Искупление

— 5 —

      Первую секунду не происходило ничего. А затем Маринетт заметила, как исчезают, тают превращаясь в туман, хвосты фрака. Костюм задрожал — Алья почувствовала неладное, и завертелась, пытаясь высмотреть что происходит.       Меж тем её одежда начала истончаться. Сначала её покрыла россыпь мелких дыр и дырочек. Они стремительно росли, обнажая оливкового цвета кожу на животе, плечах, бёдрах.       Костюмы заменяли владельцам одежду — отсюда такая свобода движений. Мари не знала, что случается с тканью, пока активен ква-ми. Но иногда чувствовала её — например, трусики. Для неё было загадкой что это — часть костюма, или предусмотрительность духа амулета. Теперь ей выпала возможность узнать чуть больше.       Дыры росли, открывая новые и новые участки смуглой кожи.       Алья, наконец, увидела их, возмущённо пискнула, забыв на время про ноющие руки, спину, предательски дрожащие ноги. Дёрнулась, в отчаянии пытаясь закрыться. Но это, конечно нисколько не помогло. Фрак истаял рыжим дымом, костюм на груди истончился, обнажая поднятую чашками лифа грудь.       — Ну, ну, — насмешливо пропел Кот, — что ты так волнуешься? Это всего лишь твоё тело. К тому же, здесь тепло, я не думаю, что ты замёрзнешь.       Алья не ответила, продолжая вертеться, и вот это акуме уже не понравилось:       — Тебе был задан вопрос.       — Я... я... стесняюсь! — крикнула она. — Это неправильно!       — Почему? — удивился Кот. — Я — акума, и всё забуду. Ты стесняешься Леди Баг?       — И тебя. И её! Перестань!       — Нет. Я только начал.       Костюм не растаял полностью. В висящей дымке Маринетт видела, как его оставшиеся части сплетаются вместе, образуя подобие ремней, перекрещенных между грудями, под ней, на бёдрах, и... шее. Акума оставил так же доходящие до локтей перчатки — скорее всего для того, чтобы не разорвалась связь с верёвкой.       Но не оставил сапог. И теперь Алья свободно переминалась по полу, шлёпала босыми ступнями, поднимала ногу, пытаясь прикрыть наготу.       "Небрежность, или часть плана? Впрочем... не всё ли равно?" — отрешённо подумала Маринетт. Вид полуобнажённой подруги наводил на мысли о её недалёком будущем. Мари хаотично пыталась вспомнить, какое бельё надела этим утром, но затем пришла к выводу что думать об этом глупо.       — Если ты будешь дёргаться, — безразличным тоном произнёс акума, — я снова скую твои ноги.       Алья поддалась панике, и не слышала его. Или не придала словам значению. Напрасно. Кот размахнулся — флейта с воем прочертила в воздухе рыжую дугу и со звонким шлепком ударила пленницу по ягодицам.       Девушка взвизгнула, прыгнула вперёд — но верёвка повлекла её обратно.       Как ни странно — это возымело действие. Алья покорно встала. Грудь её тяжело вздымалась, губы будто стали ещё пухлее. По смуглым плечам рассыпались подкрашенные рыжим тёмные крупные кудри волос. Лисьи ушки печально поникли.        Кот критично осмотрел дело рук своих. А затем произнёс:       — По-моему, одна деталь здесь лишняя.       Он потянулся к девушке, и та инстинктивно подалась прочь.       Это не помогло — из укутанного белой перчаткой пальца выдвинулся коготь. Кот ловко подцепил край лифа, потянул на себя, и ткань разошлась, словно разрезанная остро наточенным ножом. Ещё одно, едва различимое глазом движение — лиф со стуком плюхнулся к ногам Альи.       Более ничем не сдерживаемая грудь тяжело колыхнулась. Свет упал на чуть более светлую, чем остальное тело, кожу, неправильные круги сосков.       — Ты к этому быстро привыкнешь, — пообещал Кот. — А теперь повернись к своей леди задом. Она будет тебя отвлекать. Ну! Живо!       Алья медлила. Но стоило только коту взмахнуть флейтой, как девушка тут же повиновалась. Шлёпая босыми ступнями, повернулась спиной к Маринетт. Покорно замерла, опустив голову.       — Теперь ты будешь наказана.       Верёвка приподняла запястья ещё на сантиметр, Сезар ахнула и снова встала на носочки. Мари против воли отметила, как подтянулись смуглые ягодицы, чуть прикрытые тканью белья. Как напряглись мышцы ног. Это было неправильно, но отчего-то красиво.       Баг мотнула головой, прогоняя эти чужие мысли.       — Ты солгала мне, не потому, что считаешь себя умнее меня, — сказал Кот, медленно занося руку с зажатой в ней флейтой. — Ты солгала, потому что привыкла лгать.       Флейта рассекла воздух, и звонко шлёпнула пленницу по нижней части ягодиц.       — Ай! — девушка подпрыгнула на месте. Бледная полоса на её коже начала стремительно алеть.       Акума дал пленнице возможность расслабиться. После чего снова нанёс хлёсткий удар. Ещё. И ещё... при каждом касании флейты ягодицы вздрагивали, а следом за ним вздрагивала и сама девушка.       Мари знала толк в ударах, и могла точно сказать, что акума бьёт не в полную силу - он позволяет инструменту только коснуться кожи, обжечь её.       "Какая... странная акума".       — Ай! Ай! Ай-яй! Ау-у!..       Финальный щелчок оставил на ягодицах ещё один след. Теперь кожа сделалась ярко-малинового цвета.       — Ты хочешь, чтобы это прекратилось?       — Да-а... — проныла Алья, ткнувшись носом в поднятое плечо.       — Да "кто"?!       ЩЁЛК!       Алья подпрыгнула так высоко и резво, что верёвка застонала под весом.       — Да, хозяи-ин!..       — Ты будешь послушной?       — А?.. Ай! Да, да, я буду!       "На моих глазах порют мою подругу. Почему я ничего не чувствую?" — сперва Мари решила, что это случилось, потому что она ушла вглубь себя. Но затем поняла, что это не так. Она всё ещё оставалась здесь, и воспринимала реальность каждой клеточкой тела.       Чувствовала, как капелька слюны катится по подбородку. И единственное желание, какое жило в ней, вытесняя всё остальное — освободить нестерпимо ноющие руки и выплюнуть проклятый кляп.       А ещё она чувствовала медленно нарастающий гнев. Не на акуму.       А на связанную подругу.       "Просто... хватит тупить! Сделай, что он говорит, и может всё закончится. Чёрт, неужели так трудно добавлять "хозяин", ты же не сломаешься от этого! Ты только тянешь время!".       Мари стало нестерпимо стыдно за эти мысли. Она попыталась запихнуть их поглубже, перебороть. Но гнев почему-то не хотел направляться на мучителя.       ЩЁЛК!       "Вот именно! Ты же знала, что так будет!".       Последний шлепок вышел злее - как и обещал одержимый. Алья захныкала и подогнула правую ногу.       — Ау! Ай... больно! Да, хозяин, я буду послушной!       — Тогда говори правду! Я повторю свой вопрос. Ты считаешь себя лучше Баг? Отвечай прямо и ясно.       Алья колебалась.       "Скажи ему правду, и он..."       ЩЁЛК! Девушка взвизгнула.       — Да! Да, я так считаю-у... хозяин...       — Почему?       Мари ждала, что Алья умолкнет и в этот раз, но похоже она всё же кое-чему научилась. Ответила быстро и поспешно:       — Я просто так решила... потому что у них... у вас всё шло плохо. А когда у меня появился амулет, мы стали успешнее...       Мари не услышала ничего нового. Но гордость царапнули острые коготки.       Кот покачал головой.       — Но ведь герои Парижа справлялись до тебя. Они победили Алого Бражника, целую армию акум. А теперь ты выдумала план и попалась в лапы демону. О чём это говорит, как думаешь?       Алья уткнулась лицом себе в плечо и громко всхлипнула. Её тело, ноги снова задрожали — и тут случилось ужасное. Мари ясно и отчётливо осознала, что чувствует что-то неправильное.       Ей было безумно жаль подругу, и если бы не путы, она выбила бы дурь из акумы. Даже не выплёвывая опостылевшего бубенчика.       Но её вид, то, как она вздрагивала от очень неприятных, но в целом не опасных шлепков... её почему-то возбуждал.       Одна мысль об этом заставила уши заалеть.       "Это какая-то магия акумы. Вот и всего".       — Это значит... я просто ду-ура, — проныла Сезар.       ЩЁЛК! Аля только всхлипнула. И Мари, уже успокоенная мыслью о волшебстве, вновь почувствовала, как что-то отозвалось в низу живота.       — Прости, хозяин...       — Ты не дура. Но была плохой девочкой, и теперь испытываешь... неудобства. Понимаешь о чём я говорю?       Алья быстро кивнула.       — Я думаю, — холодно произнёс акума, — что вы ошиблись. Ты просто переоценила себя. Но герои попадались акумам и до этого. В моей памяти много моментов, где Нуар был сражён, а Баг была на краю гибели. Просто прежде вам не встречались такие сильные духи, как я.       Смуглые плечи мелко дрожали. Маринетт не ожидала, что Алья ответит хоть что-то — ведь не было вопроса. Она подняла голову. Громко всхлипнула.       — Ты правда... так думаешь? Хозяин?       Акума пожал плечами.       — Да. Со мной не справились бы и Кот вместе с Баг. Но если бы с ними была ты, — он ткнул в её сторону пальцем, — или все амулеты хранителя, у вас были бы все шансы. Кот считает тебя очень способной и потому ревнует.       "Очень, очень странный акума! Что ты такое?.."       — Твою тайну личности знает кто-то, кроме Нуара и Баг?       Быстрый кивок.       — Да, хозяин.       Алья дёрнулась, ожидая удара — но его не последовало.       — Ты сама ему об этом рассказала?       — Не-е... совсем. Я... Леди... она дала нам талисманы. Одновременно, так мы узнали обо всём... хозяин.       Акума повернул голову в сторону Маринетт. Синие кошачьи глаза обожгли её холодом — и Мари разом забыла о бегущей по подбродку слюне, о том, как тяжело дышать и как безумно болят руки.       — Это было причиной моего рождения, — сказал акума, глядя ей в глаза. — Кот узнал об этом и не смог контролировать себя. Ты сама создала меня, Леди Баг.       Мари задрожала.       "Похоже я в самом деле плохая девочка", — с безумной, неуместной иронией подумала Маринетт.       Кот обошёл Алью кругом, постукивая флейтой по ноге.       Остановился напротив. Кончиками пальцев поднял её опущенный подбородок. Мари видела только её затылок и лёгкое синее свечение от инфернальных кошачьих глаз, окрасившее смуглую скулу подруги.       — Ты считаешь себя плохой и грязной? — тихо спросил он.       — Я... я не знаю... хозяин, — так же тихо ответила Алья.       Акума терпеливо ждал. Только чуть дёрнулись кошачьи уши.       — Загляни в себя и скажи мне правду, — его шёпот заполнил тишину чердака. — Одно усилие. Прошу. Сделай это для меня.       Пару секунд Аля молчала. А затем, всхлипнув произнесла.       — Да, хо...       —Т-с-с... — Мари не видела, но догадалась, что он прислонил палец к её губам. — Я понял. Ты чувствуешь себя достаточно наказанной? Ты искупила вину? Скажи мне правду, и для тебя всё закончится, клянусь! Но только правду.       Девушка колебалась. И Мари не могла понять этих колебаний.       Ну кто на её месте сказал бы "нет"? Какой глупый вопрос. Достаточно только в это поверить и всё!       "Вот оно, слабое место акумы! В это нужно верить!".       Она знала, что Алья догадается. Всё-таки она и в самом деле была очень умной девушкой.       Руж шумно вздохнула. Переступила с ноги на ногу. А затем просто и ясно произнесла:       — Нет... хозяин.       Кот кивнул, нисколько не удивившись. Он провёл большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.       — Тогда мы продолжим, пока ты не будешь считать иначе? Ты хочешь этого? Но помни. Никакой лжи.       — Д... да, хозяин.       Мари забыла каково это — дышать. Этого просто не могло быть!       "Он очаровал её? Это какая-то магия акумы? Или Алья в самом деле не смогла соврать?! Но зачем ей это, почему?.."       Кот снова обошёл её. Но в этот раз флейта не пошла в ход — он отбросил её на коробки. Легко, не глядя. Положил правую руку на талию девушки — Алья испугано вздрогнула — и занёс левую руку.       — Видишь, — сказал он на ухо Сезар, — теперь я могу прикасаться к тебе. И мне совсем не противно. Ты всё ещё чувствуешь себя плохой?       — Да...       Ладонь хлопнула по алой от ударов ягодице. Смуглая, округлая она волнующе поколебалась. От щелчка у Маринетт запищало в ухе. Но Алья только судорожно вздохнула.       — Ещё?       Алья не ответила. Прогнула спину, волнующе приподняв зад.       Рука акумы снова вскинулась, затем опустилась. Ещё, и ещё, и ещё. Маринетт насчитала семь ударов, прежде чем Кот остановился. Пальцы в белой перчатке стиснули плоть ягодицы, и креолка отозвалась негромким стоном.       Мари почувствовала, как медленно растущий клубок энергии внизу её живота стянулся жгутом так, что девушка невольно стиснула ноги. Занемевшие пальцы сжались в кулаки.       "Я сошла с ума. Я просто сумасшедшая. И Алья. Особенно Алья".       Он снова нагнулся к уху подруги. Что-то тихо прошептал, и Сезар медленно кивнула. Затем что-то ещё — на грани слышимости Мари различила только просьбу закрыть глаза.       Баг отрешённо заметила, что смотрит на них не с интересом, а жадно, пристально, ожидая что будет дальше.       Кот с нечеловеческой плавностью развернул пленённую лицом к Маринетт. Теперь она увидела лицо подруги — с распухшими от слёз губами, влажными дорожками на щеках. Её глаза и в самом деле были закрыты. Не плотно — расслабленно, будто всё это было ей приятно.       Если это было не так, то подруга умело притворялась.       Акума потянулся к натянутой верёвке. Прижался щекой влажной щеке Сезар, прошептал что-то ещё. А затем коготь перерезал верёвку. Алья, до этого вытянутая как струна, не устояла на ногах, рухнула в объятия пленителя. Он подхватил её мягко и нежно, почти бережно.       Запястья пленницы ещё были связаны. Но теперь креолка смогла опустить руки — что она и сделала. Слишком поспешно. Мари догадывалась, как могло быть больно.       Алья громко вскрикнула, но затем подавила крик, закусив губу. Широкие крылья её ноздрей трепетали. Дрожали пушистые ресницы с блестящими каплями слёз. Колени девушки подогнулись, но одурманенный демоном Нуар не дал ей упасть.       Он прижался к её спине, обнял под грудью, и, продолжая что-то нашёптывать, свободной рукой принялся массировать затёкшие плечи. Эти прикосновения были болезненными, Алья морщилась и постанывала — заставляя узел в животе Маринетт сжиматься всё плотнее, обжигать огнём.       — Вот так... — донёсся до слуха Мари приглушённый, бархатный голос. — Боль уйдёт...       Его прикосновения, быстрые и точные, действовали на Алью совсем не так, как можно было ждать. Мари думала что, быть может, она испуганно сожмётся, попытается отстраниться, или даже сбежать. Но Аля, её непокорная подруга... млела. Ресницы трепетали. Пухлые, искусанные губы волнующе приоткрылись, обнажая жемчуг зубов и алый кончик язычка.       — ...сейчас я отпущу тебя, и ты сможешь отдохнуть, — шептал акума, щуря холодные синие глаза.       — Мне ещё... ту-ут... — проговорила Сезар, подставляя плечо.       Их движения были контрастными. Его по-кошачьи грациозны и мягки. Её по-человечески порывисты, и неуклюжи. Мари смотрела, как часто вздымается крупная смуглая грудь, как солнце играет на поднявшихся крупных сосках — они были тёмными, цвета шоколада.        "Он очаровал её, и она разомлела! Это магия акумы!" — Мари убеждала себя в этом, но интуицией понимала, что всё не совсем так. А может быть совсем не так.       Белые пальцы мягко ощупывали оливковую кожу. Они добрались до безвольной, расслабленной кисти, перехваченной у запястья. Перчатки костюма истаяли туманом — но Алья, конечно же, этого не заметила. Локти девушки упёрлись в грудь, приподняли её. Акума поднёс судорожно сжавшиеся пальцы девушки к своим губам, таким тонким и бледным. А затем мягко их поцеловал.       Сезар тут же разжала ладонь, мазнула аккуратно накрашенными ногтями по бледной щеке, словно отвечая на эту нескромную ласку. Этот безумный массаж продолжался и продолжался, не думая заканчиваться. Креолка тонула в его белых объятиях, словно бы лежала в удобном кресле, а не на руках одержимого демоном, и потому невероятно опасного мучителя.       Мари уже не боролась со своей природой — сейчас было не до неё. В её душе начало разгораться пламя лишающей рассудка ревности. Это было хуже ударов плети — плеть бьёт по коже, а сейчас огнём сжигали её гордость. Что-то такое, что прежде давало о себе знать, только когда девушки крутились рядом с Агрестом.        "Это не тот Кот! Не мой Кот! Не мой! Но что, чёрт побери, она творит?! Она с катушек съехала?! Это акума!"       Следующая мысль ошпарила её, как контрастный душ:       "А если бы на её месте оказалась ты?.. Ты хотела бы оказаться на её месте?".       Да, наверное это была тёмная магия Бражника. Наваждение, злое, насмешливое колдовство. Но Маринетт вдруг поняла что да, хотела бы! И ещё как!       "Очнись, очнись... ты дура, Дюпен-Чен, это демон! Ты не можешь, не должна того хотеть!"       "Ага, но, чёрт побери, какой демон! Преображённая личность Кота. То есть большей частью сам Кот. И где, спрашивается были его эти вот скрытые таланты?! Слишком глубоко закопаны? И как он это делает?!"       "Это не правильно, не правильно..."       "Почему?" — зло одёрнула она себя. И не нашла ответа.       Голова кружилась. Может быть от того, что руки слишком уж затекли?..       Ей захотелось, чтобы эти двое обратили на неё внимание.       Хотя, на самом деле не двое. А только один. Она хотела что-то крикнуть сквозь кляп, но сумела взять себя в руки, осознав, насколько это безумно — привлекать внимание акумы.       Между тем Кот закончил массировать пухлые ручки Альи. Его пальцы скользнули вверх, к лицу. Кончики пробежались по губам, и креолка жадно приоткрыла ротик. Правая его рука продолжала удерживать девушку. Но теперь подключилась и она; снежно-белые пальцы мягко поглаживали смуглый живот, чертили спираль вокруг узкой выемки пупка.       Эти прикосновения оказались ещё действеннее — на каждое из них девушка отзывалась или томным вздохом, или мелкой, волнующей дрожью.       — Мы не можем... не можем этого делать... нет... — прошептала Алья. — Я не могу...       — Почему?..       — Я... не знаю...       Он медленно отвёл руку от её лица. И Алья губами попыталась поймать ускользающие пальцы. Но не успела — рука уже скользила вниз, по изгибу талии. Ладонь утвердилась на ягодице, с силой сжала её, потянула вверх. На мгновение веки Альи дрогнули. Она выгнула спину, поддаваясь этому движению.       Губы задрожали, из груди девушки донёсся глубокий вздох. Мари вся обратилась в слух. Теперь она сумела различить не только отдельные слова.       — Не... знаю, хозяин... — простонала креолка.       — Чего ты хочешь? Чего желаешь? — зашептал акума.       — Не знаю... про... должай?..        —Ты хочешь что-то решать? Сейчас тебе нужна твоя воля?       — Не-ет... — ответила Аля, с лёгким удивлением в голосе.       — Тогда я буду решать за тебя, и тебе не нужно будет нести это тяжёлое бремя ответственности... просто отпусти это... тебе станет легко... что ты можешь изменить? Что ты хочешь изменить? Ничего. Ты в плену. Я не причиню тебе зла, и не заберу у тебя ничего, кроме тяжести решений. Я не украду ваших амулетов. Я буду твоим хозяином, затем чтобы освободить тебя от этого груза. Или ты можешь воспротивиться, и тогда я оставлю тебя в покое. Я не причиню тебе боли, а просто оставлю отдыхать. А когда настанет время — развоплощусь, и ты станешь свободна. Хочешь, сегодня я буду твоим хозяином?       — Хо... ах... хочу, хозяин...       — Если захочешь, чтобы наша игра прервалась — просто нарушь правила, и я оставлю тебя в одиночестве, на том конце чердака...       — Не-е... нет, я буду хорошей. Обещаю. Хозяин...       Мари видела, как движется тело креолки. Помимо воли хозяйки, понукаемое одним только природным чутьём. Оно изгибалось вслед за мягкими движениями белоснежных рук. Немного неловко, но волнительно. Это было похоже на танец, Маринетт слышала ритм, и её тело требовало включиться, стать его частью.       Повторять каждое движение.       Кажется, теперь она начала чувствовать то же, что чувствовала её подруга. Когда его губы лишь на миллиметры разминулись со смуглой кожей расслабленной шеи, ей хотелось крикнуть: "Нет! Ты должен её поцеловать! Как ты не понимаешь?!". Когда пальцы мазнули вдоль полукружия тяжёлой груди, ей хотелось, чтобы пальцы сжали её, будто она принадлежала ей, а не Сезар.       Нуар лишил разума, воли её подругу. И теперь Маринетт, вопреки сонно бормочущему здравому смыслу желала, чтобы с ней он сделал то же самое.       "Но мне это не нужно... это так глупо..."       Тело же утверждало обратное. Адреналин кипел в крови, страх мешался с безумным, нелогичным желанием, и этот коктейль был крепче любого алкоголя. Но сила его была похожа. Маринетт чувствовала себя так, словно выпила крепкого вина.       — В своём блоге, — шептал Кот, проводя пальцами по тяжёлой груди пленницы, — ты кое-что писала о Нуаре. А когда он пришёл к тебе и кое о чём спросил, ты ответила "нет". Ты лгала?       — Я лгала... — эхом отозвалась Сезар.       — Ты хочешь его?       — Да-а... но я не могу...       — Но если бы могла?..       Ладонь накрыла шоколадный ореол. Пальцы крепко ухватили напряжённый сосок потянули его вперёд. Девушка судорожно вздохнула. И на выдохе произнесла:       — Ага-а...       — Я — Нуар. Отчасти. Лишённый груза, и мне легко. Как и тебе сейчас. Ты хочешь меня?       Сезар медленно кивнула.       — Я должен узнать, говоришь ли ты правду...       Большим пальцем он подцепил край её трусиков. Коготь сверкнул серебром на солнце, и рассёк ткань, словно воздух. Бельё, не удерживаемое больше ничем, опало вдоль пухлых, но стройных смуглых ног. Упало на пол, прикрыв стопы.       Тёмные губы между её ног поблескивали влажным. Между ними и опавшей тканью на мгновение пролегла искрящаяся, прозрачная ниточка. Нить почти сразу прервалась, но Маринетт успела её заметить. Она видела, как она оставила влажный след на коже ноги, свернулась каплями на тёмных губах.       Пальцы Нуара скользнули по гладко выбритому лобку, и нырнули ниже. Креолка отозвалась едва слышным одобрительным стоном.       — Хорошая девочка, — мурлыкнул парень. Пальцы медленно, неспешно двигались вниз, чтобы затем подняться вверх. Девушка чуть расставила ноги — это было лёгкое, мимолётное, но очень волнующее движение. Как и все движения, которые диктовало тело, а не разум. — Но прежде ты вела себя плохо, и я ещё не могу тебе верить. Я должен узнать, насколько ты правдива...       Сезар не ответила. Она смотрела затуманенным взглядом, сквозь ширму полуопущенных ресниц. Её таз двигался вслед за кистью акумы.       — Я оставлю тебя здесь, и ты будешь ждать, — сказал парень, — мы продолжим, если ты будешь послушной. Если нет, я больше не прикоснусь к тебе. Ты услышала, что я сказал?       — Да-а... — выдохнула девушка.       — Отдыхай и смотри.       Она медленно распахнула веки. На мгновение её взгляд встретился со взглядом Маринетт. Леди не хотела, чтобы подруга почувствовала себя неловко, и потому моргнула ей. И Сезар ответила ей тем же.       Акума посадил девушку на пол. Напоследок прошёлся пальцами по крупным кудрям волос, легонько коснулся скулы — девушка попыталась прильнуть к его руке щекой, но Нуар этого не позволил.       Мягким шагом он обошёл сидящую, подобравшую ноги Сезар. Он двигался к Маринетт. И в эти мгновения Мари подумалось, что напрасно он оставил Алью одну. Что если сейчас она придёт в себя?       Мысль была глупой и нелогичной — Леди понимала это, но поделать с собой ничего не могла. И не хотела.       "Будь что будет. Флейта там, на коробках. Она успеет её схватить. И мы..."       Она не успела додумать. Лицо Белого Кота оказалось напротив неё. Холодные глаза смотрели равнодушно и безучастно, оттягивали внимание от красивого, спокойного лица. От всего мира.       Прежде этот взгляд являлся ей в кошмарах. Теперь что-то переменилось.       — Миледи, — тихо произнёс Нуар, безучастно изучая её лицо. — Была ли ты хорошей девочкой?..