Мы сможем это изменить

      ___________________

-Стэн-

      Стэн вёл машину, пока они не въехали в Аризону. Ему пришлось ехать через гору и снег был повсюду, а это серьезно ограничило его любовь к скорости. Было уже поздно, он был избит. Поблизости не было ни одного отеля, даже если бы у него были лишние деньги, чтобы потратить на него.       Все наличные, которые у него были, забрал Дэмиан. Которые он взял у Рико взаймы. Боже… Сколько людей сейчас гонится за ним? Ему не следовало соглашаться на Колумбию. Он всегда обещал себе, что не будет заниматься наркотиками. Это было слишком опасно. Было слишком много рисков, всё могло пойти не так. Жизнь научила его, что если что-то может пойти не так, то это будет ужасно плохо для него. Каждый раз без исключения. Жизнь ненавидела его. Это было очевидно. С тех пор, как он себя помнил, его кто-то или что-то избивал. Лица и места изменились, но боль — нет.       Поэтому, когда он проснулся с глубокой болью в боку, с жуткой головной болью, будучи связанным, он знал, что жизнь только что снова нагадила ему.       Так кто же такая Мэйбл? Почему эта маленькая радужная девчонка сопит на его заднем сиденье? Почему она прижимает к себе маленькую куклу и пускает слюни укрывшись его старой курткой? Кто был этот ребенок? Почему она приклеилась к нему?       Почему она освободила его? Если бы она была бездомным ребенком (а на счет этого он сомневался), она бы просто убежала тогда. Она не была связана или избита. Зачем она ему помогла? Он мог бы понять, что она помогает ему, если бы он выглядел сильным. Враг моего врага типо. Это была бы просто ставка на то, что связанный парень не любит людей, которые связали его больше, чем девочка, которая освободила его. Довольно хорошие шансы. Но освободить явно истекающего кровью парня? Это не имело смысла. Она бы просто замедлила себя.       Она не нуждалась в его помощи. Блестки и краски проложили ей путь к свободе так же хорошо, как и Стэну. Она, казалось, хотела остаться с ним, но это не имело никакого смысла. Никто не хотел тусоваться со Стэнли Пайнсом.       Он припарковал машину на пустыре. Нельзя было продолжать ехать в такой час, не подвергая их опасности. Ещё ему нужно промыть рану. До сих пор он избегал смотреть на нее. Он проверил, спит ли Мэйбл, и натянул майку вверх.       О боже. Это была правда. Порез был клинический, а швы аккуратные. Работа была лучше, чем он думал. Шов немного сочился. Его майка впитала почти все. Наверное, он должен быть благодарен. Похоже, они нашли ему кого-то, кто знал, что делает.       Это была часть, которая всегда отстойна. Он открутил колпачок с антисептика и вылил его на рану. Он зашипел сквозь стиснутые зубы и откинул голову на спинку стула, когда вспыхнула жгучая боль. Стэн шумно выдохнул через нос и вцепился в подлокотники кресла. Через несколько ужасных секунд боль притупилась. По крайней мере, достаточно для того, чтобы он мог продолжить.       Марлевая прокладка ощущалась на его ране, как стальная вата. Он резко втянул воздух и заклеил ее скотчем. Он убрал медикаменты и выпил немного воды. Затем быстро перекусил вяленым мясом и слегка откинул спинку сиденья.       Сколько ночей он провел в этой машине? Как там его самый верный друг?       Как он мог так испортить себе жизнь?       Он не помнил, как заснул. Проснулся в замешательстве, с хрустом в шее. На улице только начинало светать, а это означало, что было уже 8 или около того. Он моргнул и потер глаза. Что его разбудило?       — Диппер! Он подпрыгнул и чуть не взвизгнул. Заставил себя сделать глубокий вдох и посмотрел на заднее сиденье. Мирная улыбка исчезла с лица спящей Мейбл. Теперь выражение ее лица было напряженным. Она сжала куклу в руках, как будто это было единственное, что могло помочь.       — Диппер, нет-нет! — рыдание сорвалось с ее губ, и она забарабанила ногами. — Возьми меня за руку! НЕТ!       — Мэйбл!— он выкрикнул ее имя, крутанувшись на сиденье. Она снова лягнулась, но, похоже, не собиралась просыпаться. — Мэйбл, милая, проснись! На этот раз он выкрикнул эти слова, и это сработало. Ее глаза распахнулись, и она резко выпрямилась. Вязальные спицы появились из ниоткуда, и она размахивала ими, как ножом. Она тяжело дышала и моргала своими большими глазами.       — Диппер? — девочка жалобно выдохнула это слово. Стэн покачал головой.       — Прости, тыковка. Его здесь нет. Ты помнишь, где находишься?       — Да, — она расслабилась и моргнула. — С тобой в «диабло» … — ее взгляд скользнул по медикаментам, которые он держал на переднем сиденье, и что-то, казалось, щелкнуло для нее. — А. Как ты себя чувствуешь?       — Я в порядке, малыш, — он заметил, как она слегка вздрогнула, и нахмурился. — Это был кошмар? Помнишь?       — Конечно,— она кивнула, словно он что-то ей напомнил. Мейбл полезла в рюкзак и вытащила красочный блокнот. Она открыла его и пролистала множество страниц, исписанных яркими чернилами. Остановилась на пустом листке и вытащила ручку. — Я должна записать свои кошмары и изменить концовку,— она слегка вздрогнула.       Стэн смотрел, как она аккуратным почерком пишет петляющие буквы. Он не знал, что делать. Ее ночные кошмары были такими же громкими как и у Форда…       Нет, не ходи по этой дороге. Это приводит к боли. Не думай о Форде. Форд не думал о нем. Он не заслужил права, чтобы о нем думали.       — Хочешь поговорить об этом? — наконец решился он.       Мейбл пожала плечами. — Я… э-э… чуть не причинила брату настоящую боль. Он выбрался, но… это все моя вина,— на бумагу упала слеза. Она смотрела на него, пока в ее глазах собиралось все больше. Она была так молода. Что она могла сделать, чтобы оказаться в такой глуши с рюкзаком, в котором, казалось, были только художественные принадлежности? Где ее близнец и родители? Он не мог поверить, что она способна на что-то действительно ужасное. В ее глазах была невинность, которую еще никто не лишил. Ужасные поступки быстро лишали невинности.       Он должен знать.       — Не мог ли ты включить радио? — она посмотрела на него полными слез глазами. Он кивнул и завел машину. Все началось без сучка и задоринки. Хорошо, как всегда. Он протянул руку и прибавил громкость. Какая-то дурацкая поп-песня наполнила воздух, и она мгновенно оживилась.       Парни молчат, в сторонке стоят, сегодня танцпол для девчонок! ОоО!       — Я люблю эту песню! — Мэйбл захлопнула блокнот и вытерла слезы о свитер. - Это был первый хит "Любовного Патруля". - «Любовный патруль»? Что это? Какая-то новая группа?       Мейбл рассмеялась. — Моя семейная группа. Это был наш дебют на караоке-вечеринке. Она улыбнулась про себя и разгладила край блокнота. — Мы взорвали умы, — она рассмеялась, как будто это была самая смешная шутка на свете. В животе у нее заурчало, и она выглядела удивленной. Она потянулась к пассажирскому сиденью за пакетиком чипсов. Он протянул их ей. — Не так уж много, но придется подождать, пока мы не доберемся до города.       Она подозрительно посмотрела на него. — А что ты собираешься есть?       — Я уже поел, — он улыбнулся и слегка потряс пакет.       — Это ложь, Стэ.. Харли. Она схватила сумку и торопливо открыла ее. Что она только что хотела сказать? — Наполовину, — девочка высыпала несколько чипсов на свой дневник и передала его обратно. Он неохотно взял его. — О-о-о! — добавила она через минуту. Мэйбл полезла в сумку и вытащила фиолетовый шоколадный батончик. На нем было что — то вроде пластиковой упаковки. — Я совсем забыла про энергетический батончик! Она протянула ему один из двух батончиков. — Это не Стэнкейки, но… — она резко оборвала себя и открыла батончик. Стэн развернулся в кресле и встретился с ней взглядом. Вот и все. Теперь он это выяснял.       — Стэн? Как Стэнли?       Он видел, как ее глаза расширились от беспокойства, это был момент, когда она решила прекратить ложь, в которую пыталась заставить его поверить.       — Ага. Как Стэнли Филбрик Пайнс. И нам нужно срочно сменить твое второе имя. Она откровенно посмотрела на него, прежде чем схватить рюкзак.       Реакция Стэна была автоматической. Он напрягся и схватил ближайшую к оружию вещь. Флакон с антисептиком вряд ли пригодился бы, но он бы швырнул и его, если бы понадобилось. Она знала его имя. Она нашла его и знала, как его зовут. Чего она хочет? С кем она была?       Девочка выпрямилась с розовым блокнотом в руках. Он был размером с карманную книжку в мягкой обложке. Она открыла ее и посмотрела на Стэна, заметив крепко зажатую бутылку в его руке.       — Извини, что напугала. Я должна была попытаться солгать, потому что Диппер убил бы меня, если бы подумал, что я просто нарушила правила времени, которые он установил, не попытавшись. Меня зовут Мэйбл Пайнс. Она перевернула альбом так, чтобы он был обращен к нему и показала фотографию. На ней была запечатлёна Мэйбл, мальчик, который выглядел точно так же, как она, и пожилой мужчина, который выглядел странно похожим на него. Все они корчили смешные рожи и выглядели радостными.       — Пайнс? — тупо спросил он. Стэн не понимал, о чем она говорит.       — Да, а вы, сэр, мой прадядя Стэн.       - Прадядя? Опять это слово. Что, черт возьми, значит «прадядя»?       — Двоюродный дядя. При каждом слове она поднимала руку, а затем сводила их вместе. Неужели он спросил вслух? — Я внучка Шерми. Одна из, — она просияла. — Очевидно, самая лучшая. Независимо от того, что говорит Диппер.       — В какую игру ты играешь, девочка? — Стэн не мог понять. В этом не было никакого смысла. Что за аферу она пытается ему устроить?       Она глубоко вздохнула и нахмурилась. — Как мне убедить тебя? Хмм… Вас зовут Стэнли Филбрик. И с этого момента я называю вас Мистер Зага — Пайнс. Ты вырос в Гласс-Шард-Бич, штат Нью-Джерси, со своим лучшим другом и близнецом Стэнфордом Пайнсом…       Стэн рванулся вперед, насколько мог. Он сделал себя как можно больше и сердито посмотрел на Мэйбл.       — Чего, — прорычал он, — ты хочешь? Оставь моего брата в покое.       — Ух ты! — На Мэйбл это произвело впечатление. — Я знала, что ты его любишь! Диппер подумал, что ты преувеличиваешь, но я сказала ему, что это не так. Ты просто рванул в Гравити Фолз. Она совсем не казалась испуганной. — И я ничего не «хочу». Не от тебя. Я хочу исправить то, что будет очень плохо. Думаю, у нас еще есть время. Если нет… ну, Диппер знает, как это исправить. Она замолчала и уставилась на него. Он тяжело дышал и больше всего на свете хотел убежать из машины и от этого разговора. Он должен был найти телефон и позвонить маме. Он должен был предупредить ее. Она сможет связаться с Фордом. Она сможет предупредить его. Кто-то узнал о его прошлом. Кто — то узнал о них.       Девочка полезла в сумку, и он подпрыгнул. Она проигнорировала его и вытащила из сумочки странного вида устройство. Оно было маленьким, розовым и каким-то металлическим.       — Это сотовый телефон. Она перевернула верхнюю часть устройства, и он увидел что-то похожее на какой-то экран и множество кнопок. Она нажала одну из них, и устройство загорелось. — У меня нет сигнала, потому что его еще не изобрели, но я могу показать тебе кое-что. На экране появилось изображение ее и мальчика. Его рот открылся от удивления.

___________________

-Мэйбл-

      Учитывая всё это, всё шло очень хорошо. Он держал ее телефон и листал фотографии, которые у неё были. Она открыла папку с ней и Диппером из прошлого учебного года, так что ей не нужно было беспокоиться о том, что он мог найти спойлеры о Гравити Фолз.       — Значит, это что-то вроде технологии будущего? — Это было первое, что сказал Стэнли, и она считала это победой. Любой разговор лучше, чем молчание.       — Ага. Это сотовый телефон. Это портативные телефоны. У каждого есть такой в будущем. Я могу звонить людям, сидеть в интернете, фотографировать, играть в игры, писать тексты. Это маленький компьютер. Они ведь есть у вас в 80-х, верно?       — Так какое же отношение все это имеет ко мне?       — Ты мой дядя, и, ну, не говори никому, но ты мой любимый дядя. Некоторые очень, очень, очень плохие вещи случатся в будущем, и я собираюсь остановить это. Я должна была делать это с Диппером, но я потеряла его. Она покачала головой и прогнала тревогу. Диппер был в порядке. Сейчас он охладел к дяде Форду. Будь он в прошлом или в будущем. Он был счастлив, и она собиралась найти его, и они снова станут таинственными близнецами. Они собирались расти вместе. Они скрепили обещание искренними братскими объятиями и похлопываниями.       Прямо сейчас она знала выражение глаз своего дядя. Он не поверил. Не до конца.       — Что я могу сделать, чтобы убедить тебя?       Он пожал плечами и вернул ей телефон. Она выключила его и сунула в рюкзак. Все, что она знала об этом периоде его жизни, было болезненным. Она не хотела причинять ему боль. Это было в некотором роде противоположно тому, чтобы вообще находиться здесь.       — Эта плохая вещь, которую ты пытаешься остановить, это моя вина? — спросил Стэн через мгновение. Она посмотрела на него и почувствовала, как ее желудок скрутился в узел. Это была вовсе не его вина. В этом было много чужой вины. Ее больше всего.       — Нет, — поспешила она, — ни капельки. Это была моя вина. Я позволила плохому парню завладеть вещью, и это принесло… Она оборвала себя. Эта линия была ни-ни. Она не должна была говорить об этом. Диппер ей не позволил.       — Значит вы Пайнсы из будущего?       — Да, Алекс — мой отец. Сейчас он малыш.… Странно. Она была старше отца.       — Алекс? Ребенок Шерми? — Тон Стэна был недоверчивым, но она не могла винить его. Он еще не был в Гравити Фолз и не знал, насколько странен этот мир.… был…       — Джерсийский дьявол, — она не осознавая, произнесла это вслух. — Вы с Фордом нашли Джерсийского дьявола, когда вам было двенадцать. Твой отец посадил тебя под домашний арест на все лето, потому что тебя поймали с цепью, которую ты собирался украсть для него. Она вроде как ненавидела его. Сильно. Ошибалась она или нет, но она бы ударила его, если бы когда-нибудь встретила.       — Откуда ты об этом знаешь? — У Стэна было странное выражение лица. Это было что-то среднее между страхом и осторожностью.       — Ты сказал мне об этом за горячим шоколадом и беконом. Это одна из моих любимых историй. Классические Загадочные близнецы, избивающие Братьев-сестер? Потрясающе! — еще одно воспоминание всплыло у нее в голове. «Ой! Лил Стэнли! Это же комикс! С настоящими ругательствами!       Стэнли дернулся назад, и осторожность исчезла. Он выглядел совершенно ошеломленным. Мейбл просияла и полезла в рюкзак. Она вытащила экземпляр комикса. Она передала его ему. Он взял, казалось, даже не замечая этого. Она смотрела на него, пока он не моргнул и не опустил глаза на комикс. Он открыл его и пролистал страницы.       — Как ты…       — Зус. Он парень из будущего, который работает на тебя. Он самый классный и самый настоящий член семьи. Он нашел старую книгу после того, как мы спасли тебя от злого комикса. Он напечатал кучу копий. Вы их продаете. Я купила этот экземпляр.       — Ладно,— Стэн растянул это слово, обдумывая то, о чем думал. Мэйбл была почти уверена, что он почти поверил ей. Его руки замерли на последней странице, и она вдруг вспомнила, что там было. Она записала на пленку фотографию, украденную из одной из фотокниг Форда, и ещё одну, которую сделала сама. Украденная фотография изображала Стэнли и Стэнфорда в детстве. Она полюбила эти фото с первого взгляда. Форд читал, а Стэн рисовал. На другом снимке Стэнли читал книгу, а Форд делал наброски. Ей нравилась смена ролей и тихий покой на фотографии. У нее были большие альбомные планы для комиксов и картинок.       Стэн вытащил картинки из комикса. Забытый комикс упал на стул. Его пальцы обхватили фотографии, словно защищая, и он придвинул их поближе. Она знала, что будущий Стэн близорук и почти ничего не видит из-за катаракты. Очевидно, молодой Стэн был не намного лучше.       — Ладно, — наконец сказал он после очень долгого неловкого молчания. Мейбл пришлось зажать рот рукой, чтобы не завизжать от восторга. — Ладно. Я тебе верю.             Ее рука не смогла заглушить восторженный визг.

___________________

-Стэн-

      Он поверил ей. Он правда поверил. Это было странно. Он уже много лет никому не верил. Верить людям было роскошью, которую бездомные не могли себе позволить. Особенно такие бездомные, как Стэн. И в это трудно было поверить. Сумасшедшая вещь. Он даже не был уверен, что путешествие во времени — самая трудная часть. Форд опять с ним разговаривает? Сидеть рядом с ним и рисовать? Как в это поверить? Он хотел этого. Он хотел этого больше, чем следующего вдоха. Но… есть разница между желанием и верой.       Он позволил ей забраться на переднее сиденье, прежде чем они отправились обратно в Орегон. У него было смутное представление о том, где это находится в США. Это было достаточно хорошо. Он не был ни в одном штате в этой области, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что он кого-нибудь встретит.       — Сначала завтрак. Я хочу блинчики, если мы их найдем, — сказала Мэйбл, пристегивая ремень. На коленях у нее лежала стопка красной пряжи и пара вязальных спиц.       — Малыш, мы в горах.       — Ну и что? Она пожала плечами и подняла спицы,— В горах люди тоже должны есть.       — У меня не так уж много денег,— он завел машину и двинулся вперед по все еще заброшенной стоянке. Может быть, это были выходные. Может быть, у того, кто обычно парковался здесь, был выходной.       — У меня есть сто долларов, которые я могу добавить.       Стэн повернул к ней голову и недоверчиво нахмурился. — Сто долларов? Откуда у этого ребенка такие деньги?       — Ну, не стодолларовая купюра. У меня есть много десятков, несколько пятерок, пара единиц и двадцатка. Она пожала плечами и начала щелкать спицами вместе с пряжей. Ее пальцы ловко манипулировали нитью, и металлические иглы превратились в размытое пятно. Смотреть на это было странно завораживающе.       — Откуда у тебя столько наличных?       — Деньги с Дней рождений! — бодро ответила она. Она лучезарно улыбнулась ему. — И это ещё не все, что у меня есть. У меня есть больше, но в виде чеков, — она смущенно посмотрела на него. — Их ведь ещё не можете использовать, да?       — Можем. У меня просто нет никакого счета. Он ехал по дороге к тому, что, как он надеялся, было городом. По — видимому, они будут есть блины.       Дорога действительно вела в город, где была закусочная с несколькими припаркованными машинами. Это было подходящее место для блинов, как и любое другое. Он припарковал машину и вышел, Мейбл последовала за ним. Она взяла с собой рюкзак и пряжу. Казалось, ей было неудобно оставлять их. В какой-то момент она убрала и картинки, и комиксы в рюкзак.       Это был, как ни странно, самый беспризорный ребенок, которого он видел. Шаг первый к жизни на улице: всегда держи свое дерьмо при себе. Вы никогда не знаете, что вам придется делать. Люди также заберут у вас все, что у вас есть, даже если у вас ничего нет. Иногда даже и вы это делаете.       Ему было неприятно видеть, как она это делает. Если она его внучатая племянница (а думать об этом было так странно), он не хотел, чтобы она знала о таких вещах.       За стойкой работала полная пожилая женщина. Несколько дальнобойщиков дружелюбно болтали с ней. Семья с малышами стояла рядом. Стэн избегал смотреть на двух мальчиков, которые весело ели вафли, и направился к задней двери. Мейбл последовала за ним. Она все время болтала. Сначала о том, как здесь мило, потом о цветах, о том, как счастливы дети, как хороша женщина, как вкусно пахнет еда. Это был нескончаемый поток мыслей.       Когда он в последний раз общался с ребенком? Он не видел сына Шерми с самого рождения. И это было обычное дело, поздравляю! Снова в бега. Он не мог рисковать, оставаясь в Джерси надолго. В конце концов, ему запретили въезд туда.       — Блины! — Мэйбл завизжала так, что Стэну захотелось схватиться за голову. Он моргнул и понял, что к ним подошла официантка с меню. Она была подростком и выглядела как леди за прилавком. Наверное, дочь.       — У нас отличные блинчики, — весело сообщила она Мейбл. Она перевела взгляд на Стэна, и он увидел, что она слегка нахмурилась. Конечно. Люди никогда не улыбались ему. Он был похож на бродягу.       — Тогда мы возьмём, — он старался говорить дружелюбно, но его голос всегда звучал хрипло.       — И бекон! — добавила Мейбл. Официантка отвлекла ее внимание и ласково улыбнулась.       — Конечно, милая. Что-нибудь еще?       — Два шоколадных коктейля и фрукты. Спасибо.       Боже, это будет больше, чем он планировал потратить. Хотя, если у нее есть деньги, почему бы и нет?       — Хорошо, я сейчас все принесу. — девушка забрала меню и пошла на кухню.       — Шоколадные коктейли? — спросил он с улыбкой. Мейбл кивнула.       — Я знаю, что ты любишь шоколад, — она вытащила вязальные спицы и пряжу. — И не говори Пухле про бекон.       — Пухле?       Ее лицо просветлело. — Моя любимая свинка! Я выиграла его на ярмарке, которую ты устроил. Он самый лучший!       Какую ярмарку он устроил? Что он делал в будущем? — Свинья, значит?       — Ага! Ты ударил птеродактиля по лицу, чтобы вернуть его мне. Он понятия не имел, что делать с этой информацией. — Разве они не вымерли? Она серьезно посмотрела на него. — Так и должно быть. Но… Гравити Фолз на самом деле всё равно на то, как «должно быть». Она нежно улыбнулась и опустила глаза на свое вязанье. У нее уже был образован круг и несколько рядов на нем. Она была чрезвычайно быстра. Глядя на ее пальцы, он подумал, что она, вероятно, связала и свитер, который был на ней. Это был яркий, счастливый, фиолетовый свитер с изображением лепрекона/единорога спереди. Был ли он основан на персонаже фильма/книги или это было ее собственное воображаемое существо?       — Что ты делаешь? — спросил он, чтобы заполнить тишину.       — М? — Она подняла на него глаза, в которых плясало счастье. Он никогда не встречал человека, который казался бы таким искренне счастливым все время. Стэн указал на ее свитер. Она коротко кивнула. — Ага! Пряжа на день рождения.       — Сколько тебе лет?       — Тринадцать. Она взорвалась, как будто ей до смерти хотелось это сказать. Стэн почувствовал, как его брови поползли вверх.       — Уже взрослая.       Мейбл пожала плечами. — Правда не на сильно старше двенадцати. У нас был апокалипсис. Она усмехнулась в свою пряжу и посмотрела на него так, словно хотела что-то сказать.       — Итак, — сказал он после долгого молчания, — расскажи мне об этом птеродактиле.       И она это сделала. С энтузиазмом. Официантка принесла еду, и даже это не успокоило ее. Ей каким-то образом удавалось одновременно есть, разговаривать и вязать. Стэн слушал и время от времени отвечал. Он наелся досыта и не мог вспомнить, когда это было с ним в последний раз. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел с кем-то.       К концу ужина он был сыт, улыбчив и счастлив. Мейбл закончила то, что, как он понял, должно было стать воротником, и теперь работала над плечами. Официантка положила счёт на стол и выжидающе посмотрела на него. Мейбл отложила вязанье и взяла счёт.       — Э-э-э! Она бросила на него раздраженный взгляд. — Ты сказал, что я могу заплатить за завтрак! — она шлепнула двадцатку на стол и выжидающе улыбнулась официантке. Женщина поняла намек и ушла с деньгами. Они взяли сдачу и вернулись к машине.

___________________

      Это была вторая ночь с Мэйбл. Большую часть дня они провели за рулем, пока не сняли номер. У него появилась возможность научить Мейбл менять колесо. Это был… интересный опыт. Она была бесконечным фонтаном энергии. Девочка почти поставила спущенную шину обратно на машину, но он поймал её прежде, чем она успела далеко уйти. Они снова надели шину и поехали дальше. Ехали около получаса, прежде чем она завизжала так громко, что он подпрыгнул. Мэйбл отчаянно указывала в окно, пока он не увидел рекламный щит местной ловушки для туристов под названием «Дыра в стене».       Мира не будет, пока он не согласится остановиться.       Они волей — неволей провели там несколько часов. Он даже заработал несколько баксов с помощью Мэйбл. Удивительно, но такому симпатичному ребенку, как Мэйбл, было нетрудно убедить взрослого купить им что-нибудь. Кроме того, Мэйбл было нетрудно продать этот предмет кому-нибудь другому.       Ему было весело. Его мама брала его и Форда в туристические ловушки, когда они уезжали в отпуск. Не то чтобы они часто ездили в отпуск. Но они иногда навещали родственников, и когда это случалось, его мама находила самое отпадное место и водила их туда.       Теперь они снова уселись в машину. Они купили по гамбургеру и несколько пакетиков чипсов. У Мейбл была еще одна плитка «энергетического» шоколада, которую они разделили. Он не знал, что делает с тобой энергетический батончик, но был рад.       — В основном отгоняет грустные или голодные чувства, — сказала Мейбл с набитым шоколадом ртом.       Он не осознавал, что говорит вслух. — Грустные чувства?       Она пожала плечами и отломила еще кусочек. — Да. От шоколада почти все становится лучше.             С этим он не мог поспорить.       Он съел последний кусочек шоколада и постарался не отрывать глаз от дороги. Он немного выпрямился в кресле, чтобы проснуться. Он всегда засыпал, когда был сыт. От этих движений швы болезненно натянулись, и он невольно зашипел. Мэйбл резко повернула к нему голову. Уголки её губ опустились вниз, и она повернулась к нему лицом. На коленях у нее лежала половина свитера.       — Дядюшка Стэн, с тобой все в порядке?       Он пожал плечами и весело улыбнулся. У него всегда была хорошая поддельная улыбка. — Я в порядке, милая. Нужно многое, чтобы сбить Стэна с ног.       — Я знаю,— она прикусила губу и принялась теребить пряжу на коленях. Он наблюдал, как она борется с желанием что-то сказать, прежде чем снова взяться за вязание.       — А это для кого?       Она внимательно посмотрела на него, как будто не была уверена, что может сказать. — Для кое-кого важного, — девочка закончила ряд и перевернула спицы. — В последний раз я связала ему это летом. Но он все равно его носил. Она продолжала щелкать спицами. Звук становился все более знакомым. Это был приятный шум для время вождения.       — Так что там, в Орегоне? — щелкающий звук ускорился. Ха. Должно быть, он потянул за нужную ниточку.       Мейбл думала над ответом так долго, что он едва не задал этот вопрос снова. — Моя семья. Ну, еще кто-то из моей семьи. Я очень надеюсь, что Диппер там. Даже если его там нет, я знаю, что он направится туда.       — Еще кто-то из твоей семьи?       — Да, — она сказала это так, словно ответ был очевиден. — Ты тоже моя семья, дядя Стен, — он почувствовал и услышал, как у него перехватило дыхание. Он попытался проглотить глупую волну эмоций, вызванную ее словами, но это не сработало. Кипение чувств — слишком много, чтобы разобраться в них, — поднялось в груди и застряло в горле комом, грозившим разрыдаться.             Семья.       Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как кто-то произносил это слово в его присутствии. Прошло двенадцать лет с тех пор, как его выгнали. Он напивался в ту ночь каждый год, начиная с первого. В ночь после того, как его выгнали, он впервые в жизни напился до потери сознания. 19 декабря 1969 года. Прошло двенадцать лет и семнадцать дней. Двенадцать долгих лет он не слышал, чтобы кто-то называл его семьей. Ему было всего семнадцать. Сейчас ему почти тридцать. Черт возьми, ему было всего несколько месяцев до тридцати.       Он провел целое десятилетие, не видя Форда. Прошло целое десятилетие его жизни, и он не провел ни секунды со своим близнецом. Он провел все это время один, без единого члена своей семьи. А потом в его жизни появился этот игривый подросток. Она схватила его за руку, велела бежать и обрызгала всё блестками. Она следовала за ним, смеялась вместе с ним, кормила его, разговаривала с ним и называла его семьей.       Этого было достаточно, чтобы зажечь его глаза. К счастью, Стэнли Филбрик Пайнс умел не плакать. У него было много практики, чтобы сдерживать слезы. К несчастью, его дыхание чуть раньше заметно сбилось.       — Разве ты этого не знал? — тихо спросила Мейбл. — Я думала, это очевидно по фотографиям. Она придвинулась ближе, пока не оказалась прижатой к нему. Он продолжал смотреть прямо, хотя уже не видел дороги. К счастью, они находились в глуши. И ему не нужно было беспокоиться о безопасности вождения.       — Ты мой двоюродный дядя. Мой любимый двоюродный дядя! Я очень тебя люблю. Она обняла его, и, казалось, ей было все равно, что они оба сидят в машине, а он должен вести. Она не позволяла ни ремням безопасности, ни сиденьям останавливать её. Её теплые, обтянутые свитером руки обхватили его за талию и крепко обняли. Она не прижималась к его животу, но держала его крепко. Он должен остановить машину. Он больше ничего не видел. Слезам, с которыми он боролся, было наплевать на то, чего он хотел. Они стекали по его щекам на маленькую кудрявую головку, прижавшуюся к его груди.       Когда его в последний раз обнимали?       — Мне так жаль, что тебе так грустно,— она пробормотала эти слова ему в грудь и крепче прижала его к себе. — Я хотела это исправить, но упустила время. Но я обещаю, что все остальное мы исправим! Обещаю, мы доберемся до Гравити Фолз, спасем Дядю Форда от Билла, остановим портал, и все будет хорошо!       Он долго не мог ответить. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы восстановить контроль над дыханием и глазами. Он даже не заметил, как его руки обвились вокруг Мейбл, пока его голова не прижалась к ее макушке.       Он мог бы оставаться в таком состоянии еще какое-то время. У него были годы без привязанности, чтобы компенсировать это, но… — Форд? Он что в Орегоне?       Мейбл напряглась, но не отпустила его. Он не был уверен, что его когда-либо обнимали так долго. Филбрик не одобрял объятий, кроме как между супругами, а это было допустимо только за закрытыми дверями.       — Если… Если я скажу что да, ты все равно поедешь?       Об этом он не подумал. Он направлялся в Орегон, потому что ему больше некуда было идти. Он направлялся в Орегон, потому что там находился Диппер. Он мало что знал об этом парне, но знал, что Мейбл любит его и нуждается в нем. Близнецов нельзя разделять. Никто не знал этого лучше него.       — Конечно, малыш. Она отпустила его и откинулась на спинку сиденья. Обхватила себя руками за грудь и выглядела холодной и крошечной.       — Он там. У него… у него будут большие неприятности.       — Какого рода? — его тон был мрачным и опасным. Он не хотел этого, но так оно и было. Он не видел Форда десять лет. В последний момент, когда он его видел, брат повернулся к нему спиной. Еще… С Фордом никто не связывался. Десять лет ничего не изменили.       Мейбл рассмеялась. Звук был слишком громким, слишком высоким и слишком нервным. Это ее не устраивало.       — По правилам я обязана сказать тебе: «Не обращай на это внимания», — она задумчиво помолчала, пытаясь собраться с мыслями. Стэн, к собственному удивлению, позволил ей. — Серьезно, я не могу объяснить. Ты мне не поверишь, и это не твоя вина. Просто знай, что мы можем это исправить. Мы еще не опоздали. Ей казалось, что она говорит последнее себе.       — Что значит «не можешь сказать»? Если Форд в опасности, я должен знать, что происходит.       Мейбл задумчиво провела руками по подбородку и сделала несколько стежков. — Это… это действительно сложно. Диппер объяснил бы лучше, но… — она шумно выдохнул, — Есть такой тип, Билл.       — Билл? Это звучало так обыкновенно. Это было скучное имя для кого-то, кто явно напугал ребенка. Она вздрогнула, когда произнесла его имя, и крепче сжала спицы. Он уже видел эти знаки раньше. Это был кто-то, кто был ранен и не хотел даже произносить имя из страха.       Ему не нужно было знать ничего другого, чтобы ненавидеть этого парня Билла. Он кивнул, когда понял, что она ждет от него ответа. — Дядюшка Форд занимается исследованиями странных вещей в Гравити-Фолз. Он пытался решить какое-то странное уравнение, когда встретил Билла. Это самый большой придурок на свете. Он солгал дядюшке Форду и заставил его думать, что они лучшие друзья. Но… он использует его и лжет ему. Не так, как ты лжешь. Когда ты лжешь, то рассказываешь истории или избегаешь полицейских или защищаешь нас. Билл лжет, чтобы получить то, что он хочет, и он хочет уничтожить наш мир.       — Он мошенник? — ничего не имело смысла. Ну, Форд, изучающий странные вещи, имел большой смысл. Его брата тоже обманули. Он никогда не разбирался в людях. Он был слишком доверчив ко всем. Назови его умным, и он будет твоим навсегда.       — Билл-мошенник. Он не мужчина. И вообще не человек. Он демон, — последние слова она произнесла про себя и тяжело вздохнула. — Диппер сказал бы гораздо лучше. Билл — зло, и мы должны остановить его, прежде чем… Пока он не обидел дядю Форда.       Стэн снова завел машину. Они могли бы провести здесь еще несколько часов. Он не настолько устал. Пальцы Мейбл занялись вязаньем.       — Вы разговаривали с ним после… после выставки?       Ему действительно не следовало садиться за руль, когда Мэйбл говорила. У нее была привычка говорить вещи, которые заставали его врасплох. Он не знал, почему это так потрясло его. Если она знала Форда, если она знала об их детстве и о том, где они были, почему она не знала, почему он не был с Фордом?       — Нет, — он не хотел, чтобы это прозвучало так грубо. Мейбл не поняла намека на рычание.       — Никогда? - ее голос дрожал, и он боковым зрением видел, как ее глаза расширились.       — Не то чтобы он этого хотел, — отрезал он, защищаясь. Он не хотел говорить об этом. Только не здесь. Никогда. У Мэйбл был Диппер, и это звучало довольно здорово, но у Стэна не было. У Стэна был Форд. Что ж, в прошлом у него был Форд. Теперь у него никого нет, и это его вина.       Этот проклятый научный проект и его глупые, бесполезные, никчемные руки. Он испортил все в своей жизни одним действием, которое заняло у него полсекунды. Невозможно разрушить свою жизнь меньше чем за секунду. Но если есть способ, он найдет его. Это не должно его удивлять. Ни один год из последних двенадцати лет не должен был удивить его. Забавно было думать, что было время, когда он действительно думал, что заработает миллионы. Что он разбогатеет и его снова пустят в семью. Он был такой глупый.       — Дядюшка Стэн, — чья-то рука легла ему на плечо, и что-то застряло у него в горле. — Он любит тебя. Он просто забывает об этом, как забывает поесть или поспать. Он забывает все, что не является его новой проблемой. С Диппером то же самое. Они так сосредоточены на чем-то, что больше ничего не видят.       Она оставила свою руку там на минуту, пока не стало очевидно, что она не получит от него ответа. — Кроме того, — продолжала она, снова берясь за вязанье, — я знаю из достоверных источников, что он все еще доверяет тебе. Когда все в его жизни рухнет, он все равно будет доверять тебе.       — Только не после научной выставки. Стэн не собирался отвечать. Он пытался удержать слова, но они упрямо слетали с его губ.       — Это был несчастный случай, и на самом деле никто виноват.       — Несчастный случай? — он почувствовал, как его глаза расширились. Он тоже не хотел казаться таким уязвимым. Его голос дрожал от громкого крика. Но… С той ужасной ночи прошло двенадцать лет. Двенадцать лет прошло с тех пор, как его буквально швырнули на тротуар с сумкой и связкой ключей от машины. Двенадцать лет прошло с тех пор, как он остался бездомным и одиноким. Двенадцать лет прошло с тех пор, как он потерял семью. Все из-за ошибки в долю секунды. Несчастный случай. И за все эти годы ему никто ни разу не поверил.       — Конечно, это был несчастный случай.       Машина вильнула, и Стэн решил, что пора остановиться. Он переехал через дорогу и снова остановился на стоянке. Мейбл попеременно смотрела на него и на свое вязанье. В ее глазах и голосе не было и намека на сомнение. Она не была ни язвительной, ни злой. Она была искренна.       — А?       Она опустила вязанье, чтобы уделить ему все свое внимание. — Конечно, это был несчастный случай. Ты бы никогда намеренно не причинил ему такого вреда, — она произнесла это так, словно это была самая очевидная вещь. Небо было голубым. Трава была зеленой. Стэн не предаст Форда. Он всегда думал, что это очевидно, пока не произошел несчастный случай. Но тогда все, казалось, думали, что это было совсем не так.       — Он изменил своё мнение насчет тебя, — продолжала Мейбл. — Несчастные случаи всегда случаются, когда мы вот так пугаемся и выходим из себя. Все ее поведение, казалось, упало. — Мне следовало бы знать, — пробормотала она.       — Мы? — больше сказать было нечего. Нет, если он хотел удержать свои слезы на глазах. Он не мог позволить им упасть. Если они упадут, то никогда не перестанут падать. Если не считать травмы, Стэн позволял себе плакать только один день в году. До этого дня оставалось еще полгода.       — Да, — печально произнесла она и вдруг заплакала. — Это я во всем виновата, дядюшка Стэн! Это из-за меня все случилось! Я дала ему трещину!       Он не понимал, о чем она говорит. Все это не имело никакого смысла. Еще… Когда она плакала, голос у нее был как у Форда. Это было ужасно и душераздирающе. Он обнял ее так крепко, как только мог, и не возражал, что она намочила его куртку.