Идущий по Небу

Гнев. Пробирающий до костей, нарастающий удар за ударом, каждого из двух его сердец, вместе с прогоняемой ими кровью распространялся по всему организму. Слишком долгим было бездействие, слишком изнурительным оказалось ожидание. Сон нужно прервать, он уже давно превратился в кошмар, а выход — прямо под рукой. Резкая отдача и облако красного пара в основании черепа. Запах пороха, лязг автоматики. Единственный способ избавиться от этого зуда, от этих мыслей, от этого гнева, это дать ему выход. Рука медленно опустилась на раму, потянулась к затвору, пальцы коснулись холодной стали расположенного снизу магазина. Но затем, ладонь скользнула ещё дальше, к нейро-порту: тихий щелчок и в голове Ревертера осталось лишь его собственное сознание, его собственные мысли. «Разящая Длань» — несомненно почтенное и уважаемое оружие, таргетер которого был свидетелем уничтожения бесчисленного множества врагов человечества. Пули выпущенные из этой снайперской винтовки летят точно в цель, не оставляя шансов на спасение и всё что для этого нужно, лишь навести перекрестие прицела и нажать на спуск. Не может быть ничего более прекрасного чем видеть то как цель, изувеченная мощным боеприпасом, безвольно падает на землю. Убийство врагов это хорошо, это правильно. Ведь иначе, оно бы не отзывалось в сознании такой волной наслаждения? Ревертер уже проливал кровь: ещё в прошлой жизни, как свою, так и чужую. Во время стычек на Блэкуотере. Забирать жизни ему тоже уже приходилось — копьём, ножом и даже камнем, раскроив череп воина вражеского клана. Тогда он не испытывал каких-то особых чувств по этому поводу, вероятно, он и не мог в силу своего примитивного, почти что животного существования. Убей или будь убитым. Вопрос выживания, только и всего. Сейчас же, когда «Разящая Длань» была подключена напрямую в его нервную систему, он чувствовал что-то особенное, то чего раньше не было. Дух машины, впитавший в себя столетия убийств. Знавший лишь гнев с которым скауты ордена нажимали на спуск и тот трепет который они испытывали наблюдая могущество своего оружия. И это было хорошо, очень хорошо. Ревретер знал это, даже не смотря на то, что сам он пока ещё не поразил ни одной настоящей цели, до сих пор не став Ангелом Смерти, в полном понимании этих слов. Сержант Сальвадор старательно оберегал их от этого, не только Ревертера, но и остальных скаутов. Кто-то смог себя проявить вопреки желаниям наставника, но Ревертер каждый раз находил силы себя сдержать. Первый выстрел, настоящий выстрел, обязательно будет чем-то запоминающимся. И не важно, будет это вражеский знаменосец или же простой еретик слишком на долго задержавшийся вне укрытия — это навсегда останется в сверхчеловеческой памяти. В его чувствах. В душе. И в воспоминаниях «Разящей Длани». И чем дольше оттягивался этот момент, тем сильнее он пугал. Тихий шёпот перерос в настойчивый крик, воодушевление сменилось зудом, от которого невозможно избавиться. А гнев — стал ядом, пожирающим саму душу. Хватит ли одного выстрела чтобы разрубить этот узел? Можно ли теперь от него избавиться вообще? «Разящая Длань» на деле оказалась ещё одной Перчаткой Боли, только на этот раз способной приносить мучения даже будучи снятой. Подлинный артефакт достойный самого Дорна. Испытание — из которого нет правильного выхода.

***

Шеренги гвардейцев в ярких алых мундирах ровными линиями двигались вперёд, удерживая равнение даже несмотря на рельеф и ведущийся по ним встречный огонь. Служба в Астра Милитарум была для востроянцев не столько предметом гордости, как это бывает с некоторыми воинскими мирами, но проявлением чести или даже совести. Только родившись на этот свет каждый из тех гвардейцев, что сейчас штурмовали горный хребет возвышающийся над пепельной пустошью, уже были были обязаны службой, но вопреки тому как это случается с более слабыми людьми — никто и никогда из числа востроянцев не противился этому. Потому что это вопрос чести и совести. Ревертеру не оставалось выбора, кроме как проникнуться уважением к этим людям. Их доблесть признавали и старшие братья, что уж говорить про скаутов, уже превосходящих этих простых смертных во всех естественных аспектах, но ещё не набравшихся достаточной воли чтобы отринуть свою принадлежность к человеческому виду. Эти люди внизу, что маршировали вперёд, сражались и умирали, в сознании Ревертера были неотделимы от его боевых братьев, они были одними из них. Всё ещё были. Суровая правда заключается в том, что для того чтобы стать ангелом, нужно перестать быть человеком. Укрывшись хамелеоновыми плащами скауты заняли позиции на склоне расположенном ещё выше укреплений еретиков — любое маневрирование было видно как на ладони. Командные пункты, огневые позиции, места сосредоточения резервов: всё это прекрасно просматривалось и что куда важнее, находилось в зоне эффективного огня. Но ни единого выстрела до сих сделано не было. Собравшись с мыслями, Ревертер вновь подключил себя к «Разящей Длани» и припал к прицелу. Стрелковые цепи востроянцев неумолимо продвигались вперёд, непрерывно ведя огонь из лазганов, а чуть позади, несколько неуклюже, вверх по склону шагали Часовые прикрывая продвижение пехоты из тяжёлого оружия. Но оно было и у еретиков: вспышка и лазерный луч буквально срезал тонкобронную кабину, а следом взорвался расположенный внутри машины боекомплект. Находящиеся рядом гвардейцы кинулись врассыпную, укрываясь за выступающей породой, но добраться до безопасности удалось далеко не всем. Перенеся прицел выше по склону взгляд Ревертера быстро зацепился за бруствер и установленную чуть позади массивную лазпушку, расчёт которой ликовал ожидая пока орудие пройдёт цикл перезарядки. Гнев. Он снова был рядом, разливаемый по организму вместе с кровью, подгоняемый импульсами нервной системы. Одного выстрела хватит чтобы уничтожить орудие, ещё один или два можно будет успеть сделать прежде, чем еретики поймут что сами стали добычей. Несмотря на дистанцию и порывистый ветер обдувающий горный хребет, Ревертер знал что не промахнётся — «Разящая Длань» не позволит. Всё что нужно, это выбрать взглядом цель и нажать на спуск, ведь винтовка уже стала частью Ревертера, а он сам стал частью «Разящей Длани». Вспышка и позиция лазпушки оказалась затянута клубами пыли, а часть треноги покатилась вниз по склону. Сержант Сальвадор так же внимательно наблюдал за полем боя, он видел всё и знал всё. А также, при помощи ауспекса передавал цели артиллерии Имперской Гвардии, сосредотачивая огонь по самым чувствительным болевым точкам еретиков. Открыв огонь сейчас скауты бы успели сделать лишь несколько выстрелов, прежде чем еретики смогут их обнаружить и согнать с этой выгодной позиции при помощи тяжёлого вооружения, имеющегося у них в достатке. Ревертер это прекрасно знал и понимал. Всё это время. Он даже испытывал некоторое облегчение, видя как артиллерийский барраж перемешивает позиции еретиков с грунтом, перемалывает их в каменную крошку вместе с выступающей из склонов породой. Но гнев, злоба. Они продолжали душить скаута больше, чем атмосфера этого задыхающегося мира. И всё что нужно, это лишь опустить указательный палец за скобу и слегка надавить.

***

Стрельба затихла, пыль осела и лишь чёрный едкий дым возвышался над позициями еретиков. Развернув знамёна востроянцы вновь устремились вперёд, быстро достигнув того что было первой и единственной линией обороны противника. Те из отступников что не успели отойти были быстро уничтожены, штыками, гранатами или в яростной перестрелке, вспыхивающей то тут, то там. Ещё через несколько мгновений над каменистым склоном возвысилось ротное знамя и гвардейцы торжествующим кличем возвестили о первой своей победе на этом мятежном мире. Остатки еретиков отходили быстро, в заметной спешке. Их спасением оказалась сеть пещер, идущая вдоль хребта, а может быть и уходящая в его глубь — даже мощные корабельные авгуры не смогли составить её детальную карту, но было очевидно что эта естественная фортификация будет играть важную роль в обороне столицы Хиннома, расположенной у подножья гор. Это настоящая крепость созданная природой, расширенная руками отступников. И похоже таков закон Вселенной, что неприступная крепость приманила к себе сынов Дорна. Отступая, еретики верно указывали входы в эту систему каверн, оставляя за собой шлейф из брошенного снаряжения и даже раненых, слишком замедлявших движение. Паника вызванная их естественной трусостью или же взвешенное решение принятое исходя из рациональных побуждений? Чем бы это ни было, наблюдавшему за происходящим Ревертеру оно было отвратительно — в происходящем не было никакой доблести, равно как и в победе над таким врагом не будет никакой чести. Сержанту Сальвадору не пришлось ничего говорить, одного быстрого жеста хватило чтобы скауты приготовились к движению. Разведать обстановку, но не вступать в бой. Найти ворота крепости, но не штурмовать их. Оценить силы гарнизона, но не выдавая самих себя. Воинской чести в этом тоже не много, однако доблесть здесь исходит из смирения. Ещё один жест рукой и теперь Ревертеру выделен лаз который он должен обследовать. Чуть позади за ним пойдёт ещё один скаут, но это единственная помощь на которую он сможет рассчитывать — из-за размера задачи придётся разделиться. Быстрый спуск. Могучие удары ногами заставляли валуны срываться вниз по склону, создавая грохот и поднимая облака пепла оседавшие на породу. Маскировка уже не была приоритетом, нужно было достичь лаза до того, как отступавшие сумеют перегруппироваться и оставить там засаду или же подорвать сам проход что бы остановить преследователей. Именно по этому идти нужно не за большими группами, а за малыми — они не смогут оставить людей на прикрытие, а раненые, те которых не бросили по дороге, будут требовать помощи нескольких бойцов только для того что бы иметь возможность просто продолжить движение. Добравшись до пролома в породе Ревертер отправил «Разящую Длань» за спину, вооружившись боевым ножом и болт-пистолетом. Мгновение раздумий и последовавший решительный шаг, в холодную и влажную темноту. Усовершенствованное зрение быстро приспособилось к отсутствию света тут же развеяв главное опасение скаута — своды пещеры боли достаточными не только для него самого, лишь незначительно превосходящего в габаритах простого человека, но в них вполне могут перемещаться и его старшие братья облачённые в силовые доспехи. Сами стены были гладкими, ровными, расположенными под прямыми углами — точно не работа воды и ветра, но лазкатеров и бригад профессиональных рабочих. Эхо шагов, разносящееся по каменным сводом быстро затихало, а значит Ревертеру можно было идти вперёд. Осторожно, шаг за шагом, ожидая засаду или оставленную ловушку. Но ничего это не было — тоннель, теперь это прояснилось предельно точно, был полностью пуст. Зрение продолжало убеждать скаута в отсутствии угроз, однако слух вскоре заставил его вскинуть оружие и приготовиться к бою. Звук издали похожий на рёв, с каждым шагов вперёд всё отчётливее превращался в сбивчивое дыхание, тяжёлое, измученное, искажённое дыхательной маской. Наконец, из темноты показался и сам еретик, брошенный своими товарищами, истекающий кровью, отчаянно пытающийся зажать рану на своём боку. Из-за темноты он даже не сразу понял что находится в проходе не один, а потому не успел протянуть руку к валяющемуся на полу автогану, как Ревертер пинком откинул его вглубь тоннеля. Это был не воин. Уже нет. Съехавшая дыхательная маска, нелепый балахон, способный защитить разве что от пыли, сейчас был испачкан пеплом и кровью. Осколочное ранение судя по всему поразило печень и жить еретику оставалось недолго, как бы не силился он заткнуть рану куском пурпурной ткани. Учение Примарха обязывало добить его, здесь и сейчас, потому что нельзя оставлять за спиной даже потенциальную угрозу, однако это — была не угроза. У него не было сил даже для того чтобы прокричать от боли. Когда руки отступника выпустили перепачканную в крови ткань и потянулись к висящему на поясе ножу, сверхчеловеческие рефлексы Ревертера позволили ему это заметить. Но… Зачем? Зачем он это делает? Чего хочет добиться? Его идеи ложны, за ними нет правды. Обман и заблуждения не могут толкать на такие жесты, на такие поступки. Удар и холодная сталь впилась в тело скаута, пройдя ровно между плитами панцирной брони. Подобно своему противнику, Ревертер ни издал ни малейшего звука и ответил лишь размашистым ударом болт-пистолета, приложившись рукоятью в основание черепа. Еретик тихо всхлипнул и тут же рухнул вниз, теперь оказавшись полностью без движения. Из-за силы удара дыхательную маску полностью сорвало с лица, а из-под бесформенного капюшона показались длинные ухоженные волосы отдающего ржавчиной цвета. Ни гнева. Ни ярости. Лишь холодная, тёмная пустота.