Между Ветром и Водой

      Первым вернулся слух. Мацури уловила тихое журчание воды, открыла глаза и долго-долго моргала, не понимая, в чем дело. Чернота вокруг не становилась ни капельки светлее. Тогда, бросив бесполезные попытки разглядеть хотя бы собственную ладонь, Мацури ощупала пол и стену. Камень: пористый, холодный, влажно-скользкий.       Боги, где она? Под землёй? Это какие-то пещеры? Кто или что здесь может водиться?..       От последней мысли Мацури охватил животный страх. Она вскочила, готовая бежать к выходу, где бы он ни был, со всего размаху ударилась головой о низкий потолок и осела на пол, схватившись за макушку. Из груди вместе с невольным вскриком вырвалось тяжелое сипение. Тихо всхлипывая, Мацури положила ладонь на рёбра. При каждом вдохе под кожей ощущался лёгкий щелчок. Так и есть, сломаны.       Она легла на бок и свернулась клубочком. Её трясло, лицо заливал холодный пот и слёзы, а внутри неумолимо разрастался жар лихорадки. Понимая, что может замёрзнуть здесь насмерть, Мацури заставила себя шевелиться. Она с головой забралась под плащ, который, слава богам, остался при ней, и в этой импровизированной палатке начала гонять чакру по каналам, а потом часто и глубоко задышала ртом, согревая руки. В тяжёлой, словно набитой мокрой шерстью голове крутилась одна-единственная мысль: как же она попала сюда и как долго тут находится?       Мацури принялась вспоминать.       Они с Канкуро несколько часов обходили лагерь Тумана по периметру, выясняя, где враги хранят свитки с техниками и держат пленников. С пленниками всё оказалось несложно: брыкающегося Цую после экзекуции с кистью и печатями заволокли в одну из самых больших палаток, которая располагалась в центре лагеря. А вот свитки были распределены по трём другим палаткам — не считая горки самых свежих, которая лежала под раскидистой плакучей ивой вместе с кистями и чернилами.       — Ну что, задача, в общем-то, ясна. Нам надо спалить несколько палаток, а из одной освободить неизвестное количество шиноби, — пробормотал Канкуро себе под нос, разминая длинные узловатые пальцы. — Попробовать марионеткой? Не-е, нити засекут, не успеем. Надо сначала освободить пленных. Если там наберётся хотя бы десяток человек, способных двигаться, они создадут нужную степень хаоса, а мы под шумок подорвём всю эту кучу дерь… прости, Мацури, кучу свитков.       Пока он рассуждал, Мацури с ужасом прикидывала, насколько невыполнима их миссия и насколько бесполезна в ней она сама. В Суне во время тренировок она, бывало, затаивала обиду на Гаару, когда он вместо того, чтобы похвалить за знание теории, повторял, что шиноби должен думать на задании головой, а не параграфами. И только сегодня до неё дошла суть его слов.       «Одной и той же цели можно достичь разными способами, — раздался знакомый и бесконечно дорогой Мацури голос будто бы прямо у неё в голове. — Что должен сделать шиноби, если у него нет оружия, подходящего для боя, которого не избежать?»       «Пожертвовать собой!» — мысленно выпалила она.       «Опять отвечаешь по учебнику, — с прохладцей отметил воображаемый Гаара. — Шиноби всегда должен быть готов к смертельному исходу, но бездумная жертва никому не нужна. Поэтому в первую очередь необходимо понять, есть ли способы сражаться тем, что есть, или добыть новое оружие».       «Добыть новое оружие!»       — Канкуро! — шёпотом воскликнула Мацури и потеребила его за рукав, — а что, если нам стащить несколько свитков? В них ведь техники, которыми может воспользоваться кто угодно, так? Значит, и мы сможем.       Он посмотрел на неё с удивлением.       — Голова, Мацури!       — Я заберусь вон туда, — вдохновлённая его поддержкой, она указала на иву, под которой лежали свитки. — Попробую достать их своим джохьё, как удочкой. Мне только понадобится что-нибудь липкое.       Канкуро нахмурился.       — Липкое-то я тебе найду, — сказал он, — но затея рискованная. Свалишься оттуда — тебя схватят. Уверена, что готова к такому?       — Шиноби должен быть готов, верно? — невесело усмехнулась она. — Да если и схватят — толку им? Из моих техник даже свиточка приличного не выйдет.       — О, не начинай. Я же говорил, что ты хороший шиноби. И идея хорошая, просто мы её сейчас доработаем напильничком.       Спустя некоторое время Мацури уже приводила доработанный план в исполнение: лежала животом на жёсткой ветке и медленно ползла к цели, намотав цепь джохьё на кулак. Забраться без помощи чакры на дерево и укрыться там в пока ещё по-летнему густой листве удалось довольно легко. Чего нельзя было сказать обо всём остальном. Только Мацури прицелилась и начала разматывать джохьё, как к иве подошёл один из шиноби Тумана. Присев на корточки, он принялся укладывать в одну корзину кисти и чернильные камни с пустыми свитками, а в другую готовые свитки с техниками.       «Чёрт, чёрт, чёрт!» — Ладони у Мацури мгновенно намокли, цепочка джохьё заскользила в них.       Так некстати заявившийся шиноби сидел ровно там, куда она собиралась опустить свою «удочку», и вся горка свитков попадала в его поле зрения. Мацури закусила губу, мучительно соображая, пора ли уже жертвовать собой или можно ещё немного повременить.       По ноге вдруг что-то поползло, и она, внутренне содрогаясь, обернулась. Жирная зелёная гусеница неспешно продвигалась по её щиколотке вверх к колену. Мацури хотела завизжать, но тут в воображении возникло лицо Гаары, узнавшего, что его ученица провалила задание из-за гусеницы, и она, скривившись, лишь покрепче стиснула зубы и снова посмотрела вниз. Шиноби, к её ужасу, там оказалось уже двое.       — Глаза Тумана видят всё, Саито, — сказал только что подошедший высокий мужчина, чьё лицо скрывалось под белой с двумя красными волнами маской. — Доложи, чем занят.       Парень, который убирал свитки, вскочил и вытянулся по струнке, закрыв ладонью один глаз.       — Глаза Тумана видят всё, капитан Мори! Капитан Фуки послал меня убрать новую партию.       — Ясно. Продолжай, — одобрил Мори и ушёл.       Тот, кого назвали Саито, продолжил возиться со свитками, а Мацури, приглядевшись повнимательнее, заметила, что он подносит их прямо к лицу, чтобы прочитать надписи. Близорукий!       Это был её шанс.       Разматываясь виток за витком, цепь джохьё начала опускаться к свиткам. Кончик с примотанной к нему деревяшкой, обвалянной в липкой смазке, которую Канкуро добрых полчаса соскребал с шарниров марионетки, раскачивался в воздухе. Чёрт! Мацури задержала дыхание. Если у неё и дальше будут так трястись руки, она скорее стукнет прилежного Саито по макушке, нежели стащит свиток.       — Саито!       Мацури в который уже раз за день покрылась холодной испариной: к её дереву снова направлялся капитан Мори — она узнала его по маске. Других забот у него, что ли, нет, кроме как донимать этого Саито?!       — Я кое-что обнаружил в кустах, — строго сказал Мори и покрутил в руке… кольцо! Кольцо Аои! Сейчас оно выглядело как самое обычное украшение, без шипов. — Не твоё, случайно?       — Что это, капитан? — Саито сощурился и чуть не ткнулся лбом в руку начальника, чтобы разглядеть вещицу. — Хотите сказать, тут кто-то… чужой?       — Да, Саито. Это я и хочу сказать. И ты его, похоже, проворонил. Докажи мне, что глаза Тумана видят всё, найди нарушителей.       «Издевается над подчиненным, — с неприязнью подумала Мацури. — Он же дальше своего носа ничего не видит!»       И тут капитан Мори, словно услышав осуждающие мысли, поднял глаза и посмотрел на неё в упор. В голове у Мацури прозвучал безмолвный вопль о помощи, а спустя секунду она опознала в прорезях маски хитрый прищур. Канкуро! Когда он успел убрать настоящего Мори и переодеться? И как ему хватило наглости выйти на середину лагеря и отдавать приказы? Её чуть не разобрал нервный смех.       Между тем Саито, не почуяв неладного, поклонился "начальнику" в пояс и потопал в указанную сторону. А Мацури вышла из оцепенения и проворно заработала руками. Свитки были достаточно лёгкими. Первый, правда, сорвался, но следующие два послушно прилипли к деревяшке, и она подтащила их к себе. Канкуро-Мори огляделся по сторонам и, бочком подобравшись к свиткам, тоже засунул за пазуху пару штук.       Везение их длилось недолго: рядом раздались голоса нескольких шиноби. Цепочка с болтающимся на её конце третьим свитком всё ещё свисала с дерева, а враги направлялись прямо к Мацури.       Заметили!       Канкуро сориентировался первым.       — Эй ты! — рявкнул он. Подскочил к дереву, рванул джохьё на себя, и Мацури спелой хурмой свалилась прямо в его объятия. Маневр был настолько неожиданным, что она совершенно искренне начала вырываться и мычать. Канкуро натянул ей на лицо капюшон, зажал рот ладонью в противно пахнущей перчатке, которую Мацури тут же попыталась прокусить, и прошептал: — Продолжай в том же духе!       — Глаза Тумана видят всё, Капитан Мори, — отчеканил один из подошедших. — Что происходит?       — Глаза Тумана видят всё! — ответствовал Канкуро со рвением истинного шиноби Тумана. — Я обнаружил шпиона, веду к пленным, а после допрошу. Никому ничего нельзя доверить, всё самому приходится делать. А вы что встали? Уберите наконец эти свитки! — И он толкнул Мацури вперёд, грубо, будто настоящую пленницу.       То ли настоящий Мори тоже отличался мерзким характером, а потому его хамство никого не удивило, то ли им просто нечеловечески везло, но Канкуро успешно затащил её в какую-то палатку.       — Это ещё кто, Мори? — проскрежетал низкий голос при входе. Мацури увидела из-под края капюшона чьи-то сандалии и грязные ногти на ногах.       — Да вот, отловил двоих, вынюхивали там.       — Кх-кх, ты что, Мори… Ты не… Ах ты!..       И всё затихло.       — Полежи тут, отдохни маленько, — приговаривал Канкуро, пока, судя по звукам, волок тело поверженного противника в сторону. Мацури же, осознав, что её никто больше не держит, скинула с головы ткань.       Сначала она увидела второго «пленника» — им оказалась марионетка, которая кое-как балансировала на кривых конечностях, прислонённая к опоре палатки. Канкуро, ушлый фокусник, протащил сюда и её. А повернувшись, Мацури обнаружила, что на них с мрачным любопытством смотрят около пятнадцати пар глаз. Уже знакомый ей Цую сидел в дальнем углу со связанными за спиной руками и кляпом во рту.       «Симпатичный какой!» — промелькнуло в голове, когда она мазнула взглядом по его вьющимся тёмным волосам и обнажённому торсу. Щёки жарко вспыхнули, и Мацури принялась их тереть.       Пока она просто таращилась на Цую, Канкуро, сняв с себя маску, навис над ним и поинтересовался:       — Хитоми знаешь? Нами помнишь?       Цую округлил красивые глаза и радостно закивал.       — Чудненько. Мы их друзья, так что не ори, когда кляп выну. Ко всем остальным это тоже относится, мужики. — Канкуро окинул взглядом других пленников и добавил: — И милые девушки тоже. Сейчас мы вас освободим и дадим шанс сбежать. Лучшей благодарностью будет помощь в уничтожении того, что эти утырки создали из ваших техник.       Освобождение пошло по уже отработанной схеме: наручники вскрывали кольцом, с верёвками справилась хорошо заточенная грань сюрикена. Пленники вели себя тихо и охотно помогали своим освободителям и друг другу. Часть из них принадлежала к оппозиции Тумана, несколько человек были из Камня и Облака, но объединял всех общий враг и желание навести в лагере шороху.       — Капитан Мори! — послышался вдалеке вскрик, приглушённый стенами палатки. — Что вы здесь?.. Вы же только что…       — Спалились, — шёпотом констатировал Канкуро. — Значит, приступаем к приготовлению основного блюда. Операцию «Жареные караси» объявляю открытой.       Первой из палатки вышла марионетка, нашпигованная взрыв-печатями и укутанная в плащ бывшего охранника. Диверсантам ничего не оставалось, кроме как сделать ставку на скорость, поэтому Канкуро больше не скрывал чакру. Не дыша и не моргая, Мацури смотрела, как покачивающаяся фигура двигается через лагерь в сторону одного из хранилищ со свитками, пока не пришла её очередь. Вместе с двумя шиноби Камня она выскользнула из палатки. И, сразу спрятавшись за ближайшим деревом, развернула первый из украденных свитков. Как использовать его, она понятия не имела, и сделала то, что пришло в голову: мазнула по бумаге кровью из рассечённого пальца. Никаких хлопков и вспышек не последовало, но Мацури вдруг поняла, что знает нечто новое. Чужая техника танцевала на кончиках пальцев и стремилась к воплощению. Вот только, уже отбросив свиток в сторону, Мацури осознала: что это за техника, она выяснить забыла.       Но было поздно. Со всех сторон слышались выкрики и шум, сопутствующий техникам воды. Завязался бой. Мацури сосредоточилась на второй по величине палатке лагеря, где должны были находиться свитки с техникой шуншина.       «Главное — не дать им добраться до Суны!» — с этой мыслью она понеслась вперёд. Под ногами клубилась чёрная пыль и раскалывалась земля, из образовавшихся трещин вырывались камни, над головой свистел ветер и сверкали вспышки молний. Дзюцу всех стихий столкнулись в противостоянии на жалком клочке леса. Лавируя и уклоняясь от чужих атак, Мацури пропустила момент, когда влетела прямо в троих из Кири. Она взвизгнула и вскинула руки, складывая незнакомую прежде комбинацию печатей.       — Мыльные пузыри! — помимо воли произнесли её собственные губы, а с ладоней сорвался гигантский мыльный пузырь.       Он так ловко подхватил всех троих и взмыл в воздух, что те, кажется, тоже взвизгнули от неожиданности и нелепо забарахтались на дне прозрачной тюрьмы. Плёнка пузыря была непроницаемой и не выпускала наружу ни своих пленников, ни их вопли, ни ответные удары. Мацури помчалась дальше, расстреливая пузырями всех, кто попадался под руку, и наслаждаясь собственной силой. Никогда ещё она не чувствовала себя такой сильной и такой полезной. Прямо сейчас, впервые в жизни она была ничуть не хуже всех тех, за кем вечно тянулась и никогда не могла дотянуться. И пускай техника на вид была дурацкой — зато какой эффективной!       Однако ситуация, поначалу почти весёлая, быстро приобретала черты дурного сна, в котором нет ни смысла, ни понимания происходящего — лишь чистейший хаос. Шиноби Кири тоже похватали свитки, и из-под ног тут и там бесконтрольно вырывались уже не камни, а шипящие гейзеры, вечерний полумрак сменился огненно-дымным штормом, повсюду слышался грохот и стоны. Воняло копотью, сероводородом и хуже всего палёной плотью — после уничтоженного лагеря Суны Мацури сразу узнала омерзительный сладковатый запах. А вверх, к макушкам деревьев, то и дело взмывали странные пузыри. Они походили на те, что создавала Мацури, но были не просто ловушкой. Поднявшись на несколько метров, они заполнялись чем-то похожим на чернила, после чего лопались вместе с тем, кто был внутри. У Мацури от этого зрелища скрутило желудок, поэтому она больше не смотрела наверх.       «Только бы там не оказалось Канкуро, только бы не попасть в такой самой, — взмолилась она и снова побежала туда, где, как ей казалось, находилась её цель. — Хранилище свитков номер два, где же ты, чёрт тебя дери?!»       Рядом промелькнули знакомые лохмотья. Мацури обернулась и увидела страшное: марионетка всё ещё болталась в центре лагеря — видно, Канкуро в лихорадке боя потерял управление, — а печати на ней уже дымились и потрескивали. Недолго думая, Мацури метнула в марионетку свою джохьё. Цепь обмоталась вокруг деревянного корпуса, и ровно в момент взрыва Мацури рывком отшвырнула марионетку к хранилищу номер два.       Раздался оглушительный грохот, клочки тряпья и бумаги взлетели на воздух с яркой вспышкой. Первая партия свитков была уничтожена! Мацури заверещала от радости.       Победоносный вопль почти сразу перешёл в хрип: кто-то схватил её за шею и сдавил. Но и это оказалось не худшей проблемой. В следующую секунду и саму Мацури, и того, кто её душил, обхватили поперёк туловища две лапищи, размером с пару человек каждая, а земля начала стремительно удаляться.       — Эй! Нет! Ты! А ну положи её на место! — закричали снизу.       Кричал Канкуро, а держал Мацури каменный голем, которого Канкуро же и активировал, но которым ему, похоже, было крайне трудно управлять. Голем плевать хотел на приказы своего создателя, он хватал и топтал всех подряд.       — Фу! Плохой мальчик! — вопил Канкуро, уворачиваясь от огромных ступней. — Отмена дзюцу! Блять, да как тебя отменить-то?!       Мацури поняла, что он в самой настоящей панике. А ещё поняла, что сейчас её внутренности превратятся в кашу. И тут чья-то рука — человеческая рука, большая и тёплая — обхватила её запястье.       — Закрой глаза!       Внизу прогремел ещё один взрыв. Потом была вспышка белого света. А дальше её воспоминания резко обрывались темнотой. И вот она здесь…       За шиворот капнула ледяная вода. Мацури вздрогнула, громко всхлипнула, но тут же закрыла себе рот ладонями. Она — шиноби. Она выживет и выберется отсюда. Желание плакать навзрыд не отпускало, но она медленно привстала, застонала от боли в груди и бедре, закусила до крови губу и, стараясь больше не нарушать зловещую тишину, похромала вперёд.       Коридор был узким и низким. Продвигаться по нему приходилось согнувшись в три погибели, а местами и вовсе на четвереньках. Отовсюду смердело тухлой рыбьей требухой, и Мацури гнала прочь мысли о составе водицы в лужах, по которым приходилось проползать, чтобы миновать некоторые отрезки пути. Она старалась держаться стены и пугалась едва не до крика, когда её рука, только что касавшаяся камня, соскальзывала в пустоту. Вероятно это были ответвления от основного тоннеля, но сворачивать туда Мацури опасалась: тот, по которому она шла сейчас, с небольшим уклоном поднимался вверх, и это сулило надежду на выход.       Дорогой она старалась занять ум мыслями о Канкуро, Цую и других. Удалось ли им уничтожить оставшиеся свитки? Она своими глазами видела гибель нескольких пленных. А ведь шиноби Тумана во много раз превосходили их по численности… Неужели всё было зря и их с Канкуро миссия провалена? Но, раз голем не раздавил её и она перенеслась сюда одним махом, значит, ей помог Цую. Это ведь у него была способность к шуншину. Должно быть, Цую жив. А Канкуро?..       За очередным изгибом кишкообразного коридора темнота посветлела на несколько тонов. Мацури тихонько пискнула от радости: из щели в породе вместе с тонкими нитями света проникало немного свежего воздуха. Поверхность близко!       — Эй… Есть тут кто? Помоги мне, — вдруг прохрипели впереди.       Мацури узнала голос Канкуро и рванулась в ту сторону. Света было мало, а она не разбирала дороги, поэтому зацепилась одеждой за каменный нарост или древесный корень на стене и кубарем покатилась под небольшую горку. Вылетела в смежный коридор и съехала ещё ниже по грязевому склону. Склон был пологий, а у его подножия стены пещеры расступались, образуя просторную залу с мелким озерцом — или огромной лужей — по центру. В потолке было множество крошечных отверстий. Благодаря проникавшим через них лучикам Мацури увидела его: в дальнем углу зала, скорчившись, лежал Канкуро. Чёрные подтёки на его голове привели её в ужас.       — Канкуро… Канкуро! Эй, скажи что-нибудь! — запричитала она. — Я иду к тебе. — И начала обходить озеро-лужу по тонкой каёмочке вдоль стены.       — Милашка, ну что ты так долго? Помоги… Трудно дышать, — пожаловался Канкуро.       — Сейчас-сейчас, я иду, — чуть не плача, ответила Мацури, пропустив «милашку» мимо ушей. Наконец она добралась и рухнула на колени рядом с Канкуро.       — Где болит? Ты сильно ранен?       — Да… Хорошо, что ты здесь. — Он взял её за руку. Его ладонь была очень холодной. Она показалась ледяной даже смертельно замёрзшей Мацури. — Посиди рядом, милашка.       «Да почему милашка-то? Имя моё забыл?!» — хотела на нервах вспылить она, когда сзади раздались чьи-то лёгкие шаги. Мацури попыталась обернуться, но не успела: ей зажали рот.       — Тш-ш, всё в порядке. Это я. — Над Канкуро склонилась девушка. Её лицо скрывала маска, но Мацури всё равно узнала.       — Ты! — воскликнула Мацури, начисто забыв настоящее имя. — Аои!       Та, коротко кивнув, сдвинула маску на затылок и снова взглянула на Канкуро.       — Привет, Канкуро, это я, — повторила она.       — Привет, Аои-чан, — просиял он. — Ты пришла мне помо…       — Сдохни, — холодно сказала милая Аои, и в её руке сверкнула сталь.       — Что?! Нет! — Мацури ничего не понимая, бросилась наперерез нацеленному в грудь Канкуро лезвию и толкнула Аои плечом с неожиданной для себя самой силой. Та врезалась спиной в стену, громко охнув.       — Вот, вот, милашка, держи… — быстро проговорил Канкуро, протягивая ей кунай. Мацури схватила оружие и развернулась, приготовившись защищать своего напарника. Но Аои, то есть Хитоми, нигде не было видно. Мацури заозиралась. Вот впереди в прожилке света снова сверкнули клинок и белая маска. А потом толчок, подножка — и мир перевернулся вверх дном. Мацури с плеском приземлилась в лужу, грязная вода попала ей в глаза и рот.       — Нет, Аои, лапушка! За что? Это же я! — Испуганный голос Канкуро эхом заметался между стен, а затем оборвался ужасным звуком — звуком пронзающей плоть стали — и перешёл в булькающий хрип. Когда Мацури смогла отлепить от лица мокрые волосы, то увидела торчащее из груди Канкуро лезвие.       — Ты… Ты что сделала! — вскрикнула она, вскочила, тут же, подскользнувшись, упала обратно и поползла вперёд, пытаясь нащупать камень, который можно было бы швырнуть в иноземную стерву. Кто бы знал, как сильно Мацури ненавидела в этот момент весь Туман вместе со всеми его куноити. — Канкуро, нет! Нет-нет-нет!       Аои что-то крикнула ей. Что именно, Мацури не расслышала, зато отлично рассмотрела, как та наступила Канкуро на живот, чтобы выдернуть свой клинок. В эту самую секунду края раны вспухли, пошли буграми, стали вязкими, как кипящая смола, и поползли вверх по оружию, а затем и во все стороны.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — зашипела Хитоми. — Мацури, не приближайся! Стой в центре! Не подходи к стенам!       Но Мацури и не шевелилась. Она могла только расширенными от ужаса глазами смотреть, как Канкуро превращается в нечто. Его раздувало во все стороны. Кожа бледнела и рвалась, черты лица расплывались. Он перестал походить на человека. Это было что-то кошмарное, несуразное, совершенно неправильное. То, что не должно было существовать, но существовало и мерзенько хихикало. Его побелевшая рука оплела длинными и слишком гибкими пальцами ногу Хитоми, и девушка упала, ударившись затылком.       — Мацури, помоги! — простонала она.       — Нет, — зашептала Мацури. — Нет-нет-нет. Что это такое? Да что вы все такое?!       Белая субстанция доползла извивающейся и кричащей Хитоми до пояса, когда позади Мацури по центру залы обрушился потолок. Обрушился удивительно плавно — комья земли мягко спланировали вниз. В образовавшийся проём спрыгнуло несколько фигур, опознать которые помешал хлынувший следом дневной свет. В одну секунду в пещере резко посветлело и похолодало, пол и стены начали стремительно зарастать инеем, а поверх инея застелилось что-то золотистое. Руку «Канкуро», сжимавшую крепкой хваткой уже шею Хитоми, отсекло, смяло и отшвырнуло в сторону. В следующий миг он обледенел целиком.       — Всем собраться в центре! — сказал кто-то.       — Гаара-сама! — всхлипнула Мацури, не веря своим ушам. Сквозь ледяную корку тем временем во все стороны прорастали головы — белые, деформированные и паскудно ухмыляющиеся.       — Песчаная гробница, — произнёс Гаара, и все головы разом накрыло злобно шелестящей волной.       — Канкуро! — заплакала Мацури, окончательно перестав понимать, что происходит.       — Мацури, вставай, уходим. — Чья-то сильная рука подхватила её под мышку и дёрнула вверх. Мацури пошатнулась и ткнулась носом в плечо Темари.       А белая масса уже успела выползти из-под песка и льда и облепляла потолок и стены тоннеля. Отверстие, через которое пришла подмога, затянулось. Снова наступил мрак. Песок ринулся вверх, но не смог пробиться наружу. Мацури не понимала, почему: Гаара, которого она знала, должен был с лёгкостью разнести всю эту пещеру по камешкам. Однако этого не произошло. Вслед за песком вся вода из озерца посреди пещеры собралась в один массивный клинок и тоже попыталась вспороть живую опухоль на потолке. И тоже потерпела неудачу.       — Оставьте! За мной, скорее, — позвала Хитоми. — Выход там!       Не задавая вопросов, они понеслись за ней, прочь от паразита, который стремился заполнить собой абсолютно всё пространство зала.       — Куда же вы, родненькие? Давайте поболтаем! — прокричал им вслед тонкий слащавый голос, неприятно напоминающий собственный голос Мацури.       — Эй, милашка, не бросай меня, прошу! — а это как будто бы пробасил Канкуро. — Аои, лапушка, не убегай!       — Сюда! — крикнула Хитоми и резко свернула направо в тесный коридор.       — Темари, ты первая, — скомандовал Гаара. — Здесь слишком тесно для твоих техник.       Впереди в конце длинного пути замаячило яркое пятно выхода. Позади вновь обрушился потолок, под ноги полетели булыжники. Мацури завыла от боли в раненом бедре, запнувшись на одном из них, и упала. Её тут же снова подхватили под руку.       — Ещё немного. Больно, но надо бежать, Мацури. Давай, потихоньку, встаём на счёт два. — Это был голос Нами, такой спокойный, что показался Мацури равнодушным и злым. И на неё разом нахлынули воспоминания обо всех событиях, начиная с того вечера в Резиденции. Обо всех событиях, которые привели её сюда, в сегодняшний день, где все словно посходили с ума. Мацури начала яростно вырываться.       — Оставь меня! Не трогай… Я лучше останусь тут!       — Мацури, послушай… Мацури!       — Тебе же только и надо, чтобы я исчезла! — Мацури перешла на крик, отпихивая Нами. — Уйди! Отстань!       На последнем слове в ухе зазвенело, а щеке стало горячо.       — Прости. Но сначала мы отсюда выберемся, а уж потом будем плакать и выяснять отношения, — всё тем же ровным тоном произнесла Нами и, пока оторопевшая Мацури хлопала слезящимися от обиды глазами, подтолкнула её к Гааре:       — Впереди сильное сужение, а у Мацури сломаны ребра. Я не смогу провести её, но твой песок сможет. Идите вперёд, я прикрою.       — Только не отставай, — ответил ей Гаара. — Оно пытается обрушить свод. У меня не хватит чакры, чтобы его сдержать.       Сразу после этих слов Мацури почувствовала, как её тело оплетает и тянет вперёд песок. Он сдавил так, что даже сознание помутилось, но вернул ей устойчивость.       — Вперёд! — крикнула Нами и швырнула поток ледяных лезвий в белую массу, которая подкралась уже совсем близко.       — Б-р-р, какой холодный приём, милая! — ответил ей голос паразита. — Зачем ты меня обижаешь? Иди-ка лучше обнимемся!       В ту же секунду прямо из пола выросли конечности, даже отдалённо не похожие на человеческие руки. Они опутали ноги Нами, а из стены прямо возле её плеча появилась голова и ещё пара рук. Не успел никто и охнуть, как существо схватило девушку за шею и впечатало лопатками в камень. Бледные гибкие пальцы зашарили по её лицу.       — Нами! — Песок Гаары рванулся к ней, но Нами сама уже вцепилась в паразита, превратила его конечности в лёд и вырвала из стены.       — Бежим!       И они снова побежали.       Мацури практически висела на Гааре, отрешённо размышляя о том, что за его спиной нет привычной горлянки, но это и хорошо, потому что как бы они иначе тут пролезли. И ещё о том, что вообще не так уж плохо сбегать откуда-то, когда есть возможность обнимать его за шею. Песок поддерживал её за талию и стелился им под ноги, не давая оступиться и ускоряя движение. Перед глазами притягательно мерцало, подпрыгивая и раскачиваясь от движения белое пятно выхода. Позади скрежетали сужающиеся стены тоннеля и не переставая выкрикивал что-то безумный паразит.       Вдруг песок резко ускользнул из-под ног. Резкий толчок в спину, и Мацури, задохнувшись от неожиданности, кубарем выкатилась из тоннеля на дневной свет, слепящий после мрака пещер. Следом со скоростью пущенных кунаев вылетели белые отростки. Мацури успела ощутить их мертвецки-холодную хватку на лодыжке, когда существо вдруг пошло пузырями, заверещало и начало исходить шипящим ядовито-зелёным дымом. Потом задёргалось в конвульсиях и вдруг замерло, обратившись в подобие камня.       — Небеса, что за дрянь это была… — выдохнула где-то над ухом Мацури Темари.       — Не знаю, но точно не человек, — так же ошарашенно ответила ей с другой стороны Нами.       От звука её голоса внутри неприятно кольнуло: выбралась всё-таки, успела. Мацури поспешила подавить это слишком уж гаденькое чувство и подняла глаза. Нами сидела ближе всех в выходу из тоннеля, переводя дыхание. Она прижимала к левой стороне головы ладонь, а сквозь пальцы у неё сочилась кровь и тёмными разводами впитывалась в светло-песочный шарф. Гаара это тоже заметил, и волнение, слишком явно отразившееся на его лице, сделало Мацури больно.       — Нами, дай посмотрю. — Присев рядом, он отвёл её руку от уха.       — Царапина, — отмахнулась она, но всё же позволила ему взглянуть. — Но это… существо сорвало мою серьгу. Оно украло чакронакопитель, Гаара.       — Зачем ему… — Гаара помрачнел. — Чакра Ооками. Оно теперь знает.       Мацури мало что поняла из их диалога. Несмотря на тепло леса и солнце, её сильнее прежнего затрясло от лихорадки, но больше — от осознания того, что они-то все сбежали, а Канкуро остался там, под толщей обвалившегося входа. Какой к чёрту чакронакопитель, кому не наплевать на ухо? Неужели они не видели этой страшной картины?       — Оно! — закричала Мацури, надрывая связки, и все повернулись к ней. Она тыкала пальцем на окаменевшее нечто, которое торчало из-под земли, её голос хрипел. — Оно убило Канкуро! Почему вы все стоите?! Такие спокойные! Что ты сделала с Канкуро? Зачем ты его проткнула?! — всхлипнула она, переводя взгляд на Хитоми. — Он был нормальный! Нормальны-ы-й…       — Истерики нам только не хватало, — вздохнула Темари.       — Это из-за лихорадки, — сказала Нами и, неожиданно присев рядом, приложила ко лбу Мацури свою ладонь, кошмарно грязную и не менее холодную, чем рука «Канкуро». — Она провела больше суток в этих пещерах, а там температура около нуля. Надо что-то… Сейчас.       Прежде чем Мацури успела отшатнуться или возразить, Нами протянула ей какую-то склянку:       — Выпей, станет лучше.       Мацури хотела отказаться. Доказать, что не нужно ей ничего, тем более от… куноити Тумана. Она хотела, чтобы Нами прекратила смотреть на неё с этим мерзким сочувствием. Хотела схватить лекарство и бросить, да так, чтобы склянка разбилась на тысячи осколков. Но вместо этого взяла трясущимися руками и покорно выпила горькое снадобье до последней капли.       Даже проклятая Хитоми и та решила её утешить.       — Мацури, послушай, — сказала она, присаживаясь рядом, — в пещере был не Канкуро и не его тело. Он где-то в другом месте…       — Хочется верить, Хитоми, что на другие наши вопросы у тебя найдутся более точные ответы, — сухо прервал её речь Гаара. — Можешь начать с объяснения того, почему на обозначенном тобой месте встречи нас ждала не Мей.       — Возможно, ответы найдутся у меня, — раздался новый голос, мелодичный и вкрадчивый, и из тени леса вышла молодая женщина.       Её фигуру, изгибам которой могла бы позавидовать даже Темари, облегало тёмно-синее платье. Кончики каштановых с ярко-рыжей искрой волос колыхались где-то ниже колен. Раскосые зелёные глаза с тяжёлыми веками смотрели уверенно и горделиво. За женщиной следовали двое шиноби — мужчина с повязкой, закрывающей один глаз, и наивного вида парнишка с огромным мечом за спиной.       — Возможно, — ответил незнакомке Гаара. Взгляд его, однако, говорил, что он не слишком на это надеется. — Вы, полагаю, и есть Мей Теруми?       — Верно, — улыбнулась она. — А вы, юноша?       Мей Теруми подошла ближе. На своих чересчур высоких для шиноби каблуках она двигалась с грациозной плавностью и казалась настолько рослой, что им всем пришлось задрать головы, чтобы смотреть ей в лицо. Гаару это, впрочем, ничуть не смутило.       — Пятый Казекаге, Гаара, — представился он.       — О, Казекаге-сама. — Мей слегка поклонилась, а после мягким движением отбросила назад длинную чёлку, давая всем возможность любоваться на точёные черты своего лица. — Я представляла вас несколько иначе… Немного постарше, если говорить точно. Простите мою неосведомлённость.       — Западнёй, которую нам устроили шиноби Тумана, мы тоже обязаны вашей неосведомлённости? — Гаара в привычном жесте сложил руки на груди. Рассыпавшаяся в тоннелях горлянка вновь собиралась из потоков песка за его спиной.       — Я сожалею, что не сумела добраться до Куробэ к назначенному времени, — вздохнула Мей. — Но всему есть объяснение, Казекаге-сама. Позвольте для начала выразить радость от того, что наша с вами встреча всё же состоялась, хотя и в несколько неожиданных условиях.       Спутники Мей подались вперёд, и Мацури даже сквозь бивший её озноб ощутила всеобщее напряжение, плохо сочетающееся с вежливыми речами будущей Мидзукаге. Темари и Нами выстроились ровно таким же треугольником позади Гаары, а Хитоми осталась стоять между командами, как между двумя огнями.       — Я придержу свою радость до того момента, как услышу ответы, — отрезал Гаара холоднее прежнего. — Как Сакаи узнал о месте встречи?       — Какой вы торопливый, Гаара-сама, — рассмеялась Мей. — Юность не терпит ожидания, да? Но будь по-вашему, ведь в случившемся и правда есть наша вина. Хитоми, прошу тебя, расскажи.       — Я посылала к вам трёх птиц с сообщениями, — произнесла Хитоми тихим запинающимся голосом и посмотрела на Нами в поисках поддержки. Нами смотрела на неё с надеждой. — Сколько прилетело в Суну?       — Одна, — сказал Гаара.       — Сакаи перехватил остальных.       — Доказательства?       Хитоми обняла себя за плечи, но головы не опустила.       — Их нет, но я не лгу.       Гаара смерил её тяжёлым взглядом.       — А может быть, солгали тебе? — спросил он. — И замаскировали с твоей помощью попытку устранить нашими руками политического соперника? Что скажете, Мей-сан?       — Нет. Определённо нет, Гаара-сама. Это было бы неправильным фундаментом для союза наших деревень, — перехватила инициативу Мей. — И будь вы правы, стала бы я сейчас спасать вас от преследования Зецу? — Кивком она указала на застывшее тело паразита. Только теперь Мацури поняла, что застыл он не сам, а потому что ему помогли. — Мне было бы выгодно, чтобы он вас убил, не находите? Правда в том, что мы спешили к вам навстречу, но по дороге столкнулись с небольшим войском из этих созданий.       — Что вам о нём известно?       — Оно называет себя Зецу или Белый Зецу, — заговорила Хитоми, получив разрешающий кивок от Мей. — И умеет копировать людей. Незаметно, как споры растений, он прицепляется к человеку, а затем создаёт его клона. Выявить такого клона не может даже сильный сенсор, поскольку Зецу копирует всё вплоть до сигнатуры чакры. Однако у него нет части воспоминаний оригинала, и это его слабое место. — Тут она обернулась к Мацури. — «Канкуро» в пещере не узнал меня, Мацури. Ты назвала меня Аои, а он повторил за тобой. Настоящий Канкуро знал бы моё имя и… не обрадовался бы мне. Я сразу поняла, что это клон, потому и атаковала.       — Спасибо, Хитоми, — кивнула Мей, и та умолкла. — Зецу не слишком силён и не владеет ниндзюцу или гендзюцу, но он крайне надоедлив и коварен. От последнего мне удалось отделаться буквально только что. Возможно, вы слышали взрыв. А незадолго до этого Ао, наш сенсор, увидел, что в сети пещер блуждает некий шиноби, и предположил, что он нуждается в помощи. Поэтому Хитоми рискнула и пошла вперёд. И как видите, не зря. Таково наше чистосердечное объяснение, Казекаге-сама. — Мей немного помолчала, обводя их задумчивым взглядом. — Ну а Сакаи, полагаю, уже мёртв?       Гааре вопрос не понравился. Его немного смягчившееся было выражение лица снова ужесточилось.       — Жив, но чувствует себя неважно. Мы передадим его вам при выполнении нескольких условий.       — Я уже говорила, что вы очень смелы и порывисты, Казекаге-сама?       — А я упоминал, что около пятидесяти шиноби Тумана обязаны мне и моей команде жизнями и поклялись в лояльности? В то время как на вашей стороне всего, — Гаара обвёл взглядом команду противников, — трое?       Мей звонко рассмеялась.       — Пятьдесят шиноби Тумана — веский аргумент. Правда, я не вижу их поблизости. Но раз уж мы заговорили о союзниках и условиях… — Она вдруг развернулась на каблуках и посмотрела в упор на Нами. — Я заметила здесь кое-кого интересного. Серые глаза, техники льда. Чудом выжившая из клана Юки или жертва экспериментов моего деда и его выкормыша? Почти уверена, что второе. Джинчуурики с принадлежащим Туману биджу внутри. Верно?       «Дж-джинчуурики?.. — Мацури заморгала, силясь осознать, какие именно детали из биографии Нами Канкуро утаил от неё. — Джинчуурики?!»       Но если это правда, значит, Нами вдвойне чужая в Суне. Ей там вообще не место. Демон — собственность Тумана и она тоже. Теперь, когда это выяснилось, Мей просто заберёт свою джинчуурики в Кири, правда? Пожалуйста! Ведь если Суна попытается забрать чужого демона себе, прямо здесь может начаться война. Гаара такого, разумеется не допустит… Все проблемы и неприятности, связанные с чужой куноити, вдруг разрешились в голове Мацури легко и просто. В груди потеплело, и она с надеждой уставилась на Гаару и Мей, ожидая продолжения диалога.       Нами, наверное, думала о том же, только в её взгляде, прикованном исключительно к Гааре, читалась нескрываемая тревога.       — Мей-сама! — воскликнула Хитоми, делая шаг к команде Песка и заслоняя Нами своей спиной. — Вы ведь были против всех этих экспериментов. Вы обещали, что конфликта не будет!       — Не переживай, Хитоми-чан, я держу свои обещания. Никакого конфликта нет, мы просто беседуем, как будущие союзники. Верно, Казекаге-сама? — медленно и как бы задумчиво проговорила та, а затем приблизилась к Нами и протянула руку, чтобы приподнять её лицо за подбородок.       Джинчуурики не шелохнулась, не моргнула даже, а Мей, почему-то так и не коснувшись её, с усмешкой обернулась к Гааре, демонстративно стряхивая с запястья налипшие на кожу песчинки.       — Даже так, Гаара-сама?       Он молча смотрел на неё исподлобья. Мацури ощутила, как желудок съёживается в ком от этого взгляда, а Мей и бровью не повела.       — Ладно-ладно, — протянула она почти весело. — Так что же у вас за условия?       — Очень простые. Игараси Нами — моя жена и шиноби Суны. Песок готов заключить перемирие и передать Сакаи Туману, как только вы признаете этот факт и подтвердите его на переговорах Великой Пятёрки.       — Уже Казекаге и уже женат! — воскликнула Мей. — Нет, вы мне решительно нравитесь, вот бы мне такого мужа! Сколько же вам лет, Гаара-сама?       — Это не имеет значения.       — А что, если я скажу, что фиктивный союз с беглой джинчуурики может быть легко аннулирован?       — Он не фиктивный, — возразил Гаара спокойно и протянул ей руку ладонью вверх. То же самое сделала и Нами. — Вы знаете, что означают такие шрамы и какой ритуал их оставляет?       Мей смотрела на их руки долго и очень внимательно. Хмурилась, сличая символы, и шевелила губами, словно порывалась что-то сказать, но передумывала. В конце концов она пробормотала:       — Это то, о чём я думаю? Ритуал существует и… работает?       — Да.       Мацури едва слышала их разговор сквозь шум в ушах. Гаара назвал Нами женой. Он сказал это. Сказал, и её сердце заколотилось в горле, не давая кислороду добраться до лёгких, а потом окончательно разбилось, порезав осколками внутренности. Много лет назад, ещё в детстве, она видела в столице Ветра казнь вора. Остро заточенное лезвие топора отсекло его конечность, а бедняга не сразу понял, что произошло. Так и эти слова только что отсекли её последние надежды — быстро, чисто… и почти безболезненно.       — Невероятно, — медленно повторила Мей. — Значит, искреннее решение двух сердец? Что же, мой дорогой друг Ао не даст соврать: я всегда поддерживала влюблённых и романтиков. Буду от всей души надеяться, что ваш поступок продиктован одной лишь любовью, той самой, настоящей, способной выдержать испытания временем, властью и прочими большими искушениями… — Она послала Нами улыбку, на которую та ответила недоверчиво-мрачным взглядом, и снова посмотрела на Гаару: — А вы просто обязаны пригласить меня на свадьбу, Гаара-сама, раз уж мы теперь союзники. Обожаю свадьбы!       Мацури по привычке ждала, что Гаара ответит на это что-то мудрое и решительное, скажет как отрежет — как всегда. Но он застыл с выражением полнейшего недоумения на лице, и она вдруг ощутила острое разочарование и злость на него. Гаара, которого она считала самым умным и почти всесильным, не смог ничего поделать там, в пещерах, с Зецу. А сейчас не находился с ответом про дурацкую свадьбу и явно проигрывал в красноречии странной взбалмошной Мей. Что с ним? Что с ним сделала эта джинчуурики?       — Что-то я совсем вас смутила, простите, Гаара-сама, — ободряюще улыбнулась будущая Мидзукаге, видя замешательство оппонента. — Давайте немного расслабимся и отбросим игру в агрессивные переговоры. Я действительно хочу мира и союза между Туманом и Песком. А о демоне, господине Сакаи и прочих нюансах мы можем поговорить позднее, когда…       — Ками, братишка! — воскликнула вдруг Темари, и все повернулись туда, куда смотрела она.       С деревьев позади них спрыгнул Цую, очень бледный, но вполне живой и с бессознательным Канкуро на спине.       — С Канкуро всё… Всё в порядке! — выдохнул он. — Ну, почти…

***

      Канкуро очнулся от того, что ему было слишком удобно. Впервые за долгое время он чувствовал мягкость футона и приятную баюкающую тяжесть одеяла. Он втянул носом запах лаванды и горечь свежего осеннего вечера и, открыв глаза, несколько секунд разглядывал деревянный потолок. Лежать так было бы совсем здорово, если бы ещё не раскалывалась голова.       — С возвращением, — поприветствовал его мягкий голос.       Канкуро вздрогнул и попытался сесть.       — Нет-нет, лежи.       Тёплая тряпица, лежавшая у него на лбу, исчезла. Тонкую белую руку, которая попыталась уложить новую, охлаждённую повязку, Канкуро оттолкнул и, изогнув до хруста шею, посмотрел на сидящую в изголовье Хитоми.       «Она жива!»       — Какого хрена, — проворчал он, возвращая себе удобную позу и откидываясь на подушку. — Тебя только не хватало.       Хитоми усмехнулась.       — Ну вот, сразу видно, что настоящий.       — А какой должен быть? Деревянный?       — Забудь.       — Так что ты тут делаешь?       — Не хочешь для начала узнать, что ты тут делаешь?       Канкуро молча уставился на неё. У него возникло противное ощущение, что он очень многое пропустил, но признаваться в этом он не собирался. Хитоми снисходительно улыбнулась, склонив голову.       — Давай начну сначала. Ты был сильно ранен во время нападения на лагерь Тумана. Очень сильно. Цую вытащил тебя оттуда, но не знал, куда деваться, поэтому спрятал в пещерах и сутки выхаживал, как мог. Потом он встретился с твоим братом и передал едва живого тебя его команде. А Мацури мы нашли все вместе. Мидзукаге-сама и Казекаге решили, что доставить вас обоих в таком состоянии в Суну будет тяжело, поэтому Мей-сама предложила вам остаться здесь. — Хитоми обвела рукой помещение. — Это гостиница на территории Воды. Хороший рёкан с надёжной охраной. Для вас нашли медиков…       Она говорила ещё о падении Сакаи, о спасении Мацури и о встрече новой Мидзукаге с командой Гаары. Канкуро едва успевал усваивать информацию и старался по возможности не ронять челюсть на пол.       — Ты всё ещё не ответила на вопрос, что ты тут делаешь. Как тебя вообще ко мне пустили? — прервал он её рассказ.       — Мы с Темари сидим с тобой по очереди, — пожала она плечами и попыталась снова уложить ему на лоб повязку. Канкуро увернулся, тряпица шлёпнулась на подушку, оставив мокрый след. Хитоми вздохнула и вернула её в плошку с водой.       — Я бы предпочёл увидеться с Темари.       — Темари недавно ушла. Ей нужен отдых.       — Что с ней? — Канкуро приподнялся на локте, хмурясь.       — Всё в порядке. Ей просто надо немного отдохнуть после сражений и всего остального. — Хитоми как-то странно-загадочно улыбнулась и откинула назад отросшие тёмные волосы.       «Ну и слабовольная же ты хрень, Канкуро», — подумал он, против собственного желания любуясь этим движением.       — А чего же ты не со своей новой повелительницей? — спросил он вслух.       — Я вроде как заложница Песка. Гарант того, что тебя и Мацури здесь действительно вылечат, а не навредят. Мне заблокировали чакру, так что я полностью в вашей власти.       — Звучит мило, но прости, меня не возбуждают игры в подчинение.       Она покраснела и с сердитым фырканьем отвела взгляд.       — Спасибо за увлекательную повесть. Можешь идти, — отрезал Канкуро. — Раз ты в моей власти, я тебя отпускаю.       — Пожалуйста, Канкуро. Я хотела просто сказать «спасибо». За твоё противоядие. За то, что ты выпустил меня из Суны. Я использовала этот шанс для хороших целей. — Хитоми прижала руки к груди, как делала это раньше, и он страшно разозлился.       — Я уже говорил: избавь меня от слезливых эпизодов. Уйди и дай спокойно помереть.       — Спасибо, Канкуро, — упёрлась она. — Спасибо. Спасибо. Спасибо.       — Пожалуйста. Ты довольна? Катись.       — Канкуро, послушай…       — Я не Нами, Хитоми. Это она готова простить тебе любую хрень. А меня даже не проси.       Он хамил ей, а внутренний голос тем временем напоминал о том, почему — вернее, из-за кого — он оттолкнул той ночью Мацури. Из-за неё, из-за вот этих синих глаз, умоляюще глядящих на него. Он изнемогал от её присутствия, но не хотел, чтобы она уходила. Насколько хорошо Хитоми это понимала? Насколько открытой книгой он был для неё?       — Хорошо. Просто… Я не жду прощения или понимания, Канкуро. — Хитоми опустила голову, демонстрируя тонкий ровный пробор в иссиня-черных волосах и рассматривая свои ладони. — Но и не хочу навсегда остаться в твоих глазах лживой сукой, которая тебя использовала.       — Как будто есть разница, какая ты в моих глазах.       Разговор уходил всё дальше не в то русло, и это бесило.       — Мне есть разница. Ты очень повлиял на меня ещё до нашего знакомства.       Он подавился следующей грубой фразочкой и изумлённо вскинул брови. Неаккуратное движение тут же отозвалось прострелом боли в виске.       — Я следила за тобой ещё до нашей встречи, — сказала Хитоми. — Ты ведь ходил к тому мастеру, у которого я купила помещение. Я следила за всеми его клиентами, но за тобой больше всех. Я смотрела, как ты работаешь с марионетками и как тренируешься. И ты… — Её голос дрогнул, а вслед за ним дрогнуло и что-то в груди к Канкуро. — Ты нравился мне задолго до того, как пришёл за тем веером. Мне кажется, именно благодаря тому, что я помнила о Нами и смотрела на тебя, я смогла выйти из-под влияния Сакаи. Мне больше не хотелось выполнять его задание и уничтожать твой дом.       — Не держи меня за идиота. Ты следила за нами всеми, чтобы дать нашим врагам техники, которые уничтожат нас.       — Я не могла взять и просто саботировать миссию в один день! Меня бы сразу убрали, пойми! Но да… Да, я сделала это, я дала им свитки. Я навлекла на Суну много бед. И мне жаль. Моя верность Туману и Сакаи отпустила меня не сразу. А потом я ещё долго пыталась взять себя в руки, держаться от тебя как можно дальше. Когда вы вернулись в Суну живыми, я дала себе слово больше никогда не приближаться и не следить. У меня на это не осталось права. Но потом Мацури привела тебя ко мне.       Канкуро ухмыльнулся, надеясь, что это выглядит достаточно презрительно.       — Ага. То есть ты соврала Нами в тюрьме, сказав, что я был просто частью задания?       — Не ей, а тебе. Я же видела, как ты конструируешь того жучка. И слышала его. — Она коснулась своего уха. Маленького, мило торчащего из-под волос. Канкуро возненавидел себя за это наблюдение. — Когда кругом густой туман, то слух острый. А жук стрекочет при записи. Стоит поработать над его бесшумностью.       — М-да. Ты такая подруга, что врагу не пожелаешь, — только и нашёлся он, уязвлённый тем, что она раскритиковала его изобретение.       — Наверное, да, — тихо вздохнула она, сглотнув. — Так и есть. Я сделала много плохого, Канкуро, но я не злой человек и хочу попытаться исправить то, что ещё можно исправить.       — Помоги встать, раз ты тут, — велел он.       Она с готовностью поддержала его. Ноги двигались плохо и, стоило принять вертикальное положение, как от живота до шеи всё заныло.       — Что у меня там хоть болит-то? — Канкуро, морщась, пощупал бинты.       — Множественные ранения в живот и переломы рёбер. Тебя что-то сильно сжало или придавило. Цую не знает точно.       Канкуро вспомнил вышедшую из-под контроля технику голема и тихо икнул.       — Да, Цую… Хорошо, что он жив. Хороший парень, я сразу понял.       — Отличный.       Они медленно подошли к окну. Оттуда лёгкий вечерний ветерок тянул запахи хвои и земли. Дворик гостиницы был закрытым, с аккуратными дорожками, по которым растекалось бледным золотом солнце, беседкой, каменными фонариками и даже собственным прудиком. Канкуро мог поспорить, что в прудике плещутся разноцветные карпы, и ему ужасно захотелось на них взглянуть. Он соскучился по таким нормальным вещам.       — Это же Цую там, рядом с Мацури? — спросил он, приглядевшись к парочке, медленно шедшей по одной из дорожек. Девушка цеплялась за руку высокого парня и над чем-то смеялась.       — А, и правда!       — Ха, она, кажется, в полном порядке. И даже более чем. — Канкуро улыбнулся. Ему искренне полегчало от того, что его напарница осталась жива. Он не простил бы себе её смерти.       — Она второй день как встала с постели, — сказала Хитоми. — А Цую до сегодняшнего утра лежал в соседней с тобой комнате с истощением чакры. Но сейчас он охраняет Нами от Зецу.       — Зецу… — вздохнул Канкуро и невольно поёжился от пробежавшего по коже холодка. В пещерах, где его прятал Цую, он, очнувшись один раз, увидел Зецу. Только тот в его воспоминании походил почему-то не на белую жвачку, которую описывала Хитоми, а на гибрид человека и алоэ. Канкуро предпочёл бы забыть это зрелище.       — Говоришь, он украл чакронакопитель Нами? — перевёл он тему. — Чем это грозит?       — Пока ничем. Мочку уха он ей, конечно, сильно разорвал. — Хитоми горько поморщилась и изогнула брови домиком. — Тут моя вина, замок серьги был слишком тугой… Но ухо уже залечили, а чакру Ооками Нами выдерживает сама, и серьга не так необходима ей, как раньше. Хуже то, что у Зецу есть образец чакры демона, и если он — часть Акацуки, то… — она развела руками.       — Скорее всего, так и есть. И это хуже некуда, — заключил Канкуро. — И что мешает ему проникнуть в это чудесное место?       — Почти ничего, — вздохнула она. — Здесь кругом охранные печати, Мей-сама обеспечила защиту, но всё равно все как на иголках.       — Так и с ума недолго сойти, если каждый в любой момент может оказаться ненастоящим собой. — Канкуро уставился на Хитоми. — Вот как я могу знать, что ты настоящая?       Хитоми смотрела в ответ так же пристально. Её глаза походили на синюю бездну, манящую скрытым в глубине светом.       — Задай вопрос о чём-то, что знаем только мы с тобой, — сказала она почти шёпотом. — У клонов нет долгосрочных воспоминаний.       О чём знали только они двое?       «Какой браслет я сделал для тебя, когда мы начинали встречаться?»       «Почему я бинтовал тебе руки?»       «Что между нами было на самом деле до того, как я узнал, кто ты такая?»       Хитоми, не дождавшись от него ни слова, отвела взгляд и с печальной улыбкой посмотрела в окно. На улице пошёл дождь, Мацури и Цую спрятались в беседке, укрытой между деревьями, а к ним присоединились Гаара, Нами и Темари.       — А вообще сейчас вопросы необязательны, — сказала Хитоми. — Нами сказала, что её демон и так отличает клонов Зецу от настоящих людей, потому что у Зецу нет души.       — Да что он нахрен вообще такое? — устало вопросил Канкуро, не особенно рассчитывая на внятный ответ. Однако Хитоми удивила.       — Что-то вроде бесконечного множества тел с коллективным разумом. Ооками говорит, что это порождение самой чакры, причём даже более древнее, чем хвостатые звери.       — Демоны… — пробормотал Канкуро. — Впечатляет.       — Вот и мне страшно, — вздохнула она, обнимая себя за плечи.       — Я не сказал, что мне страшно.       — Ладно… Знаешь, когда закончится вся эта заварушка, война или что там будет, я собираюсь помочь Мей-сама наладить дела в Тумане, а потом уйти из шиноби. Поселюсь где-нибудь на границе Воды, куплю себе домик и буду делать украшения. Для гражданских и для куноичи. И ещё детали для марионеток — изредка, под заказ.       — Зачем мне эта информация?       — Просто. Вдруг пригодится. — Хитоми повернулась к нему с печальной улыбкой. — Тебе пора вернуться в постель, доктор не велел подолгу стоять. Давай я помогу и пойду позову Темари, раз она уже вышла из своей комнаты.       Она помогла ему лечь и действительно ушла.       — Твой веер, кстати… И кольцо. Классные штуки, вообще-то. Здорово нас выручили, — пробормотал ей вслед Канкуро, но за Хитоми уже закрылась дверь.