Противостояние

      Блестящая капелька пота скользнула по виску, оставляя влажный след на коже. Нервы, натянутые до предела напряжением от всей происходящей ситуации, грозились поджарить его изнутри. Накал возрастал с каждой минутой, пробираясь под кожу ознобом и лёгкой дрожью в кончиках пальцев.       Юноша прикрыл глаза лишь на мгновение и глубоко вдохнул, так же медленно выдыхая едва заметное в предрассветные часы облачко пара. Тканевая маска скрывала нижнюю половину лица и слишком приметные волосы, оставляя открытыми только глаза.       Кожаная куртка совсем не приносила тепла, но сейчас, лежа на промозглой крыше пятиэтажного дома, он почти не чувствовал холода.       Редкие лужи после, вероятнее всего, последнего этой осенью дождя были подернуты первым ледком, означающим лишь одно — зима совсем не за горами, она уже здесь, подкралась бесшумно, колючими лапами мороза обходя улицы его родного города.       Оптический прицел давал возможность беспрепятственно осмотреть улицу и вход из здания напротив, приближая его в несколько десятков раз, так что осечки быть не должно, но всегда нужно быть готовым к непредвиденным ситуациям.       Стоило ему всмотреться в окуляр и прицелиться, как стеклянные автоматические створки двери открылись, выпуская наружу людей, а сердце предательски пропустило удар, увидев знакомые лица. Это задание перестало быть работой, стоило только его услышать, выходя за рамки понимания, опасности и риска.       Сейчас перестало иметь значение всё:       То, как он, пытаясь смириться с несправедливостью, влетел в свой номер после клуба разъяренной фурией. Дышать в защищённом номере стало чуточку легче, но ярость, словно лесной пожар в засуху, все разрасталась, обжигая нутро. Разговор с Итачи, словно на повторе, постоянно проигрывался в голове, и от этого становилось ещё хуже, а каждое слово, словно клеймо у приговоренного, выжигалось на сердце, оставаясь там навсегда.       То, как кулак впечатался в дверцу шкафа, пробивая тонкое дерево насквозь, но боль в руке немного отрезвляла, приводя спутанные мысли в порядок.       То, как он доставал большую сумку со своим арсеналом и быстро, даже не глядя, кидал туда свои вещи, начиная находу переодеваться. Стоило бы остановиться хоть на пару минут, сходить в душ и смыть с себя пошлый запах сладких духов, въевшийся в кожу и волосы, смешиваясь с запахом пота, но нет. Ему казалось, что если он остановится хоть на секунду, то дальше не пойдет. Останется в уже привычном гостиничном номере, матеря судьбу и новое дело, которое подсунул ему проклятый Учиха.       Кожаный костюм как влитой сел, становясь второй, более прочной кожей, способной защитить не от всего, но от много. Наруто огляделся, задержав взгляд на стене с вырезками и, судорожно вздохнув, осел на пол, хватаясь за голову. Последние пазлы сложились, но это не принесло долгожданного удовлетворения. И теперь он не знал, что с этим знанием делать и как его использовать.       Но он смог тогда встать, подавляя подступающую от нервов тошноту, чтобы двигаться дальше, переборов себя.       А сейчас, глядя в прицел, он чувствовал, как сердце гулко ударяется о рёбра, болезненно плача, а палец, впервые не прикрытый перчаткой, касается холодного металла курка.       Осталось лишь нажать — и обратного пути не будет. Выстрел, словно жирная поставленная точка, перечеркнет его жизнь, разделив на до и после. Вот только «после» уже не будет, потому что этот выстрел - смертный приговор, и не только для того, кто сейчас, казалось, был так близко, совсем не подозревая, что за ним наблюдают через прицел снайперской винтовки.       Мальчишки бежали, вертя головой, чтобы стряхнуть мешающие капельки пота с лица, а особенно с ресниц, потому что соленая влага мешала смотреть вперёд и щипала глаза, отчего они краснели.       Мальчишки бежали, порой хрипя от усталости, а каждый глоток воздуха казался раскаленным едким дымом, царапающим пересохшую гортань и горящие лёгкие, но никто из них не смел открыть рот, чтобы пожаловаться или попросить передышку.       Мальчишки бежали, путаясь в заплетающихся, натруженных, стертых до кровавых мозолей ногах.       Подначивали друг друга, задирая и беря на «слабо», не потому что пытались уколоть другого, а чтобы хоть немного отвлечься от изнурительных занятий, которые не прекращались по несколько часов подрядов, после чего тело болело и отказывалось нормально двигаться.       Все они были словно маленькие, ощетинившиеся ежата, выставившие свои иглы в жалкой попытке защититься и не казаться слабыми. Ещё не успевшие пожить, но уже сполна хлебнувшие всех непрелестей неказистой реальности.       Они давно не плакали по ночам, научившись беречь порой единственные светлые воспоминания о своих семьях, если они вообще были у них.       Слишком быстро повзрослевшие и понявшие истину - они сами по себе, и никто не придёт, чтобы выдернуть их из этого болота, засасывающего всё глубже.       — Видишь их? — один из мальчишек подбежал ближе к тому, кто бежал впереди всех, двигаясь почти вплотную рядом с ним.       Сай, конечно же, это был он. Больше никто не мог бы сохранять хладнокровие и трезвый ум после трёх часов тренировок под строгим взглядом учителя, который был больше похож на надсмотрщика заключённых из ближайшей тюрьмы строго режима. Хоть он и твердил вечно про силу юности, все мальчишки в приюте чувствовали себя больше дряхлыми стариками, потому что каждая мышца, каждый мускул и сустав ныли не прекращающейся ни на минуту глухой болью.       — Да, — мальчишка лет восьми, стараясь сделать это как можно незаметнее покосился в сторону стоявших неподалеку людей и свёл к переносице светлые брови.       Их он уже видел до этого, хоть они и старались быть как можно незаметнее, лишь изредка показываясь на занятиях, и о чем-то вяло переговариваясь с лебезящим перед ним директором.       И после каждого визита этих подозрительных личностей, из приюта, в котором жил он, его лучший и единственный друг — Сай и ещё девятнадцать таких же, как они, сирот примерно одного с ними возраста, исчезали воспитанники. Тем, кто оставался, говорили, что их усыновили, что теперь у тех, кто покинул навсегда эти стены, наступит новая, возможно, даже счастливая жизнь. Но кто в это поверит?       — Наруто, как ты думаешь, кто они? — Сай, стараясь не сбиться с ритма, хотя как бы он не старался, всё равно чувствовал, что скоро ноги предадут его, и он просто позорно упадёт, чуть пихнул локтем засмотревшегося в сторону приехавших гостей друга.       Даже когда они бежали вперёд, оставляя позади подозрительных мужчин, пристальный изучающий взгляд чувствовался спиной, отражаясь на коже мурашками и вставшими тонкими волосками.       Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.       И стоило Наруто об этом подумать, как Сай, не выдержав такого темпа, тихо охнул, запнувшись о собственную ногу и, нелепо всплеснув руками, начал заваливаться вперёд, грозясь расшибить нос о давно обшарпанный дощатый пол.       Реакция. Она всегда была у Узумаки отменная, и в этот раз, действуя скорей на инстинктах, чем осмысленно стараясь помочь, он подхватил падающего друга в паре сантиметров от жёсткого пола.       — Закончили! — раздался зычный, слышимый в каждом уголке спортивного зала голос тренера по физической подготовке. - Что у вас, слюнтяи?! Курицы и то быстрее вас бегают!       Наруто только-только успел помочь подняться пошатывающемуся Саю, как спину обожгло болью, заставив выгнуться и закусить губу, чтобы крик, рвущийся наружу, застрял в пересохшем горле.       — Достаточно, — новый, абсолютно спокойный, ни разу не слышимый голос вызвал интерес, заставив всех, включая тренера, притихнуть, — я его забираю.       Дождавшись, когда боль в спине от удара прорезиненной скакалкой немного утихнет, Наруто исподлобья взглянул на подошедшего мужчину.       Вблизи он был высок и статен, широкоплеч, в своем деловом коричневом костюме, так резко контрастирующего с убогой обстановкой приютского спортзала.       С пару минут они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и не отворачиваясь.       Впервые его не боялись. И кто? Мальчишка, восьми лет отроду, хотя иной раз взрослые матёрые преступники заикались, стоило ему лишь мельком мазнуть по ним взглядом или пройти мимо.       А этот смотрит, сжимает свои детские кулаки, готовый в любую минуту бросится на него, заранее зная, что проиграет.       — Ты смелый, — мужчина усмехнулся, наконец-то разорвав зрительный контакт, но не выпуская юнца из виду, — поедешь со мной.       — Только если со мной поедет мой друг, — гордо вздёрнув подбородок, Наруто, не глядя на Сая, схватил его руку, крепко сжав в подтверждение серьёзности своих слов.       Он не боялся за себя, не боялся ехать один в неизвестность, но страх, что единственный человек, который всегда был рядом, останется здесь без него, без поддержки, по-настоящему пугал. Разве там, куда их заберут, может быть хуже, чем здесь? Пока они вместе — они со всем справятся.       — И дерзкий, — мужчина засмеялся, но не зло, а как-то по-доброму, не сдержавшись от удивления такому интересному поведению ребенка, — мне такие нравятся, ты мне кое-кого напоминаешь, — он нагнулся и протянул руку к напрягшемуся, словно ожидающему удара, светловолосому мальчишке, опуская ладонь на его макушку, — но помни, что за свои решения в ответе только ты сам.       Больше не говоря ни слова, он развернулся и пошёл прочь, что-то жестом указав человеку, с которым приехал.       А Наруто оставалось смотреть на спину человека, чьё прикосновение до сих пор теплотой отзывалось в теле, и пытаться не забыть эти тёплые глаза, цвета спелого ореха.       Палец дрогнул, когда он нажал на спусковой крючок, совершая почти бесшумный выстрел, лишь отдача от винтовки привычно прошила вибрацией правое плечо, отдаваясь в руку. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, а тошнота подступила к горлу, заставив Наруто судорожно выдохнуть.       Неужели он и правда это сделал? Прошла какая-то доля секунды, но ему показалось, что время остановилось.       И, когда через мгновение зрение, как и слух, пришли в норму, он всмотрелся в линзу прицела, одновременно и боясь, и стремясь увидеть то, что сделал.       — Твою мать! — Наруто быстро перекатился подальше от края, боясь быть замеченным всполошившимися внизу охранниками.       И хоть сейчас все суетились, прикрывая своими телами вовсе не мертвую цель, стараясь побыстрее увести его из-под обстрела неведомого снайпера, на телохранителя, так не вовремя вставшего на траектории выстрела, даже никто не обратил внимания. Он лежал, хрипя и зажимая шею, из которой толчками вытекала ярко-красная кровь, но ни один из людей не попытался ему помочь. А может знали, что это бесполезно, поэтому сосредоточили всё своё внимание на том, кто платит им деньги за их работу.       На разбор винтовки ушло всего полминуты, но Узумаки всё равно кажется это слишком дорогим.       Как же он хотел закончить это дело быстро, но не вышло. Непредвиденный фактор. Осечка. Хотя такого ещё не было ни разу в его работе.       А теперь его цель спрячется, как медведь в период спячки — и даже приманкой из берлоги не выманить будет.       — Пиздец!       Наруто стремглав мчался по лестнице, прочь из здания, в котором наверняка уже минут через пять будет не протолкнуться. Судя по доносящимся крикам и визгу шин, он успел как раз вовремя. Перебежав через улицу, он скрылся в тени другого дома.       Светиться ему было нельзя, сразу же поймут кто стрелял, поэтому несколько кварталов он преодолевал перебежками, прячась, словно вор, совершивший кражу, он умело пользовался неосвещенностью местных улиц. Узумаки смог остановиться, лишь когда буквально взлетел на чердак, облюбованный им для временного пребывания. Раньше, ещё когда он был подростком, приходил сюда, укрываясь от всего, что с ним происходило. Забываясь в гулких звуках, доносившихся с улицы, и в курлыканье здешних голубей. Жаль только, что после третьей такой вылазки досталось прикрывавшему его временные побеги Саю, и пришлось прекратить сбегать по ночам, чтобы побыть одному.       Поставив сумку, больше не сдерживаясь, он упал на колени, а затем и вовсе завалился на грязные доски. Грудная клетка часто вздымалась - дыхание рваными толчками выходило из лёгких. Сорвав влажную от пота маску, которая мешала, не давая нормально вдохнуть, Наруто завозился на полу, переворачиваясь на спину.       В воздухе, подхваченные ветром, танцевали частички потревоженной пыли. Они хорошо просматривались в лунном свете, проникающем сквозь смотровое окно чердака. И Наруто смотрел на них, почти не отрываясь и не моргая.       Дыхание уже выровнялось, но вставать всё равно не хотелось, потому что в голове была пустота. Он думал обо всём и ни о чём одновременно, потому что стоило впустить хоть одно осмысленное предположение, как они все ворвутся в его голову, утаскивая на самоё дно.       И почему он вспомнил именно эти тёплые глаза с лучиками морщинок вокруг них от его улыбки, которую видел лишь однажды.       Если бы не это, рука бы не дрогнула в последний момент.       Но почему тогда быстро колотящееся сердце перестало так болезненно ныть, когда в зеленоватом цвете оптики он увидел, что промахнулся?       Телефон беззвучно зазвонил, отдаваясь легкой вибрацией во внутреннем кармане.       Шевелиться не хотелось, отвечать на звонок тем более, но вызывать подозрения сейчас было несподручно, поэтому он онемевшими пальцами нажал на экран, прижимая мобильник к уху.       — Узумаки, — разжав потрескавшиеся губы, произнес хриплым голосом Наруто.       — Возвращаешься немедленно. Выезжай из столицы сегодня же!       — Что-то случилось? — спросил он, уже зная ответ и не надеясь услышать что-то новое.       — Покушение, — на том конце нервно затянулись, слишком сильно, потому что говоривший мужчина закашлялся, а Наруто, словно, если бы находился сейчас рядом, почувствовал запах дорогих кубинских сигар, которые его всегда раздражали.       — Вы не ранены? — как он не старался, но переживаниями в его голосе даже не проскользнуло.       Нахлынувшая апатия и неизбежность накатили снежной лавиной, сошедшей с самых высоких гор, погребая под собой и вымораживая любые эмоции.       — Нет. Идиот охранник вовремя встал рядом, — сделав глоток и прочистив горло, голос на другом конце продолжил, — после длительного перерыва опять зашевелились, видимо, близко ты к ним подобрался.       «Вы даже не представляете насколько...» — хотелось сказать, но вместо этого вышло скупое:       — Уже выезжаю.       Парень опустил руку, сжимая телефон с погасшим экраном. Взгляд то и дело отстраненно следил за своеобразными танцами пылинок на фоне начавшего светлеть неба, находя их в чем-то даже красивыми.       На дорогу до города у него ушло много времени, хоть он и гнал байк на всей доступной скорости. Использовать вертолет было глупо, Боссу бы доложили о его запросе на транспорт. Возникли бы ненужные вопросы, которых блондин хотел избежать. Но, поскольку он уже здесь, как минимум часов десять форы у него есть. И первое, что он собирался сделать, так это, если получится, хорошенько выспаться перед попыткой номер два.

***

      Наруто шел, прислушиваясь к непривычной суете, царящей в особняке.       Шаги тонули, смешиваясь с топотом чужих ног, снующих по этажам. Его впервые не досматривали, лишь кивком поприветствовали стоящие на входе охранники.       Знатный он кипиш навёл.       Посмеяться бы, да не время и не место для смеха.       Он остановился напротив массивной дубовой двери, прикрыв глаза, словно собираясь с духом. Стоит переступить за порог кабинета, в котором по обыкновению будет царить полумрак и горьковатый удушающий смог, и обратной дороги уже не будет. Хотя для него всё равно теперь лишь одна дорога - вперёд.       Рука замерла в миллиметре от двери, прежде чем костяшки пальцев гулко ударились о дерево.       — Входи.       Дверь открылась без скрипа, за этим здесь всегда следили, смазывая петли и проверяя механизмы. Только на мгновение свет коридора развеял полумрак кабинета, а затем всё вернулось на свои места.       Наруто прошел внутрь и замер, лишь мельком отметив лежавшую на полу девушку. Ее розовые волосы разметались по ковру, разбавив мрачность интерьера свежими цветами.       — Шлюха.       Он произнес лишь одно слово, но Наруто знал — он вынес приговор, который не подлежит апелляции.       Одно слово и судьба двух человек, хоть один из них ещё не успел сделать ни единого вдоха, решена.       Мужчина вдавил металлический наконечник в округлый живот, скрытый шелковым свободным сарафаном, вырвав слабый стон с бледных, почти синих губ.       Стон боли и страха, резанувший по и так воспалившимся нервам блондина, заставил дёрнуться вперёд, но тут же вернуться на место, лишь наблюдая за происходящим.       Никогда он не желал своей однокласснице такой участи. А ведь когда-то, казалось, что в другой жизни, он был в неё влюблён. Теперь-то он понимает, что не любовь это была, а подростковая увлеченность и ревность, потому что эта девушка видела только Саске, совсем не замечая, как сильно нравится Узумаки.       Но знал бы он заранее, что так выйдет, и на километр не подпустил бы её к этому дому, к этому человеку, во взгляде которого сейчас так явно горит желание убийства.       Пора было исправлять собственные ошибки.       Босс.       Человек, который много лет был для Наруто воплощением Бога, чьи приказы априори не оспаривались. Был законом, в извращенном его понимании. Был тьмой, которая с каждым новым порученным делом разъедала внутренности не хуже кислоты. Выедала остатки души, позволяя быть тем, кем Наруто когда-то так отчаянно быть не хотел.       Чокнутая семейка, которая стала слишком многим для него одного, которая проникла в каждую часть его жизни, по-своему уродуя и спасая одновременно.       И сейчас он занёс руку для решающего удара над избитым телом беременной девушки.       Такой ли Бог нужен миру? А ему?       — Нет.       До конца не понимая, что делает, не веря в происходящее, Наруто даже сам не смог бы сказать, когда успел достать нож, спрятанный в голенище берца. Тот самый, что ему совсем недавно подарил этот человек. Мог ли он подумать тогда о том, что сам вложит оружие в руки своего убийцы?       Узумаки рывком подскочил к обернувшемуся на шум мужчине, не ожидавшему подобной подлости от своего лучшего подчинённого.       Одно движение, за которым ни сам Наруто, ни человек напротив, с расширенными скорее от изумления, чем от страха глазами, не в состоянии проследить.       Одно движение, и багряные капли из распоротого горла щедро орошают загорелое лицо с тонкими полосками шрамов, которые когда-то этот человек оставил на нём в наказание. Карие глаза, в которых наконец-то проскальзывает понимание, на секунду ловят взгляд голубых, в которых кроме решимости так чётко виднеется сожаление.       Наруто молча смотрел, как к его ногам падает бьющееся в конвульсиях тело, отчаянно зажимающее перерезанное горло.       Он смотрел, как в этих глазах цвета спелого ореха быстро угасает жизнь, и когда мужчина наконец-то затих, взгляд был направлен прямо на него. Словно заглядывая внутрь Наруто и спрашивая, как он мог предать человека, который ему верил до самого конца.       Правильно ли он сделал, став таким же и лишившись последнего кусочка его потерянной души?       Присев на корточки, Наруто протянул руку, прикрывая потускневшие после смерти карие глаза.       — Покойся с миром, Учиха Фугаку.       Сейчас он был рад, что его лицо в крови и никто не увидит две прозрачные капли, скатившиеся по щекам.       От раздавшегося сбоку стона, Наруто вздрогнул, совсем позабыв, что находится здесь не один. Быстро обтерев нож о рукав куртки и спрятав его обратно, он подошёл к заворочавшейся девушке.       — Сакура, ты меня слышишь? — он аккуратно приподнял бывшую подругу, заглядывая в мутные после обморока зелёные глаза.       — Наруто? — узнавание пришло не сразу, но она его узнала, усиленно пытаясь вспомнить, как здесь оказалась. — Что произошло? — Сакура запнулась на полуслове, стоило ей увидеть окровавленное тело, лежавшее неподалеку. — Боже...       Хрупкая ладонь прижалась к распухшим, с капельками уже засохшей крови из рассеченной тонкой кожи губам.       — Не смотри. Надо уходить.       — Я не уйду без сына!       — Чёрт, сейчас надо вывести тебя! Потом о нем подумаем, — Наруто помог подняться слабо сопротивляющейся девушке, придерживая ее.       — Я его жена, меня не посмеют тронуть!       — Тогда почему он избил тебя? Уж не потому ли, что узнал правду? — съязвил он, но тут же прикусил язык.       — Откуда ты?       — Не время и не место для разговоров. Плевать я хотел от кого дети, — Узумаки метнулся к трупу, обыскивая его одежду и облегчённо выдыхая, когда ключ-карта нашлась во внутреннем кармане, — я доставлю тебя в безопасное место.       Он приложил ее к дисплею возле окна, который тут же мигнул зеленым, означая лишь одно — блокировка снята.       Щелчок замка был слишком громким в наступившей тишине, или Наруто это лишь показалось, но обращать внимание на глупости было некогда. Открыв створку и выглянув наружу, он убедился, что там нет охраны, и они смогут пройти незамеченными.       Громкие высказывания, не более. Сам он понимал, что выбраться отсюда будет невозможно. Один процент из ста, что их не нашпигуют пулями так же, как свинью яблоками к праздничному столу.       Хорошо бы, если бы сейчас была ночь, она могла скрыть их лучше, чем яркое солнце, но уже ничего не поделать.       — Шевелись. Зря что ли я тебя спасал?! — раздражённо зашипел Узумаки, обернувшись к плачущей девушке.       — Но...       — Заткнись, дура, и лезь в окно, иначе я сам тебя туда скину.       Слезы, которые текли по щекам Сакуры, бесили. Она всегда была плаксой, пуская влагу из глаз при любой возможности, но сейчас страдать из-за тирана, который бы ее убил, было глупо. Очень глупо. А Наруто был слишком зол, чтобы тратить драгоценное время на то, чтобы успокоить её и уговорить пойти с ним.       Сделал бы он тоже самое не будь она беременной? Вряд ли... Не стал бы спасать, потому что сейчас было неподходящее время для убийства. Но ребенка было жаль, поэтому имеем то, что имеем.       Не выдержав, Наруто схватил девушку за руку и потянул к открытому окну. Первый этаж, прыгать невысоко.       Он покосился на ее живот и вздохнул. Вечно ему не везёт. Самому жить осталось ровно до того, как все узнают кто убийца, а ещё и девиц истеричных приходится спасать. Не хотел он так подставляться. Видит Бог, собирался переждать и повторить, но тихо, чтобы никто даже не подумал на него. А теперь его причастность была очевидна.       Блондин ловко спрыгнул на землю первый и помог спуститься испуганной Сакуре. Слишком неповоротной в своём положении и неуклюжей из-за мешающего живота.       — Сюда. Тут есть второй выход с территории, — Наруто крепко сжимал холодную, непривычно хрупкую ладонь, чтобы у девушки не было возможности отстать или хотя бы замедлить движение, потому что любое промедление — верная смерть.       Второй рукой он держал пистолет наготове. В то, что они спокойно пройдут, он не верил, но удача им улыбнулась. До самых ворот им удавалось избегать снующих туда-сюда телохранителей, прячась за деревьями или многочисленными скульптурами, которые так любил Учиха старший.       И только когда они подошли к неприметному выходу, скрытому разросшимся плющом, на их пути возник возвращающийся неизвестно откуда охранник. Или же он тут был, никем не замеченный за растительностью, медленно делал обход и задержался, чтобы проверить ворота. Кому из них не повезло больше оказаться в это самое время в этом самом месте, Наруто не знал, но оказался лишь на доли мгновения быстрее, чем растерявшийся, не ожидавший нападения от своего коллеги, совсем ещё молодой парень.       Девушка вскрикнула, испуганно подскочив от звука выстрела, раздавшегося совсем близко.       Стайка пичуг, притаившаяся среди деревьев, тревожно защебетала, раздражённо покидая насиженные места и улетая в ясное небо.       — А теперь в темпе, Сакура. Сейчас сюда нагрянет вся охрана особняка, — Наруто достал из кармана ключ, который всегда старался носить в одной связке с остальными и, уже слыша приближающиеся крики, открыл кованную створку небольших ворот.       Один он бы уже давно убежал, но с балластом, который тяжело дыша еле переставлял ноги, было практически невозможно скрыться. Инстинкт самосохранения вопил внутри не хуже полицейской сирены, чтобы бросил, оставил её здесь и спасался, но кем бы он стал, оставив в лапах стаи шакалов беспомощную девушку, которую знал ещё со школы? И тогда, всё, что он сделал, было бы зря...       — Да чтоб вас всех! - Узумаки чертыхнулся, возвращаясь к отставшей, обессиленной недавнем побоями девушке и, подхватывая её на руки, помчался вперёд, — Надеюсь, ты хотя бы на мотоцикле сама удержишься.       Тонкие руки, казавшиеся до этого неспособными поднять даже чайную ложку, обхватили шею, практически перекрывая доступ к кислороду. Сдавленный кадык нервно дернулся, но Узумаки старался больше не отвлекаться, перебирая ногами так быстро, как позволяла ситуация.       Крики уже были совсем рядом, а разозленные охранники наверняка нашли тело своего Босса и коллеги и сейчас сделают всё, чтобы догнать нарушителя спокойствия, посмевшего пойти на убийство хозяина дома.       Единственное, что хоть как-то сглаживало острые грани безвыходности, так это то, что он по привычке припарковался недалеко, но за территорией особняка. Ждать, когда досмотрят транспорт слишком муторно, поэтому он всегда оставлял средства передвижения на улице, за воротами. Но сейчас это было только на руку.       Облегченный вздох с хрипом вырвался наружу, когда припаркованный мотоцикл, верно дожидающийся хозяина, показался на обочине дороге, ведущей к особняку.       Парень, облизав пересохшие от рваного дыхания губы, с трудом оторвал от себя чужие руки и сунул в них шлем.       — Надевай и садись, — не терпящим отказов и промедлений голосом приказал Узумаки.       Если она не выполнит сейчас эту простую просьбу, то он уедет один, хотя бы на пару часов продлив тем самым свою жалкую, полную невезения жизнь. Но девушка, к его счастью, быстро нацепила шлем и села позади юноши, обхватив его руками насколько это было возможно. А всего-то и надо было, чтобы выпущенная позади пуля врезалась возле самых ног, обдавая их земляным крошевом. Наруто обязательно запомнит этот приём, на случай, если ему ещё придется торопить мешкающих барышень. Живот мешал нормально сесть, а ещё не давал прижаться к парню, единственному, за которого можно было держаться, не боясь свалиться, но бежавшие к ним люди не давали шанса сесть поудобнее.       — Держись крепче!       Череда выстрелов прозвучала, когда они уже выруливали на асфальтированную дорогу, за пределами прилегающих к землям Босса территорий.       Наруто оставалось лишь смачно матернуться и прибавить газу, уходя от ожидаемой погони. Чувство неправильности, оттого что сейчас его спину прикрывает собой Сакура, раздражало, но оставалось только скрипнуть зубами и смириться, потому что она вряд ли сама сможет вести мотоцикл на нужной им скорости и в полуобморочном состоянии.       Они мчались, обгоняя встречающиеся всё чаще автомобили городских жителей.       Ещё несколько одиночных выстрелов раздалось им в спину, но как-то вяло, скорее для острастки, нежели с намерением убить - стрелять на оживленной улице преследователи не рискнули, как и рассчитывал на это блондин.       А уйти от слежки на маневренном байке куда как проще, чем на габаритном Хаммере. Преимущество было у Узумаки, чем он и воспользовался, свернув в жилой квартал и петляя по дворам, пока и вовсе не выбрался на окраину.       Первую остановку он решил сделать, только когда они покинули город, заехав в перелесок и убедившись, что на горизонте не маячат мечтающие изрешетить их наемники. Сакуре требовалась передышка и немного времени, чтобы прийти в себя после случившегося.       Указав на ближайшие кусты мнущейся на одном месте и явно стесняющейся о чём-то спросить, девушке, он прислонился к байку, прикрывая глаза и отстраняясь от знакомых звуков — девушку тошнило.       Но стоило ему закрыть глаза, как перед ними, словно воочию всплывал жуткий мираж убитого им человека и глаза, полные обвинения и... Обиды?       Парень провел пальцами по своему лицу, загрубевшими подушечками касаясь засохших капель чужой крови.       Опустошенность — единственное, что покачивалось на волнах бессилия, плескавшегося внутри него. А усталость, скорее душевная, чем физическая, грозилась разорвать его на части, бросив на скалы понимания содеянного.       — Куда мы теперь? — вернувшаяся Сакура встала рядом и взяла шлем.       Она выглядела чуть лучше, а лихорадочный блеск исчез из зелёных глаз. Кажется, она тоже только что поняла и приняла случившееся.       — В столице затеряться быстрее, но я бы там надолго не задерживался, — вставая, произнес он, встряхиваясь и стараясь спрятать мрачные мысли как можно глубже, — даже ничего не скажешь, что я убил твоего мужа?       Невесело усмехнувшись, он привычно перекинул ногу, садясь за руль.       — Скажу, — она сжала кулаки и серьезно посмотрела на наблюдающего за ней парня, — спасибо.       — Это не то, что я надеялся услышать, — сняв с себя куртку, он протянул её бывшей однокласснице, — надень, ветер здесь сильнее и холоднее, чем в городе, а ехать придется долго и быстро.       Сакура понятливо кивнула, надев предложенную одежду, всё ещё хранившую тепло чужого тела. Стало немного лучше, но ноги, обутые в лёгкие домашние босоножки все равно жутко мёрзли, и приходилось поджимать пальцы, хоть чуть-чуть согревая их.       Каждый из них думал о своём, но, сев позади парня, она, всё-таки решившись, тихо спросила, прежде чем надеть на голову защитный шлем.       — Всё ведь будет хорошо?       — Будет. Обязательно будет. Только я пока не знаю у кого.       Наруто поднял голову, смотря, как с неба падают первые, едва заметные снежинки. Кажется, зима уже близко. Дожить бы до нее.

***

      Деревья, начавшие терять свой привычный лиственный убор смотрелись сиротливо и голо. Будто бы обнажали свою суть перед людьми, которые проходили мимо, даже не задумываясь над этим. Шершавая кора под пальцами дышала, словно живая, и Саске прижался к ней щекой, ища успокоение урагану, бушевавшему внутри. Ставший уже родным парк, расположенный неподалеку от дома, привычно встретил его, как дорогого гостя, чисто выметенными дорожками, на которых кое-где встречались опавшие листья. С приходом холодов здесь становилось все меньше народу, большинство просто срезали через него дорогу, не обращая внимания на то, что находилось вокруг. Но Саске это только радовало, потому что отстраненные, ничего не выражавшие лица бесили. В последние пару дней его злила любая мелочь, любое слово, доносившееся из телевизора, как и монотонный женский голос, вещавший из динамика телефона о том, что абонент недоступен. Собственные, с каждой минутой всё более пугающие мысли, злили.       Он не спал вторые сутки, слоняясь по пустой квартире и натыкаясь на мебель в темноте — свет, больно бивший по глазам, он предпочитал не включать. Круги под глазами залегли глубокими тенями, показывая насколько устал и вымотан постоянными терзаниями и неведением парень.       Душа, если таковая у него вообще имелась, казалось, выворачивается наизнанку после той ночи, и неясная тревога, поселившаяся в нем совсем недавно, набирала обороты.       Чего ему стоило собрать всю свою ярость в кулак и направиться прямо в тот злополучный клуб навстречу собственным страхам, но с огромным желанием выяснить наконец-то всё, что так его интересовало. Но вместо ожидаемой встречи с братом, он упёрся в жёлтую полицейскую ленту, окружавшую здание — опечатано. Куда идти, кому звонить, если в телефонной книге забит всего один номер, который вторые сутки был вне зоны доступа.       Можно ли любить, ненавидеть, переживать и злиться на одного человека? Раньше бы он покрутил у виска и фыркнул, возможно, даже рассмеявшись абсурдности предположений. Но не теперь. Возможно чёртов блондин был прав, называя его психом, потому что страх за Наруто липкой субстанцией разрастался внутри, смешиваясь с горьким пеплом разочарования и кислым привкусом ненависти, отдающим сладковатым запахом любви. И вся эта гремучая смесь, больше похожая на коктейль Молотова, вот-вот готова была взорваться, разрушая всё на своём пути, разрывая на части и самого Учиху.       Кулак с силой врезался в дерево, оставляя на шершавом стволе частички поврежденной кожи со сбитых костяшек.       Хоть бы одно смс, одно слово, любая весть, что с неугомонным Узумаки все в порядке. Но нет. Оба телефона молчали, как и красная лампочка на скрытых камерах, установленных в недрах квартиры.       — Когда ты вернёшься, я обязательно начищу твою зарвавшуюся физиономию, - погладив ушибленную руку, парень поморщился от резкой боли и накинул глубокий капюшон куртки на голову.       Саске в последний раз провел по стволу замёрзшими пальцами и отошёл. Солнце уже клонилось к закату, дни становились короче, ночи — длиннее. Пора было возвращаться домой в привычную темноту квартиры, которая по своему обыкновению встретит его прохладным одиночеством.       Спрятав руки в карманы, парень, ссутулившись, медленно поплелся по дорожке.       Покрытые инеем листья хрустели под ногами, а порыв промозглого ветра разметал волосы и пробрался под одежду, отчего кожа моментально покрылась мурашками.       Но вот затылок, наоборот, словно на него плеснули кипятка, пекло и появилось неприятное чувство, что за ним наблюдают. Он даже обернулся, вглядываясь в заросли разросшихся кустов, но никого не увидел.       — Поздравляю, Саске, ты становишься параноиком, — усмехнувшись, обругал он себя, не увидев ничего подозрительного, но шаг все-таки ускорил.       Неприятное чувство в затылке только усиливалось, но сколько бы он не смотрел по сторонам, так и не нашел источник. Только подходя к своему подъезду, он смог выдохнуть и ненадолго остановиться. С темного неба хороводом падали снежинки. Саске вытянул руку в надежде поймать одну из них, но на ладонь оседали лишь прохладные капли. Белые точки кружились в воздухе, но так и не достигали земли, тая на лету.       Учиха хмыкнул, немного полюбовавшись на первый в этом году снег, а затем зашёл в подъезд. Сейчас он выпьет горячего чаю и ещё раз попробует позвонить Наруто. Ведь не может быть так, чтобы Узумаки его бросил, потому что, если это так, то он его из-под земли достанет.       Дверь за Саске не успела закрыться, как острая боль в затылке буквально взорвала голову миллиардами жалящих искр.       От внезапного удара он покачнулся, спотыкаясь носком кроссовка об лестницу, а вытянутая в поисках опоры рука с отчаянием хватала воздух. Правое колено мерзко хрустнуло, стоило ему с размахом стукнуться о ребро бетонной ступеньки. Но дальше ему упасть не дали, подхватив на излёте, когда отросшие волосы почти коснулись пола. А Саске, почти не соображая от боли, так надеялся, что сейчас разобьёт себе голову, и бесконечная череда несчастий наконец-то закончится. Увидеть нападавшего ему не удалось, но прежде чем окончательно потерять сознание, он всё же рассмотрел ботинки из змеиной кожи с заострёнными носами.