План–Z

5 марта, 1997

Хогвартс

      — Думаешь, Волан-де-Морт действительно украл медальон и чашу?— спросил Гарри.       — Он однозначно мог это сделать и наверняка сделал, но я не привыкла верить всему на слово. Медальон точно был украден, ведь каким-то образом он оказался в Блэк-хаусе, а та женщина мертва. Что тебе не понравилось во втором воспоминании?       — Не знаю, — пожав плечами, ответил Гарри.       — Оно было изменено?       — Возможно, но я не уверен.       — Но если они подделаны, то зачем? Интересно…       — Как думаешь, чаша может быть в Блэк-хаусе? — спросил Гарри.       — Нет, — отмахнулась девушка. — После того, как нашла там медальон, я осмотрела всё. И больше ничего интересного там не было.       — Думаешь, чаша – тоже крестраж?       — Вполне возможно. Дневник, кольцо, медальон, чаша и ты… Пять крестражей, это уму непостижимо. Даже боюсь представить, что стало с его ментальным здоровьем.       — А чего тут представлять? Мы же всё видели на кладбище. Он сумасшедший!       — Мне всё меньше и меньше хочется с ним сталкиваться.       — Я вообще надеюсь, что этого никогда не произойдёт.       — Не будь наивным.       — Я не наивен, просто мечтаю вслух, — усмехнулся Гарри и сел рядом с Кейтлин. — Как ты себя чувствуешь?       — Гарри, с момента нападения прошло уже очень много времени. Со мной всё хорошо.       — Точно?       — Ага, — Кейтлин усмехнулась и перебралась на бёдра парня, занимая уже привычную для них позицию. — Нужны доказательства?       — Хмм… — протянул парень и сжал талию девушки. — Смотря что за доказательства ты мне предоставишь.       — Для начала, — Кейтлин медленно расстегнула пуговицы на блузке. — тебе нужно убедиться, что шрамов на мне не осталось. — Куин стянула с себя блузку.       Гарри ухмыльнулся и медленно провёл руками по телу девушки от талии до груди, а потом притянул к себе за шею. Он впился в её пухлые губы, сразу сталкиваясь с языком Кейтлин. Слизеринка жарко отвечала на поцелуй, одновременно с этим расстёгивая рубашку парня. Куин сняла с Гарри ненужный предмет гардероба и провела руками по его обнажённому торсу.       — Сними иллюзию, — потребовал Гарри, оторвавшись от покрасневших губ своей девушки.       — Не веришь мне?       — Просто хочу убедиться. — Кейтлин отменила действие артефакта и все отпечатки её давних приключений стали видны. Гарри внимательно осмотрел тело и обнаружил новый небольшой шрам. — А говоришь, не осталось.       — Он был слишком глубокий, повредил лёгкое. — пожав плечами ответила девушка. — То, что от него осталось – это так, пустяк. Могло быть и хуже.       — Снейп вовремя среагировал?       — Да. Знаешь, — Кейтлин нервно убрала прядь за ухо. — когда я там лежала в луже крови и задыхалась, мне было страшно.       — Я это почувствовал, — кивнул Гарри.       — Вот только я испугалась за тебя, — парень непонимающе нахмурился. — Мне столько раз приходилось начинать всё с начала, что я уже привыкла. Но я испугалась того, что ты не сможешь начать всё заново. Я считала что умру и всё, о чём могла думать – это, что ты можешь не справиться. Боялась, что ты наделаешь глупостей или Дамблдор, что-то сделает.       — Я не собираюсь начинать всё сначала без тебя. Кейт, я тебя…       — Стой! — девушка быстро зажала рот парня рукой, догадываясь о том, что он хочет сказать.       — Подожди, — он убрал её руку. — Я знаю, что ты не скажешь мне этих слов в ответ. Мне и не нужно. Понимаю, этого раньше никто не говорил и потому тебе необычна даже мысль о том, что кто-то может чувствовать к тебе подобное. Но я говорю искренне и мне неважно скажешь ли ты это когда-нибудь в ответ, потому что уверен, ты чувствуешь то же самое. — Кейтлин наклонилась к Гарри и поцеловала его.       — Мне правда такого не говорили и я не думала, что когда-нибудь скажут. Я четырежды начинала всё с нуля, но теперь на это не способна. Без тебя не смогу. — на лице Гарри растянулась улыбка.       — Мы с тобой говорим об одном и том же. Просто я уместил это всё в одну фразу… Я тебя люблю, — Гарри придвинул Кейтлин ещё ближе и снова поцеловал на этот раз горячо и страстно.       Девушка сжала его голову руками, оттягивая волосы, отчего парень издал короткий стон и, опустив свои руки на ягодицы девушки, одним движением поднялся на ноги. Кейтлин тут же обхватила Гарри ногами. Они быстро преодолели расстояние от дивана до кровати, не прерывая поцелуя. Кейтлин немного приподнялась и Гарри снял с неё юбку, а затем стянул с себя брюки. Парень закусил губу и замер, наслаждаясь прекрасным видом.       — Красное бельё? — вскинув бровь, спросил Гарри, на что Кейт ухмыльнулась.       — Думала, ты оценишь.       — Ты прекрасна.       Гарри навис над девушкой заглядывая в её голубые глаза. Он накрыл пухлые, слегка влажные губы, смело проникая в её рот своим языком. Девушка обвила гриффиндорца руками и ногами, не оставляя между ними свободного пространства. Она сразу же почувствовала насколько сильно возбудился парень и усмехнулась в поцелуй. Гарри оторвался от губ девушки и принялся усеивать её тело горячими поцелуями. Он не пропускал ни единого сантиметра её тела, заставляя Кейтлин прогибаться всё сильнее. Гарри сжал набухшую грудь девушки и нежно прикусил разгорячённую кожу на шее. Куин рвано всхлипнула и закусила губу, едва не прокусывая до крови.       Гарри всего парой ловких движений снял с девушки красное кружевное нижнее бельё. После чего избавился и от своего последнего элемента одежды. Гарри скользнул пальцами по клитору девушки и та громко простонала. Он массировал и надавливал, а Кейтлин всё сильнее прогибалась и стонала, не в силах сдерживаться. Сердца бились в бешеном ритме, а на их телах проступали капли пота. Тяжесть внизу живота и возбуждение не давали здраво мыслить.       — Гарри… — не сдержавшись, простонала Кейтлин. Она прошептала заклинание контрацепции и затуманенным взглядом посмотрела на парня.       Гриффиндорец понял намёк и вновь навис над ней. Он провёл твёрдым членом по её промежности и, впившись в искусанные губы, вошёл в девушку почти во всю длину. Кейтлин вскрикнула в поцелуй и вцепилась ногтями во влажную кожу гриффиндорца. Гарри на секунду замер, давая возможность привыкнуть, а затем подался назад и снова вошёл в разгорячённое тело. Куин обвила его ногами и подалась вперёд. Парень увеличил темп, заставляя Кейтлин сорваться на крик. Она стонала и извивалась в его руках, снося парню крышу. Вокруг них клубилась магия, увеличивая ощущения и повышая чувствительность. Дойдя до предела, Гарри гортанно зарычал и бурно кончил. Сделав ещё несколько точных толчков, он довёл Кейтлин до кульминации и та сжалась вокруг его члена.       Они замерли, тяжело дыша и пытаясь восстановить сердечный ритм. Гарри медленно вышел из девушки и, поцеловав её, лёг рядом. У Кейт не было сил двигаться, поэтому Гарри укрыл их одеялом и перетащил Кейтлин на свою грудь. Их сердца всё ещё громко стучали, а дыхание не выровнялось.       — Почему мы не делали этого раньше? — всё ещё тяжело дыша, спросила Кейтлин.       — Во-первых, мы были заняты. Во-вторых, ты боялась подпускать меня к себе, потому как думала, что я испугаюсь твоего прошлого и уйду.       — Тебе нужно прекращать читать умные книжки, а то так скоро все мои секреты раскроешь, — девушка усмехнулась, в глубине души поражаясь тому, насколько хорошо Гарри её знает.       — Разве это плохо?       — Ты же понимаешь, что у меня всегда будут тайны?       — Как и у всех. Я в тебе полностью уверен и знаю, что ты меня не предашь, какие бы секреты у тебя ни были. — Гарри задумчиво перебирал шоколадные локоны. — Ты думала о семье?       — А чего о них думать? — не поняла вопроса девушка. — Они дома, Джейсон буквально сегодня писал мне, что у них всё в порядке.       — Я не об этом. Ты когда-нибудь думала о собственной семье? — Кейтлин вздрогнула и тяжело вздохнула, подобные мысли её никогда не посещали.       — Не думала, что доживу до того момента, когда у меня появится парень… Что уж говорить о собственной семье?       — А сейчас? — Кейтлин оторвала голову от груди парня и взглянула в ярко-зелёные глаза напротив.       — Ты что, собираешься сделать мне предложение?       — Ха, весьма прямолинейно… — усмехнулся Гарри. — Я бы хотел прожить с тобой всю жизнь, так что да, когда-нибудь я бы хотел это сделать. — девушка нахмурилась, не понимая почему он решил об этом предупредить заранее.       — Почему ты мне об этом говоришь?       — Потому что когда я сказал, что ты мне нравишься, тебе понадобилось несколько дней на обдумывание всего. Я тогда напугал тебя, потому что ты не могла понять, как такие чувства возможны по отношению к тебе. Поэтому говорю, что вариант брака очень даже возможен. Я хочу, чтобы ты об этом подумала.       — Мхм…       — Только не паникуй, — Гарри крепче сжал девушку в своих объятиях, приблизительно понимая, какой хаос сейчас творится в её голове. — мы просто разговариваем. Я лишь поделился с тобой своими мыслями.       — Я не паникую.       — Ну конечно, — Поттер закатил глаза. — Я достаточно хорошо тебя знаю.       — Нам нужно в душ.       — А теперь ты переводишь тему.       — Гарри… — девушка резко приняла сидячее положение, подтянув ноги к себе.       — Прошу тебя, успокойся, — гриффиндорец сел и нежно поцеловал Кейтлин в плечо, стараясь успокоить.       — Гарри, мне в психушку надо, а не семью создавать.       — Тогда уж нам вдвоём туда прямая дорога, — Гарри снова её поцеловал.       — А если я буду такой же, как Хилари?       — Ты никогда не будешь такой же, как она.       — С чего ты взял? Она сошла с ума, когда отца убили. Что если и со мной не всё в порядке?       — С тобой точно не всё в порядке. На тебя очень сильно повлияли события твоего прошлого, но скажи мне, ты бы смогла причинить вред Джейсону, Мэри или, скажем, Мэттью? — Кейтлин вздрогнула и возмущённо посмотрела на Гарри.       — Ни за что!       — Потому что ты их любишь и не допустишь, чтобы с ними что-то случилось. Я прав? — Кейтлин кивнула. — Ты никогда не будешь такой, как Хилари. Какой угодно, но только не социопаткой, издевающейся над собственным ребёнком.       — Обещай, что врежешь мне, если я хоть немного стану на неё походить.       — Врезать не обещаю, но мозги вправлю. — Гарри откинул одеяло в сторону и встал с кровати. — А теперь нам и вправду нужно в душ.       Комната вновь изменилась, дав магам то, что им необходимо. Гарри потянул девушку с кровати и повёл в сторону появившегося душа. Он настроил воду и встал под тёплые струи воды вместе со слизеринкой. Поттер притянул девушку к себе и поцеловал. Водные процедуры сильно затянулись, а в свои гостиные эти двое так и не вернулись.       Время шло и жизнь в школе бурлила. Ученики ходили на уроки, делали домашнюю работу, выбирались в Хогсмид по выходным и распускали сплетни. Из-за определённой репутации немногие решались сплетничать о Кейтлин. Зато имя Рона полоскали вдоль и поперёк. Парень старался не обращать на это внимания, но всё же замкнулся в себе. К большому удивлению Гарри, Лаванда не отходила от Уизли и старалась поддерживать всеми возможными способами. Поттеру показалось, что девушка действительно любит рыжего парня. Гарри старался не срываться на Роне, ведь парень действительно был не виноват в том, что напал на Кейтлин. Но гриффиндорцу было сложно забыть всё это, поэтому отношения между Гарри и Роном почти сошли на нет.       Когда у Хагрида умер паук по имени Арагог, Гарри, Гермиона и Кейтлин получили письма с просьбой прийти и побыть с лесничим в этот трудный для него момент. Гермиона идти отказалась, как и Кейтлин. Грейнджер пауков не сильно любила, как живых так и мёртвых. Куин просто не хотела лишний раз акцентировать внимание на их приятельских отношениях с Хагридом. Гарри отвертеться не получилось, поэтому пойти ему всё же пришлось. К тому же, лесничий был его хорошим другом и парень хотел его поддержать. Поэтому Гарри оделся как обычно, взял с собой мантию и карту, и отправился к домику Хагрида.       — Профессор, что вы здесь делаете? — Гарри удивлённо замер. Слизнорт выходил из одной из теплиц, с какими-то листьями в руках.       — Клянусь бородой Мерлина, до чего ж вы меня напугали! — сказал Слизнорт, опасливо замерев на месте. — Как вам удалось выбраться из замка?       — По-моему, Филч забыл запереть двери, — сообщил Гарри и заметил, как по­мрачнел Слизнорт.       — Я на него жалобу подам. Этот господин, если хотите знать моё мнение, больше интересуется мусором, чем нашей безопасностью... Однако что вы-то здесь делаете, Гарри?       — Видите ли, сэр, тут такая история с Хагридом, — ответил Гарри, мгновенно сообразив, что самое вер­ное сейчас — говорить правду. — Он страшно рас­строен. Я не хочу навлекать на него неприятности. Его гигантский паук Арагог умер, и Хагрид попросил зайти к нему.       — Вы говорите про Акромантулов? До меня доходили слухи…       — О, да. Их в лесу крайне много.       — Между прочим, яд Акромантула очень ценен, особенно если это животное только что умерло и ещё не иссохло... Конечно, я не стал бы вести себя бестактно, тем более что Хагрид расстроен, но если бы можно было раздобыть не­много... Видите ли, добыть яд из живого Акромантула практически невозможно… — Гарри изумлённо выгнул бровь.       Сначала он хотел возмутиться. Слизнорта ограбили, влезли в его кабинет и забрали редкий и очень опасный ингредиент. Из-за этого чуть не погибли двое студентов. Один из-за нанесённых ран, а второй из-за пагубного влияния Дурмана на мозг. А сейчас профессор стоит и тонко намекает Гарри, что было бы неплохо раздобыть очередной редкий ингредиент. Парень готов был взорваться от возмущения, однако он смог задавить в себе это чувство, чтобы вывернуть ситуацию себе на пользу.       — Вы могли бы пойти со мной и поговорить с Хагридом. Возможно он позволит взять немного яда. Арагогу он ведь уже не нужен?       — Отличная идея, Гарри! Знаете что, давайте прямо там и встре­тимся. Я прихвачу пару бутылочек, выпьем за здоро­вье бедного животного... Ну, то есть не за здоровье, разумеется... Во всяком случае, проводим его как сле­дует, помянем после похорон. Ну и потом, мне надо бы галстук переменить, этот для такого случая слиш­ком цветист.       Он поспешил в замок, а Гарри направился к Хагриду. Лесничий был ужасно подавлен и периодически громко всхлипывал, утирая лицо огромным платком. Слизнорт пришёл через десять минут, притащив с собой несколько бутылок. Он выразил свои соболезнования Хагриду и вошёл в хижину. Арагога похоронили прямо за тыквенными грядками. Перед этим профессор наполнил несколько флаконов ядом Акромантула, чем был крайне доволен. Хагрид простился с пауком, а затем они все вместе вернулись в хижину. Слизнорт и Хагрид основательно приложились к содержимому тех бутылок, что принёс профессор, а Гарри медленно попивал свой чай. Он терпеливо сидел и наблюдал за тем, как два взрослых человека напиваются до невменяемого состояния. Под конец они не могли внятно разговаривать и периодически начинали напевать странные песни. В конце концов Хагрид откинулся на спинку кресла и громко захрапел, а Слизнорт нервно заёрзал на своём стуле в поисках очередной бутылки.       — Вы очень похожи на свою мать, — немного запинаясь, произнёс профессор.       — Многие говорят, что я похож на отца, а глаза мамины, — кивнул Гарри.       — Вы, верно, ничего о них не помните?       — Нет. Когда они погибли, мне был всего год, — ответил Гарри, глядя на пламя свечи, подрагивав­шее от тяжёлого храпа Хагрида. — Правда, с тех пор я немало об этом узнал. Папа умер первым. Вам это известно?       — Мне нет, — глухо ответил Слизнорт.       — Волан-де-Морт убил его, затем переступил через труп, подступая к маме, — сказал Гарри. Слизнорт задрожал всем телом, но оторвать пол­ный ужаса взгляд от лица Гарри был не в силах. — Он велел маме убраться с дороги, — безжалост­но продолжал Гарри. — Он сам говорил мне, что ей не было нужды умирать. Ему нужен был только я. Она могла бы спастись, убежать.       — О Мерлин, — выдохнул Слизнорт. — Так она мог­ла... она не должна была... какой кошмар...       — Да, кошмар, — произнёс Гарри голосом, почти неотличимым от шёпота. — И всё же она не сдви­нулась с места. Папа был мертв, но она не хотела, чтобы погиб и я. Она умоляла Волан-де-Морта, но тот лишь расхохотался…       — Довольно! — вскрикнул профессор.       — Она ведь была вам дорога? Верно?       — Лили была моей лучшей ученицей…       — Тогда в память о моей маме, я надеюсь, что вы сможете мне помочь? — чётко и уверенно произнёс Гарри.       — Чем же? — удивился профессор.       — Много лет назад один ученик пришёл к вам, чтобы узнать у вас о… крестражах, — зельевар вздрогнул и его руки нервно задрожали. — Да, мне известно об этом.       — Это Дамблдор вас послал!       — Да, и мне нужны эти воспоминания, так же как и ему. Нам нужно знать о чём вы говорили, чтобы мы смогли его остановить.       — Мой дорогой мальчик, вы просите очень о многом... Вы просите, по сути дела, чтобы я помог вам уничтожить…       — Боитесь за свою жизнь? — спросил Гарри. — Подумайте, какой она будет, если Волан-де-Морт придёт к власти. Разве не лучше хотя бы попытаться его остановить, профессор?       — Я не могу так рисковать, — продолжал настаивать Слизнорт.       — Однако вы можете рисковать своей работой и репутацией, набирая редкий и опасный яд Акромантула, после того, как ваш кабинет ограбили, из-за чего едва не погибли ученики. — Гарри многозначительно вскинул бровь.       — Вы ведь и вправду избранный? — серьёзно над чем-то задумавшись, спросил профессор. В глубине души он понял, что выбора у него нет, но всё же решил убедиться в том, что отдаёт воспоминания в надёжные руки. Гарри медленно кивнул. — Мне нечем гордиться. То что я сделал, привело к ужасным последствиям.       Слизнорт очень медленно погрузил руку в карман и извлёк оттуда волшебную палочку. Он сунул другую руку под мантию, вытащил малень­кий пустой пузырёк и, глядя Гарри в глаза, коснулся кончиком палочки своего вис­ка и отдёрнул её, вытянув наружу длинную, прилип­шую к палочке серебристую нить воспоминаний. Нить тянулась и тянулась, пока не оборвалась и не повисла, поблёскивая серебром на кончике палоч­ки. Слизнорт опустил её в пузырек, где нить сначала улеглась витками, а потом расширилась, взвихрив­шись, точно газ. Дрожащей рукой Слизнорт вста­вил в горлышко пузырька пробку и через стол про­тянул его Гарри.       — Большое спасибо, профессор.

* * *

      Гарри поднялся по винтовой лестнице и постучал в дверь директора. Услышав разрешение войти, парень отворил дверь. Директор окинул гриффиндорца заинтересованным взглядом.       — Гарри, что-то случилось? Почему ты не в гостиной в столь поздний час?       — Директор, я смог достать то воспоминание, о котором вы просили.       Гарри вытащил стеклянный пузырёк и показал его Дамблдору. Директор школы казался ошеломлённым. Потом лицо его расплылось в ши­рокой улыбке.       — Какая потрясающая новость, Гарри! Ах, моло­дец! Я знал, что ты с этим справишься!       По-видимому напрочь забыв о позднем часе, Дам­блдор торопливо обогнул стол, взял покалеченной рукой пузырёк с воспоминаниями Слизнорта и отошёл к шкафчику, в котором стоял Омут памяти.       — Вот теперь, — сказал он, перенеся каменную чашу на стол и вылив в неё содержимое пузырька, — теперь мы наконец-то всё увидим. Скорее, Гарри!       Гарри послушно склонился над Омутом, почув­ствовал, как ступни его отрываются от пола... Он снова пролетел сквозь тьму и приземлился в кабинете Гора­ция Слизнорта, каким тот был многие годы назад. Сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блес­тящими соломенными волосами и светло-рыжими усами снова сидел в уютном кресле с высокой спин­кой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в од­ной руке он держал винный бокальчик, другой пе­ребирал в коробке засахаренные дольки ананаса.       — Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в не­положенное время застали вне спальни, вы всё-таки староста...       — Сэр, я хотел спросить вас кое о чём.       — Так спрашивайте, мой мальчик, спраши­вайте...       — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах?       Слизнорт уставился на него, рассеянно поглажи­вая толстыми пальцами ножку бокала.       — Пишете самостоятельную работу по защите от Тёмных искусств, не так ли?       Гарри готов был поспорить, что Слизнорт отлич­но понимает — к учёбе вопрос Реддла никакого от­ношения не имеет.       — Не совсем так, сэр, — ответил Реддл. — Я на­ткнулся на этот термин, читая кое-что, и не впол­не его понял.       — Вам пришлось бы приложить изрядные уси­лия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержа­щую подробные сведения о крестражах. Это мате­рия очень Тёмная, Тёмная по-настоящему, — сказал Слизнорт.       — Но вам-то, разумеется, известно о них всё, сэр? Такой волшебник, как вы... Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я пони­маю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы... Вот и решился спросить…       — Ну что ж, — произнёс Слизнорт, не глядя на Тома, но поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, — разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характе­ра — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Словом «крестраж» обознача­ется материальный объект, в который человек пря­чет часть своей души.       — Но я не совсем понимаю, как это можно сде­лать, сэр, — сказал Реддл. Своим голосом он управлял очень умело, но Гар­ри чувствовал, что Реддл волнуется.       — Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, — сказал Слизнорт, — и прячете часть её в объект, на­ходящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападёт или даже уничтожит его, вы всё равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остаётся привязанной к земле, неповреждённой. Правда, существовать в подобной форме… Немногие согласились бы на это, Том, очень не­многие. Смерть могла бы казаться куда более пред­почтительней.       Владевшая Реддлом жажда узнать как можно боль­ше была теперь видна невооружённым взглядом; на лице его появилось выражение алчности, он уже не мог скрывать своё вожделение.       — Но как же раскалывается душа?       — Что ж, — ответил, поёжившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её — значит совершить противное природе насилие.       — Но как его совершить?       — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшеб­ник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает отор­ванную часть души...       — Заключает? Как?       — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу?       — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть.       — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро отклик­нулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам естественен... Для волшебников определённого калиб­ра эта сторона магии всегда была притягательной.       — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не са­мое могучее магическое число и разве семь...       — Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое — уже пло­хо, но разорвать её на семь кусков!.. Разумеется, — пробормотал он, — наша бесе­да всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное...       — Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл.       — И всё-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, — ну, то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под за­претом. Особенно лютует на сей счёт Дамблдор.       — Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора, однако Гар­ри удалось мельком увидеть его лицо, наполненное тем же безумным счастьем, какое отразилось на нём, когда Реддл впервые узнал, что он волшебник, счас­тьем, которое не оттеняло красоту его черт, но по­чему-то делало их менее человечными.       — Благодарю тебя, Гарри, — негромко сказал Дам­блдор. — Нам пора…       Они снова оказались в кабинете директора. В полной тишине они сели друг напротив друга и каждый прокручивал в голове то, чему стал свидетелем. Даже портреты молчали.       — Он ведь сделал это? — спросил Гарри, прекрасно зная ответ на свой вопрос, но продолжая играть роль идиота. — Создал крестражи?       — Может быть и не один, — ответил Дам­блдор. — Ты же слышал Волан-де-Морта: его особен­но интересовало мнение Горация о том, что проис­ходит с волшебником, который создаёт больше одно­го крестража, с волшебником, которому так хочется избежать смерти, что он готов убивать множество раз, рвать и рвать свою душу, лишь бы сохранить её во многих спрятанных по отдельности крестражах. Этих сведений он ни из каких книг почерпнуть не смог бы. Насколько мне известно — насколько, я в этом уверен, известно и Волан-де-Морту — ни один волшебник ни разу ещё не разрывал свою душу бо­лее, чем на два куска.       — Тот дневник, что я отдал вам на втором курсе… Это же был крестраж, верно? Поэтому я увидел Тома Реддла тогда? — директор улыбнулся и медленно кивнул.       — Верно, Гарри.       — Выходит, убивая людей, он достиг того, что са­мого его убить невозможно? — спросил Гарри.       — Ты снова совершенно прав, чтобы победить его, нам для начала необходимо уничтожить все крестражи.       — Которых, скорее всего, семь и они могут быть разбросаны по всему миру. Кроме того, могут быть совершенно разными предметами.       — Я рад, что ты понимаешь масштабы стоящей пе­ред нами задачи, — спокойно сказал Дамблдор. — Но только не семь, а шесть. Седьмая часть его души, ка­кой бы изуродованной она ни была, обитает в вос­созданном теле Волан-де-Морта. Та часть, что вела призрачное существование долгие годы его изгна­ния — без неё Волан-де-Морта и вовсе бы не было. Тому, кто пожелает его убить, этим седьмым облом­ком души придется заняться в последнюю очередь — обломком, который живёт в его теле.       — Ладно, пусть шесть, — сказал Гарри. — Как же мы смо­жем их найти?       — Ты забываешь – один из них ты уже уничто­жил, а я уничтожил другой.       — Дневник и кольцо? — Гарри кивнул в сторону руки Дамблдора.       — Я вижу, ты заметил, что это не совсем обычное кольцо…       — Вы нашли его в доме Мраксов?       — Да, — вновь кивнул директор. — Есть идеи, какие ещё предметы могут содержать в себе душу Волан-де-Морта? — Гарри задумался.       — Медальон и чаша из прошлого воспоминания. Возможно ли, что он хотел вернуться в школу, чтобы найти вещи факультетов Когтевран и Гриффиндор, чтобы и в них поместить куски своей души? — директор удивлённо хлопал глазами, не ожидая такой проницательности от парня.       — Такое возможно. Вот только поместить кусок души в меч Годрика Гриффиндора невозможно.       — Даже если он похитил что-нибудь в Когтевра­не, шестой крестраж всё рав­но остаётся нам неизвестным, — произведя подсчёты на пальцах, сказал Гарри. — Или он всё-таки отыскал и то и другое?       — Не думаю, — сказал Дамблдор. — Мне кажет­ся, я знаю, что представляет собой шестой крестраж. Интересно, что ты скажешь, если я признаюсь тебе, что мне давно уже не даёт покоя появление той змеи, Нагайны?       — Змея? — парень опустил взгляд и задумался. — Это вполне возможно. Он питает особую любовь к змеям. Я бы не сильно удивился, если бы он поместил кусок души в змею. Вы этим занимаетесь, сэр? Вы ищете крестражи, когда покидаете школу?       — Да.       — Значит, если уничтожить все крестражи, Во­лан-де-Морта всё-таки можно будет убить?       — Думаю, это так, — ответил Дамблдор. — Без сво­их крестражей он превратится в простого смертно­го с изуродованной, ссохшейся душой. Не забывай, однако, что, хоть душа его и повреждена настолько, что её уже не поправишь, мозг и магическая сила Во­лан-де-Морта остаются нетронутыми. Чтобы убить волшебника, подобного Волан-де-Морту, даже ли­шившегося крестражей, необходимы редкостное ис­кусство и редкостное могущество.       — О чём вы?       — Ты обладаешь могуществом, которого у самого́ Во­лан-де-Морта никогда не было. Ты способен любить.       — Хотите, чтобы я победил могущественного тёмного волшебника силой любви? — Гарри удивлённо вскинул брови.       — Ты недооцениваешь силу любви, Гарри. — директор улыбнулся, а парень как ни старался, так и не смог понять: при чём тут любовь?       — Как скажете, сэр, — спорить Гарри был не намерен. Ему уже порядком надоел этот разговор и он хотел поскорее уйти.       — Уже довольно поздно, Гарри. Думаю, тебе пора возвращаться в свою комнату. — парню не нужно было повторять дважды. Он встал со своего места, вежливо попрощался и покинул кабинет.