Идущий по Небу

Рёв двигателей Грозового Ворона расходился по пустошам раскатами грома, но хуже того, вновь набирая высоту он поднимал вокруг себя настоящую бурю из песка, пепла и праха. Из-за этого Ревертер даже не смог проводить грозную боевую птицу взглядом, как он обычно делал до этого и всё что ему оставалось, это слышать постепенно затихающий рёв, растворяющийся в ночной тишине. По меркам боевых братьев Ордена, Ревертер лишь недавно прошёл обряд инициации: для них это всего лишь десять лет назад, для самого скаута — треть жизни. Возможно, именно из-за этого он до сих пор прекрасно помнил свою прежнюю жизнь, свой клан и свой дом, но прежде всего, то воодушевление с которыми он первый раз встречал спускающихся с небес Воинов Звёзд. Тогда, они были для него легендой, мифом, неотъемлемой частью религиозного культа, путешествующие по небу на огромных, извергающих огонь металлических птицах. Сегодня, он сам — идущий среди звёзд. Что тогда заставило его бросить прежнюю жизнь? Самоуверенность? Наглость? Глупость? Новообретённые братья быстро дали понять, что обхитрить их не выйдет и всё что Ревертер сможет, так это дальше обманывать самого себя. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, ведь перед скаутом постепенно проявился новый вопрос, что значит: быть Ангелом Смерти? Быть храбрым, сильным и смертоносным — конечно, но у этого состояния есть и другая сторона, скрытая в самой душе. Особенно наглядно это было видно у ветеранов Ордена, тех кого магистр отправил в Крестовый Поход вместе со скаутами, не то в качестве наглядного примера, не то для того чтобы просто за ними по-братски присматривать. Никто из них уже давно не был человеком, наверное это и невозможно спустя столько лет жизни в которой не было ничего кроме войны, но за такое предположение произнесённое вслух, Ревертеру назначали бы весьма продолжительную епитимью. Может быть, причина в Вере? Капелланы Ордена тратят огромное количество времени и усилий на объяснение неофитам ошибочности их религиозных верований: в сочетании с шоком, который неизбежно испытывает дикарь оказавшись на пустотном корабле, все их слова воспринимаются как кристаллизованная и концентрированная истина. Для Ревертера, это стало новыми догмами, но для более опытных братьев, может быть, такой взгляд на мир был уже не столько следствием индоктринации, но частью личного пережитого опыта. На них больше не давил авторитет великих героев прошлого, ведь они сами стали одними из них. В начале, скаута пугало посетившее его предположение о том, что новообретённые братья, судя по всему, не почитают Императора как бога. Но ведь они Его Ангелы Смерти, они должны лучше прочих знать правду, которая на далёком Блэкуотере казалась очевидной истиной. Вне всяких сомнений, капелланы видели шторм бушующий в сознании молодого скаута, но давать простой прямой ответ похоже не в правилах потомков Дорна. Осознание и принятие нового взгляда на мир, должно произойти через боль, катарсис, случившийся внутри собственного сознания — только так новые убеждения будут по-настоящему личными и непреклонными. Вне всяких сомнений, Император — бог, обрётший свой новый статус в день восшествия на Золотой Трон. Покровитель Человечества, его Повелитель и главный защитник. Но вопреки опасениям Ревертера, Он для Ангелов Смерти является не чем-то меньшим, но наоборот — чем-то несравнимо большим. Багровые Кулаки, будучи орденом второго основания, помнят и чтут, тот путь который проделал Император лично ведя своих подданных через мрак наступивший после эпохи раздора. Он — Спаситель человечества отдавший свою смертную жизнь во время Осады Терры. Он — создатель Адептус Астартес и отец Рогала Дорна, чьё генетическое наследие теперь в себе несёт и сам Ревертер. Для братьев Ордена, нет и не может быть ничего большего чем Император. Поверхность Хиннома разительно отличалась как от родных топей Блэкуотера, так и аграрных полей Мира Ринны — Ревертера окружала безжизненная пепельная пустошь, где единственное движение происходит из-за ветра сдувающего с поверхности прах давно погибшей экосистемы. В редких заводях плескалась покрытая яркими пятнами заплесневевшая жижа, которую не выйдет спутать с водой даже после продолжительной очистки. В свою очередь воздух был сравнительно пригодным для дыхания — следствие работы древнего атмосферного процессора расположенного в столице мятежного мира. Относительность этой пригодности заключалась в том, что скаут, благодаря наследию Примарха, без всякой опаски мог дышать полной грудью, в то время как простому человеку потребуется фильтрующая дыхательная маска. Местное светило слабо прогревало эту проклятую землю, а ночью температура падала ещё ниже из-за чего при дыхании начинал выделяться пар. Очень скоро эти пустоши наполнят десятки тысяч солдат Императора — они будут жить здесь недели и месяцы, маршируя по бескрайним просторам умирающего мира. До первых предполагаемых позиций противника целые сутки пути и это расстояние скаутам придётся пройти на своих двоих, обеспечивая прикрытие основных сил Астра Милитарум. Ревертер знал, что в это время его братья из Чёрных храмовников уже наносят свои первые молниеносные удары по отступникам — уничтожая передовые наблюдательные посты, авгуры и системы ПВО, способные дотянуться до спускающихся с орбиты пустотных левиафанов. Скаутам Багровых Кулаков не нашлось места в этих действиях: уж слишком по-своему действуют храмовники. Однако, это уже далеко не первый раз, когда младших братьев Ордена лишают возможности принять участие в прямом бою. За всё время идущего Крестового Похода Ревертер из своей винтовки произвёл тысячи выстрелов по несуществующим противникам и ни одного, по настоящему. Он пересёк сотни воображаемых полей битв в симуляциях. Десятки раз мастерски проникал на позиции обороняемые пустотой. У многих скаутов сложилось мнение, что сержант Сальвадор по какой-то причине их невзлюбил или просто посчитал неспособными воинами, даже не смотря на то, что все они в своё время уже проливали кровь во время сражений между кланами на родном мире. Но на каждый молчаливый упрёк он всегда терпеливо объяснял, что не сомневается в способности своих подопечных быстро и точно вести огонь — этому их прекрасно обучили ещё в крепости-монастыре. Но чему можно научиться лишь на настоящем поле боя, так это выдержке, хладнокровию и расчётливости. И если он запрещает вести огонь по обнаруженным целям, то только потому, что своими глазами и ушами, скауты наносят противнику ущерба больше, чем могли бы при помощи своих винтовок. Укрывшись хамелеоновыми плащами днями и неделями видеть в прицел ничего не подозревающих отступников, занимающихся своими рутинными делами. Чемпионов, командиров, полководцев. Не все справлялись с таким напряжением — меткий выстрел и колдун способный взмахом руки расплавить многотонный танк падает в окопную грязь с месивом вместо головы. А инициативный стрелок следующие несколько дней учиться очищать сознание от лишних мыслей при помощи перчатки боли. Боль — неизменный спутник любого воина, но Багровые Кулаки учатся воспринимать её как старого друга. Физическая или душевная, её нужно принимать и пропускать сквозь себя, что бы она, уходя, забрала с собой всё лишнее, ненужное и слабое. Ветераны Ордена, похоже настолько привычны к тяжелейшим испытаниям, что их мрачное воодушевление перед новым, ещё более тяжёлым ударом Вселенной посторонние часто воспринимают за упрямость. Но вся история Ордена — прямое доказательство ошибочности этого первого впечатления. Боевые братья никогда не теряют контроля и в любой ситуации, любое решение принимается чётко и осознано. Император дал Ордену ясность цели, Примарх — силу для её достижения. Но мудрость, необходимую для умелого использования этой мощи, Орден берёт из Кодекса Астартес — великой работы великого Робаута Жиллимана. Он учит тому как быть Ангелом Смерти, на поле боя и вне его, с болтером в руках или же только разумом. Каждое прочтение этого собрания меняет восприятие Вселенной и всё большее количество вещей становиться очевидной истиной, на которые раньше не обращалось внимание лишь из-за собственной глупости. Однако, как во время похода выяснил Ревертер, не все потомки Дорна придерживаются того же мнения. Чёрные Храмовники, с которыми они бок о бок уже освободили несколько миров, не считают Кодекс Астартес чем-то выдающимся и словно бы специально действуют вопреки рекомендациям Примарха Ультрамаринов. Эта их особенность — основная причина по которой скауты действуют отдельно от отрядов храмовников. Один из собратьев-скаутов предположил, что они таким образом могут усвоить неправильный опыт и тут же лишился еды на три дня, а ответ сержанта Сальвадора оказался в более простой плоскости: Чёрные Храмовники не имеют в своей структуре отделений скаутов и кастелян Бертран просто не имеет опыта в управлении ими. Направлять же свои подопечных в первой линии атаки Сальвадор отказался — не только потому что это противоречит всем нормам Кодекса, но и потому что жизнь каждого Багрового Кулака сейчас значит намного больше чем когда-либо. И всё вполне может повернуться так, что Ревертер и его собратья, могут оказаться последними неофитами Ордена. Последними Багровыми Кулаками.

***

Кастелян руководил действиями Чёрных Храмовников будучи окружённым светом галолитических панелей и голопроекторов, отдавая быстрые, но содержательные приказы, он надзирал сразу за несколькими полями битв одновременно глазами своих боевых братьев и мощными авгурами «Отремера». Стратегиум ударного крейсера — центральный нервный узел любого сражения в котором принимают участие Адептус Астартес, позволяющий мгновенно оценивать обстановку и при помощи надёжных вокс-кастеров руководить действиями целых рот. Но именно здесь Бертран ощющал себя лишённым всех возможных чувств, загнанным в ловушку и почти что трусом. Яростный боевой дух, свойственный всем потомкам Дорна, особенно ярко проявлялся в последователях Сигизмунда и Бертран, как один из достойнейших воинов своего Ордена, сейчас больше всего на свете жаждал оказаться на поле боя, ощутить авточувствами доспеха обжигающее пламя войны, фотолинзами вновь увидеть падающую с неба землю, услышать обработанный аудиофильтрами рёв болтганов. И наконец, лично повести за собой братьев, уводя их в порыв праведного гнева не приказом с орбиты, а личным примером. Но сейчас, он понимал, что вопреки терзающим его эмоциям, намного больше пользы своей боевой роте он принёс в качестве всевидящего покровителя, координируя действия разрозненных отрядов храмовников. Бертран согласился на просьбу лорда Лукана отправив своих боевых братьев в авангарде имперских сил, однако лучших воинов он оставил в резерве. В их число попали и ветераны Багровых Кулаков, ни в чём не уступающие братьям меча из его Ордена, но так же причиной этого было оказание надлежащих почестей своим побратимам — ещё во время подготовки к походу, магистр Багровых Кулаков лично попросил Бертрана использовать ветеранов первой роты там, где битва сияет ярче всего. Происходящее же сейчас, при всё своём пугающем великолепии, всё же было не более чем систематизированным истреблением, а значит участие в этом сам кастелян посчитал бы своеобразным оскорблением. Арнал, облачённый в силовой доспех и готовый незамедлительно вести своих подчинённых на Хинном, так же находился в Стратегиуме. Кастелян, вероятно, использовал это как ещё одну возможность продемонстрировать уважительное отношение к своим гостям, включив сержанта-ветерана в число своих советников, но так же и позволяя в числе первых получать информацию о происходящем на планете. Если что-то пойдёт не по плану, то его отделение будет одним из первых отправившихся на поверхность. Но при этом, больше всего внимание сержанта занимали не отчёты из тех мест где кипит битва, а из тихой пустоши возле планетарной столицы по которой прямо сейчас двигались его младшие братья, ведомые сержантом Сальвадором. Их задача — вести разведку и наблюдение, осуществляя прикрытие развёртыванию войск Астра Милитарум и целеуказание бомбардировочным орудиям «Отремера». Согласно этому плану, они не должны вступать в бой, но если это произойдёт… Арнал уже давно решил для себя что любой приказ кастеляна будет проигнорирован ради спасения будущего Ордена. — Господин! — Один из слуг ордена осторожно приблизился к Бертрану, предварительно почтительно поклонившись. — Прибыл Августо Бласке. Бертран на мгновение замер, а после недовольно мотнул головой, явно не желая сейчас бросать своих боевых братьев. Впрочем, выход из ситуации был тут же найден. — Брат-сержант, — он быстро, но доверительно взглянул на Арнала — Августо это важный гость, я прошу тебя встретить его от моего имени. — Разумеется. Новая задача не вызвала у Багрового Кулака никакого оптимизма, впрочем, если гость и правда был важным… Пока слуга вёл космодесантника через стратегиум, маневрируя между рядами когитаторов и обслуживающих их слуг, Арнал раз за разом прокручивал имя посетителя, казавшееся очень знакомым. Наконец, увидев его у самой границы помещения он понял почему. Августо Бласке оказался человеком высоким, с угольно-чёрными волосами средней длины и небольшой ухоженной клинообразной бородкой, дополненной такими же усами. Его одежда была на первый взгляд была простой и непритязательной, при внимательном рассмотрении оказавшаяся чёрным бархатом. А на шее, поблескивая позолотой и серебром, висел розарий выполненный в виде символа Адептус Министорум. — Августо Бласке, — он демонстративно поклонился подошедшему астартес — уполномоченный легат кардинала астра. Арнал ответил умеренным кивком, сразу же невзлюбив насмешливый взгляд священника. — Мне бы хотелось поговорить с достопочтенным Бертраном. — Сейчас он руководит боем. — Сухо произнёс сержант. — Но он просил меня встретить вас от его имени. — Понимаю. Что же, тогда нам незачем стоять в дверях? Августо повёл рукой, а затем, не дожидаясь реакции Арнала, направился внутрь стратегиума. Происходящее внутри явно было ему интересно, а особенного внимания, разумеется, удостоился кастелян самозабвенно дирижирующий резнёй происходящей за тысячи километров отсюда. — Как продвигается вторжение? — Пока рано делать глобальные выводы, однако на этом этапе отступники не в состоянии оказать сопротивление. — Хм… А чем заняты ваши побратимы из Апостолов Каллибана? — Легат замер у голопроектора отображавшего весь Хинном. — Проводят окончательную зачистку орбитальной станции. — Всё так же скупо ответил сержант. — Они не доверяют флотским штурмовикам? — Августо чему-то усмехнулся, пожал плечами и повернувшись встретился взглядом с ветераном. — Как вы считаете? — Зачем вы здесь? Бласке широко улыбнулся и принялся внимательно рассматривать лицо Арнала, открыто и без всякой опаски. Даже доверенные слуги ордена не могли себе такое позволить. — Что бы обсудить способы достижения главной цели всего Крестового Похода. И нет, я не о спасении душ обитателей этой дыры. Августо точно не был проповедником, это сержант понял после первых же его слов — таким вкрадчивым тоном, полным самолюбования, невозможно разжечь пламя веры. Зато, он прекрасно подошёл бы для заключения сделок с Губительными Силами. — Понимаете, ситуация вокруг Хиннома намного сложнее и требует решения более комплексного, чем банальная военная кампания. — Он на мгновение увёл взгляд в сторону и театрально вздохнул. — Как вам должно быть известно, этот регион космоса выпал из-под контроля Империума на пике могущества архипредателя Гога Вандира и… — И? — По данным полученным от Миссионарии Галаксии, он сохранил очень многие черты свойственные Кровавому Правлению. То, что когда-то было Администратумом и Экклезиархией, за прошедшие тысячи лет окончательно слилось воедино образовав правящую касту жрецов. А в их подчинении есть то, в чём с лёгкостью угадывается Фратерис Темплар. — Подождите, — наконец оживился Арнал — вы сейчас говорите, что на Хинноме остались следы Имперского культа? — Не следы, но он сам. Времён Гога Вандира. Пусть и очень сильно искажённый, но всё-ещё проповедующий учение об Императоре-Спасителе. — Тогда… К чему это всё? — Я ведь уже говорил, что ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. — Августо торжествующе улыбнулся. — Жрецы Хиннома нарушают Декрет о Покорности и, своей поразительной схожестью с Адептус Министорум, ставят весь Имперский культ в уязвимое положение — какой-нибудь отчаянный радикальный инквизитор с лёгкостью сможет подать в Сенаторум Империалис отчёт, о том что одно из подразделений Экклезиархии нарушает Декрет. Это повлечёт за собой последствия просто невообразимого масштаба. — И эта война нужна только для того, что бы спасти от костра вашего кардинала, ответственного за этот сектор? — Всё ещё сложнее. — Торжествующая ухмылка мгновенно отступила. — Как известно любому адмиралу Боевого Флота, пятно на чести мундира лучше всего закрывать орденом, так и мы предложили жрецам Хиннома способ безболезненного решения этого кризиса, при котором абсолютно все получат выгоду. Медленные, постепенные реформы, приводящие их паству в надлежащее состояние, а после — триумфальное возвращение блудного сына. Экклезиархия была в состоянии скрыть их от посторонних глаз, в конце-концов, в эти тяжёлые времена Империуму и так есть куда направлять своё внимание. — Но они отказались. — Они согласились. — Августо пожал плечами и вновь усмехнулся, в ответ на непонимающий взгляд космодесантника. — Вскрылось ещё одно обстоятельство, самое важное — из-за которого я понадобился на Хинноме. Как оказалось, жрецы и, в общем-то, всё население этого мира уверены в том, что Бог-Император лично ведёт их к процветанию. Чудеса Веры для них, почти что рутина. — В каком это смысле? — Якобы, Повелитель Человечества лично является к жрецам и отдаёт им распоряжения, попутно исцеляя больных и карая грешников. Все мы понимаем, что этого не может быть. — Но если… — Этого не может быть. Взгляд легата наполнился сталью, в то время как Арнал даже несколько отшатнулся назад. — И представьте себе что случиться, есть вдруг по Империуму распространиться слух о том, что на каком-то далёком, задыхающимся от собственного смрада мире, есть некие жрецы, более праведные чем кардиналы Офелии и Экклезиарх вместе взятые? — Августо промолчал, а затем вновь обернулся к голопрекотору. — Этого допустить нельзя. — После нашей победы, вы истребите всё население Хиннома? — Нет, это сделает их мучениками. — Отмахнулся Бласке. — И для этого, моё личное присутствие здесь бы не потребовалось. — Но что тогда? — Суд. Наглядный, подробный, дотошный. А за ним и вердикт — такой, что бы ни у кого не осталось сомнений. Строго говоря, весь Крестовый Поход нужен лишь для того, что бы обеспечить мне неограниченный доступ к архивам этих «праведных» жрецов, к ним самим и их священным местам. Я проведу кропотливую работу и затем объявлю их всех еретиками и отступниками. — Но если… — Экклезиархия существует исключительно для служения Богу-Императору и поверьте, мы можем отличить настоящее Чудо, от варп-колдовства. А я, особенно в этом хорош. — Так вы — адвокат скверны. — Меня называли и более страшными словами, но из ваших уст, это звучит достаточно пугающе. — Вопреки своим словам, Августо иронично усмехнулся. — У меня обширный опыт, в общении с ложными святыми и демагогами получающими указания напрямую из Терры. И знаете, я до сих пор не встретил ни одного из них, кто на поверку не оказался бы мутантом или приверженцем, скажем так, весьма радикальных идей. — Скажите Августо, а сами-то вы ещё не утратили веру? — Я? — Легат показательно удивился, а после, обернувшись к Арналу блеснул своими насмешливыми глазами. — Боюсь, этот вопрос вне ваших компетенций.