Противостояние

      Саске проснулся, когда солнечные лучи бесцеремонно светили в глаза. Он зажмурился и прикрыл голову подушкой, пытаясь снова уснуть. Просыпаться не хотелось, вставать - тем более. Было стыдно за собственную трусость и страх, которые заставили его остановиться вчера.       Долетающий до Саске аромат, заставил его отогнуть край своего временного убежища и выглянуть наружу, потому что от аппетитного запаха захотелось есть, и рот наполнился слюной в предвкушении завтрака.       Наруто не напевал свои въедливый мотивы, которые потом пол дня крутились в голове, а молча стоял возле плиты, помешивая готовящуюся в сковороде еду. Что-то в нем изменилось, и Саске, убрав подушку окончательно, приподнялся на локтях, стараясь не упустить деталей. Он внимательно рассматривал стоявшего к нему спиной парня. Движения были обычными, чуть резковатыми, но привычными. Золотистые волосы, такие нетипичные для Японии, словно светились изнутри, подсвеченные восходящим солнцем, заглянувших в большое окно. Взгляд прошёлся по фигуре, и Саске с удивлением понял - Наруто был одет.       Вот, что так смутило Учиху. Узумаки всегда ходил дома только в штанах, даже не думая скрывать свой рельефный торс. А может, вечно скованный деловыми костюмами, он давал телу отдохнуть от неудобной одежды. Но сейчас на нем была водолазка с глухим воротником, точно такая же, какую он надевал вчера. Это настораживало и злило одновременно. Одежда, как будто выстроенная между ними преграда, меняла привычный уклад, к которому так привык Саске и менять что-то ему совершенно не хотелось.       — Пытаешься скрыть следы вчерашних игр со своим любовником? — хрипловатым после сна голосом чуть резче, чем хотелось бы, сказал Учиха.       — Что? — Наруто удивлённо обернулся и тут же зашипел, когда масло со сковороды брызнуло, обжигая руку.       Он поспешно выключил конфорку и вытерся полотенцем.       — Ты одет, — словно в подтверждении своих слов Саске обвинительно ткнул в Наруто указательным пальцем.       Блондин машинально опустил взгляд вниз, осматривая себя.       — И что тебя так смущает? — вновь отворачиваясь и доставая тарелки, уточнил он.       Исходящая паром ароматная яичница была разложена по тарелкам, а зелёный чай разлит в кружки. Наруто любил готовить, и у него хорошо это получалось, жаль, что времени на готовку не находилось из-за работы.       — Обычно ты ходишь только в штанах. Если ты оделся, значит есть, что скрывать, — Саске поудобнее сел на постели, принимая протянутый ему небольшой поднос с завтраком.       Ел он всегда в кровати, до стола дойти не получалось, но ему даже начала нравиться такая вынужденная забота и завтрак, всегда вкусный и свежий, неизменно принесенный в постель.       — Железная логика, а наблюдательность выше всех похвал, — Наруто сел за стол спиной к Саске и отсалютовал ему вилкой, не глядя на парня, — пять баллов, Учиха.       — Неужели твой парень такой страстный в постели, что приходится скрывать последствия? — проговорил брюнет, дуя на слишком горячий кусочек, наколотый на вилку, а затем отправляя его в рот.       Хотелось задеть, ткнуть его носом, потому что вместо того, чтобы он провел вечер с ним - Наруто уехал. Бросил его одного.       — Какой парень? — не сразу понял Наруто, о чем Саске пытается ему сказать, даже жевать перестал на мгновение. — А, ты о Сае? И что с того?       Учиха, не ожидавший такой реакции, подавился и тут же закашлялся до слез в уголках глаз. Он думал, Узумаки начнет отпираться, говорить, что он натурал или что с тем парнем у него ничего нет, а он, вот так в открытую...       — Значит, я угадал? — наконец-то откашлявшись, спросил Саске, смачивая саднившее от кашля горло горячим чаем и с нетерпением ожидая ответа, но его не последовало. Блондин лишь молча продолжил есть, больше не обращая внимания на парня.       Узумаки вообще сегодня был какой-то странный. Спокойный, задумчивый, медлительный, как будто мыслями находился далеко от этой квартиры и от Саске заодно. Доедали они в тишине. Наруто так же молча забрал у Саске поднос и отнес его в кухонную зону, поставив грязную посуду в посудомойку.       Он вцепился в деревянную поверхность столешницы до побелевших костяшек пальцев и на секунду прикрыл глаза, в которых всё плыло. Тело после вчерашнего болело, поясница — особенно. Не слабо ему досталось. И даже пол пачки анальгетиков смогли лишь притупить боль, чтобы Наруто смог двигаться.       — Сними водолазку, — просьба это была или приказ, Саске и сам не понял, пытаясь прожечь в блондине дыру.       — Чтобы ты опять пялился на мое тело, а потом дрочил в ванной? Картинки мало было? — Узумаки усмехнулся, но тут же сморщился, глубоко дыша и пережидая приступ особо сильной боли.       Действия таблеток хватило только, чтобы он смог нормально сходить в душ и приготовить завтрак. Плохо.       — Так дело в этом? В том, что я педик?       — Так ты все-таки гей и твой секс с мужчинами был не только работой? — Наруто обернулся, приподнимая бровь и скрещивая руки на груди, надеясь, что чересчур внимательный Учиха не заметит его плачевного состояния, — а совсем недавно утверждал другое. Или ты вчера хотел подзаработать? Так, ты только скажи, я дам тебе денег. Для этого не нужно подставлять мне свой костлявый зад.       Узумаки замолчал и выжидательно уставился на Саске.       — Да пошел ты! — беззлобно бросил брюнет, заваливаясь обратно на подушки. Желание ругаться пропало, но Учиха знал, что оно лишь ненадолго затаилось, чтобы после очередного ухода Наруто вспыхнуть с новой силой.       — Ты не заметил, что как только я задаю вопросы, которые тебе не удобны, ты меня посылаешь? Чего ты боишься, Саске? Разве, я хоть раз дал повод усомниться во мне? Или ты думаешь, что, услышав неприглядную правду о тебе, я тебя пошлю и вышвырну отсюда? Я дал повод так думать о себе? — последний вопрос Наруто повторил с нажимом, явно желая услышать ответ.       — Нет, — немного подумав, Саске всё же пришлось признать, что блондин не давал поводов ему не верить и несмотря на скверный характер Учихи всегда был с ним рядом.       — Тогда в чем дело? — Наруто медленно подошёл к постели и присел на самый ее край полубоком, так, чтобы можно было видеть лицо брюнета.       — Я, — Саске запнулся, шумно сглатывая, слова застряли в горле и никак не хотели обретать форму.       Что он мог сказать Наруто, если сам до конца не разобрался в себе? Сказать, что он любит его, означало соврать. Саске не умел любить, но ему хотелось обладать Наруто. Нет, на мужчин его не тянуло. От воспоминаний о прошлом опыте к горлу подкатывала тошнота, а толпы мурашек танцевали джигу на его белой коже, заставляя каждый волосок на теле подниматься от омерзения и страха.       Вот только Узумаки был исключением. Такой идеальный в своей правильности и чрезмерной доброте. Его хотелось трогать, лаская загорелую кожу, целовать до припухших губ и вдыхать его запах, смешанный с дорогим одеколоном. А ещё хотелось посадить на цепь, как он посадил самого Саске, чтобы больше никто, кроме него, не видел этой заразительной улыбки и света, плещущегося в голубых глазах. Хотелось заполучить его целиком и полностью, единолично обладая этим совершенством.       Он много думал вчера, пока был один, и хоть было трудно это признать, но то, что он испытал, когда пришел тот парень, была ревность. Банальная, тягучая, обволакивающая с ног до головы и залезающая под кожу, чтобы медленно разъедать внутренности, ревность. Блондин не торопил с ответом, давая возможность Учихе привести мысли в порядок.       — Я хочу, чтобы ты был моим, — наконец-то мысль оформилась в голове, и Саске тут же её озвучил, сам на секунду испугавшись своих слов.       — И всего-то? Вот так просто взять и стать твоим?       Саске повернул голову, смотря прямо в бездонные голубые глаза, которые затягивали, гипнотизируя, словно удав свою добычу. И глядя в них, Учиха понимал, что пойдет за ними. По мосту над обрывом, по крышам домов, как сомнамбула, лишь бы видеть эти глаза.       — Да.       Саске ожидал чего угодно, но только не раздавшегося смеха. Наруто смеялся, без злорадства и наигранности, сбрасывая копившееся в нём напряжение. Отсмеявшись, блондин опустил голову, смотря на собственные загрубевшие руки немигающим взглядом.       — Что ты знаешь обо мне, Саске? — почти прошептал он, не двигаясь. Непосредственность Учихи позабавила, но вместе со смехом принесла новую порцию боли, отозвавшуюся во всем теле.       Такой взрослый, а до сих пор верит, что все желания, словно по велению волшебной палочки, должны исполняться. Палочки у Наруто не было, волшебной лампы, как у Аладдина, в принципе, тоже. А жаль, она бы очень сейчас пригодилась.       — Ты мой бывший одноклассник, кажется, сирота, балбес и отстающий по всем предметам неудачник, — усмехнулся Учиха, подавляя в себе желание придвинуться ближе и взять чужие ладони, которые Наруто с таким интересом рассматривал в свои, — мы просто идеально подходим друг другу.       — Все правильно, — блондин чуть кивнул, не поднимая глаз, — но я повторю свой вопрос: Что ты знаешь обо мне, Учиха Саске?       Оба замолчали надолго. Саске, потому что не смог ответить на его вопрос и сейчас перебирал все известные ему факты о Наруто, а Узумаки, потому что знал, что ответить Учиха не сможет, как бы ни пытался.       — Так ты хочешь, чтобы я стал твоим или чтобы твоим стало мое тело? — Наруто оторвался от разглядывания собственных рук и, чуть наклонив голову, посмотрел на друга, — кого ты видишь перед собой, Саске?       Учиха видел, как ждёт ответа блондин, как непонятное отчаяние плещется в глубине его потемневших, словно море перед штормом глаз, но что он действительно знает о Наруто? Что у него есть работа, машина, квартира? Вряд ли Узумаки устроит такой ответ. Саске никогда не спрашивал о том, где и кем он работает. Не спрашивал, что тот любит и как привык проводить время. Он думал только о себе, даже не задаваясь вопросом какого самому Наруто. Добровольно закрыться с человеком на целый месяц, лишив себя прежней жизни — это ведь много значит?       — Ты хороший человек. Намного лучше, чем я.       — Каждый человек по-своему хорош, но и недостатки есть у каждого, — Наруто обхватил тонкие пальцы брюнета и приложил их к своей щеке, — но есть люди, которых лучше не знать. Не приближаться. А если и встретишь, то нужно бежать, как можно дальше и молиться, чтобы эта встреча была последней.       — Если ты так отзываешься о себе, то что же ты тогда скажешь обо мне? — Саске завороженно следил за этой нехитрой лаской, чувствуя рукой, как подрагивает Узумаки.       — Ты? — парень шумно выдохнул, сквозь стиснутые зубы — боль стала почти невыносимой, даже для него, которого тренировали терпеть подобное, — ты просто запутавшийся мальчишка, который решил поиграть во взрослого и потерялся во всей этой неправильности, а попросить о помощи гордость не позволяла.       — Разговаривая с тобой, у меня и правда порой складывается впечатление, что я неразумный мальчик, а ты взрослый, умудренный опытом мужчина.       Наруто лишь фыркнул на эти слова, выпуская чужую руку из своей. Саске чуть в голос не застонал от досады и сожаления, что прикосновение было таким недолгим.       — Разве возраст определяет, что из себя представляет человек?       — Расскажи, — длинные пальцы легли на плечо, поглаживая черную ткань водолазки, но стоило блондину им дёрнуть, как Учиха поспешно убрал руку.       — Вряд ли тебе понравится эта история.       — И все же?       — В другой раз. А сейчас давай лучше полежим. Я уже устал спать на диване, — блондин лег рядом с другом, почти касаясь кончика носа Саске своим.       — Тебе никто не запрещает спать на кровати, — тихо прошептал Учиха, боясь спугнуть Наруто неосторожным словом.       Вдруг Узумаки внезапно поймет, что он делает и с кем, и наваждение схлынет ледяной волной, вновь оставляя Учиху в одиночестве на этой удобной, но слишком большой для него одного постели.       — Я подумаю над этим, — блондин прикрыл глаза, больше ничего не говоря, и кажется, и вправду уснул.       Только сейчас, когда Наруто оказался так близко, Саске смог рассмотреть и синяки под глазами, и морщинки, прочно обосновавшиеся в уголках губ. Узумаки выглядел уставшим и измотанным до предела. Неудивительно, что он так быстро уснул, ведь даже самым стойким нужен отдых.       Саске придвинулся чуть ближе, кладя свою руку, поверх бедра Узумаки, невесомо поглаживая его. Он не будет его беспокоить, не прервет сон необдуманным движением. Он будет лежать столько, сколько потребуется, чтобы Наруто выспался.       Было что-то запретное в том, чтобы вот так лежать рядом и рассматривать блондина, изучая, запоминая, впитывая в себя его образ. Узумаки несильно морщился во сне, а между бровями залегла складка, его что-то беспокоило, и Саске хотел бы знать, но вряд ли Наруто расскажет ему. Его ровесник, одноклассник, так почему же рядом с ним Саске ощущает себя ребенком? В школе они были полной противоположностью, у них не было ничего общего.       Наруто раздражал Учиху своей неумной энергией, выкриками посреди урока и смехом, разносившимся по всем коридорам на перемене. Узумаки было много, всегда и везде он становился центром внимания. Тем временем, как всегда собранный, спокойный Саске, предпочитал тишину и одиночество. Он почти не общался со сверстниками, проводя перемены за чтением книг и изучением домашнего задания или нового материала. Лучший ученик, гордость школы, принесшая не одну победу на конкурсах и олимпиадах. Он считал себя выше других, умнее, с его мнением считались, его уважали, но, когда он учился в шестом, последнем классе начальной школы, все изменилось. Именно тогда к ним перевели несносного блондина, который сразу же привлек внимание своей открытой, белозубой улыбкой. Они не поладили: Наруто постоянно цеплял Саске, а тот старался не обращать внимания, скрипеть зубами, но не опускаться до его уровня и не отвечать на колкости. И он никогда бы не подумал, что нелепая судьба сведёт их вновь. Из всех людей почему именно Узумаки?       Учиха ещё раз взглянул на спящего парня, убирая светлую прядь волос с лица и чуть отодвинулся, опускаясь взглядом вниз, изучая подтянутое тело, прикрытое облегающей одеждой. Хорош. До чего же хорош. Любая девушка наверняка готова была душу продать ради пары ночей с ним.       Саске усмехнулся своим мыслям, потому что и сам был не прочь, хоть разок оказаться на месте его девушки или все-таки Наруто предпочитал парней? Он ведь не опроверг подозрения Учихи...       Время шло, а Наруто не просыпался, на его лбу появилась испарина, и когда он глухо застонал, Саске понял, что что-то не так. Ладонь легла на лоб, слишком горячий для здорового человека и тут же отдернул руку.       — Наруто! — Учиха несильно потряс блондина за плечо, но тот не реагировал, только ресницы подрагивали.       Не на шутку обеспокоившись, Саске развернул Узумаки на спину и приложил ухо к его груди. Быстро стучащее сердце гулко ударялось о ребра, а дыхание со свистом выходило из приоткрытых губ.       — Наруто, черт, просыпайся! — Учиха сильнее толкнул парня, отчего тот сморщился, но не проснулся. — Блядь! Я же не умею лечить! Я не ты, я совсем в этом не разбираюсь!       Взгляд Саске заметался по комнате и найдя то, что искал, обречённо застонал — телефон Узумаки лежал на барной стойке, до которой брюнет при всем желании не смог бы дотянуться.       Саске аккуратно перелез через Наруто и метнулся в ванную, быстро отыскав там небольшой тазик, он наполнил его холодной водой. В тумбочке под раковиной стопочкой лежали чистые тряпки, и, схватив одну из них, Саске пошел обратно. Поставив тару на прикроватную тумбочку, он взялся за края водолазки и с трудом стянул ее с парня, получив ещё один болезненный стон. То, что предстало перед его глазами, заставило отступить на пару шагов. Все тело покрывали обширные гематомы и ссадины, только кисти рук были целыми и такими же загорелыми, как и раньше. Пальцы Саске дрогнули, но найдя в себе силы прикоснуться к чужому израненному телу, он очень медленно стянул домашние штаны с Наруто и смачно выругался, найдя там ничуть не меньше следов от ударов.       — Когда ты очнешься, я с тобой ещё поговорю на тему ролевых игр в постели, — зло выдохнул Саске, скорее по привычке, нежели и правда верил в этот бред, начиная обтирать мокрой тряпкой горячее тело.       Он бережно касался Наруто, боясь задеть бордовые с фиолетовой сердцевиной кровоподтёки и причинить ещё больше боли. Пальцы напряжённо подрагивали, сжимая кусок ткани, с которого стекали холодные капли. Он аккуратно положил компресс на лоб Узумаки и вернулся в ванную, чтобы вылить воду и достать таблетки в висящем над раковиной небольшом шкафчике с зеркальной дверцей.       Лекарств было мало, то ли Узумаки ими не пользовался, то ли все спрятал, чтобы глупый Саске не наглотался ничего лишнего. Достав аспирин и мазь для заживления ран, он налил в стакан воды на самом донышке и вернулся обратно. Наруто даже не сменил своего положения, так и лежал на спине в одном нижнем белье. Парень вытащил блистер с капсулами, выдавил две штуки и открыл их. Вряд ли Узумаки способен сейчас проглотить пилюли самостоятельно, поэтому высыпав содержимое капсул в стакан, он поболтал получившуюся смесь и, надавив на щеки Наруто, влил лекарство в приоткрытый рот. Парень сразу же закашлялся, стараясь выплюнуть горечь, но Учиха зажал ему рот, заставляя сглатывать лекарство. Обмазав синяки мазью, он укрыл блондина чистой, вытащенной из шкафа простыней.       Видеть Наруто таким было странно и страшно одновременно. До этого он всегда казался сильным, бесстрашным, несгибаемым. Наверное, только теперь Саске начал осознавать, что Наруто, вытащивший его из оков ненависти и зависимостей, тоже человек со своими слабостями. Просто человек, такой же, как сам Учиха.       Брюнет лег рядом, находя горячую руку Узумаки и сжимая её в своей. Большего он сделать не мог. Даже позвать на помощь благодаря полной звукоизоляции было невозможно. Все, что оставалось — это ждать, что Наруто очнется и сможет дойти до телефона, чтобы вызвать врача или освободить Саске, чтобы тот мог нормально позаботиться о нём.       О том, что парень может и вовсе не очнуться, думать не хотелось. Не потому, что тогда Саске подохнет рядом голодной смертью. А просто не хотелось... Наверное, потому что без Наруто он больше не мог.

***

      Наруто пришел в себя только к утру и первое, что он увидел, это Саске, сидящего на полу. Он спал, положив голову на край кровати и слабо держал руку Узумаки. Шевелиться все ещё было больно, голова гудела, а во рту все пересохло, как после пожара.       Он осмотрел себя и мысленно выругался. Не хотелось, чтобы Саске видел его таким, теперь вопросы начнет задавать, на которые ответить Узумаки не мог. Парень снял с головы уже высохшую повязку и пошевелился, отчего Учиха резко поднял голову, сонными глазами смотря на очнувшегося блондина.       — Придурок, — прошептал он, но злобы не было, только облегчение, вырвавшееся вместе с судорожным вздохом. Он практически не спал, каждые пол часа обтирая Наруто холодной водой и меняя компрессы, поил лекарством и смачивал сухие от жара губы. Все это время его трясло больше, чем самого Узумаки. Как только ему казалось, что Наруто переставал дышать, он тут же прикладывал ухо к груди и с замиранием сердца прислушивался, но потом с облегчением вздыхал, когда слышал стук чужого сердца. И это всего-то сутки прошли, а Наруто так прожил две недели, постоянно ухаживая за Учихой и проверяя, бьётся ли ещё сердце или сдалось под напором отравленного организма.       — Я всегда знал, что ты не сильно жалуешь мои умственные способности, — прохрипел блондин и закашлялся — пить хотелось жутко.       — Вот, — Саске подал ему стакан с прохладной водой и помог сесть.       — Спасибо.       — Пустяки, — преувеличенно ровно сказал брюнет, махнув рукой. Показывать, насколько сильно он был напуган за Наруто и как сильно переживал не хотелось.       — Нет, ты не понял. Спасибо, что помог мне, — Узумаки серьезно посмотрел в черные глаза и только после этого с трудом поднялся с постели.       Ноги подрагивали от слабости, долгое лежание никому на пользу ещё не шло. Он, покачиваясь, поплелся в сторону кухни, цепляясь руками за встретившуюся по дороге мебель, чтобы не упасть.       — Не расскажешь? — наконец-то спросил Саске, когда Узумаки доковылял до барной стойки, на которой лежала пачка сигарет, и, пододвинув к себе пепельницу, с наслаждением прикурил, садясь на стул, — это не похоже на следы любовных утех. Или все-таки похоже?       Наруто выдохнул дым и сквозь него посмотрел на парня. Мысли путались, постоянно перескакивая с одной на другую, и Узумаки с запозданием понял, что пропустил то, что сказал ему Саске. Плевать.       Пепел упал, рассыпаясь от удара о столешницу серыми хлопьями, но Наруто даже не обратил на это внимание, молча курил, смотря невидящим взглядом, как брюнет удобнее устраивается на подушках. Надо бы постельное белье сменить, но кого оно сейчас волнует?       Узумаки последний раз затянулся и потушил закончившуюся сигарету.       — Отдыхай, Саске, — блондин медленно, с остановками, чтобы перевести сбивающееся от каждого шага дыхание, прошел мимо кровати в ванную, мимолетно отмечая, что Саске уже спит.       Большое зеркало, висевшее в ванной, показывало совсем не радужную картину, но разве ему привыкать? Синяки заживают, кости срастаются. Главное, что он живой. А жить Наруто хотелось. И чего его подкосило так? Он внимательно ещё раз осмотрел себя и, не найдя серьезных повреждений, направился в душ. Он сел под прохладные капли и опустил голову, позволяя им стекать по светлым волосам и приводить спутанные, непривычно заторможенные мысли в порядок. Слишком много всего навалилось разом, и как быть дальше, он не знал.       Ещё несколько дней и пора будет снять ошейник с Саске. Но вот что дальше? Отпустить и забыть? Уже не получится, но надо... Уже тяжело не отвечать на вопросы, уходить от темы и отмалчиваться. И все больше хотелось поддаться Учихе, наплевав на последствия. Но это все лишь усложнит.       Учиха зацепил его больше, чем хотелось бы, а это значит, что пора прощаться. Он сделал все, что мог для него. Да, именно так.       Наруто выключил воду и вытерся, бросая полотенце в корзину. Стараясь не шуметь, он прошел к шкафу и натянул свой привычный деловой костюм приятного кремового оттенка, застегнутая наглухо рубашка скрывала от посторонних глаз все лишнее. Больше не сомневаясь в своем решении, он быстро набросал список того, что может пригодиться, и вышел из квартиры, набирая знакомый номер. Надо было закончить все дела, пока не стало слишком поздно.       — Да?       — Привет, нужно встретиться, — Наруто смотрел, как дисплей лифта отсчитывает этажи.       — Как обычно?       — Нет. Жди меня возле моего дома минут через пятнадцать, до парка я не дойду, — Узумаки сбросил вызов и вышел из открывшегося лифта.       Он не пошел через центральный вход, предпочтя выйти через черный.       Солнце спряталось за облаками, чему Наруто только порадовался - жару он не сильно любил.       Чёрный Хаммер, такой же, как у него, выехал из-за угла, минут через десять, проезжая на свободное место на парковке. Узумаки подождал, пока машина остановится и неспешно побрел к ней, сунув руки в карманы брюк.       — У тебя что-то случилось? — стоило сесть в машину, как парень, сидевший за рулём, повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза.       — Возможно. Как далеко ты можешь зайти ради нашей дружбы, Сай? — Наруто чуть сместился, чтобы не задевать особо болезненный синяк на правом бедре.       — Достаточно далеко, — прищурившись, совершенно серьезно произнес парень, выискивая хотя бы малейший намек на такое поведение.       Пропадать на месяц, увиливать от ответов, скрывать что-то от него, его лучшего друга, было не в духе Узумаки и это настораживало.       Блондин кивнул, ни разу не взглянув на своего единственного друга и пытаясь правильно сформулировать свои мысли.       — Надо снять жилье не привлекая внимания. Не слишком дорогое, но и не на окраинах, — наконец-то определившись, произнес Наруто.       — Сделаю. К вечеру будет готово. Но это ведь не все, о чем ты хотел попросить? — пальцы барабанили по рулю, и блондин перевел на них взгляд, следя на длинными, тонкими пальцами художника. Немного помедлив, Узумаки достал сложенный листок из внутреннего кармана пиджака и протянул парню, тот принял его, вчитываясь в аккуратный почерк.       — Вот как... — Сай удивленно приподнял бровь и посмотрел на блондина.       — Прости, — больше ни сказав ни слова, он вышел из машины, тихо прикрыв за собой дверцу и поправляя пиджак, направился по вымощенной тропинке обратно домой, туда, где так сладко спал уставший Саске. Одно дело сделано, осталось закончить ещё одно, вздохнуть спокойно и вернуться к привычной, переполненной своими проблемами жизни, в которой не было места такому, как Саске.