The Wolf and the French Heir // Волк и французский наследник

Ремус пошевелился в постели и, бросив один-единственный взгляд на окно за малиновыми занавесками, понял, что даже солнце еще не проснулось. Он начал раздумывать, стоит ли ему повернуться и попытаться поспать еще несколько часов, когда почувствовал, что в комнате движется кто-то еще. Не понимая, кто мог проснуться так рано утром, он выглянул из-за занавески и увидел Питера, который на цыпочках обходил комнату и направлялся к своей кровати. - Эй, - полу-прошептал Ремус, не желая будить Джеймса. Несмотря на приглушенный тон, Питер подпрыгнул и случайно наступил на расшатанную половицу, которая громко скрипнула в тихой комнате. Они затаили дыхание, прислушиваясь, чтобы убедиться, что не потревожили сон Джеймса, прежде чем ему придется столкнуться с тем, что ждало его на первом задании. Никаких признаков движения не было обнаружено, и они оба выдохнули. - Мерлин, Ремус, ты меня напугал, - прошептал Питер в ответ, садясь на свой сундук и снимая ботинки. - Ты тоже меня напугал, - ответил другой мальчик. – Почему ты так рано встал? - Ходил прогуляться. Хотел почистить голову, - ответил он, не глядя на него, снимая рубашку. Ремус осмотрел его: взъерошенные волосы, две темные тени под глазами и школьная форма, хотя была суббота. Он снова посмотрел на лицо своего друга и приподнял одну бровь. - Ты совсем не спал, да? Питер слишком быстро повернул лицо и ударился лбом об один из столбиков кровати. Громкий стук резонировал в комнате, и Ремус снова втянул воздух, уверенный, что Джеймс никак не сможет продолжать спать после этого. Дверь в их общую ванную резко открылась, и Ремусу повезло, что он лежал на своих мягких подушках, иначе он, вероятно, тоже бы подпрыгнул и ударился. Окутанный паром и с одним лишь красным полотенцем, прикрывающим нижнюю часть его тела, Джеймс вышел из другой комнаты, используя второе полотенце, чтобы высушить волосы, и, по-видимому, не подозревая о том, что у двух его друзей чуть не случился сердечный приступ, когда они услышали скрип петель. Мальчик с черными как смоль волосами сделал несколько шагов к своей кровати, запустив пальцы в мокрые пряди на голове и стряхивая воду, пока не сел и, наконец, не поднял глаза. У него перехватило дыхание, когда он понял, что Ремус и Питер уставились на него. - Утречка, - поздоровался он, быстро приходя в себя. - Надеюсь, я не разбудил вас. - Вовсе нет, - осторожно ответил Ремус, одарив его теплой улыбкой. - Мы уже проснулись. - Тоже не могли уснуть? - Нет, пришлось пойти прогуляться, - ответил Питер, искоса глядя на Ремуса. Более высокий мальчик собирался настоять, теперь, когда Джеймс тоже мог быть свидетелем, но вовремя поймал взгляд Питера; он вздохнул, его любопытство еще не было удовлетворено, но решил, что Питер заслуживает того, чтобы хранить свои собственные секреты, если захочет. Если его что-то беспокоило, он знал, что мальчик в конце концов расскажет им. А если и нет, то это не его дело. - Я просто нервничал из-за сегодняшнего дня и проснулся слишком рано, - добавил Ремус, оглядываясь на Джеймса. - Да, я тоже, - ответил он, вытирая полотенцем, которым ранее вытирал волосы, подмышками и грудь. - Не мог много спать прошлой ночью. - Ты должен был разбудить меня, - сделал ему выговор Ремус. - Зачем? Не то что ты бы мог помочь мне уснуть. - Нет, но я мог бы… Не знаю, поговорить с тобой об этом. - Если подумать, я мог бы попросить тебя почитать одну из твоих книг вслух. Гарантированный сон. - Отвали. Я не виноват, что ты не способен сосредоточиться ни на чем, кроме себя и квиддича, больше двух минут подряд. Пока Ремус и Джеймс дразнили друг друга, пытаясь отвлечься от долгого дня, который их ждал, последний накинул теплую одежду и схватил свой многоуважаемый золотой снитч (никто не знал, почему он так зациклился на конкретном этом; он даже не был ловцом), позволив ему зависнуть вокруг себя и поймать его, пока он не улетел слишком далеко. Ремус украдкой бросил несколько взглядов на свои наручные часы, подтверждая, что еще слишком рано, и в конце концов их разговор затих, Джеймс смотрел на свои руки, вертя в руках маленький снитч и стараясь занять пальцы. - Что такое? - спросил Ремус, пытаясь удержать друга от беспокойства. - Ничего. - Джеймс. Давай. Джеймс вздохнул и обхватил голову руками. - Вчера получил письмо от мамы и папы, - ответил он приглушенным голосом. - Что написали? - Я просил их прийти на первое задание. Они уже сказали, что придут, но в последнюю минуту кое-что случилось, и они не смогут добраться сюда вовремя. - Что случилось? Дома все в порядке? Джеймс посмотрел на своего друга полными печали глазами. Он не ответил. - Черт побери, Поттер, ты меня пугаешь, - снова заговорил Ремус, как только понял, что его друг колеблется. - Что такое? - Была серия нападений, - осторожно ответил он, избегая смотреть ему в глаза. - Три семьи магглов найдены в своих домах. - Блять, - прошептал Ремус, чувствуя, как у него упало сердце. - Это случилось два дня назад, - быстро добавил он. - И? - спросил Ремус, чувствуя, что за словами его друга кроется скрытое послание, которое он не совсем понял. Его глаза открылись от удивления секундой позже; два дня назад. Когда было последнее полнолуние. - Скажи это, - снова заговорил он, боясь услышать слова, которые, как он был почти уверен, собирался произнести Джеймс. - Оборотни. И Темная метка, парящая над тремя домами. Ремус перестал слышать, и все, что он осознавал - звук собственного бьющегося сердца в ушах, заглушающий все остальное, и гнев, нарастающий в его груди. Он сжал кулаки, чтобы избежать удара о что-то и риска получить еще одну травму; его тело все еще болело после последнего полнолуния, и он болезненно ощущал каждый нерв в своем теле, то, как его чувства все еще были обострены, и остаточная боль, которая поселилась в его мышцах даже после ухода школьной медсестры. Этот остаток, о котором он никогда не беспокоился, потому что он научился жить с этим, и потому что это было напоминанием о той ночи каждый месяц, когда он мог отпустить себя и перестать беспокоиться, просто наслаждаясь ночью и делая все, что ему заблагорассудится. Не в этот день; в этот день он чувствовал тошноту от самого себя. Отвергнутый мыслью о его острых когтях, смертоносных клыках, длинных и быстрых конечностях, от которых было нелегко убежать. Биение в ушах перешло в крик, а глаза покраснели, когда он представил себе зрелище, свидетелем которого стали люди из министерства: повсюду кровь, забрызганные семейные портреты и мебель, разорванные пополам мягкие игрушки, с которыми больше никогда не будут играть, и безжизненные тела детей и родителей, которые, вероятно, погибли, пытаясь защитить друг друга. Его натура была натурой убийцы. - Ремус, приятель, посмотри на меня, - вдруг услышал он, и рука Джеймса схватила его за плечи и заставила прервать ход его мыслей. - Ты-не они. Каким-то образом Джеймс всегда знал, какие именно слова нужно сказать. Ремус закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение в груди немного уменьшается, и сосредоточился на ощущении сильной хватки Джеймса, что удерживала его на земле. - Я мог бы быть, - прошептал он, не в силах говорить громче. - В том-то и дело. Ты мог бы. Но не стал. Каждый божий день, каждое полнолуние ты выбираешь не становиться таким. Гораздо больше вещей, которые отличают тебя от них, чем делают похожим. Ремус сделал еще один глубокий вдох и в ответ схватил Джеймса за плечи, сжимая их. - Я не такой. И никогда не буду. У меня есть вы двое, чтобы убедиться в этом, - наконец признал он, открывая глаза. - Ты был бы ненормальным, если бы подумал, что мы когда-нибудь позволим тебе сделать что-то глупое. - Да, потому что мы никогда не делали ничего глупого, никогда. Определенно нет, - поддразнил Ремус. Джеймс широко улыбнулся. - Ты знаешь, что я имею в виду, засранец. Ремус толкнул его, и он потерял равновесие, с глухим стуком рухнув на пол. Джеймс выругался себе под нос, когда тот рассмеялся, будучи благодарен за друга, которого он приобрел на всю жизнь в первые дни в Хогвартсе. - Вот наш братский момент и закончился, - ответил Джеймс, потирая спину. - Как раз тогда, когда я подумал, что ты собираешься быть милым. - Я всегда милый. - Если под "всегда" ты подразумеваешь "редко", то да, ты всегда милый. Джеймс увернулся от подушки так легко, будто привык к тому, что в него регулярно бросают снаряды, набитые перьями. Он закончил переодеваться и наклонился, чтобы завязать шнурки, и в комнате воцарилась уютная тишина. - Джеймс? - спросил Ремус как раз перед тем, как его друг схватил пиджак, чтобы выйти. - Да? - Мне жаль, что твоих родителей сегодня здесь не будет. - Мне тоже. - Но я буду. Я знаю, что это не одно и то же, но тебе не придется проходить испытание в одиночку. Джеймс улыбнулся своему другу. - Я знаю. - Знаешь? - Ага. Не знаю, что бы я делал без тебя последние несколько недель. - Не будь со мной мягким, тебе нужно поддерживать репутацию. - Я серьезно. Я рад, что выбрал тебя. Ремус почувствовал, что его щеки вспыхнули, и схватил свой пиджак, который лежал рядом с кроватью, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. - Я тоже рад. Пошли на завтрак. Ремус подошел к Джеймсу и положил руку ему на плечо, удерживая его в удушающем захвате и вытаскивая из спальни, в то время как мальчик пониже смеялся. Последнее, что услышал Ремус, был звук шевеления Питера в постели, прежде чем дверь закрылась за его спиной.

***

Ремус почувствовал вкус двух тарелок с яйцом и сосисками и трех бобов на тостах в горле, и ему пришлось подумать о воде и фруктах, чтобы его завтрак не оказался на траве, которая служила полом для большой палатки, в которую их привели, чтобы они могли подготовиться к первому заданию. Они не смогли осмотреть окружение; им удалось за ночь обустроить все место, и чемпионов отвели прямо в палатку, где они ожидали инструкций. Ремус мог слышать слабую болтовню студентов, которые начали занимать лучшие места, чтобы получить привилегированный вид на то, что ждало их снаружи. - Если они продержат нас здесь еще хотя бы пять минут, я сойду с ума, - пробормотал Джеймс, вырывая немного травы перед собой. - Мне об этом скажи, - присоединился Сириус, закрывая глаза. - Или так, или я убью собственного брата голыми руками. Он присоединился к их небольшому кругу с ослепительной улыбкой, несмотря на взгляды Марио и Фернанды, и занял место прямо между Джеймсом и Ремусом, прислонившись к одной из кроватей, на которых отдыхали чемпионы; он выглядел усталым, подумал Ремус, но, с другой стороны, все они такими и были. Последние несколько недель были ничем иным, как умственным истощением при подготовке к первому заданию, и все, чего Ремус с нетерпением ждал, - это спать в своей постели два дня подряд. Но ни один из них не выглядел и вполовину таким же, как раздражающий наследник Блэк; он даже соответствовал этому усталому виду, его волосы длиной до плеч, наполовину собранные на макушке, с несколькими прядями, свободно падающими на лицо, едва заметный оттенок надвигающейся щетины, окрашивающий его подбородок и очерчивающий челюсть, глаза закрыты, голова откинута назад, задняя часть шеи идеально прилегает к краю матраса, из-за чего его кадык выступает вперед. По тому, как Фернанда смотрела на него, он догадался, что был не единственным, кто заметил, как нереально он выглядит. Его размышления были прерваны шорохом полога палатки; он повернул голову, чтобы увидеть Дамблдора и двух других директоров, направляющихся к группе. Они все разом встали, и Регулус, который читал в углу, тоже присоединился к ним. - Время пришло, чемпионы, - загадочно сказал Дамблдор. Ремус почувствовал, как у него скрутило живот. - Первое задание перед нами, - сказала Мариэль с улыбкой. - И мы желаем вам всего наилучшего. - В этой сумке находятся три листка бумаги, - продолжил Гастон, директор Шармбатона. - Каждый из вас возьмет по одному, и это определит, кто пойдет первым, а кто последним. - Но прежде чем вы это сделаете, - добавил Дамблдор. - Мы хотим честно предупредить вас о том, что ждет вас за пределами этой палатки. - Есть три различных препятствия, с которыми вам придется разобраться; если бы мы раскрыли все три, тот или та, кто должен был пойти последним, имел бы преимущество перед остальными. Чтобы дать каждому справедливый шанс, мы написали название одного из препятствий на каждом из кусочков пергамента в этой сумке. Как только вы прочтете их, у первого чемпиона будет пять минут, а когда раздастся свисток, начнется задание. Единственным человеком, которому разрешено выходить из палатки, будет спутник чемпиона, который будет стоять рядом на случай крайней необходимости. При этих словах Джеймс встревоженно посмотрел на Ремуса. Мальчик повыше ободряюще улыбнулся ему, и он искренне надеялся, что ему вообще не придется вмешиваться. - Дамы вперед, - предложил Дамблдор, и Фернанда едва заметно закатила глаза, прежде чем сунуть руку в сумку. - Первая, - сказала она, как только прочитала свою бумажку. - Джеймс? - снова заговорил Дамблдор. Дрожащая рука Джеймса опустилась в бархатную сумку и схватила одну из двух оставшихся листков. - Третий, - выдохнул он с облегчением, как только ему удалось развернуть его. - Что значит, Регулус, вы пойдете за Фернандой, - предложил Дамблдор, протягивая ему последний кусочек. Ремус прочитал через плечо Джеймса: под элегантной цифрой 3 была еще одна надпись: огненные крабы. - Бля, - прошептал Джеймс достаточно громко, чтобы Ремус мог услышать. – Мы это итак знали. - Да, - ответил Ремус, чувствуя, как у него снова скрутило живот. - Не волнуйся, ты все равно справишься. Мы можем попытаться догадаться по крикам студентов. Они были так сосредоточены на секретности, что не заметили, как старший брат Блэк скрытно скользнул к ним, стараясь оставаться невидимым для профессоров, которые покидали палатку, чтобы занять свои места. - Хей, - прошептал он, заставив мальчиков подпрыгнуть. - Что у вас? - Огненные крабы, - сказал Джеймс, будто делился чрезвычайно конфиденциальной информацией, не зная, что Сириус тоже знал об огненных крабах. – У вас? - Горсть ингредиентов. Крылья летучей мыши, желчь броненосца, яд крильмара, дубошкур, полынь и амортенция, - прошептал он, читая кусок пергамента, спрятанный в его руке. - Амортенция? Что мы должны сделать, заставить огненных крабов влюбиться в нас? - Джеймс ответил, нахмурившись. - Может, Фернанда попытается это сделать, посмотрим, как ей повезет, - добавил Ремус. - Мы не посмотрим, мы не можем покинуть эту палатку, пока не придет наша очередь идти туда, - ответил Джеймс. Глаза Сириуса внезапно загорелись, и в его зрачках вспыхнуло озорное пламя. Он посмотрел по сторонам, убеждаясь, что никто не слушает; все люди в палатке, кроме них, уткнулись в книги, пытаясь решить, как они преодолеют препятствия, с которыми им придется столкнуться. - У меня есть идея, - прошептал Сириус. - Звучит не очень хорошо, - ответил Ремус. - Джеймс, твоя мантия-невидимка все еще под твоей кроватью? - Откуда ты знаешь о... - начал Ремус. - Мы несколько раз тайком пробирались на кухню, - признался Джеймс, и Ремус почувствовал укол ревности в груди, когда понял, что его не пригласили. - Дело не в этом, - раздраженно перебил Сириус. - Твоя палочка здесь? - Это допрос? Я невиновен, ваша честь, - пошутил Джеймс. - Dieu, donnez-moi la force [Боже, дай мне сил], - вздохнул Сириус, сделав глубокий вдох. - Это не допрос, умник. Мы можем призвать твою мантию-невидимку и выскользнуть из палатки, чтобы лучше понять, что тебя ждет. - Ну не знаю, - ответил Джеймс. Когда дело касалось спорта, каким бы озорным он ни был в своей повседневной жизни, он становился самым правильным подростком. - Это похоже на обман. - В любви и на войне все средства хороши, - загадочно ответил Сириус. - Это ни то, ни другое. - По сути, и то, и другое, если подумать, - небрежно ответил Ремус. Сириус украдкой взглянул на мальчика, но ничего не сказал. - Хорошо, если ты не хочешь этого делать, все в порядке, - ответил он, быстро отводя взгляд от более высокого гриффиндорца. - Но я сделаю. Ремус? Мальчик со шрамом, казалось, на минуту задумался. - Да, хорошо, давай сделаем это. - Я не хочу, чтобы вы хоть что-нибудь рассказывали мне об этом, слышите? Я хочу выиграть честно, - сказал Джеймс, вынимая свою палочку и прячась за шкафом. Сириус посмотрел на Ремуса и закатил глаза, но все равно медленно двинулся к укрытию Джеймса, чтобы встать перед ним и закрыть его. Несколько секунд спустя мальчик вышел из-за шкафа, сжав кулак; издалека это было не слишком заметно, но когда он подошел ближе, мягкая, похожая на воду ткань ниспадала с его руки и создавала рябь в воздухе каждый раз, когда двигалась. Сириус выхватил ее из его рук, как только тот оказался достаточно близко, чтобы сделать это. - Итак, - сказал он, глядя на Ремуса. - Готов? - Да, давай сделаем это. - Что мне сказать, если кто-нибудь заметит, что вы пропали? - спросил Джеймс. - Ты умный парень, придумай, - ответил французский мальчик, направляясь в более темный угол, откуда он мог исчезнуть, не вызывая подозрений. - Кроме того, здесь останется только мой брат. Ты сможешь с ним разобраться. С этими словами он поднял плащ и накрыл их обоих. Они прошли всего несколько шагов, когда Ремус взял верх, видя, что мальчик ниже ростом не может поднять руки достаточно высоко, чтобы удобно прикрыть его с головы до ног. Они молча пересекли комнату и прошли позади студентов Кастелобрушу, которые уже направлялись к трибунам. Они старались ступать легко, чтобы деревянная лестница не подалась под их весом и не напугала Марио, который уже устроился на платформе, которая позволила бы ему быстро спуститься на пол, если бы ему понадобилось заменить свою спутницу. Никто не говорил, пока напряжение нарастало перед воротами, через которые Фернанда должна была войти на поле для квиддича, которое было преобразовано в равнину, и вот они открылись; на одном конце была большая каменная арка, которая выглядела подозрительно невинной, и большая клетка, которая дребезжала с противоположной стороны от входа чемпионов. Рядом с трибунами парила высокая платформа, на которой было посажено цветущее дерево; Ремус был слишком далеко, чтобы узнать его тип. И прямо перед ложей профессоров черный навес закрывал плантацию того, что, как Ремус мог только догадываться, было дьявольскими силками, смертоносным растением, которое обладало способностью душить все, что находилось в пределах его досягаемости, и его останавливала только любая форма света. Все выглядело слишком тихим, и все, что Ремус мог слышать, это звук его и Сириуса бьющихся сердец, синхронно, когда они рассматривали каждую деталь перед своими глазами. Ворота открылись, и Фернанда вошла; она прищурилась, пока глаза не привыкли к внезапному свету, но она не смогла долго наблюдать: не прошло и минуты после того, как она вышла в поле, дребезжащий ящик открылся, и рой огненных крабов заполнил их поле зрения. Фернанде хватило одного взгляда, чтобы решить, как ей поступить; она бросилась к парящей платформе, уворачиваясь от огненных крабов, которые все еще пытались приспособиться к своему новому окружению. Трое из них, казалось, поняли, что среди них был человек, и не теряли времени даром: их ноги казались сильными и компенсировали их небольшие размеры, что позволило им побежать к чемпионке Кастелобрушу, которая уже стояла у подножия платформы и пыталась ухватиться за одну из лоз, свисающих сверху. Одно из существ плюнуло огнем, и ее лицо исказилось от боли, когда она ударила заднюю частью лодыжки другой ногой, останавливая огонь, распространяющийся выше подола ее брюк. Наконец она схватила одну лиану, которая была достаточно крепкой, чтобы выдержать ее вес, и начала карабкаться; Ремусу пришлось подавить тихий свист, когда он увидел, как девушка, повредив лодыжку и все остальное, взбирается с такой легкостью. Она была похожа на дикое животное, ее длинные вьющиеся волосы развевались за спиной, руки были согнуты, а ноги мастерски цеплялись за лиственную веревку. Несмотря на все попытки огненных крабов, ей удалось подняться на платформу всего за минуту, держась за толстый ствол и удерживая себя. Она быстро отпустила его, и Ремус не мог понять почему, пока не узнал дерево; это была волшебная рябина. Она терпеливо протянула руку, и он уже собирался спросить Сириуса, что, по его мнению, она делает, когда маленькая коричневая фигурка прыгнула ей на ладонь. - Лукотрус. Следовало подумать о защитниках, - прошептал Марио себе под нос, все еще не сводя глаз со своей подруги, и отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть. Сириус был недостаточно быстр, и его правая нога приняла на себя вес мальчика; его глаза и рот широко открылись, но прежде чем он смог издать звук, Ремус обвил рукой за ключицу и прижал ладонь к его рту. Французский мальчик был прижат к его груди силой собственного тела, и Ремус мог чувствовать его пульс под рукой. Они затаили дыхание, когда мальчик попытался определить, на что он наступил, но его внимание быстро вернулось к другу, когда он услышал, как толпа ахнула в унисон. Он с благодарностью обернулся, и Ремус был слишком рад, чтобы заметить, что его рука все еще обнимает Сириуса, а ладонь прижата к его рту и определенно оставляла форму пальцев на его щеке; он вернулся к жизни, когда почувствовал, как зубы мальчика впились в его кожу, и быстро отступил, прежде чем ударил его по плечу при виде его высокомерной ухмылки. То существо и девушка, казалось, поддерживали разговор, и Ремус посмотрел на большие часы, тикающие над учениками: уже прошло 2 минуты. Бразильянка положила лукотруса обратно на одну из ветвей и опустилась на колени перед деревом, отчаянно шевеля губами и целуя ствол. - Она молится дереву? - спросил Ремус приглушенным тоном. - Я думаю, она спрашивает разрешения, - изумленно ответил Сириус. Фернанда встала и осторожно срезала кусок коры; дерево, казалось, на секунду завизжало, девушка закрыла глаза и снова быстро заговорила. Все замерло. Она не теряла времени даром; держа кусок дерева в одной руке, с мечом в ножнах на другой стороне, она схватила одну из самых длинных лиан и вытащила ее, убедившись, что она достаточно прочная. Она вцепилась в него и кору одной рукой, в меч другой и замахнулась. Она расположила свой меч так, чтобы он был направлен вниз, и, когда лоза качнулась прямо над навесом, она опустила его и сделала длинную рану на ткани, воспользовавшись траекторией растения. Вскоре все развалилось, и Ремус почти полностью раскрылся, когда встал на цыпочки, чтобы посмотреть, что происходит. Дьявольские силки начали шипеть, как только встретились со светом, и начали отступать, создавая отверстие, через которое она могла спуститься. Она опустилась, используя ту же лозу, все еще крепко держась за кусок дерева, и именно тогда Ремус понял: главная особенность волшебной рябины заключалась в том, что она позволяла любому, кто прикасался к ее стволу, отталкивать темных существ. Он предположил, что это работает в течение нескольких минут после того, как кору снимут с дерева. Девушка коснулась земли и поместила кору волшебной рябины между поясом и телом; она была закреплена и позволяла ей освободить руки и схватить все необходимые ингредиенты. Она также нашла полый камень, и гриффиндорец предположил, что она будет использовать его в качестве котла. Она приподнялась только на одной руке, с силой, о которой Ремус и не подозревал, и приземлилась рядом с огненными крабами, которые окружили ее, но не могли причинить вреда. Она схватила пригоршню валявшихся вокруг камешков и бросила их через поле, заставив их пролететь через каменную арку: как только они преодолели порог, их выстрелили серебряные шипы и пронзили маленькие камни. Они выглядели смертельно опасными и не подходили для места, заполненного детьми и подростками. Ремус сглотнул. Фернанду, казалось, это не беспокоило, словно она знала, что их ждет. Может, она и знала. Она опустилась на колени и начала высыпать различные ингредиенты в полый камень: крылья летучей мыши, яд крильмара, аконит, амортенцию и несколько других ингредиентов, которые Ремус не мог понять издалека. Она смешивала, дробила и измельчала, пока не получила желтую субстанцию с отвратительным запахом, которую мальчики могли учуять из своего укрытия; Ремус узнал запах зелья желчи броненосца. Она осторожно подошла к арке, прекрасно осознавая, куда ступает, чтобы не споткнуться; когда до нее оставалось всего несколько сантиметров, она опустила камень со смесью на землю, сделала несколько шагов назад и подтолкнула его к арке. Все произошло очень быстро. Шипы, соприкоснувшиеся со смесью, расплавились, а с ними и ближайшие. Разъедающее зелье распространилось, и вскоре не осталось вообще никаких шипов. Фернанда подождала несколько секунд, чтобы убедиться, что с уничтоженных серебряных копий ничего не капнет, и перешла на другую сторону. Протрубил рог, и студенты зааплодировали; первый чемпион справился с заданием всего за четыре минуты и пятьдесят одну секунду. Фернанда направилась обратно к выходным воротам, когда группа из министерства из департамента регулирования и контроля магических существ собрала всех огненных крабов, чтобы положить их обратно в клетку, а профессор Спраут очистила поврежденные дьявольские силки, чтобы они могли быстро пересадить новые для следующего чемпиона. Ремусу и Сириусу пришлось быстро отступить назад, чтобы их не сбил Марио, который направлялся к своей подруге с широкой улыбкой на лице. Он выглядел облегченным, и мальчик со шрамами не знал, было ли это потому, что его подруга была в безопасности, или потому, что ему не нужно было занимать ее место в испытании. Двое мальчиков, спрятанных под мантией, вернулись в палатку, когда все остальные аплодировали чемпионке Кастелобрушу, и вышли из укрытия только тогда, когда Джеймс был на виду. - Это не может быть законно, - было первое, что сказал Сириус после того, как вернул Джеймсу его мантию и поправил волосы. - Все так плохо? - нервно спросил Джеймс. - Напряженно, - вмешался Ремус, не желая усугублять беспокойство своего друга. - Хотя ничего такого, в чем ты не сможешь разобраться. - Фернанда была феноменальна, - снова заговорил Сириус, его глаза с новообретенным интересом смотрели на чемпионку Кастелобрушу через полог палатки. Он собирался добавить еще один комментарий, когда ворвался Регулус, его глаза сузились от гнева. - Où étais-tu? [Где ты был?], - быстро спросил он по-французски. - Идем со мной сейчас. J'ai besoin de toi [Ты мне нужен]. Ни один из мальчиков Хогвартса не мог понять последних слов младшего Блэка, но они подействовали на Сириуса как заклинание; он сжал плечо Джеймса, подмигнул Ремусу и последовал за своим братом, который шел к выходу из палатки. Несколько секунд спустя, после жаркого спора на французском, звук свистка заставил толпу замолчать, и оба мальчика исчезли из поля их зрения. Никто из них не разговаривал; Джеймс был последним оставшимся чемпионом, и если его нога подпрыгивала вверх-вниз, то это было признаком того, что он слишком нервничал, чтобы произнести хоть слово. Все, что Ремус мог сделать, это время от времени успокаивать его, но, по правде говоря, он так же беспокоился за своего друга. Недостатком того, что в палатке остались только два человека, было то, что не было вежливой или нервной болтовни, которая отвлекала бы их от того, с чем Джеймс столкнется всего через несколько минут; они слышали, как студенты аплодировали, освистывали и восклицали на разных языках, но не могли видеть, в чем источник всех этих эмоций. И примерно через пять минут после того, как мальчик ушел, они услышали безошибочный шум, который мог означать только то, что Регулус тоже прошел первое испытание. Теперь это было делом нескольких минут. Они оба встали со своих мест и пошли вперед, все еще не разговаривая. Глаза Джеймса были прикованы к ткани, и Ремус видел, как решительно стиснулись его челюсти и сжались кулаки. - С тобой все будет в порядке, - снова сказал он, не зная, как еще нарушить напряженное молчание. - Я чертовски на это надеюсь, - ответил Джеймс. - Я постараюсь не заставлять тебя бросаться мне на помощь. - Это было бы великолепно, спасибо. Они улыбнулись друг другу, и это все, что им было нужно. Кто-то в третий раз дунул в свисток, и, глубоко вздохнув, они оба вышли из палатки. Ремус направился к платформе, а Джеймс остался на месте, ожидая, когда откроются ворота. Высокий мальчик устроился прямо за перилами и не мог долго оставаться на месте; его правая нога постукивала по деревянному полу, он теребил свои руки. - Не кричи, - вдруг услышал он сзади; он подпрыгнул, и его плечо ударилось обо что-то твердое, отчего он чуть не упал. Он услышал тихое ругательство по-французски и, наконец, узнал, кому принадлежал этот голос. - Блэк? Что ты здесь делаешь? Ты меня до смерти напугал, - спросил он, прикрыв рот рукой, притворяясь, что кашляет. - Хотел понаблюдать за Джеймсом, и они не позволили мне остаться после задания Регулуса, поэтому я схватил мантию и пошел за тобой сюда, - ответил он, все еще невидимый для его глаз. - Как там Регулус? - Довольно хорошо. Фернанда сделала это быстрее, но, само собой, он был более элегантным. Он собирался ответить, но услышал, как открылись ворота, и быстро посмотрел в ту сторону, откуда должен был выйти Джеймс. Как и раньше у чемпионки Кастелобрушу, у него было несколько секунд, чтобы осмотреться, прежде чем клетка, в которой находились огненные крабы, откроется. Через секунду его меч был в правой руке, и он был готов к бою; он стоял лицом к огнеметным существам, сжав челюсти и не делая ни единого шага назад. Ремус восхищался его храбростью, но также думал, что это было бы бессмысленно; у него не было возможности сразиться со всей армией крабов, и у него все еще оставалось некоторое время, чтобы выполнить остальную часть задания. Ремус больше не мог этого выносить. Джеймс не думал; он позволил своему страху взять верх. Его кутикулы кровоточили от того, как сильно он кусал свои пальцы, и он не мог перестать теребить их. - Ты можешь перестать это делать? Ты заставляешь меня нервничать, - прошептал Сириус, словно прочитав его мысли. Будто он ничего и не говорил; глаза Ремуса были прикованы к его другу, и он шевелился больше, чем раньше. - Твою мать, - снова заговорил Сириус, подойдя ближе и схватив руку Ремуса между своими. Ремус собирался сказать ему, чтобы он отпустил, вспомнив последний раз, когда их руки соприкасались, и как серебро в его кольце повредило его, но он не почувствовал боли; он посмотрел вниз на тонкие пальцы мальчика, которые рисовали круги на его коже, и понял, что тот снял его. Его разум говорил ему, чтобы он убрал руку мальчика, но его сердцу было легко от знакомого прикосновения этих теплых рук и знающих пальцев, которые пытались успокоить его. Он решил не смотреть на него, притворяясь, что не замечает или ему все равно, игнорируя трепет в своем сердце, который, вероятно, был вызван неожиданным контактом. - Этот гребаный парень, - прошептал Сириус себе под нос. Ремус согласился и больше не мог сдерживаться: - Включи голову, Поттер! Его не волновал укоризненный взгляд, который бросила на него Макгонагалл; он видел, что Джеймс услышал, и этого было достаточно. Словно очнувшись ото сна, он отреагировал; отбиваясь от нескольких крабов перед собой, он побежал прямо к дьявольским силкам. Как раз в тот момент, когда Ремус хотел пошутить о том, что, если он не притормозит, то упадет прямо в смертельно опасные растения, его друг бросился прямо в путаницу листьев и лиан. - Он, должно быть, издевается, - проговорил Ремус, не веря своим глазам. - Пожалуйста, скажи мне, что он не настолько глуп, - воскликнул Сириус, хотя, казалось, он не искал ответа. - Хотел бы я тебя успокоить. Растение уже поглощало тело Джеймса, обе его руки были прижаты к бокам, и он тяжело дышал; если он не успокоится, растение задушит его всего за несколько минут. Некоторые из профессоров даже встали, готовые в случае необходимости броситься в бой; Макгонагалл была в ярости, она держалась за перила одной рукой с побелевшими костяшками, а другой прикрывая рот. В какой-то момент, вероятно, когда Джеймс безрассудно бросился в дьявольские силки, один из двух мальчиков переплел их пальцы, а другой не отпускал. - Хорошая новость в том, что это наихудший из возможных сценариев. Отсюда он может только подняться, - подытожил Сириус, сжимая руку Ремуса. Сириус, к сожалению, ошибался. Конечности Джеймса проглатывались с каждой секундой, и как раз в тот момент, когда Ремус собирался согласиться с французским мальчиком, их друг начал кричать на огненных крабов. - Возьмите меня, мерзкие твари! Подойдите, если посмеете! - О, Мерлин, - прошептал Сириус. – Он собирается умереть. - Возможно, мне придется появиться раньше, чем ожидалось, - полушутя прошептал в ответ Ремус. Огненные крабы наконец повернулись лицом к гриффиндорцу и подошли к краю ямы, сердито щелкая клешнями. Двое из них повернулись, и Ремус увидел, как их задние части загорелись огнем, который они собирались выпустить; он сжал руку Сириуса еще сильнее. Успокаивающие круги на коже мальчика ускорились, и он закрыл глаза. Джеймс был обречен. Крабы выплюнули свой огонь, и мальчик увернулся от их пламени на несколько сантиметров; вместо этого они осветили растение, которое все еще скользило к Джеймсу, заставляя их отступить, когда свет приблизился. Этого было достаточно, чтобы гриффиндорец был освобожден, и он упал, приземлившись с слишком большой силой на землю под запутавшимся растением. Толпа разразилась радостными возгласами, и Сириус медленно открыл глаза, только чтобы завыть, когда понял, что Джеймс все еще жив; к счастью, никто не обратил никакого внимания на бестелесный голос. Защищенный растениями выше, у Джеймса было некоторое время, чтобы изучить ингредиенты. Он, казалось, наконец-то знал свои следующие шаги; он тщательно выбирал элементы и создал сумку из своей футболки, чтобы легко пронести их. Он поставил все и открыл одну из емкостей, в которой был бежевый порошок; он схватил горсть и начал покрывать им все свое тело, включая лицо. Сначала ничего не произошло, но через несколько секунд Ремус увидел, как его кожа изменилась; он поморщился, и все, казалось, затвердело и треснуло. Процесс завершился так же быстро, как и начался; он стоял неподвижно, крепко зажмурив глаза, а когда открыл их, ему показалось, что его кожа превратилась в сухую грязь. - Дубошкурное зелье, - со знанием сказал Сириус. - Этот ублюдок покрыл им все свое тело, и теперь его кожа толстая, как корка. Однажды я случайно коснулся его всего одним пальцем, и это было вообще неприятно. - Не могу поверить, что раньше считал его умным, - заключил Ремус. Но это сделало свое дело; Ремус мог сказать, что его другу было трудно двигать конечностями, но, тем не менее, он наклонился, чтобы взять свои ингредиенты. Он откупорил бутылку с густым черным веществом и швырнул ее в сторону растения, которое поймало ее в воздухе. Как только они соприкоснулись со стеклом и разбили его, они начали отскакивать; вещество, казалось, было быстро распространяющимся ядом, и вскоре образовалась щель, достаточно большая, чтобы он мог вылезти. Он схватился за мертвые растения, его твердая кожа защищала его от любых следов яда, которые могли остаться на них, и выбрался наружу, чтобы встретиться с крабами. Они пытались кусать, щипать и поджигать его; ничего не получалось. Джеймс направился к камню, где положил свои ингредиенты, и последовал шагам Фернанды; камешки, которые он бросил, снова заставили шипы выйти из-под арки. Джеймс обернулся, вынимая меч из ножен; он заметил самого маленького краба, вероятно, новорожденного, и пнул его, по-видимому, пытаясь опрокинуть на спину. Каким бы маленьким оно ни казалось, существо не сдвинулось с места; оно атаковало еще более яростно. Мальчик вонзил свой меч в его панцирь один, два, три раза, уклоняясь от его атак. Когда он утомил его, ему, наконец, удалось ударить по одной из его ног, заставив его обмякнуть; наконец он смог перевернуть его панцирь лицом вниз и одним движением вонзил свой меч в тело существа. Не теряя времени, он поднял мертвого краба и вынул его окровавленное тело из панциря; он вырезал несколько драгоценных камней из его панциря и использовал свой меч, чтобы разбить их на куски. Он поместил останки внутрь импровизированного реципиента вместе с несколькими паучьими лапками, зеленым порошком и некоторыми другими ингредиентами, которые он принес с собой. В результате получилось ледяное голубое зелье, которое он осторожно поднес ближе к арке, не обращая внимания на оставшихся существ, которые все еще гнались за ним. Он осторожно двинулся, повернувшись лицом к большому каменному куполу, и швырнул тушу изо всех сил; серебряные шипы поймали его, и оставшаяся жидкость выстрелила вверх. Последовал хаос; как только они соприкоснулись, весь сводчатый проход взорвался и разбросал камни во всех направлениях. Он быстро шагнул в его развалины, перешел на другую сторону, и весь стадион снова взорвался радостными возгласами. Ремус выпустил весь воздух, который задерживал, и сразу же отпустил руку Сириуса, перескакивая через ступеньки, чтобы добраться до своего друга. Он чувствовал присутствие французского мальчика позади себя, когда подошел к Джеймсу и обнял его, не обращая никакого внимания на его отталкивающее состояние. - Ты такой же идиот, как и они, Поттер. Я собираюсь убить тебя. Даже угроза его друга не смогла стереть ухмылку с лица Джеймса. - Эй, я никогда не утверждал, что я умный. И посмотри, - он указал вверх. - Я справился за четыре минуты и тридцать шесть секунд. У Ремуса не было времени ответить, когда он заметил рыжую гриву, направляющуюся к ним. - Джеймс Поттер, - воскликнула Лили, как только оказалась рядом с ними. - О чем ты только думал? Ты мог умереть! - Ты хочешь сказать, что ты... волновалась за меня? - недоверчиво спросил Джеймс. Лили толкнула его в плечо. - Конечно, я, блять, волновалась за тебя! Я чуть не прыгнула в это чертово поле, чтобы спасти тебя! - Это было бы самым ярким событием в моей жизни, - ответил Джеймс и импульсивно поцеловал ее в лоб. Лили покраснела так же, как и ее волосы, на что и Ремус, и Сириус разразились смехом. - Чемпионы, соберитесь вокруг, - услышали они голос Дамблдора; Ремус почти забыл, что им все еще нужно было получить оценки. Они оставили Лили и остальных своих друзей позади и приблизились к профессорским трибунам; все они вежливо улыбались им сверху вниз, некоторые более обеспокоенные, чем другие. - Поздравляю трех чемпионов с успешным выполнением первого задания, - снова заговорил Дамблдор, как только они все встали перед ними. - Все вы, должно быть, ничего не хотите больше, кроме как принять ванну и поспать, поэтому мы быстро объявим об этом. Мы решили судить вас по навыкам, находчивости, знаниям, аккуратности и, конечно же, по тому, сколько времени потребовалось каждому из вас для выполнения задания. - Джеймс Поттер сделал это быстрее всех, - добавила Мариэль, и Джеймс ухмыльнулся еще шире. - Но мы не можем игнорировать его безрассудство и поэтому решили принять это во внимание при присвоении баллов. - Тем не менее, - сказал Дамблдор, прежде чем Джеймс успел возразить, - Мы решили предоставить Фернанде Алвес первое место с тридцатью семью очками за ее планирование времени и находчивость. Они все вежливо захлопали; Ремус не мог не согласиться с этим решением, видев ее в действии. - На втором месте с тридцатью пятью очками, - добавил Гастон, - Джеймс Поттер. - Таким образом, Регулус Блэк остается на третьем месте с тридцатью четырьмя очками, - закончил Дамблдор. - Теперь вы можете пойти со своими друзьями и немного отдохнуть. Поздравляю всех вас. Регулус ушел первым, исчезнув среди слизеринцев; Джеймс одной рукой обнял Ремуса, а другой Сириуса, подал знак остальным их друзьям следовать за ними и направился к замку. - Нам нужна вечеринка, - сказал он, как только убедился, что профессора его не слышат. - Тебе нужен душ, - указал Ремус. - Это я понимаю, - признал Джеймс. - Но после этого нам нужна вечеринка. - Я все устрою, - сказала Лили, ко всеобщему удивлению. - Дай мне отвести тебя к мадам Помфри, для этого нужно противоядие. Не в силах поверить в свою удачу, Джеймс позволил ей отвести себя в лазарет; Ремус и Сириус держались на почтительном расстоянии и улыбнулись, когда услышали, как Джеймс спросил Лили, могут ли они все еще потусоваться, даже если он не выиграл, и Лили ответила: “Думаю, нам придется посмотреть после вечеринки”. На некоторое время, когда угроза осталась позади, Ремус позволил себе улыбнуться.