, мешая всем остальным. Сэм выглядит так, словно никогда не расстраивалась, и Лиам улыбается Найлу самой благодарной улыбкой, на которую способен, когда машина выезжает на шоссе.