Противостояние

      Тёмное небо давило, словно крышка гроба, скрывая от Наруто свет полной луны за набухшими, массивными тучами. Погода портилась, и промозглый ветер пробирался под воротник наглухо застёгнутой кожаной куртки, но кого сейчас волновали такие мелочи? Натруженные постоянной беготнёй ноги каменели, а икры сводило судорогой, из-за чего приходилось останавливаться и разминать конечности. Это дико бесило Наруто, потому что физическое состояние совсем не отражало того, что творилось внутри. Его буквально разрывало на части от злости, кипевшей в нём, и чувства безысходности, которое, хоть он и не хотел это признавать, возрастало с каждым днём всё сильнее. Он гнал от себя плохие мысли и дурное предчувствие, комом подкатывающее к горлу и оставляющее во рту горьковатый вкус желчи.       Куда бы он ни приезжал, везде оказывалось пусто, и сердце, колотящееся в груди от надежды, падало вниз из-за очередного провала. Никто не мог сказать, где Саске или хотя бы кто его похитил. И ведь не врали, трясясь от страха и вставленного в их зловонные рты дула пистолета.       — Падаль, — Наруто поморщился, вспоминая только что допрошенного парня, так некстати обделавшего себе рваные штаны.       Местный притон, находившийся в подвале одного из полуразвалившихся домов на окраине города, не дал ничего нового. Можно было и не приезжать: вряд ли бродяги, которым осталось прожить, если повезёт, ещё пару-тройку месяцев прежде, чем отрава, ползущая по венам, добьёт их, знали хоть что-то о похищении.       Качнувшись, Наруто, не слишком заботясь об одежде, сел на грязные бетонные ступеньки и, зажмурившись, в отчаянии сжал волосы, практически выдёргивая их с корнями, но даже не чувствуя боли.       Слабость всё чаще посещала его тело, как и тошнота, накатывающая волнами, скручивающая пустой желудок в диких спазмах.       — Мы его найдём, — спокойный, но до безобразия уверенный голос раздался совсем близко.       — Итачи, — не поднимая взгляд на подошедшего человека, Наруто сплюнул на давно разбитый асфальт вязкую слюну в попытке отделаться от поганого привкуса во рту, — тебе говорили, что подкрадываться ко мне чревато?       — Ты даже не слышал, как я подошёл, — показавшаяся слишком тяжёлой в таком состоянии рука опустилась на плечо сидящего на ступеньках парня, несильно сжав, — пора отдохнуть, сейчас от тебя в таком состоянии нет никакого толка.       Голос Итачи бесил не хуже собственной беспомощности, и Наруто непременно бы высказал ему всё, что думает об этом человеке в данный момент, но лишь фыркнул и, тряхнув плечом, сбросил чужую руку, мельком взглянув на возвышающуюся над ним фигуру. Учиха выглядел почти так же, как и он сам: усталый, с тёмными от недосыпа кругами вокруг глаз и тоской, тенью отпечатавшейся на осунувшемся лице. Плечи поникли, напрочь портя идеальную осанку, — он больше не был похож на несгибаемую статую, гармонично высеченную из мрамора. Теперь Итачи был похож на человека, постаревшего за несколько дней на десяток лет.       И стоило признать, что, если бы не он, Наруто уже давно бы сорвался, убивая всех на своём пути, лишь бы докопаться до правды.       Они бы и друг друга поубивали, если бы не долгий разговор, раскрывающий карты обоих. Хотя Наруто до сих пор злился на Итачи за то, что тот подстрелил его в плечо возле аэропорта: каждый раз при виде мужчины уже давно зажившая рана давала о себе знать неприятным чувством, отдающим в лопатки, и ущемлённым самолюбием за то, что нет возможности отомстить.       Но теперь всё вставало на свои места, и пустующие пробелы, казавшиеся слишком неуместными, заполнились, являя целостную картину происходящего.       Тупая боль, отягощённая чувством вины за сделанное с Учихой Фугаку, отпустила, оставив лишь присыпанный пеплом воспоминаний осадок горечи.       И ведь он никогда бы не подумал, насколько хорош Итачи в актёрском мастерстве, когда так ловко и в какой-то степени жестоко выбрасывал его из своей жизни лишь потому, что Боссу не нравилось, что его сын так сильно привязался к расходному материалу под названием «Узумаки Наруто». Спасал его, отдаляясь и делая из себя настоящего монстра. А ведь действительно — по-другому Наруто не отказался бы от дружбы с ним, что крепла с каждым новым заданием и бурным празднованием после успешного завершения.       Больно ли Итачи было знать, что единственный человек, ставший близким, считает его чудовищем без жалости и сострадания?       Теперь уже всё в прошлом и ворошить его, принося этим лишь сожаление упущенных возможностей и глухую тоску о содеянном, больше ни к чему. Ставшая ненужной извращённая маска с несходимой издевательской усмешкой слетела, явив Наруто того человека, которого он когда-то знал.       Вот уже неделю они рыскали по городу, вместе переворачивая предполагаемые мелкие и не очень места, где могли спрятать Саске, но не нашли даже крохотной зацепки. Все отнекивались, мычали, словно обезумевшие животные, что им ничего не известно. И не врали.       — Ты сам больше похож на свежеподнятый труп, творение неумелого некроманта, — парень подвинулся, освобождая место для присевшего рядом Учихи, — и воняешь, кстати, так же.       — Заткнись, — усмехнувшись, мужчина провёл ладонью по впалым щекам, с недовольством цокнув языком: отросшая щетина кололась, а привыкшая к ежедневному бритью кожа чесалась и, кажется, начинала шелушиться, — нас учили быть хладнокровными и сохранять здравый рассудок в любой ситуации.       — Но нас не учили, что при этом в беде будут наши близкие, — достав из нагрудного кармана сплющенную после удара особо вёрткого паренька пачку, юноша выудил оттуда помятую, но целую сигарету, тут же прикуривая её.       — Потому что у нас не должно быть близких людей, — ловко перехватив из негнущихся пальцев дымящуюся сигарету, Учиха затянулся под недовольный взгляд блондина, тут же отобравшего свою порцию никотина обратно.       — Может, его уже из города вывезли?       — Нет, я отправил на поиски всех, до кого мог дотянуться. Мои люди круглосуточно дежурят на выездах из города, — видя, что парень уже хотел было спорить, перебил Итачи, не дав начать, — и даже на тех, о которых ты не знаешь. Им не выбраться из города.       — Был бы ещё от твоих людей хоть какой-то положительный результат, — в последний раз затянувшись, Наруто кинул бычок в сторону, смотря, как он дымится, испуская тонкую струйку к холодным небесам, и медленно гаснет на влажном асфальте.       — Думай, Наруто, думай хорошо. Кто знал про Саске? Про настоящего Саске, если ты понимаешь о чём я.       — Я, Сай, ты… — Наруто осёкся, в надежде хватаясь за тончайшую ниточку мысли, которая проскользнула в голове и попыталась исчезнуть, теряясь в целом ворохе всплывающих воспоминаний, и, словно ковбой, заарканивший дикого мерина, зацепился за неё, возвращая обратно. И тогда шестерёнки механизма заработали, закрутились с удвоенной силой.       — Мы ищем не там, — на автомате прошептал парень, заставив Итачи дёрнуться.       — Что, прости?       Наруто вскочил как ужаленный, начиная ходить из стороны в сторону перед лицом ничего не понимающего мужчины. Даже руки затряслись от слабой надежды, что яркой искоркой проскочила внутри.       — Всё это время мы думали, что его похитил кто-то из наших. Из-за тебя, меня или Фугаку, но что если Саске похитили из-за Саске?!       — Поясни, — тёмные брови сдвинулись к переносице, а сам Учиха напрягся, не улавливая ход мыслей блондина.       — Ты ведь сам сказал, что следил за ним, лишь на время выпуская из виду, но что если его похитил кто-то из его круга? Может, он кому-то задолжал. Он не упоминал об этом, но это ведь возможно, не так ли?       — Так… — Учиха медленно кивнул, начиная понимать, к чему клонит Наруто. Он действительно старался присматривать за младшим братом, но издалека, ни во что не влезая, но и не давая Саске показать себя. — Ты думаешь, кто-то пошёл бы на такое? Мы проверили все притоны, и если бы он должен был денег, то мы бы знали об этом.       — Почему нет?! В тот день, когда я забрал Саске с улицы, за нами следили. Точно! Серый седан, который я с трудом сбросил с хвоста. Пришлось повилять по городу, прежде чем ехать ко мне.       — Номер, приметы, что-нибудь помнишь? Лицо водителя? — Итачи, как и Наруто, ухватился за соломинку и не хотел её отпускать. Возможно, это была и пустая, но всё же зацепка, которой они просто обязаны были воспользоваться.       — Нет… Столько времени прошло, — Наруто зажмурился, пытаясь вспомнить такую важную информацию, которая вылетела из головы за ненадобностью. — Сейчас. А, чёрт! У меня телефоны уже несколько дней разряжены, набери Сая, — Узумаки с досадой убрал свой мобильник обратно в карман и протянул руку Итачи, с нетерпением ожидая чужой телефон, из динамика которого уже доносились длинные гудки.       — Акаши. Слушаю.       — Сай, это я, — облизав пересохшие губы, Наруто уже мысленно приготовился к расспросам. И в любое другое время он бы обязательно всё объяснил лучшему другу, но не сейчас.       — Где тебя носит?! Тебя все ищут! Зачем, мать твою, ты это сделал?! — злое, рассерженное шипение в трубку и хлопок двери на заднем фоне раздались из динамика почти одновременно. — Это ведь Итачи приказал?! Его рук дело?!       — Сай, не сейчас, пожалуйста. Я обязательно тебе всё объясню, но позже.       — Меня убьют, если узнают, что я вообще с тобой разговаривал. Данзо зверствует, твои ориентировки по всем городам разослали.       — Данзо? А он там каким боком? — на секунду притормозив, Наруто вопросительно посмотрел на тут же нахмурившегося Итачи. — Хотя не важно, с ним разберёмся позже. Помнишь, я тебя как-то просил узнать владельца серого седана?       — Не помню! Тебе сейчас не об этом надо думать, чёрт бы тебя побрал, — на другом конце слышалось возмущенное дыхание, но упреки прекратились, что не могло не радовать, и спустя минуту тишины, которую Наруто с трудом выдержал, чтобы не начать поторапливать взволнованного друга, уже менее агрессивно, слегка успокоившись и придя в себя, продолжил говоривший, — очень нужна эта информация?       — Ты не представляешь насколько, — Наруто задействовал свой тайный приём и добавил слезливые нотки в голос. Против этого даже Акаши обычно не может устоять.       На том конце раздался усталый вздох, и Наруто с торжеством понял, что выиграл.       — Все запросы я передавал Хаку, но он так и не отзвонился по этому делу. У него работы было много в то время, а сейчас из-за твоей выходки ещё больше.       — Я тебя понял, спасибо.       Наруто сбросил вызов, так и не дослушав всего, что о нём думал единственный друг, и вернул телефон Итачи.       — Вся информация хранится у Хаку, но боюсь, что сам я у него ничего не узнаю. Меня и так ищут.       — С Данзо я сам разберусь, когда мы найдём Саске, — Итачи что-то быстро набирал в телефоне, касаясь пальцами сенсорного экрана, — мои ребята лучше, чем люди отца. Они взломают компьютер Хаку и найдут нужную информацию.       — А позвонить ему ты не можешь?! Тебя-то не ищут, в отличие от меня!       — А нам нужно привлекать лишнее внимание? Запрос делал ты, и будет плохо, если они начнут копать в том же направлении.       — Долго они будут взламывать? Хаку не глуп — защита на сервере стоит мощная.       — За час управятся, а мы пока поедем поедим и немного отдохнём. Надо подготовиться к тому, что ждёт нас дальше.       — Есть совсем не хочется, — пылая от нетерпения, Наруто, головой понимая, что ведёт себя глупо, попытался подавить мысли сейчас же рвануть на поиски.       — Правда? И сколько же ты не ел? Двое суток? Трое? Будет лучше, если тебя там убьют, потому что ты свалился в голодный обморок?       — Не свалюсь. Энергетик неплохо в этом помогает.       — И этому человеку я доверяю своего младшего брата, — Итачи картинно закатил глаза, направляясь к своей машине.       Напряжение и отчаяние, возросшее за последние сутки, никуда не делось, но притупилось, покидая их, словно безбрежное море в период отлива. У них появилась слабая надежда на спасение дорогого для них человека.       Вот только каждый из них в тайне друг от друга думал о том, что будет, если и эта зацепка окажется пустышкой. Раздавят ли вернувшиеся волны безысходности, не оставив от них ничего человеческого?       — Ладно, — со вздохом кивнул Наруто, следуя за мужчиной к машине, — поехали поедим. Только не в твой ресторан, мне сейчас лучше не светить свою рожу.       — Как скажешь.       Они сели в чёрный внедорожник с твёрдым намерением приступить к поискам с удвоенной силой сразу после того, как истощённый организм немного отдохнёт.       Повернув ключ в замке зажигания, Итачи поспешил убраться из этого места, где всё вокруг напоминало о том, как глубоко может пасть слабый, безвольный человек, не способный совладать с собственными пороками и зависимостями.       Никто из них не хотел заговорить первым, предаваясь собственным мрачным мыслям и цепляясь за почти прозрачную нить надежды, мелькнувшую перед глазами.       Наруто лишь изредка следил за дорогой из-под опущенных ресниц, пребывая в странном состоянии, сочетающее в себе полудрёму и полную боевую готовность, когда кончики пальцев даже сейчас слегка подрагивали, в любой момент готовые выхватить оружие, спрятанное за поясом.       Несмотря на все энергетики, которые Узумаки успел выпить, мозг катастрофически требовал отдыха, в этом Итачи был чертовски прав. Вот только признавать это не хотелось, поэтому как только машина остановилась возле небольшого придорожного кафе, Наруто встрепенулся, скидывая с себя остатки полусна, которые, к сожалению, ничуть не помогли избавиться от шума в голове и рези в покрасневших от недосыпа глазах.       — Идём, — хлопнув дверцей, парень вышел первый, желая побыстрее оказаться на свежем воздухе, потому что мягкое, обволакивающее тепло автомобиля совсем не способствовало трезвости ума на данный момент, скорее наоборот усыпляло.       Колокольчик над дверью звякнул, оповещая сонного, зло зыркнувшего на поздних посетителей официанта, который так уютно устроился, прикинув за стойкой.       — Чего желаете? — раздражённо, без приветствия спросил он, но пыл свой поумерил, стоило повнимательнее присмотреться к гостям, а особенно к мелькнувшему под короткой, расстегнутой кожаной курткой пистолету, — мне проблемы не нужны!       — Нам тоже, — осмотрев внимательным взглядом пустое кафе и убедившись, что они здесь одни и угрозы никакой нет, он перевел свой взгляд на вздрогнувшего паренька, — кофе покрепче и ваш фирменный завтрак.       — Если в таком заведении вообще имеется что-нибудь фирменное... — брезгливо фыркнул Наруто и прошёл к дальнему столику, подальше от выхода, плюхнувшись на скамью с твердой, обтянутой оранжевым дерматином сидушкой.       — Надеюсь, у него хватит ума не звонить в полицию, — когда официант скрылся за дверями кухни, нарочито громко сказал Итачи и сел напротив парня, оправив полы куртки так, чтобы они скрывали оружие.       — А если не хватит, то ты его просто пристрелишь, — Наруто усмехнулся, заметив, как от его слов идущий к ним парнишка споткнулся на ровном месте, едва не выронив поднос из дрожащих рук.       — Возможно, — как-то странно протянул мужчина, оценивающе взглянув на единственный персонал этого заведения, который, поставив поднос с пузатым кофейником и двумя кружками на самый край, тут же ретировался, вновь скрываясь за серыми дверями, — Теперь он нас не побеспокоит.       — На то и рассчет, лишние уши ни к чему, — уже тише сказал парень, устало вздохнув, и разлил кофе по кружкам, едва не поморщившись, потому что внутри они были в коричневатых, въевшихся разводах, — но, возможно, мы остались без завтрака, побоится оттуда выйти.       И стоило ему это произнести, как они с Итачи оба вскинули голову, уставившись друг на друга и почти одновременно проговорили:       — Ставлю двадцатку, что он струсит.       — Ставлю десятку, что он принесет нам завтрак.       Секунду они молчали, а потом Наруто прыснул в кулак, увидев, как мужчина пытается сдержать настоящую, ту, которую уже совсем и не надеялся увидеть, улыбку.       Слишком давно, когда-то в прошлой жизни, они так же мыслили на одной волне, порой заканчивая фразы друг друга. Совершали безрассудные поступки, но несмотря на это уравновешивали их странный, казавшийся остальным диким симбиоз.       Улыбка сама собой исчезла с загорелого лица, и неприятные воспоминания вернулись, придавив Узумаки своей тяжестью к реальности.       В перерывах между поисками они говорили, отвечая на вопросы друг друга, потому что больше не было смысла в тайнах между ними, вот только один вопрос он так и не задал. Может, сейчас самое время?       — Скажи, Итачи, тебе было не жаль того парня, которого ты убил много лет назад в том клубе?       Голубые глаза поймали взгляд карих, словно в ловушку, держа их, не отпуская, потому что только так можно было понять правда это будет или ложь. Хотя какой в этом смысл? Он знал, что Учиха поймет, о ком его спрашивают, но тот молчал, и когда Наруто уже не надеялся услышать ответ, мужчина отвернулся к мутному, с отпечатками чужих пальцев окну и заговорил.       — Его мне не было жаль, я не знал даже его настоящего имени. Я выбрал этого человека только потому, что он был похож на тебя. У меня не было тогда выбора, надо было сделать так, чтобы мы перестали быть друзьями, отдалились, и чтобы ты, по возможности, возненавидел меня. Этим я спас твою жизнь, - договорив, Итачи взглянул на внимательно слушающего парня, - цель была достигнута, не о чем сожалеть.       — Вот всегда ты так, прикрываешь свои поступки благими целями и ведёшь эту двойную игру, а мог бы ещё тогда сказать мне правду, и мы бы вместе придумали что-нибудь.       — Не придумали. Не тогда бы, — брюнет отрицательно покачал головой, — слишком много власти тогда имел отец, а мы были только пешками в его игре. Даже убей мы его, нас бы убили в ответ.       Эти слова уже не ранили, но они как никогда были разумными и логичными. Кем они были? Подростки, не имевшие опыта в таких крупных играх, у которых не было в запасе достаточно денег, чтобы сбежать и сменить личности. Им бы не позволили сбежать, убив раньше, чем они успели бы покинуть город, и никто бы не посмотрел, что один из парней - сын Босса, потому что у них так не принято. Ведь даже у заядлых убийц есть свой кодекс, принципы и правила, которые следует соблюдать.       Подростки, без связей и друзей, и тогда бы у них не было никого кроме друг друга, кто бы смог заступиться или помочь.       И Наруто, несмотря на глухую обиду, засевшую внутри после откровений, понимал, что Итачи всё просчитал, и это был единственный вариант, при котором они оба останутся живы. Но...       — Если бы мы убили его тогда, то Саске не пришлось бы прятаться так долго и он бы уже давно жил нормальной жизнью.       — Ты сам в это веришь? Нас бы убили, а Саске бы продолжил барахтаться в наркоте, пока бы не случился передоз, потому что нас с тобой не оказалось бы рядом, — Итачи вздохнул, потерев пальцами уставшие глаза в надежде, что чёрные мушки, мельтешащие перед ними, исчезнут, — прекрати думать о том, что ты изменить уже не в силах. Что сделано, то сделано, и сейчас главное найти моего брата, с остальным я разберусь позже.       Наруто хотел сказать что-то ещё, но дверь на кухню с шумом распахнулась, и оттуда, неся двумя руками поднос, вышел официант. Под пристальным взглядом двух посетителей он на полусогнутых ногах дошёл до их столика и в этот раз, стараясь не оплошать, расставил блюда с яичницей, от которой ещё вверх поднимался ароматный пар.       — Свободен, — сглотнув слюну, Узумаки, не дожидаясь, когда уйдёт парень, достал из кармана помятую купюру, небрежно кинув её на стол, — ты, как всегда выиграл.       Учиха не ответил, лишь ухмыльнувшись, сунул деньги в карман куртки. Не бедствовал, но честно заработанный выигрыш — это святое, тем более, что его казна в былые времена неплохо пополнялась за счёт вот таких вот шуточных пари с Узумаки. Главное, что это никогда не приводило к ссорам и оба оставались довольны исходом. Их слишком ранний завтрак или чересчур поздний ужин выглядел не слишком аппетитно, а запах масла не первой свежести уж тем более, но есть хотели оба, поэтому, долго не раздумывая, приступили молча к трапезе.       Наруто жевал, обжигая язык и почти не чувствуя вкуса, лишь бы насытить желудок, который при виде даже такой неаппетитной еды отозвался болезненным спазмом. Рот моментально наполнялся слюной и приходилось сглатывать её, перед тем, как отправить новую порцию в благодарность заурчавший живот.       Незаметно взглянув на собеседника, Наруто фыркнул, уверившись, что даже сейчас вечно гордый и непревзойденный Учиха ест медленно, маленькими кусочками, словно они не в дешевой забегаловке, рассуждают о несправедливости прошлого, а сидят в дорогом ресторане, обсуждая, как минимум, проблемы Всемирного масштаба. Или поэзию. Представить Итачи с томиком романтических стихов не получалось, хотя, картина непременно была бы забавная. Захотелось отыграться за недавний проигрыш, но на ум как некстати ничего не приходило.       — А ты ведь не такой умный, как кажешься, — выпалил Узумаки, припомнил одну из последних их встреч.       — И с чего у тебя такие выводы? — аккуратная черная бровь вопросительно приподнялась, показывая крайнюю степень удивленности, и мужчина даже отвлекся от приема пищи.       — Твой план тогда в клубе развести меня на поцелуй провалился, — почти довольный собой, что смог вспомнить хоть один провал старого друга, Наруто откинулся на спинку, победно воззрившись на человека, сидевшего напротив.       — Мой план, как ты говоришь, прошел с точностью, как я этого хотел, — не сдержал издевательской усмешки Учиха, наблюдая, как светлые брови подергиваются, начиная сводиться к переносице, а уголки губ опускаться, — моей задачей было лишь проверить, как ты поступишь на глазах Саске и так ли он тебе дорог, как ты хотел это показать. В конце концов, мне надо было знать, стоит ли доверять тебе брата или ты не оправдаешь надежд.       — Я вообще ничего не хотел показать. Особенно тебе... — осмыслив сказанное Учихой, мрачно пробурчал парень, возвращая внимание на тарелку с уже совсем не горячими остатками завтрака, — оправдал?       — Вполне, — кивнув скорее своим выводам, нежели для подтверждения слов, Итачи добавил последний довод в пользу Узумаки и его отношению к Учихе младшему, — ты ведь еще жив.       Дальше они ели молча, больше не мешая друг другу разговорами. Настроение не располагало на дружеские беседы, а напряжение, приглушенное горячей едой, вновь вернулось, отчего под столом нога парня лихорадочно отстукивала нечёткую дробь.       Тихая вибрация в кармане кожаной куртки, заставила замереть, так и не донеся последний кусочек к губам.       — Да? — ответив на звонок, Итачи хмурился, вслушиваясь в монотонный доклад своего подчинённого и не прощаясь сбросил звонок, когда доклад был окончен, — мои люди взломали компьютер Хаку.       — Быстро они, — отложив вилку с наколотой на нее кусочком подостывшей яичницы, Наруто нетерпеливо поторопил собеседника перейти к сути дела, — Они нашли то, что нам надо?       — Нашли, — мужчина кивнул, хлебнув холодный, противно скрипевший на зубах кофе и, положив ту самую смятую купюру в счёт оплаты их завтрака, встал из-за стола, — нам пора.       — Рассказывай! — не выдержал парень, когда они сели в машину, — клянусь, если ты сейчас не...       — Угомонись, — осадил его Итачи, выезжая на пустующую в такой час дорогу, — та машина, которую ты просил проверить, принадлежит одному из сотрудников наркологической клиники и оформлена она через подставное лицо. А это уже, согласись, звучит подозрительно.       — Клиника? — Наруто удивился такому повороту событий, а потом нахмурился, вспоминая события того времени. — Название сказали? — Та самая, в которую ты отвозил Саске на лечение. И не смотри на меня так, я ведь сказал, что приглядывал за ним, лишь пару раз упустив из виду на долгое время, и это, к сожалению, ни к чему хорошему не привело. — Проблема в том, что я отвез его в ту клинику уже после того, как за нами была слежка, — парень нервно барабанил пальцами по коленке, потому что всколыхнувшаяся внутри энергия и прилив сил из-за долгожданной, наконец-то реальной зацепки подталкивали к действиям, а от былой усталости и нехватки сна не осталось и следа, — что-то не сходится.       — Выясним, — серьезно ответил мужчина, сворачивая на дорогу, ведущую за город, — не нравится мне всё это.       — Не тебе одному и, думаю, нам там будут не рады.       - А, кто сказал, что нужно обязательно поднимать шум и идти через главный вход? Сделаем всё тихо.       — Как в старые добрые времена, — Наруто откинул голову на сидение, наблюдая за тёмными силуэтами деревьев, оплотом стоявших по обе стороны от дороги.       Уверенность Итачи и его спокойствие всегда передавались Узумаки, даже если он того совсем не желал. Умел этот чертов Учиха влиять на людей и беззастенчиво этим пользовался, словно удав, гипнотизирующий свою жертву перед тем, как её съесть.       — Дальше никак, там камеры, засекут в два счёта, — свернув с асфальтированной дороги, мужчина заехал в перелесок, заглушив двигатель, — если пойдем в открытую, можем спугнуть.       — Если этот сотрудник вообще сегодня на смене, — достав пистолет, Наруто ловко вытащил магазин, убеждаясь, что он полный и патронов, в случае чего, будет достаточно.       — Тогда обыщем его кабинет. Люди слишком предсказуемы и, как показывает практика, в девяноста процентах случаев всю важную и секретную информацию хранят на работе в сейфе, а не в собственном доме, — последовав примеру, Учиха проверил свое оружие, поглядывая на огни фонарей, расставленных по периметру, видимые сквозь редкие деревья.       — Погнали, — Узумаки застегнул наглухо куртку и надел на голову черную шапку, протянутую Итачи, чтобы скрыть слишком приметные светлые волосы, и вышел из машины, направляясь в сторону клиники.       Они шли молча, стараясь держаться поближе к деревьям, чтобы их движения не слишком привлекали внимание, но, подойдя почти вплотную к забору, притормозили.       — Камера, — Наруто подобрался к Итачи, вставая рядом и прячась вместе с ним за толстым шершавым стволом, — там дальше должен быть щиток: обесточим всю территорию.       — Я займусь этим, а ты прикроешь. Как только свет погаснет, прыгай через забор, — поправив небольшую сумку, пристегнутую к поясу, Учиха бесшумно скользнул в сторону, скрываясь в сумерках ночного перелеска.       Щёлкнув предохранителем, Наруто внимательно следил за освещенным пространством, готовый в любую секунду атаковать. Он уже бывал здесь, вот только забора, хоть и не слишком внушительного, в прошлый его визит не было. Видимо, установили, когда один особо прыткий клиент сбежал посреди ночи и больше не изъявил желания вернуться в это место. Что же происходит за стенами этого здания, раз даже привычный ко всему Саске сбежал? А ведь Наруто сам отправил его, оставив один на один с монстрами, таящимися в темных коридорах лечебницы. Злость на самого себя теплилась внутри, но парень не давал ей выхода — не время сейчас корить себя за поступки прошлого, тем более, что ещё рано судить о ситуации, пока они не вошли внутрь и не узнали наверняка здесь ли младший Учиха.       Внутренние часы отсчитывали секунды, а затем минуты, но ничего не происходило, лишь ветер трепал макушки деревьев, заставляя ветки качаться и шелестеть листвой, заглушая звук тяжёлых шагов. Вот только Наруто, напряжённый до предела, обратившийся, казалось бы, в ночного хищника, слышал. И когда двое охранников, беседуя о чём-то своём, неспешно вывернули из-за угла, делая свой обычный обход, парень уже был готов к их приходу, обдумывая, как лучше отвлечь их внимание, потому что они как раз направлялись в сторону отчего-то медлившего с задуманным Итачи.       Но стоило Узумаки сделать один шаг вперёд из тени раскидистого дерева у самого забора, как всё изменилось. Померкло, погружая всё вокруг в непроглядную, вязкую темноту, где единственным источником света оставался лишь огонек в небольшом окне на первом этаже здания, словно светлячок в ночном лесу, маячивший на горизонте.       — Какого черта?!       Охранники не сразу всполошились, оглядываясь по сторонам в надежде рассмотреть откуда ждать угрозы, и потянулись за оружием, когда уже было слишком поздно. Глаза ещё не привыкли к темноте, различая лишь отдельные фрагменты, когда Узумаки рванул вперёд, с разбегу прыгая на железный забор и перескакивая его, ловко приземляясь на мерзлую землю.       Опыт, приходящий со временем, с каждым новым выполненным заданием позволял оценить ситуацию за считанные секунды и принять верное решение. У обычных охранников, к счастью Наруто, такого не было, поэтому первого он вырубил сразу, впечатав пистолет в незащищённый висок наголо бритой головы. Со вторым пришлось повозиться и даже пропустить один удар, чтобы после этого поднырнуть под вторую руку, оказавшись за спиной одетого в черную форму мужчины и крепко обхватить его шею изгибом локтя, пережимая до тех пор, пока тот не перестал хрипеть и брыкаться, обвисая на руках нападавшего.       Наруто выпустил бессознательное тело, которое с глухим ударом упало на землю рядом со своим напарником.       Пока всё шло по плану. По сумбурному, совсем не продуманному плану, от которого Узумаки не был в восторге, но времени у них оставалось категорически мало и это подстегивало двигаться вперёд, оставляя позади охранников, которых он оттащил подальше. По крайней мере, так их будут дольше искать.       Прислонившись к светлой стене, Наруто заглянул за угол, проверяя нет ли поблизости опасности, но всё было относительно спокойно, а путь к черному входу свободен.       — Опаздываешь, — проворчал парень, мельком отмечая отключенный электронный замок и приоткрывая с легкостью поддавшуюся дверь, когда сзади подошёл Итачи, — потерял сноровку?       — Пришлось повозиться, чтобы не сработал аварийный генератор. И ещё эти придурки охранную систему подключили к общей сети, и отключить её теперь можно не только изнутри, — мужчина почти презрительно хмыкнул, показывая отношение к таким вот работникам, отвечающим за безопасность, и проходя внутрь вслед за Узумаки, прикрыл за ними дверь, прислушиваясь к далеким шагам и отголоскам чьих-то взволнованных разговоров, — у нас есть минут пятнадцать прежде, чем включится свет.       — Нам этого хватит, — тихо пробормотал Наруто, достав из кармана маленький фонарик, почти не помогающий бороться с темнотой, но его хватало, чтобы читать таблички на многочисленных дверях. Большинство из них было без опознавательных знаков, но кое-где всё же встречались фамилии врачей или назначения помещений. Хотя нужного пока им не попалось.       Они шли, стараясь не издавать звуков, две смазанные тени в пустых коридорах лечебницы, пропахших въедливым запахом лекарств и какой-то пугающей безнадежности. Темноту усугубляло отсутствие окон, хотя и они не были бы достаточны для освещения этого мрачного места.       Наруто усмехнулся, подумав, что многие бы мечтали сейчас оказаться здесь, дабы пощекотать себе нервы, ведь лечебницы, пусть даже действующие, а не заброшенные, как любят показывать в ужастиках, так привлекают людей, ищущих приключений на своё мягкое место и призраков. В последнее, в прочем, Узумаки совсем не верил, тем более, что практика показывает, что живых надо опасаться куда больше, чем мёртвых.       Слабое эхо их собственных шагов отдавалось от стен извилистых коридоров, хотя они и старались идти как можно тише. Но пока им везло, и суета, посеянная внезапным отключением света, не добралась сюда, а оставалась там, где-то вдалеке, скорее всего за железными дверями боксов, отделяющих обычные кабинеты от палат пациентов. В конце концов, охрана здесь была не только для того, чтобы никого не впустить, но в большей степени, чтобы никого отсюда не выпустить.       — Стой, это здесь, — выцепив взглядом нужное имя на позолоченной табличке, Учиха притормозил, рассматривая обычную, на его взгляд, дверь.       — Тихо, — уловив приближающие шаги, Наруто щелкнул кнопкой фонарика, отключая его, и, схватив мужчину, потянул за собой, сворачивая за угол и вжимаясь в стену.       Рассеянный луч света мазнул по полу, в сантиметре от черных ботинок парня, задержавшись, словно что-то почувствовав, но секунду поколебавшись, исчезнув так же быстро, как и появился.       Подождав ещё мгновение и удовлетворенно послушав удаляющегося охранника, который почему-то был один, без напарника, Итачи дал знак, что пора вернуться к прерванному занятию.       — Заперто, — Наруто нахмурившись, подвергал ручку на нужной двери, — кто-то перестраховывается, а это не к добру.       Присаживаясь на корточки напротив замка, открывающегося обычным ключом, Узумаки ещё раз бросил взгляд на не подающую признаков жизни панель считываля и полез в карман за отмычкой.       — Кому-то есть что скрывать или он просто параноик, — дождавшись, когда раздастся тихий щелчок, Итачи вместе с Наруто вошли внутрь, — на тебе стол и стеллаж, я проверю шкаф.       — Не думаю, что он оставит что-то подобное на видном месте, — блондин включил фонарик, обведя взглядом кабинет доктора. Вероятно, единственный кабинет, в котором не было даже самого маленького, крохотного окна. Всё-таки хозяин этого места однозначно был параноиком, боящимся, что кто-то посягнет на его собственность. Ни единой лишней детали, ни одной личной вещи или фотографии. Даже документы на столе лежали в идеальном порядке, ровной стопочкой. Единственное, что привлекало внимание — это картина, висевшая на бледно-зеленой стене с эпичным извержением вулкана в Помпеях, совсем не вписывающаяся в скудный и безликий интерьер кабинета.       Не долго думая, парень, подошёл к ней, отодвигая край, и усмехнулся, найдя как раз то, что они искали и ради чего сюда пришли.       — Дай взглянуть, — сдернув полотно, Итачи внимательно разглядывал небольшую металлическую дверцу сейфа, вмурованного в стене, и кодовый замок с цифровым дисплеем, а затем молча открыл поясную сумку, доставая черную коробочку, размером не больше двух спичечных коробков.       — Ты что собрался делать?! — зашипел Узумаки, поняв, что именно собирается делать Итачи, — сюда же все сразу сбегутся!       — Что ж, — Учиха взглянул на напарника карими, казавшимися почти чёрными глазами, в глубине которых сверкнули искорки азарта и предвкушения, и не раздумывая прикрепил взрывчатку к замку сейфа, — значит, тихо не получится.       Наруто ещё много чего сказал бы в адрес этого безбашенного человека, за которым уже не раз наблюдал его особую, какую-то нездоровую, пока не выходящую за рамки дозволенного любовь к пиротехнике и взрывам, но красная лампочка, мигнувшая в глубине черной коробочки, не дала такой возможности. Он лишь успел сигануть за стол и присесть, в отличие от Итачи, который со скоростью молнии выскочил за дверь прежде, чем раздался взрыв.       Радовало одно — взрывчатки было не слишком много, но даже этого хватило, чтобы обсыпать парня бетонным крошевом, которое осело серой пылью и мелкими частицами в светлых волосах. Он тряхнул головой, не столько чтобы стряхнуть с себя грязь, сколько пытаясь избавиться от непрерывного звона в ушах, заглушающего все другие звуки. Как же он не любил это состояние, будто ему на голову надели железный таз и теперь с особым усердием били по нему железной же поварешкой.       От облака ещё не осевшей пыли, которая забивалась в нос, захотелось чихнуть, но он сдержался, лишь сильнее тряхнул головой, хватаясь рукой за край покосившегося, отбитого с одной стороны стола.       Лицо Итачи лишь на секунду промелькнуло перед глазами, но убедившись, что с напарником всё в порядке, мужчина быстро направился к покореженной дверце сейфа, призывно болтающейся на одной петле. А говорят ещё, что сейф — надежная защита.       Узумаки криво усмехнулся своим мыслям, хотя со стороны наверняка эта гримаса напоминала совсем не усмешку, и, переступая через откинутый взрывом, разломанный стул, подошёл к уже просматривающему найденные бумаги сосредоточенному Учихе. Шум в ушах постепенно вытеснял знакомый голос, кажущийся сейчас таким глухим, словно пробивавшемся сквозь толщу воды, но Наруто хмурился, стараясь разобрать каждое сказанное ему слово. — ... Посмотри на это, — мужчина протянул стопку фотографий, одного беглого взгляда на которые хватило, чтобы Наруто брезгливо скривился, откидывая их на стол.       Кто были эти люди на снимках, он не знал, да и изувеченные тела в немыслимо изогнутых позах вряд ли подлежали идентификации, но он твердо знал, что обязательно постарается выяснить имена, их самих вряд ли он когда-нибудь найдёт.       Внутри всё холодело от мыслей, что на одной из этих фотографий изображен Саске, и парень невольно еще раз бросил взгляд на рассыпанные из-за его небрежности карточки на грязном, покрытом слоем цемента столе. Руки сжались в кулаки и хотелось прямо сейчас придушить того, кто это сделал.       — А он хорош, — пораженно хмыкнул Итачи, вчитываясь в кривоватые строчки, скрупулезно выписанные на желтоватой бумаге, — столько лет похищать людей и не быть пойманным: для этого нужен холодный ум, на одной удаче он бы долго не продержался.       — Ум у него может и есть, а вот с рассудком явные проблемы, - хватая оставшиеся в сейфе листы, Наруто принялся их изучать в поисках полезной информации, но информация не хотела укладываться в голове не только из-за не проходящего тяжелого звона, но и из-за пульсирующей навязчивой мысли, которую он с трудом озвучил, — Как думаешь, Саске тоже...       — Заткнись, — перебил парня Учиха, не дав тому договорить свой вопрос.       Вот только дрогнувший голос выдал его с потрохами, ещё больше убедив Наруто, что думают они об одном и том же. Вот только легче от этого никому не стало.       До того, как раздался топот тяжелых быстрых шагов, они не успели просмотреть и половины найденных документов. Досье, порой подробные, а некоторые ограничивающиеся лишь парой общих фраз, личные дневники, которые вел хозяин кабинета с завидным постоянством, зарисовки пыток и новых экспериментов, от которых волосы на загривке вставали дыбом даже у таких повидавших многое за свою короткую жизнь мужчин вставали дыбом и никак не хотели возвращаться на свое привычное место.       — Итачи, — каким-то жутковато-тихим, в раз севшим голосом позвал Узумаки.       — Что? — оторвавшись от своей стопки бумаг, Учиха развернулся к напарнику и тихо, почти обреченно выдохнул, наткнувшись взглядом на фотографию, прикрепленную обычной скрепкой к желтому картонному переплету папки. Фотография была смазанной, явно сделанной при плохом уличном освещении, но даже это не помешало узнать на ней того, кого они так долго искали.       — Это здесь!       Крик, раздавшийся почти возле самого кабинета, заставил вздрогнуть не заметивших приближение опасности, словно выпавших из реальности, Итачи с Наруто. Слишком сильно оба боялись увидеть то, что скрывается на листах, хранящихся внутри злополучного досье. Учиха, не дожидаясь, когда сюда ворвутся охранники, выхватил найденное у парня из рук, быстро сунув под куртку, надеясь на то, что она не выпадет в самый неподходящий момент.       Это позволило парню вернуться в реальность, отгоняя всё,что творилось сейчас внутри него на задний план, и сосредоточиться. Ведь, если он сейчас умрет, то Саске спасать уже будет некому. О том, что спасать уже некого, он старался не думать. Достав удобно устроившийся за поясом пистолет, Наруто успел дойти до двери и чуть сместился в бок, когда в нее ворвались двое и тут же, не успев воспользоваться своим оружием, упали на грязный пол, сбитые двумя точными выстрелами в коленные чашечки.       Не было нужды их убивать, тем более, что вряд ли они причастны к тому, что на самом деле творилось в этом здании.       Итачи лишь мельком успел прочитать некоторые из бумаг, но из них было понятно, что делал всё это один человек, лишь изредка привлекая сообщника к своим экспериментам. Всё-таки делиться было не в его интересах и привычках.       — Еще на подходе, — Наруто выглянул в коридор и тут же отдернул голову обратно, потому что пуля, выпущенная бдительным охранником, попала в косяк, — выключай фонарик.       Свет, хоть и совсем слабый, делал их сейчас уязвимыми перед теми, кто надвигался на них из темноты.       — Он привлекал своего коллегу Якуши к некоторым...эксперементам, — отключив единственный уцелевший после взрыва фонарик и прижавшись к стене с другой стороны от двери, Итачи сделал пару пробных выстрелов, особо не целясь, только чтобы замедлить противников.       — Главрача?! — почти прорычал Узумаки и, больше не собираясь ждать, выскочил из кабинета, сразу открывая огонь по прижавшимся к стенам и старавшимся скрыться в темноте людям. Вот только вспышки от выстрелов так неудачно для них же выдавали их расположение, что Итачи просто не мог этим не воспользоваться, отстреливая мужчин по одному. Он был зол на Наруто, выступившего приманкой без его согласия, но сделать с этим уже ничего не мог, надеясь лишь на то, что попасть в верткого блондина стрелявшим будет слишком проблематично в царящем мраке.       Раздавались выкрики, превращающиеся в продолжительные, полные боли стоны или наоборот, сразу же затихающие. Он не знал, куда попадает, убивает или лишь ранит, но по большому счёту ему было всё равно на этих ничего не значащих для него людей. Сейчас значение имел Наруто, растворившийся, сроднившийся с окутавшей его чернотой, словно в причудливом танце уходящий от пуль, так целеустремленно стремящихся попасть в его тело. Итачи почти не видел его, но знал, что с ним всё в порядке, и редкие, одиночные выстрелы, сделанные лишь для того, чтобы показать его месторасположение, которое он тут же менял, это доказывали.       И когда наконец-то выстрелы прекратились, наступила тишина, разбавляемая только стонами, эхом тонувшими в глубине покрытых кровью коридоров.       — Ты цел? — Учиха подошел к неподвижно стоявшему Узумаки, так и застывшему с вытянутой для прицела рукой.       — Да, — тихо ответил парень, вглядываясь куда-то вдаль, не обращая внимания на корчившиеся на полу силуэты.       — Тогда идем, — Итачи сделал пару шагов, но остановился, недовольно оборачиваясь на не шелохнувшегося напарника, — время на исходе, поторопись.       Но Наруто стоял, не обращая внимания на раздраженного Учиху. Стоял, пока полностью вернувшийся чуткий слух не уловил осторожный шаг и скользнувшую по напольному покрытию подошву туфли.       — Нашёл, — уголки губ хищно дрогнули и чуть сдвинув руку, сжимающую пистолет, Наруто нажал на курок.       Истеричный визг резанул по ушам хуже бесперебойно стрельбы, но Узумаки больше не ждал, ринулся вперёд к тому, от кого раздавались эти ужасные звуки.       Он узнал его сразу, когда вспышки выстрелов отражались в круглых очках, прячущих за толстыми стеклами испуганные глаза. Узнал и вспомнил, как когда-то поверил ему, доверив самое ценное, что было в его жизни. И теперь та заискивающая улыбка, которой он одаривал Наруто, как прибыльного клиента, казалась издевательской насмешкой. Может он это придумал, может быть — нет, но заставить его страдать от этого хотелось ещё сильнее. Вот только тот трусливо жался за спинами охранников, и когда их больше не стало, притаился в надежде, что его просто не заметят, пройдут мимо, а он успеет улизнуть из этого места, да и вообще подальше от этого города, а возможно и страны. Не вышло.       — Говори, где Саске!? — Узумаки схватил влажную, пропитавшуюся потом и кровью рубашку, рывком поднимая вверх скулящего мужчину и прижимая того к стене.       — Якуши Кабуто, — почти в плотную подойдя к заинтересовавшего напарника мужчине, Итачи сразу же узнал главного врача этой клиники, про которого успел хоть и мало, но всё же прочитать интересное в тех документах, — помощник Орочимару.       — Где твой напарник?! — Наруто еще раз с силой ударил раненого врача об стену, нехило приложив того головой для убедительности своих слов. — Говори или добью!       — Не знаю никакого Саске, — закашлявшись прохрипел худощавый человек, не сдерживая рвущийся наружу всхлип и зажимая кровоточащую рану в боку, — Орочимару в подвале!       — Он что, всё это здесь делал?! — возмущенно прошипел Узумаки, отпуская ставшего ненужным мужчину, кулем свалившегося к его ногам.       Больше он ждать не собирался. Сердце, так предательски колотившееся, рвалось вниз, туда, где сейчас был Саске. В этом Наруто больше не сомневался. Главное, чтобы не было слишком поздно.

***

      Опухшие веки практически не открывались, превращая глаза в маленькие щёлочки, через которые почти ничего нельзя было рассмотреть. Может, так было даже лучше, ведь видеть вокруг себя лишь заплесневелые стены сырого подвала не хотелось от слова совсем. Разум подводил, путая реальность с иллюзорным миром, который открывался ему, стоило кончику иглы впустить в вены желтовато-прозрачный яд. Вот только в этот раз всё было по-другому, и если раньше он жаждал этого, укрываясь за прочно выстроенными вымышленными стенами личного рая, то теперь наркотики показывали его подсознанию лишь кошмары. Уродливые создания, каких не встретишь даже в самом страшном фильме ужасов, выходили из кирпичных стен, капая слюной, и рвали его тело раз за разом, заливая подвал тёмно-бордовой кровью. Саске утопал в ней и своей боли, которая казалась такой реальной, и каждый укус оскалённой пасти отдавался во всех клеточках его тела. Он боялся даже дышать, потому что вдох приносил мучения и наполнял нос металлическим запахом крови и тухлым запахом плесени, от которого мутило, но желудок, и так уже вывернувшийся наизнанку, сейчас давал о себе знать лишь жжением.       Сложно было сказать, сколько прошло времени, потому что сознание то уплывало, то возвращалось в кромешный ад страданий, но в последние часы просветов между наведённым сном и реальностью становилось всё меньше и всё чаще казалось, что он просто сошёл с ума. Может быть и не было той жизни, в которой он смог выбраться и вновь стать человеком, может и не было голубых глаз, которые порой смотрели на него с укором и печалью из темноты. Может, он до сих пор живёт в том разрушенном доме, замерзая от холода, но спасаясь очередной дозой?       Сколько раз он молил о смерти, чтобы всё это поскорее закончилось, проклинал мысленно, потому что покрытые шершавыми коростами губы отказывались шевелиться? Но кто-то свыше решил, что мучений недостаточно, и он снова и снова приходил в сознание, вглядываясь в единственный двигающийся силуэт сквозь белёсую пелену.       Но этот раз был другим. Резкий запах лекарств раздражал ноздри — от него хотелось чихать, но стоило это сделать, как на языке отчётливо появился солёный вкус крови из вновь лопнувших губ.       Саске поморщился от неприятного чувства, стараясь сглотнуть эти соленые капли, но они тут же впитались в сухой язык, а в горле от жажды словно застрял ком из острых, впивающихся в нежную слизистую иголок. Хотелось пить, хотя бы глоток, чтобы убрать это саднящее чувство, но просить он не будет. Не у него. Поэтому, стараясь не зацикливаться на нехватке жидкости, он прислушался к себе, пытаясь отрешиться. Он чувствовал себя странно, и на осознание, что больше не было привычной острой боли, ставшей неотъемлемой частью его самого, ушло несколько минут. Но нет, не ошибся, только ноющий, едва уловимый отголосок боли в спине и горле.       Саске попробовал пошевелиться, с затаённым дыханием ожидая последствий, но, к его удивлению, их не последовало. Лишь отяжелевшие от онемения конечности противно закололи множеством тончайших иголок под кожей. Толстая колючая верёвка по-прежнему обвивала запястья, вот только руки больше не были заломлены назад до хруста в плечах, а были связаны спереди, отчего даже дышать стало легче. Из-под верёвки, на месте до мяса стёртых изгибов, проглядывал замотанный толстым слоем медицинский бинт.       — Ты хорошо пел для меня, Саске, — благосклонно, словно урчание довольного кота, раздалось со спины, — я обработал твои раны, чтобы ты подольше смог радовать меня.       Шаги приближались, в такт мерцающим лампочкам, свисающим с потолка, до тех пор, пока свет не погас, заставив доктора остановиться и раздраженно нахмуриться. Перебоев с электричеством здесь быть не должно, не для этого он проводил сюда отдельные провода, чтобы потом, в самый неподходящий момент отвлекаться на подобные мелочи. Он уже хотел было пойти проверить всё ли в порядке, но лампочка, словно это почувствовав, вновь мигнула, возвращая свет и вырывая с кровящих губ вздох разочарования.       Хотелось, чтобы эта хоть и небольшая пауза продлилась подольше, но нет. И когда шаги в его сторону возобновились, Саске закрыл глаза, чтобы больше не видеть лица из своих кошмаров. Монстр в человеческом обличии. Что же скрывалось за этой вытянутой, чересчур бледной и какой-то болезненной маской? В одном из своих наваждений он видел, как тонкая, почти синюшная кожа растягивается, рвется, а зловонный рот расширяется до немыслимых размеров, выпуская наружу огромного змея с грязной, острой, словно лезвия, чешуей и отвратительной, не похожей ни на кого из живущих, головой. Да, этот вид как нельзя кстати подходил мужчине в белом халате, по ошибке родившимся человеком. А может, это были не кошмары? То, что Саске закрыл глаза, совсем не помогло, потому что Орочимару проникал в голову, в кровь — кажется, он был в каждой клеточке его тела.       Холодные пальцы скользнули по бедру и дальше на ягодицу. Он трогал юношу везде, куда дотягивались его руки, отчего Саске казалось, что они похожи на скользких изворотливых змей, опутывавших его всего.       И, когда пальцы добрались до ложбинки между ягодицами, а вытянутое бледное лицо приблизилось настолько, что чувствовалось дыхание на коже, Учиха не выдержал: собрав остатки неизвестно откуда взявшихся сил, он дёрнулся назад и резко вперёд.       Глупость, отсрочившая неминуемое лишь на пару минут, но Саске и этому был рад, вслушиваясь в невнятное мычание, доносившееся до него сквозь гул в шумевшей от удара голове.       — Зря ты это, — сплёвывая сгустки крови, затекающие в рот и горло из сломанного носа, прохрипел Орочимару, доставая из врачебного халата застиранный, некогда белый, а теперь с жёлтыми несмываемыми пятнами платок и прикладывая его к носу, — хорошие птички так себя не ведут, придётся тебя наказать.       — Лучше сдохнуть, — хриплый и чересчур тихий из-за обезвоживания голос был полон решимости, и Саске, больше не боясь, смотрел в отдающие желтизной в тусклом свете глаза, — убить кишка тонка?       Стоило Учихе увидеть, как удивлённо на него смотрит его мучитель, смех из горла вырвался сам собой. Парень смеялся, заходясь кашлем, больше похожим на карканье больного ворона. Хохотал, словно выживший из ума старик, танцуя на трупах своих поверженных врагов.       Было не ясно от смеха ли или от вернувшейся боли слезятся глаза, а по щекам бегут влажные дорожки, но зато он понял другое — он больше не боялся. Пусть его хоть на кусочки разорвут, но он не покажет страх этому человеку.       От первого удара, пришедшегося между рёбер, сперло дыхание, оборвав вышедший из-под контроля истерический смех.       Второй, в скулу, заставил ещё гудящую от прошлого удара голову мотнуться и врезаться в холодный, сырой пол.       Орочимару помедлил, наслаждаясь мучениями, глухим бульканьем и мерзким треском сломавшихся рёбер.       Он с самого детства был не таким, как остальные дети. Ему нравилась боль, нравилось наблюдать за страданиями. Сначала это были слёзы из-за разбитой коленки у друзей, которые у него когда-то были, потом — невинные животные, так некстати попадавшие к нему в руки. Благодаря отцу он полюбил не только чужую боль, но и свою собственную, ожидая её не со страхом, а с благоговением. Девственницы, просившие остановиться и впадающие в истерику от его жестокости. Но и это надоедало быстро — всё время хотелось чего-то нового, большего. Тогда он и пошёл в медицинский, чтобы всю жизнь провести рядом с людьми, которых мучали болезни.       Второе образование психиатра он получал с затаённой надеждой, что удовольствие может приносить не только физическая, но и душевная боль. И не прогадал! Собственные эксперименты прочно вошли в его жизнь, но нужны были люди, чтобы он мог их изучать. А кто подойдёт лучше? Никому не нужные наркоманы, душевнобольные и бездомные, от которых все отвернулись, и даже если кто-то и рискнёт рассказать правду — им никто не поверит. Именно здесь, в клинике, он встретил своего единомышленника и верного соратника — Якуши Кабуто, который и подсказал, что спать можно не только с девушками, но и с мальчиками. И чем младше они были, тем больше боли они испытывали.       Но Саске был другой, он был старше всех, кто у него когда-то был. В ночь, когда Орочимару увидел его на улице, он понял, что это именно то, что ему надо. Угловатое, истощённое тело, скрытое поношенной, явно не по размеру одеждой, должно принадлежать ему. С первого взгляда он понял, что этот парень давно и прочно подсел на наркотики: таких в его практике было великое множество, но это и было к лучшему. Такого как он не будут искать.       И то, что Саске дважды удавалось от него сбежать, ещё больше распаляло его внутреннего хищника, заставляя облизываться от предвкушения и строить планы, как сломить очередную жертву.       Кто из них первый услышал сначала тихий, но с каждой минутой усиливающийся за дверью шум?       Он отвлекал от процесса, действуя на нервы, поэтому мужчина с раздражением оставил хрипящее тело на полу и, перешагнув через него, пошёл проверять, какой из его подчинённых настолько глуп, чтобы, ослушавшись приказа, спуститься в подвал и мешать его исследованиям.       — Уволю! — взвыл Орочимару, когда снаружи об дверь что-то глухо, но с силой стукнулось, — Что здесь происходит?! Кого сегодня уволить?! — разозлённый мужчина несильно приоткрыл дверь, наполовину выглядывая наружу, и сразу же был пинком откинут назад. Он неловко взмахнул руками, упав на шершавый пол, неудачно подвернув лодыжку и больно ударившись худым плечом о выпирающий камень.       Возня и короткий вскрик мужчины привлекли внимание, заставив Саске с трудом повернуться как раз в тот момент, когда металлическая дверь со скрежетом распахнулась и в помещение ворвались двое людей. Взгляд сразу же зацепился за знакомое, украшенное тонкими шрамами лицо, а сердце, казалось, несуществующее, дрогнуло. Вновь хотелось рассмеяться от абсурдности его очередных галлюцинаций. Уж сколько их было и не сосчитать, но в этот раз Наруто был не один, а с тем, кого Саске предпочел бы не видеть, хотя бы в своих больных фантазиях. Пусть так, главное, что очередная иллюзия позволила больше не чувствовать мерзкие прикосновения к его телу. Вот только сомнения, крохотные, зародившиеся вместе с лучиком надежды, заставили губы приоткрыться:       — Наруто…       Он хотел закричать, но вместо этого издал лишь хриплый шёпот. Сорванные связки напрочь отказывались нормально работать. Саднящее от жажды горло давало о себе знать, а боль от сломанных рёбер мешала нормально дышать, заставляя закашляться.       Запыхавшиеся и разгорячённые после недавней перестрелки парни не сразу заметили лежавшего на полу Учиху. Они цепким взглядом окинули помещение, оценивая степень возможной угрозы, но, кроме лежавшего в нескольких шагах испуганного врача, никого не нашли, пока взгляд не зацепился за скрытого металлическим столом, на котором были разложены медицинские инструменты и бесформенной кучей возвышались уже использованные, с бурыми пятнами крови повязки, человека.       Чуть сдвинувшись, Наруто смотрел на черные разметавшиеся грязными, слипшимися сосульками волосы, на худое лицо, которое сейчас кое-где опухло и больше не было белым, а наоборот, расцветало уродливыми лиловыми синяками. Ниже рассмотреть не удавалось, но и этого ему хватило, чтобы узнать, осознать и почти в голос застонать от увиденного. Если бы он не был уверен, что это Саске, он бы не узнал его, настолько сильно этот лежавший на полу парень отличался от того, кого он ещё неделю назад обнимал. Вот только глаза, смотрящие на него из-под прикрытых, покрасневших век, хоть и были подернуты мутной пленкой, оставались такими родными, что облегчение, разлившееся внутри, перехватило дыхание, отчего Наруто пришлось шумно втянуть в себя пропитанный запахом плесени воздух сквозь сжатые зубы.       Он подался вперед, хватая единственную преграду, разделявшую его от парня и рывком откидывая металлический стол. Инструменты, так любимые их хозяином, со звоном разлетелись по каменному полу и теперь уныло лежали на нем вместе с перевернутым столом, одно из колесиков которого от резкого движения до сих пор крутилось.       Но Узумаки было всё равно — он не отрываясь смотрел на обнажённое, замотанное лишь бинтами, сквозь которые проступали алые пятна, связанное тело. Саске. Его Саске.       — Малыш, — виноватый вздох, полный досады, что не успел раньше, сорвался с губ прежде, чем он успел подумать.       Первым порывом было бежать к нему, обнять, спрятать от всех, защитить и он непременно так и сделал бы, выныривая из своих мыслей, если бы не заметил, что виновный во всем этом, пользуясь тем, что на него не обращают внимания, почти дополз до дальней стены и теперь пытается приподняться, вцепившись в шкаф. .        — Ублюдок! — взбудораженно выплюнул Узумаки, когда мужчина испуганно обернулся на него, понимая, что его неудавшийся побег заметили. Он сорвался с места, налетая на пытающегося отползти за стол с инструментами мужчину.       Налетая разъяренным ураганом на слабо отбивающегося, больше старающегося прикрыть руками голову, врача, Наруто бил сильно, не сдерживаясь, ломая кости своими стальными пластинами, закрывающими костяшки. Лёгкую смерть этот человек не заслужил, но парню, в котором сейчас искала выхода безудержная ярость, было плевать. Он давал волю всем переживаниям, которые успели накопиться в нём за прошедшие дни, мстил за всю боль, что причинили дорогому ему человеку. Он выпускал из себя всё, выплёскивая на хрипящего под его натиском доктора. Глаза заволокло красной пеленой, и он не сразу понял, что это тягучий брызги чужой крови, что сейчас каплями чертила дорожки на его лице.       И только когда услышал родной голос, смог остановиться, застыв с занесённой для очередного удара рукой. Пара мгновений ушло на осознание происходящего, и, когда наконец-то до него дошло, он брезгливо разжал руку, в которой сжимал кое-где порвавшийся медицинский халат, с противным звуком уронив полубессознательного мужчину в лужу его собственной крови.       Пара шагов, которые сейчас разделяли с Учихой, показались Наруто пропастью. Он сутками его искал, почти отчаявшись найти, но сейчас ноги словно приросли к полу, не позволяя двинуться с места.       Саске, поддерживаемый Итачи за плечи, шатался, едва стоя на ногах. Разрезанные верёвки валялись неподалёку, но Наруто старался на них не смотреть, чтобы опять не сорваться.       — А ты не слишком-то спешил, — криво усмехнувшись, Саске представил, как это выглядит на его опухшем лице и ещё больше скривился. Зрелище явно не для слабонервных, раз Наруто даже подходить к нему боится, так и застыв в отдалении. Совсем не романтичное спасение получалось, так отличавшиеся от тех, что он успел увидеть внутри своего сознания. Хотя, где они и где романтика?       Саске шагнул вперёд, выпутываясь из рук брата. Близость этого человека, что так бережно поддерживал его, доставляла неудобства и неправильность своей абсурдностью, разрушая годами строившуюся стену из животного страха и ненависти. Он и сам не понимал, что двигало им: желание оказаться рядом с Наруто или быть подальше от Итачи.       Говорят, что первый шаг самый сложный. Не врут.       Упорства Учихи было не занимать, хотя каждый шаг давался с трудом, заставляя стискивать зубы от боли и невозможности сделать нормальный вздох, который сейчас бы явно не помешал, но сломанное ребро явно было против этого. А еще хотелось возмутиться, выматериться и стукнуть Узумаки чем-нибудь увесистым за то, что тот даже не делает попыток облегчить Саске задачу и подойти самому. Но, когда он почти дошёл до Наруто, готовый высказать всё,что думает, тот протянул руку в попытке дотронуться до чёрных волос.       Пальцы, даже сквозь перчатки, заметно дрожали, то ли уставшие от недавней драки, то ли от страха, что своим прикосновением он может причинить боль: настолько жалко сейчас выглядел исхудавший парень. Хотя сам блондин выглядел не многим лучше — потерянный, наполненный чувством вины, словно не справился с миссией всей своей жизни, что возлагалась на него. Но именно это заставило Саске промолчать.       — Прости, что так долго…       Учиха, больше не слушая глупые извинения, не стал дожидаться замершего в нерешительности парня и сам потянулся к нему, желая обнять, но вместо этого лишь уперся лбом в чужое плечо, надеясь, что Наруто поймет именно так, как ему нужно.        Он столько раз видел эти голубые, пронизывающие до самой души глаза перед собой. Столько раз они вместе с Наруто выходили из этого места туда, где воздух был пропитан свежестью и хвоей, а от холодного ветра сжимались пальцы на ногах в попытках согреть замерзшие ступни, и всё это казалось таким настоящим, таким долгожданным, что он не сомневался — теперь он спасëн. Но потом всё рассеивалось, а он продолжал цепляться за протянутую ему руку, которая таяла, меркла в полутьме промозглого подвала.       Поэтому сейчас, смотря в очередной раз на знакомое лицо, Саске просто боялся верить, что это вновь окажется лишь ловушкой его свихнувшегося разума. Ведь каждый раз, стоило спасительному силуэту исчезнуть, приходила боль, и ладно бы физическая, с ней он уже смирился, но нет, эти чувства прочно оседали внутри, стирая последние крупицы надежды. И это было хуже всего.       Узумаки осторожно, почти невесомо гладил по волосам, стараясь не задевать бинты, пока что-то мокрое, от чего щемило сердце, капало на его шею, затекая под ворот куртки. Потом Саске наверняка будет стыдно за эту слабость, обнаженную сразу перед двумя людьми, но сейчас можно. А Наруто уж постарается, чтобы этот случай побыстрее забылся и ничего больше не напоминало о нем.       Настолько отвлёкшись на то, чтобы успокоить парня, Наруто понял, что что-то не так, только когда спрятанный за ремнём штанов пистолет начал плавно скользить вверх. Рука машинально легла на тонкую руку Саске, сжимающую почти вытащенный пистолет.       — Мне это надо, — едва слышно, но с такой уверенностью прошептал юноша, вглядываясь в нахмуренное загорелое лицо.       Минутная слабость прошла, лишь сильнее придавая уверенности в своем решении. Разве сможет он жить, зная, что где-то живет его воплощенный в реальность кошмар?       Они смотрели друг другу в глаза лишь мгновение, задавая молчаливые вопросы и ища в них ответы. Находили.       Наруто, не говоря ни слова, кивнул, доставая пистолет и вкладывая в руку Учихи.       — Не стоит, — напряжённый голос, стоявшего до этого тихо, чтобы дать возможность прийти в себя парням, а теперь дёрнувшегося вперёд Итачи раздался позади, но на него никто не обратил внимания, словно кроме этих двоих в помещении не было никого.       В тонких перебинтованных руках с содранной от тугих верёвок кожей пистолет смотрелся на удивление глупо и неуместно. Но Наруто отошёл, заходя за спину Саске и открывая тому обзор на пришедшего в себя Орочимару и теперь хаотично пачкающего кровью стенку шкафа, будто в надежде спрятаться за него от людей, которые разрушили все его планы.       — Ты совершаешь ошибку, — уже понимая, что его слова не остановят ни Саске, ни Наруто, Итачи шагнул вперёд, собираясь покончить с этим. Позволять младшему отнять чужую жизнь он не хотел: слишком долго он видел в кошмарах свою первую жертву и такой участи для брата не желал.       — У него есть право на месть, — серьёзно сказал Узумаки, обернувшись к старшему Учихе, уже готовый отстаивать своё мнение и чуть не подпрыгнул от раздавшегося за спиной слишком оглушительного в маленьком пустом помещении выстрела.       — Ты сделал всё правильно, — подойдя к Саске и забрав пистолет из ослабших подрагивающих рук, Наруто притянул к себе парня, обняв того и поцеловав в висок, — Запомни,Саске, врагов нельзя оставлять за спиной, потому что рано или поздно они встанут с колен и закончат то, что собирались.       Парень вздрогнул, покрывшись мурашками, словно его окатило ледяной водой. Слова он эти помнил, впитал в себя ещё тогда, много лет назад, когда его жизнь так круто изменилась, а картинка об идеалах безвозвратно разбилась даже не на осколки — на мелкое острое крошево, которое при каждом удобном случае ворочалось внутри, раня. Вот только голос тогда был другим и человек, говоривший их, тоже. Но разве, это меняет суть?       Почему-то захотелось обернуться и посмотреть на брата, понять помнит ли он то, что Саске так и не смог забыть? Но парень подавил в себе это желание, продолжая смотреть, как из небольшого, обугленного по краям, отверстия над левой бровью вытекает тонкая струйка крови. Жёлтые, уже безжизненные глаза всё ещё смотрели на них со страхом перед неминуемой смертью.       Как бы сильно ни было желание защитить Саске, уберечь его от этого мира, он всё равно нашёл его, пожирая так же, как когда-то поглотил самого Наруто, Итачи, Сая и ещё многих до них.        Учиха ещё раз недоверчиво осмотрел мёртвое тело, ожидая подвоха и задерживая взгляд на переломанных, распухших пальцах, что ещё совсем недавно трогали его, как будто воочию видя, что они шевелятся, а суставы хрустят, вставая на места и эти уродливые руки тянутся к нему, опутывая, не давая пошевелиться. Липкий ужас, граничащий с паникой подступил неожиданно, сдавливает горло спазмом, но Наруто, точно почувствовал неладное, положил ладони на хрупкие, угловатые плечи, едва заметно сжимая и прогоняя наваждение, которое уже готово было поглатить Учиху.       И вот перед глазами вновь лишь труп. Он больше не был монстром, мучавшим его и в кошмарах, и наяву, лишь жалким, больше не представляющим угрозу человеком, чьё худое тело изломанной и окровавленной куклой валялось у его ног.       — Ты запомнил? — Узумаки развернул юношу к себе, больше не давая возможности Учихе смотреть на дело рук своих, приподнял лицо за подбородок, всматриваясь в чёрные, тускло поблёскивающие глаза, боясь там найти то, что когда-то и сам видел в зеркале. Потерю тяги к жизни.       — Да.       — А теперь поехали домой. Пора возвращаться и…       Парень осёкся и замолчал, вслушиваясь в крики и топот, раздавшиеся наверху.       Итачи, не медля, метнулся к выходу, но через мгновение вернулся, стараясь не шуметь, и тихо прикрыл за собой дверь.       — Полиция.       — Вот чёрт! Надо было добить этого урода Якуши!       Голубые глаза лихорадочно метались по помещению в поисках выхода. Должен же быть он где-то! Наверняка Орочимару продумывал план отступления, если его накроют.       Топот быстрых шагов приближался, отсчитывая последние мгновения до обнаружения. Взгляд Наруто метнулся к трупу, затем к испачканному кровью стеллажу, уставленному колбами и пробирками, покрытыми слоем пыли, которыми явно уже давно не пользовались. Наруто недобро прищурился, хватаясь за догадку, промелькнувшую в голове и больше не теряя времени, пинком отодвинул лежавшие тело, шагнув к стене и прощупывая выступы в поисках двери или на худой конец маленького окошка выхода.       — Должно быть что-то… — губы беззвучно двигались, пока он, подойдя почти вплотную к тому месту, куда так стремился убитый, не почувствовал прохладный ветерок, едва коснувшийся щеки, принося вместе с собой шанс выбраться отсюда непойманными.       — Итачи, помоги мне! — стараясь не издавать лишних звуков, Наруто схватился за деревянный каркас и, дождавшись мужчину, потянул на себя. Колбы покачнулись, угрожающе звякнув, но устояли.       Почти неотличимая от стены дверь была здесь. Незапертая, к их счастью. Видимо, этот ублюдок подозревал, что если придется быстро уходить, то времени на поиск ключей у него не будет.       Проржавевшие петли надсадно скрипнули, но поддались, приоткрывая выход. Из земляного прохода пахнуло сыростью, холодом и кромешной темнотой. А Саске только теперь осознал, что всё это время выход был здесь, под самым его носом, но он им не воспользовался. Зато стало понятно почему так сильно пахло сыростью и землей в облицованном камнем подвале.       — Я что-то слышал! Здесь кто-то есть! — раздалось многоголосое совсем близко.       — Забирай Саске и уходите! Быстро! — обернувшись на дверь, которую в любую секунду откроют полицейские, Наруто лишь на мгновение усомнился в своём решении, а потом повернулся к мужчине, протягивая тому оба своих пистолета и снятые с рук перчатки. Отстреливаться от полиции было глупо, тем более, что один из магазинов был пуст - последняя пуля ушла на Якуши, а во втором патронов на всех не хватит. Да и исход этого глупого сражения совсем не привлекает. В лучшем случае их всех троих задержат, в худшем - вынесут в черных мешках.       Итачи, забрав вещи, только на секунду задержал взгляд на решительно настроенном блондине и коротко кивнул, показывая, что всё понял правильно. Больше не теряя времени, он схватил брата, утягивая за собой.       — А ты?! — Саске постарался отцепить впившуюся до боли руку от своего запястья, но не преуспел. — Наруто!       Вместо ответа Узумаки не церемонясь и стараясь не смотреть на возмущенного и обеспокоенного юношу, толкнул его в чёрный провал, захлопывая за ними дверь.       Нет сейчас времени на прощания и объяснения. За дверью всё ещё раздавались едва различимые хрипы младшего Учихи, но и они затихли.       Наруто резко задвинул шкаф, на сколько хватило сил, отчего пара пробирок всё таки упали, разбиваясь и осыпая пол мелкими осколками. Но сейчас на это было уже всё равно. Главное, выиграть немного времени, чтобы Итачи успел увести брата отсюда. Немного отойдя, Наруто развернулся ко входу, поднимая руки. Грязные ладони прижались к затылку, пачкая светлые волосы. Как бы ему хотелось, чтобы всё сложилось по-другому, но кто ж знал, что так всё закончится…       — На колени! — трое полицейских ворвались в помещение, и Наруто почти спокойно взглянул на нацеленные на него пистолеты.

***

      Саске прижимался к покрытой инеем стене пристройки, почти не чувствуя боли. Холод сковывал, заставляя поджимать онемевшие пальцы на ногах, и накинутая на плечи куртка брата совсем не спасала, лишь прикрывая наготу. Сил — ни физических, ни моральных — практически не осталось. Тревога за Наруто едкой кислотой прожигала внутренности.       Краем уха услышав выкрик офицера о том, что нашли преступника, Саске встал рядом с Итачи, чуть выглядывая из укрытия. Сердце предательски ухнуло вниз, обдав его ледяным дыханием на прощание.       Двое мужчин в полицейской форме вели ссутулившегося, изрядно потрёпанного парня к патрульной машине. Наручники плотно зажимали запястья за спиной, отсекая последние мысли к сопротивлению.       — Наруто! — Саске подался вперёд.       Он готов был зубами вырывать его, спасать, несмотря на кровь, которая всё ещё сочилась из-под бинтов. Но стоило дёрнуться, как сильная рука зажала его рот, не давая возможность выдать их местоположение. В конце концов силы были не равно. Тем более в его теперешнем состоянии.       — Прекрати! Я что-нибудь обязательно придумаю и вытащу его. Нам надо только выбраться отсюда, и я всё решу, — жаркое дыхание обдавало ухо, заставляя непрошенные мурашки забегать по коже, но юноша не вслушивался, видя только Наруто, который, словно почувствовал его пристальный взгляд, обернулся и посмотрел, казалось, прямо на Саске, прятавшегося в тени здания. Уголки губ дрогнули вверх, будто приободряя и говоря, чтобы он не беспокоился о нём. Мимолётное мгновение, показавшееся вечностью для двоих, закончилось, когда один из полицейских грубо пригнул блондинистую голову, с силой толкнув того в патрульную машину. А Саске оставалось лишь молча наблюдать, как шины взвизгнули под тронувшимся автомобилем, увозя от него Узумаки.