Invincible Prompt Fills

- Твою-то мать, отец! Ты можешь постучаться для начала?! – взвизгнул Марк, сворачиваясь калачиком в бесплодной попытке скрыть свой стояк. Губы Нолана сжались в тонкую линию: - Что. Ты. Делаешь? - Вопрос с подвохом? – Марк тщетно пытался запихать хозяйство обратно в боксеры. Боже, его яйца сейчас отвалятся от боли, так близко он был. Блять, ну за что? - Ты же знаешь, что тебе запрещено этим заниматься. Это часть твоей тренировки, - Грейсон-старший был предельно серьезен. Марк взглянул на свой член, все еще жутко твердый. Даже присутствия его отца было недостаточно, чтобы он увял. - Прошел месяц, папа. Я же подросток. - И что с того? На Вилтруме парни младше тебя не имели проблем с выдержкой. В сознании Марка вспышкой пронеслись все эти молодые закаленные тела, такие возбужденные в ранние утренние часы, но не решающиеся потрогать себя из страха перед своими бдительными отцами. Его пенис сочувственно дрогнул. На Вилтруме он бы точно не удержался. Голос отца выдернул его из этих мыслей: - Иди прими душ. «О да, прохладная скользкая кожа. Скольжение мыла. Я кончу в ванной – в уединении. Наконец-то». Марк вскочил на ноги. - …И даже не думай ни о чем таком, тебе ясно? – отец вперился взглядом прямо в агрессивно торчащую из боксеров багровую головку. Грейсон-младший заправил ее обратно, сгорая от стыда. - Я все равно узнаю. И отец оставил его стоять в темноте своей спальни. Чувствуя себя круглым идиотом. Нахуй так жить. *** Спустя пару ночей Марк решил попробовать снова. Не дома, он хорошо выучил этот урок. Он сделает это у Эмбер. «Не ради себя». Что, если они начнут целоваться, а он набросится на нее, как изголодавшийся извращенец? Эмбер пошлет его куда подальше, посчитает мерзавцем. Они закончили заниматься уроками; девушка сбежала вниз по лестнице чтобы сделать что-то, Марк не запомнил. Прихватить там хавчик или поговорить с мамой. Похуй. Главное, она ушла, так что Грейсон спихнул книги с ее кровати, расставил ноги и откинулся назад, поскорей заталкивая руки в штаны. Минута, не больше. Он был на пределе. Эмбер ничего не увидит. Нет, все-таки, ну а вдруг? Что если она застанет его в таком виде? Узрит во всей красе его стоящий колом член и выгонит к чертовой бабушке. Назовет маньяком. Или, что еще хуже, ничтожеством. Скажет, что начала с ним общаться только потому что пожалела его. А потом растреплет всей школе. Кулак Марка ускорился. Господи. Он облажался. Он чувствует себя больным. Папа наверняка в курсе его слабости, его одержимости разрядкой. Стоило Марку подумать об отце, как он заметил темный силуэт в окне. Член подпрыгнул в его ладони, истекая предъэякулятом. Неоново-голубые отблески. Нолан. Это точно он. Пялится на него со своим этим каменным лицом, как будто они на тренировке. Прежде чем встать и подойти к окну, Марк вытащил руки из белья и вытер их о джинсы. У него паранойя развивается, или отец реально преследует его?.. - Что ты там такого интересного увидел? Вернулась Эмбер. А он все еще твердый, как алмаз. Марк поднял свою сумку с пола и повернулся, держа ту перед собой: - Я пошел, - выпалил он, стараясь не встречаться с ней глазами. - Что с тобой? Ты что-то увидел? – она заглянула ему за плечо, но снаружи никого не было. Просто закат, освещающий уютный американский пригород. Омни-Мэн, должно быть, уже за мили отсюда. - Все норм, просто позвонили из дома. Надо идти, - больше он ничего не пытался объяснить, ведь она к этому привыкла. Грейсон свалил как можно быстрее, все еще загораживаясь сумкой. По крайней мере, прогулка заставила его почувствовать себя лучше, и слава Богу. Меньше шансов шокировать какого-нибудь добропорядочного горожанина своими оттопыренными штанами. А то еще прослывет здесь сексуальным хищником. Когда он пересек порог своего дома, отец сидел на диване, смотрел телевизор. Он даже не взглянул на него, пока Марк, весь трясясь, летел вверх по лестнице к своей спальне. Даже заперевшись, Марк Грейсон знал, что отец придет, если он посмеет запустить руку в штаны. *** Никакой передышки. Папа был вездесущим во всех смыслах. Марк считал, что в конце концов его тело успокоится, и член перестанет то и дело вставать: рефлекс как у собаки Павлова на постоянный контроль отца. Но увы, как обычно все пошло по пизде. *** 4 утра. Марк Грейсон в ванной, нависший над унитазом. Гладкие руки на члене. Прошли месяцы. Стояк теперь почти не проходит. Стук в дверь. Ледяной ужас сковал Марка. Блять! Не хватило всего пары движений! Только-только его тело напряглось, чтобы кончить, как его прерывают! Ну как отец узнает? Он посмотрел вниз, на свой недодроченный пульсирующий член, и слезы навернулись ему на глаза. - Марк? - услышал он приглушенный голос матери из-за двери; пенис тут же поник в его ладони, - Солнышко, ты здоров? - Да, - крикнул в ответ Марк, запихиваясь обратно в пижамные штаны, - Съел странную курицу в кафетерии, но в целом я в порядке. Дебби зевнула: - Окей. Попей водички и поспи как следует. Грейсон слушал удаляющиеся шаги матери. Подождал немного и смыл туалет, помыл руки в раковине, попутно оглядывая себя в зеркале. Белый искусственный свет беспощадно подчеркивал убывающий румянец на его щеках, расплывчатую форму его достоинства, скрытого штанами. «Неужели и в этот раз отец все понял? Это он послал маму проверить его?» Марк закрыл кран и отправился в постель. Сон пришел к нему раньше, чем он ожидал. *** Он мог бы помастурбировать в школьном туалете. Это было бы грязно - и определенно странно - но Омни-Мэн не стал бы пробивать дыру в крыше старшей школы только ради того, чтобы вытащить какого-то озабоченного подростка из кабинки. Не слишком хорошая реклама для него, не так ли? И тогда член перестал бы наливаться кровью на уроках. Он мог бы подрочить, пока папа борется с очередным злодеем. Тот мог отсутствовать часами, спасая мир, и ему конечно было не до посягательств Марка на свою промежность. Глупости. Вряд ли все вышеперечисленное остановит Нолана. Что ж, всегда остается вариант послушать отца. Он может переспать с Эмбер. Кончить в нее. В любую девку. Сделать так, как хочет папа. Как делают все вилтрумиты. Да, он мог бы. От постоянных тренировок Марк становится все более подтянутым и накачанным, даже Уилл отмечает, что у него вполне фапательная фигура. Так что Марк Грейсон может позволить себе трахнуть первую попавшуюся девчонку на вечеринке, подарить ей свой фонтанирующий оргазм. Будет ли отец смотреть на него в этот момент? Заставит ли это его гордиться им, или он рассердится? Испытает ли отвращение или будет доволен? Мерцающее лицо Грейсона-старшего стояло у него перед глазами. *** Во тьме его спальни рот Эмбер так прекрасен. Его недра теплые, мягкие и глубокие. Она запустила пальцы ему в волосы. Марка всего лихорадило, тело готово было взорваться, как сверхновая звезда. Ее острые ногти вонзаются в плечи столь сладко, что он почти ощущает вкус засахаренных фиалок, тающий на языке. «Блять, да». - О, Марк, - произнесла Эмбер с заполненным ртом, хрипло и невнятно. Марк толкнулся глубже. Ее глотка непереносимо нежная, он тонул в ней. Он нуждался в ней, жаждал разрядки. - Марк, - повторяет девушка отрывисто и быстро. Ему хочется трахать ее глубже, резче. Ее голос. Ее изменившийся, севший голос. Словно какая-то сирена манила Марка, дразнила его. Слишком медленно, слишком мягко. Его засасывало в зыбучие пески. «Почти. Господи, пожалуйста, еще немного». Ее ладони на его запястьях большие и грубоватые, могут повалить его, если надавят сильнее. Руки, что он уже чувствовал на себе прежде. Они не могли принадлежать ей. Чьи же они? Почему они кажутся такими приятными на ощупь? Хватка усилилась, и Марк застонал. Отец-таки нашел их? Марк ждал, что он придет. Он собирается их остановить? Неужели Эмбер недостаточно хороша для того, чтобы он мог спустить в нее? Кто был достаточно хорош, правда, кроме самого Омни-Мэна? - Марк, - прозвучало так звонко и близко, прямо ему в ухо. Папа смотрит на его член влажными, потемневшими от злости глазами, губы скривились от отвращения. Он устал от того, что Марк думает только о сексе. Блять, ну что он может с этим поделать? Отец своими запретами делает только хуже. Боже, он ведь только что собирался кончить. - Марк! Достаточно громко, чтобы он вынырнул из своего теплого забвения. - Папа? – произнес он, еле ворочая языком; жар пробегал по его коже, скапливаясь в углублениях под стиснутыми на руке пальцами. - Подъем. У нас тренировка, - Нолан выглядел не слишком довольным. Еще бы – Марк спал, вдавившись бедрами в одну из своих подушек. Марк Грейсон уставился прямо на слепящий его луч света, сочащийся сквозь приоткрытую дверь. Он пытался проморгаться и смириться с теми фактами, что, во-первых, его подняли ни свет ни заря – еще даже шести не было - а во вторых, что он чуть не брызнул на голос своего отца, трахая во сне подушку. *** Как и ожидалось, папа гонял его сегодня жестче, чем обычно. Марк уже весь был покрыт синяками от его кулаков. Он выложился по полной, сумев ударить отца в живот так сильно, что тому пришлось сделать паузу, дабы отдышаться. Его черед. Омни-Мэн поднялся в воздух и бросился вниз; воткнувшийся в щеку Марка кулачище был похож на молот. Голова Грейсона-младшего безвольно откинулась в сторону, тело рухнуло на землю. Во рту стоял соленый привкус. Этот удар оставит на нем след. - Марк? Марк, как ты? – его отец казался обеспокоенным. «Так не должно быть. Я же чертов вилтрумит, я могу это выдержать. Неуязвимый я, или кто?..» Нолан спланировал к сыну. Марк попытался открыть рот и ответить что-то, но челюсть отозвалась дикой болью. Он хлопал губами, точно выброшенная на берег рыба. Зато зубы целы, слава тебе Господи. Омни-Мэн взял сына за подбородок, осматривая повреждения. На сей раз его пальцы были мягкими, горячими и нежными, Марк ощущал это своей тонкой чувствительной кожей. Он бережно приподнял лицо Неуязвимого; его глаза теперь были обращены к восходящему солнцу. Марка сводили с ума его руки. Они могли тоннами убивать чудовищ, причинять океаны боли, спасти всю Вселенную, но лишь Марку довелось почувствовать их мягкость на своем лице. Конечно, Нолан бил его, но он всегда сдерживался, даже в этот, крайний раз. Он знал, какой силы удар Марк сможет вынести. Он позволил папе отклонить голову чуть дальше. Омни-Мэн повернул его лицо до предела; Марк ощутил, как мышцы шеи натягиваются, и это было так волнительно. Он хотел стать больше, чем обычный человек. Хотел быть как отец. Желание ворвалось в его сознание бесшумно и внезапно; в сочетании с жаром солнца на его покрытом кровоподтеками лице и прикосновениями сухих подушечек отца оно было чистым, сильным и прекрасным. Возбуждение наполнило его до краев. - Да ты ничем не лучше собаки, - сказал Нолан, не веря своим глазам. Он уже не смотрел на лицо Марка, его внимание целиком захватила твердая выпуклость его члена. Горячая волна стыда закипела ключом внутри, закружилась в животе, заставляя член дернуться. Грейсон-младший достал свой голос откуда-то из глубины, выдавил его из горящего рта: - Последний раз был так давно, - он произнес это с иронией, в то же время желая провалиться под землю как можно глубже. Пенис под пристальным взором отца только сильнее окреп. Иначе и быть не могло, ведь он везунчик по жизни. - Эта часть подготовки оказалась для тебя действительно… напряженной, - Омни-Мэн задумчиво смотрел на причиндалы своего сына. О да, он не забыл, что Нолан - инопланетное существо со сверхспособностями, как и о том, что он уставился на его член так пристально, словно в нем крылась какая-то универсальная истина. Но он все еще оставался его папой. Марк не мог удержаться от замечания: - Серьезно, каламбур про хуй? Не самый твой лучший, пап. Марк говорил как ни в чем не бывало, и это стало сюрпризом для него самого. Все хорошо. Бывало и хуже. Отец видел его стояк так часто, что стесняться стало совершенно нечего. Просто еще одна вещь, которая отличала их от всех остальных людей. - Нет, что ты. Я имел в виду другое. Тебе реально это нужно, - Грейсон наклонился ближе и накрыл ладонью член сына сквозь ткань. Марк подался к ней, его кожа моментально вспыхнула от давления. - Папа – что за херня?... – сказал он машинально. О, нет-нет-нет, это плохо. Он так не выдержит. Будто мало было взглядов отца на его интимные зоны и странных реакций воспаленного воображения на эти взгляды. Не надо им этого делать. Однако стоило Нолану сжать головку его члена, как все мысли испарились, превратились в трепещущий жар, распирающий изнутри. - Это, - мужчина провел своей идеальной рукой вверх и вниз по члену Марка, прежде чем схватиться за застежку, - Начинает негативно отражаться на твоих упражнениях. Я собираюсь разрешить эту проблему, но остановлюсь, если ты попросишь. - Нет. Нет, пожалуйста. Продолжай. Я все понимаю. Все хорошо, - лепетал Марк, упираясь бедрами в руки, расстегивающие ширинку. Его член, горячий и крепкий, выскочил в ожидающую ладонь отца. Теперь он мог отпустить себя, ведь это было всего лишь частью его подготовки. Он нуждался в этом, чтобы стать сильным, стать вилтрумитом. Папу никто за язык не тянул. О Господи Иисусе, неужели он позволит Марку войти в него? Он чуть не ебнулся от таких мыслей. - Ты уже весь течешь, - сказал Нолан с легким неодобрением, уверенно обхватывая пенис сына. Его взор сосредоточился на солнечном зайчике, скользящем по члену, а потом он наклонился и лизнул головку. Его рот был как печка, лучше, чем у любой человеческой женщины, лучше, чем что-либо еще на целом свете. Он втянул Марка в рот со всей силой; только тот собрался кончить, как отец снялся с члена: - Ты в курсе ведь, что предъэякулят содержит сперму? Им тоже нельзя разбрасываться. - О – мой – Бог, - проскулил Марк, мышцы его живота болезненно поджались, а член подпрыгнул. Нет, нельзя кончать сейчас. Запрещено выплескивать семя отцу на лицо. Все должно попасть точно в глотку. Марк подождет. Просто чуток подождет. Он в силах это сделать. - Марк, - позвал отец, он выглядел несколько раздраженным. Член так близко к его рту, Матерь Божья. Когда он заговаривает, Марк может видеть шершавую плоскость его языка, мягкую внутреннюю поверхность губ. Он уже почувствовал их на себе на себе однажды и хотел испытать это снова. - Ты вообще меня слушаешь? Марк кивнул, его лицо будто кололи тысячей булавок. Все его тело сфокусировалось на одном-единственном органе. Он не мог говорить. Любое движение, и он обкончается нахуй. - Хмм… Теперь я вижу, почему ты так хотел подрочить у Эмбер в комнате. Ты мог сорваться или выстрелить себе в штаны. Тебе не достает самоконтроля – должно быть, так проявляет себя твоя человеческая часть. Отец смотрел на его подрагивающий, пульсирующий член критическим взглядом. Марку становилось все труднее с собой справляться, его сердце сжалось в груди. - Папа, - в отчаянии произнес он. Отец посмотрел ему в глаза: - О, мой мальчик, ты что, плачешь? Нолан говорил мягко, но с примесью сарказма. Марк оставил это без ответа, просто потер мокрое лицо вспотевшими руками и почувствовал, как румянец расползается по телу. Господи Боже, он расплакался прямо перед папой. Марк не мог это переварить. Он, должно быть, сейчас выглядит также, как когда ему было пять, и он просил, чтобы Нолан наложил ему пластырь на разбитую коленку, потому что сам не мог вытерпеть вида собственной крови. Как бы то ни было, этот старый образ сейчас переплелся с его отцом, сидящим над ним; взгляд снисходительный, но губы приподняты в нервирующей насмешке. Марк бы поцеловал ее, только чтобы не видеть. - Ты хочешь, чтобы я прекратил? – спросил Нолан, отстраняясь от сына. - Нет! – воскликнул Марк, и слезы прорезались в его голосе, - Пожалуйста, прошу тебя, не останавливайся. Умоляю, папуля, я сделаю все что угодно. Отец ничего не стал говорить ни о потоке слез, льющихся по щекам Марка, ни о липких каплях, стекающих по члену. Он просто засосал его обратно в свое плотное, крепкое горло. Это было нечто невообразимое. Его отец заботится о нем. Настолько сильно он любит Марка. Он любит сына несмотря на то, что тот провалился. Вот почему Грейсону-младшему нужно стать сильным - он делает это для него. Члены Марка налились слабостью, он был натянут, как струна от постоянного ожидания. Отец ласкал его достаточно хорошо, чтобы он подошел вплотную к разрядке - даже слишком хорошо, если честно. Ему больше никто нафиг не нужен. Нолану даже не надо было заглатывать член, сосать с силой и вообще стараться. Достаточно просто баюкать Марка в гавани своего рта - раскаленного, скользкого и неподвижного. Так Марк Грейсон и получил свой долгожданный оргазм, потеряв способность дышать и опрокинувшись в свой личный рай из разбитого стекла. - Ох, блять! – выплюнул Марк, продолжая изливаться, не в силах остановиться, затапливая рот отца до тех пор, пока сперма не начала стекать по подбородку. Нолан ловил семя руками, слизывал его с губ и пальцев, чтобы ничего не пропало. Все оказалось проглочено. Марк кончил в свое законное место. Омни-Мэн вполз на него и взял за лицо, заставляя сына смотреть ему прямо в глаза: - Теперь ты видишь, почему? Почему ты не имеешь права разбрасываться своим вилтрумским семенем? Марк в ответ потянулся вперед, слизывая маленькую белую каплю, оставшуюся в уголке его рта. Его голова будто налилась свинцом. Он попытался отступить, но отец не позволил ему. Нолан крепко поцеловал сына в губы, позволяя ему попробовать себя на вкус – щелочная горечь и соль, а еще привкус отцовской слюны. Это было грубо, грязно, но руки Марка сами потянулись к его лицу, погладили скулы, впились в короткие волосы, чтобы притянуть поближе. - Боже, да, - ответил Марк, когда они наконец расцепили поцелуй, - Я понял. Член отца твердо упирался в его бедро. Попросит ли он, или Марк сам предложит?.. - Внутрь или вообще никак, - многозначительно произнес он.