Между Ветром и Водой

      — Кончай кривляться и ешь. Больше съешь — быстрее поправишься, — приговаривала Темари, скармливая Канкуро очередную ложку рисовой каши. Каша была жидкая, но липкая и тягучая, будто клейстер. Какие-то сухие травки, которыми её посыпали сверху, придавали этой дряни приятный аромат и сносный вкус, так что, если закрыть глаза, есть было можно. Однако Канкуро, пользуясь положением больного, капризничал. Темари вытерла ему подбородок салфеткой и, снова ткнув в него полной ложкой, недовольно цыкнула: — Побрить бы тебя, а то как бродяга. — Не хватало ещё, — скривился он. — Гипс снимут, тогда сам побреюсь и грим нанесу. Около десяти дней пролетело с тех пор, как они вынужденно поселились в рёкане. Канкуро бодро шёл на поправку и питался уже не одними только порошками и пилюлями. Ещё неделька, и боль в рёбрах и животе тоже пройдёт — так обещали врачи. Правда, позавчера при повторном обследовании в костях обеих рук у него обнаружились множественные мелкие трещины, из-за чего сейчас Канкуро сидел загипсованный по самые плечи с обеих сторон. Сначала он такому лечению воспротивился, но потом, рассудив, что руки и пальцы — его главное оружие, согласился на всё. Несмотря на приятные бонусы в виде обходительной ирёнина, навещавшей его через день, и возможности безнаказанно побесить Темари, Канкуро спал и видел момент, когда сможет нормально помыться и поесть как человек, а не с рук сестры или Нами, которые по очереди с ним нянчились. — Странная ты какая-то, сестрёнка, — заметил он, наблюдая, как Темари заботливо дует на содержимое ложки, прежде чем засунуть её ему в рот. — Милая, тихая, аж мороз по коже. — Что? — Она рассеянно взглянула на него. — Хм, пожалуй. Ах да, я ведь не все новости ещё тебе рассказала… Темари вдруг встала, раздвинула ведущие на балкон сёдзи и с безмятежным видом, какого Канкуро никогда в жизни у неё не видел, уставилась на пейзаж за окном. Внутренний дворик укрывался крупными хлопьями первого снега. Это было красиво, но никак не намекало на возможное содержание новостей. — Опять какая-то муть с Зецу или Конохой? — напрягся Канкуро. — Или… Только не говори, что в Суне что-то… Темари перевела на него подёрнутый мечтательной дымкой взгляд. — Да нет, — сказала она спокойно. — Я просто жду ребёнка. А, и ещё Нами с Гаарой поженились. Что ни говори, талантом деликатно преподносить новости в их семейке не обладал никто. С первой фразы Канкуро поперхнулся непроглоченной кашей, со второй чуть не вывернул всю плошку, стоявшую у него на коленях, на одеяло. — Дыши, дыши, — похлопала его по спине Темари. — Охренеть, — только и смог выговорить он сквозь кашель. — Это ж как… Это когда… Меня дома не было всего ничего… Охренеть. В этот момент послышался скрип ведущей в коридор двери. Створка сёдзи, отделяющая жилую комнату от прихожей, отодвинулась, и из-за неё выглянула Нами. Как и Темари, она была одета в местную гостиничную юкату, чересчур длинную и яркую для шиноби, но весьма миленькую в целом, и выглядела непривычно женственной и взрослой. В руках у неё был холщовый мешочек. — Темари, Мику-сан передала ещё лекарств для Канкуро. А вечером обещала зайти, — сказала она. — О, Канкуро, приятного аппетита. Как тебе каша? Это я сварила по рекомендации врача. Он уставился на неё, мрачно прищурившись. — Не очень каша, да? — расстроилась Нами. — Я помню, что обещала тебе вкусный обед, но это потом, когда… — Каша вкусная, лягушонок, — перебил он. — Но, знаешь, что? Стало бы гораздо лучше, если б ты добавила в неё щепотку… признания в том, что успела выскочить замуж, стоило мне только отвернуться! — А. О-о… — Она застенчиво взъерошила волосы, заулыбалась и уставилась почему-то на свою ладонь. — Да, извини. Слишком много всего произошло. — Так это не шутка? Вы обе надо мной не издеваетесь?! Девушки синхронно помотали головами. — Ну охренеть теперь… — Канкуро уставился в одну точку. — Всегда знал, что вы умеете учудить, но… Охренеть. Он снова повернулся к Нами и с подозрением окинул взглядом её фигуру. — Только не говори, что тоже беременная. Она вдруг стала похожа на натянутую струну, но спустя миг коротко рассмеялась: — Нет, за это можешь не волноваться. — А чего так? — Не твоё дело, дубина! — Темари отвесила ему нежный подзатыльник. — Охренеть… — повторил Канкуро. — А где наш младшенький? Хочу и в его наглые глазищи посмотреть. — Гаара занят. Совещается. — Нами вздохнула, опускаясь рядом с Темари на подушечку возле футона. — С Мей. — Опять с той красоткой из Тумана? Зачастили они совещаться. Тут Темари послала ему предостерегающий взгляд, и развивать тему Канкуро не стал. Вместо этого он постарался выдать самую лучезарную из своих улыбок. — Я за вас просто с ума сойти как рад, девчонки. Были б руки, заобнимал бы. Вы, конечно, просто чума, но всё равно лучшие. Мелкого я потом отдельно заро… то есть поздравлю, а пока можно мне ваши обнимашки? Они втроём разговаривали (и обнимались тоже) ещё довольно долго, и за это время Канкуро успел раз сто повторить «охренеть», выяснить все подробности произошедшего, получить заверения в том, что ради него организуют ещё одну свадебную церемонию (да, прямо в горах, да, в красивом кимоно, но нет, верблюды и танцовщицы там будут лишними), а также обещание, что его назначат лучшим дядей и разрешат выбрать будущему племяннику имя (но последнее — под вопросом!). Наконец Темари не выдержала: — Ешь уже, хватит трепаться, — рыкнула она, тыкая в него ложкой с кашей. — Она остыла, — заныл Канкуро. — Сама такое ешь. В следующие две недели новостей больше не было, по крайней мере, настолько ошеломительных. Дни, пасмурные и тихие, с медленно падающим и тут же превращающимся в лужи снегом казались Канкуро вязкими и бесконечными, как рисовая каша, которой его продолжали усиленно пичкать. Дата первого саммита Каге была с горем пополам согласована, Мей со своей командой отправилась в родную деревню наводить там порядок, а Канкуро вздохнул с облегчением: Хитоми не шныряла больше под окнами и по коридорам мимо его комнаты. Помимо этого вокруг ровным счётом ничего не происходило. Зецу никак себя не проявлял, Акацуки тоже. Мир словно затаился, и предчувствие войны, которое ещё недавно наматывало нервы на жернова тревоги, вдруг ослабло. Гаара непрерывно обменивался письмами с Баки-сенсеем, и судя по ответам последнего, в Суне тоже всё было спокойно, если не считать кратких приступов самоуправства со стороны старейшин. С одной из птиц Баки прислал запечатанные в свиток официальное хаори и шляпу Каге. К свитку прилагалась лаконичная записка: «Кощунство!». Сенсей, вероятно, хотел намекнуть, что Казекаге следовало бы явиться за столь важными вещами самому. Однако каждая лишняя вылазка могла обернуться сейчас столкновением с врагом. Мацури поправилась гораздо быстрее Канкуро — оно и понятно: её каменный голем помял не так основательно, — поэтому на исходе первой недели было решено потихоньку отправить её в Суну в сопровождении двух шиноби Песка. Перед уходом Мацури приятно удивила, уже в который раз. Когда все собрались в холле гостиницы перед главным выходом, чтобы пожелать ей счастливого пути, глаза у неё были на мокром месте, но голос почти не дрожал. — Канкуро-сан, — сказала она. — Без тебя я не пережила бы изгнание, миссию и… Всё остальное. Спасибо за заботу. — Она низко поклонилась ему, незаметно смахнула слезу, а затем повернулась к остальным товарищам. — Темари-химе, Гаара-сенсей, Нами… — Тут её голос дрогнул, но через мучительное усилие она всё же договорила: — Нами-химе, Хитоми-сан, Цую-сан, благодарю вас. Простите за мои ошибки и… И я желаю вам счастья, Гаара-сама.       Ещё один глубокий поклон. — Спасибо, Мацури. Береги себя, вернись домой и продолжай верно служить Суне, — ответил за всех Гаара. Напоследок Мацури чмокнула в щёку совершенно растерявшегося Цую и выбежала вон, не оглядываясь. «Девочка подросла», — ухмыльнулся Канкуро ей вслед. Ему самому врачи тоже настойчиво рекомендовали вернуться домой и пройти полную реабилитацию, но, разумеется, он отказался. Пропускать такое историческое событие, как саммит Пяти Каге, было бы непростительной дуростью. К тому же Канкуро ненавидел постельный режим, а унылые процедуры, перевязки и соблюдение гадской диеты только ухудшали его здоровье. Но наконец кости срослись, утомительный отдых закончился, и команда Песка тронулась в путь, теперь уже в полном — и даже расширенном — составе. Дорога до нейтральных территорий под управлением самураев, где должен был состояться саммит, предстояла дальняя. Снова вышагивая между братом и сестрой и перекидываясь шутками с Нами, Канкуро чувствовал себя потрясающе бодрым и живым. Его семья и его марионетки были рядом. Что ещё нужно для счастья? Остальные тоже пребывали в приподнятом настроении. С удовольствием разминая затёкшие за недели бездействия мышцы, они в три дня огромными марш-бросками преодолели территорию Воды, прошлись по краешку земель Молнии и вплотную подошли к хребту, который служил естественной границей со страной Железа. Приличных гостиниц на горизонте было не видно, а ночевать под свинцовым небом посреди каменистой пустоши не хотелось. Было единогласно решено пожертвовать привалом с горячей едой и ещё немного ускориться, чтобы пересечь несколько покатых каменистых отрогов, ветвящихся от основного хребта, и войти во владения самураев. «Стране Железа больше подошло бы название страны Вечно Отмороженной Задницы», — решил Канкуро, когда спустя пару часов они взобрались на высшую точку перевала. Там, среди острых пиков на них дыхнула уже не слякотная осень, а глубокая зима с твёрдым настом под ногами и тихо поющими на ветру тонкоствольными соснами. Холодный воздух, от которого они были прежде защищены, забрался под одежду и побудил полезть в транспортировочные свитки в поисках чего-нибудь тёплого. — Вот мы и встретились снова, — раздался позади приятный мелодичный голос. Канкуро не был сенсором, но уже некоторое время интуитивно чувствовал, что за ними по пятам кто-то следует, поэтому не удивился, увидев команду из Тумана: Ао, Чоджиро, Хитоми, Цую и саму Мей. Эти ребята определённо знали толк в зимних путешествиях. Все кутались в белые плащи с тёплой подкладкой и плотные шарфы; на ногах у них были гамаши, на руках — перчатки без пальцев. — Говорила же, что надо было меня выпустить в город за экипировкой, — тут же заворчала Нами, скользнув взглядом по собственной команде. Канкуро лишь жалобно шмыгнул отмороженным носом. Что поделать, согревающие техники у них троих были несовершенны. С холодом пустынных ночей они, впрочем, всегда успешно справлялись.       Хитоми с Цую с тихими смешками поскидывали с плеч рюкзаки и принялись доставать оттуда плащи, шарфы и перчатки. — Решили, что как-то не по-товарищески будет оставить вас в летнем, — улыбнулся Цую, вручая каждому из песчаной команды по комплекту. — Это не летнее, а всесезонное! — возразил Канкуро, однако подарок принял. Пока напарники утеплялись, ему представилась возможность понаблюдать за любопытной сценкой. Мей подошла к Гааре и Нами, которые стояли на склоне, рассматривая пейзаж, и, аккуратно вклинившись между ними, завела какой-то разговор. Канкуро подошёл поближе. — Видите замок? — говорила Мидзукаге. Её тонкий палец с алым ногтем указывал на северо-запад. — Нам как раз туда. Прелестный отсюда вид, верно? Вид и правда завораживал. Даже Канкуро, по натуре не склонный воспевать природные красоты, на несколько мгновений залюбовался. Горные цепи впереди смыкались идеальным кольцом и образовывали долину, похожую на необъятных размеров миску. У её дальнего края, как раз там, куда указывала Мей, полускрытый за снежной дымкой, высился замковый комплекс. С этого расстояния можно было рассмотреть очертания величественного центрального здания, имевшего форму многоярусной пирамиды, которое, как верные телохранители, окружили «пирамидки» поменьше. Мей между тем посмотрела на Нами и расплылась в улыбке. — Должна сказать, что очень рада видеть вас здесь, Нами-чан. Ваш молодой супруг достаточно мудр, чтобы давать вам свободу, несмотря на все опасности, и не превращать сильные эмоции в цепи. Цените его, — проговорила она с чувством. — В этих землях вы можете столкнуться с совсем иным отношением к женщине, вот увидите. — Благодарю за заботу, Мей-доно. Отвечая, Нами даже головы в её сторону не повернула. Канкуро эта холодная, на грани оскорбления реакция показалась странной. Мей же продолжила говорить, будто ответ её не интересовал в принципе. — Нам повезло встретиться с вами на полпути. Я неплохо знаю эти места. Если мы продолжим подъём и направимся к замку по гребню хребта, то потратим лишнее время, а вы совсем замёрзнете. Поэтому, раз уж сегодня я не опоздала, то покажу вам дорогу покороче. К тому же давно хотела снова сделать вот так… — И она вдруг без разбега спрыгнула вниз и заскользила по склону на сумасшедшей скорости. Чоуджуро, её юный мечник-телохранитель, несколько секунд стоял, разинув рот, а затем ринулся следом с криком: — Мей-сама! Осторожнее! Я вас держу! Мрачному хмырю Ао пришлось поспешить за этими двумя, что он и сделал с крайне недовольным видом. — Нами? — позвала Хитоми и сверкнула хитрыми синими глазами из-под низко надвинутого капюшона. — Слабо их догнать? — Неинтересно, — поморщилась Нами. — Лучше просто… обогнать! И они сорвались с места — причём Хитоми успела утащить за собой Цую — и понеслись за первой троицей, ловко огибая препятствия в виде сосен и оставляя за собой шлейф из сверкающих снежинок, поднятых потоками воздуха. — Стало быть, это наш единственный способ согреться, да? — обреченно проговорила Темари, запахивая на груди плащ и стараясь не стучать зубами. — И самый быстрый путь вниз, — прибавил Гаара в тон ей. — Да просто признайте, что вам тоже охота повеселиться, и катитесь! — подтолкнул их в спины Канкуро и спрыгнул сам. Морозный воздух бил в лицо, заставляя жмуриться, свистел в ушах и обжигал лёгкие на вдохе. Маневрирование в снегу на скорости требовало концентрации и сноровки, а взамен дарило ощущение свободного полёта, несравнимое даже с тем, что возникало при движении среди деревьев или скольжении по песчаным дюнам. Если бы не риск наглотаться мелкой снежной крошки, Канкуро верещал бы от восторга, следуя примеру Цую (или кто там так голосил впереди?), потому что всё это — этот холодный ветер, срывающий капюшон с головы, хруст снега, сияющая под тусклыми лучами солнца белизна склонов и упирающиеся в облака горные пики — всё было просто до жути захватывающе. Сбоку ритмично бряцал веер Темари. Сполохи красно-рыжего впереди обозначали присутствие Гаары. В основном же Канкуро следил за умелыми движениями тёмных женских фигурок впереди и так увлёкся, что в конце спуска не заметил на своём пути зануду Ао, который отчитывал за что-то Чоуджиро. «Я конечно, понимаю, что вам обязательно нужно было беседовать именно у меня на дороге, но не могли бы вы любезно отодвинуться немного в сторону?!» — что-то в таком духе проорал им Канкуро за секунду до того, как они втроём дружно завалились в глубокий сугроб. Уши заложило, под комбинезон набился снег: барахтаться в песке Канкуро привык, но песок, в отличие от снега, не таял и не холодил стратегически важные части тела. Вокруг хохотали. Перед глазами мелькали чьи-то руки попеременно с клочками неба и верхушками сосен. Кажется, его выковыривали из сугроба и отряхивали, потому что конце концов Канкуро обнаружил себя твёрдо стоящим на ногах и смог оглядеться. Теперь их серьёзная делегация походила на сборище неприлично довольных румяных снеговиков с обросшими инеем бровями и к тому же очень шумных. Мей попеременно то успокаивала Чоджиро, то ругалась на Ао. Раскрасневшаяся Темари бурно благодарила Цую с Хитоми за тёплые перчатки. Нами, смеясь, смахивала снег с волос Гаары и всё пыталась натянуть ему шарф по самые глаза, а тот с несвойственной для себя живостью делится с ней впечатлениями от спуска. «Голубки», — не без едкости во внутреннем голосе подумал Канкуро, глядя на них. К этому моменту он уже до конца поверил в реальность происходящего и даже перестал при любом удобном случае подкалывать брата. На смену пошлым шуточкам пришло беспокойство. За Темари Канкуро почти не переживал, уверенный по какой-то незыблемой врождённой привычке, что старшая сестра справится со всем, потому что она… ну, старшая. А вот младшенькие… На людях они двое не позволяли себе ничего, что выходило бы за рамки дружеских отношений, но в каждом жесте и взгляде, в улыбающихся глазах Гаары на его неулыбчивом лице и даже в том, как они просто стояли рядом, всегда слегка склонившись друг к другу, — во всём читалось счастливое умиротворение людей, сделавших свой выбор. И общая на двоих уязвимость. Канкуро покосился на Мей, которая теперь тоже пристально наблюдала за этими двумя, и какое-то неуютное чувство проклюнулось внутри. Война, сотрудничество с Туманом, связи с другими странами — всё это не обещало лёгких решений. Песку как никогда нужен был непоколебимый сильный лидер. А их лидер жил сейчас сердцем наружу. Как бы это не вышло им боком. От невесёлых мыслей его отвлекло предложение Мей переночевать и просушить одежду в «одном славном местечке неподалёку». Возражать никто, разумеется, не стал. Канкуро ожидал увидеть нечто столь же роскошное, как их прошлое пристанище в Воде — непременно с плотным ужином и горячей купальней. Однако уже на подходе стало ясно, что здесь не найдётся не только ужина с купальнями, но, возможно, и крыши над головой. Половина крыши у старого деревянного здания отсутствовала в буквальном смысле: балки и перекрытия торчали к небу острыми огрызками, черепица провалилась. Стен у части комнат тоже не было, и все их внутренности — футоны, столики и циновки — валялись на снегу, вывороченные из брюха гостиницы, а вокруг чернели высыпавшиеся из котацу угли. У главного входа о чём-то спорила небольшая группа людей. В одном из них Канкуро к своему вящему удивлению опознал Узумаки. Тот стоял немного в стороне от Хатаке Какаши и ещё одного джонина, которые объяснялись на повышенных тонах с хозяином гостиницы. Вновь прибывших Наруто будто и не заметил, поэтому Канкуро подошёл к нему первым. — Йо, бро! Что за унылый вид? Все запасы рамена в округе подъел? — Он похлопал старого знакомого по плечу. Наруто вздрогнул и уставился на — а скорее сквозь — него рассеянным и каким-то мутным взглядом. — Привет, Канкуро-кун, — выдавил он спустя несколько мгновений, после чего опустил глаза и продолжил ковырять ногой снег. И это Наруто, всегда прыгавший чуть ли не до потолка при виде друзей? Канкуро нахмурился, раздумывая, что предложить ему вперёд: градусник или холодный компресс. — Наруто, привет! — Нами тоже подошла к ним. При виде неё Наруто изогнул губы в вымученной улыбке. — Сестрёнка, даттебайо! Рад, что ты в порядке. Нами тоже заметила неладное, бросила вопросительный взгляд на Канкуро, но он только пожал плечами — мол, без понятия, что стряслось. — У вас проблемы? Мы можем помочь? — снова повернулась она к Узумаки. Тот вяло мотнул головой: — Я не могу говорить о случившемся. В этот момент к ним присоединился Гаара. — Какаши говорит, ты снова ищешь Саске. Имя Учихи подействовало, как разряд тока. Наруто весь подобрался и сжал кулаки. — Его ищет Райкаге. А я ищу Райкаге, чтобы попросить его оставить Саске в покое. — Наруто… — Канкуро видел, как тяжело дались младшему брату следующие слова, но заколебался Гаара лишь на доли секунды: — Мы пытались вернуть Саске все вместе. Пытались отвести от него преследование со стороны верхушки Конохи. Но он не пошёл навстречу и, более того, примкнул к Акацуки. Ты сам знаешь, чем занимается эта… — Не держи меня за ребёнка только потому, что первым стал Каге, Гаара! — с неожиданной злостью огрызнулся Наруто. — И в мыслях не было, — ровно ответил Гаара, умело скрыв секундное замешательство за короткой паузой. — Я лишь пытаюсь сказать… Я понимаю, что Саске — твой друг. Но теперь он ещё и тот, кто убил джинчуурики Облака, брата Райкаге. Если он станет угрожать жизни Нами или твоей, я поступлю так же, как Райкаге. Буду преследовать Саске, а найдя, убью без колебаний. И это будет решение не только Каге, но и человека. После этих слов между ними повисла тишина, такая мёртвая, что даже на дне замёрзшего озера сейчас наверняка было теплее и уютнее, чем здесь. Наруто неотрывно сверлил Гаару взглядом холодно-голубых глаз, будто выцветших от внутренней борьбы и усталости. — Ты не знаешь правды о Саске, — отрезал он наконец. — Я знаю достаточно о его поступках, — возразил Гаара. Канкуро поймал себя на мысли, что эту речь брат готовил не один месяц. — И много думал о том, что такое дружба и родство. Я никогда не говорил с тобой об этом, но… он поступает по отношению к тебе не так, как поступают друзья, Наруто. Саске зашёл слишком далеко, и сколько бы вы ни протягивали ему руку, он её не принимает. Нельзя насильно спасти человека от него самого. Если ты действительно намерен стать Хокаге, рано или поздно тебе придётся принять этот факт и подумать о том, как на самом деле следует поступить с Саске. — Гаара потянулся было к плечу Наруто, но тот оттолкнул его ладонь. — Я сам решу, кто мне друг и что мне делать! И не перестану пытаться. — Я тоже попытаюсь. Последний раз, ради своего друга, — тихо произнёс Гаара уже в затылок уходящему Наруто и опустил сжатую в кулак руку. — К чему такие обещания? — покачала головой Темари. — Учиха безнадёжен, ты же знаешь. — Меня тоже считали безнадёжным. Пока они говорили с Наруто, Какаши заплатил неустойку за устроенный разгром, и шиноби Конохи приготовились уходить. Но прежде чем отправиться в путь, второй джонин сложил печати, и стены гостиницы, как по волшебству, начали расти вверх и самостоятельно укрываться балками, на которые оставалось только положить настил и черепицу. Кем бы ни был этот человек, стихией дерева он владел изумительно. Вокруг тут же засуетились работники гостиницы, принимаясь затаскивать внутрь мебель и прочую уцелевшую утварь. Какаши задержался, чтобы сказать ещё несколько слов Гааре, и коноховцы отправились своей дорогой. — Будем надеяться, что Райкаге не оторвёт Узумаки его самонадеянную башку, когда он откроет рот, чтобы выгородить международного преступника, — вздохнула Темари, глядя им вслед. И тише, будто про себя, добавила: — Интересно, как там в Конохе сейчас… — Шикамару в порядке, я узнал, — только и ответил Гаара. Что именно произошло в рёкане, выяснить не удалось. Какаши предпочёл сохранить случившееся в тайне, а хозяин гостиницы и вовсе не желал разговаривать с ещё одной «шайкой ниндзя», как он в сердцах выразился. Пускать их внутрь он тоже не хотел, но приличная сумма денег и очарование Мей всё же помогли сгладить его впечатления и заполучить ключи от двух просторных комнат в сохранившейся части здания. Гаара после беседы с Наруто будто воды в рот набрал, и все, кто видел их конфликт, понимали: лучше его не трогать. Притихла даже Нами, которую, кажется, не могло спугнуть ни одно из настроений Гаары. Только когда они уже ужинали сухпайками, запивая их зелёным чаем — единственным, что пережило безымянный инцидент, — молчание вдруг нарушила Мей. — Если вас тревожит эта ситуация, Казекаге-сама, мы могли бы задержаться здесь на день. Думаю, Райкаге пойдёт примерно тем же путём, что и мы. Присмотрим за вашим сумасбродным юношей, предотвратим возможный конфликт, — предложила она с улыбкой. Гаара поднял на неё взгляд, тяжёлый и такой же застывший, как у Узумаки. — Не нужно, — ответил он. — У Наруто свой путь, у нас свой. Главное, Хатаке-сан теперь знает, что Песок и Туман поддержат его кандидатуру на пост Хокаге в случае переворота в Конохе. Вмешиваться в остальное не стоит. К вечеру следующего дня они добрались до замкового комплекса, перешли через узкий мост, протянувшийся над окружающим крепостную стену рвом, и остановились у высоких ворот. Створки распахнулись, и навстречу им вышел сам глава самураев — седовласый мужчина по имени Мифуне, блеклый, тонкий и весь какой-то вытянутый, словно сухостой в поле. Он по-родственному тепло поприветствовал Мей, вежливо осведомился у Гаары об их путешествии, после чего они проследовали в первый внутренний двор комплекса в сопровождении нескольких самураев из числа гарнизонной стражи. Тэнсю, главная башня замка, в зимних сумерках походила на один из горных пиков — многоярусная каменная пирамида, укрытая снегом и зеленоватыми шапками льда, уверенно доминирующая над пирамидками поменьше. Изнутри замок обладал неотразимым очарованием просторного семейного склепа. Высокие серые стены из камня встречались с серым же полом и сливались в единую бесцветную мглу, которую разбивали массивные стволы колонн, украшенные сложной геометрической резьбой, и тёплые мазки ламп, развешанных по стенам. В коридорах с тихим заунывным напевом гуляли холодные сквозняки. Канкуро ещё по дороге почувствовал себя простуженным, несмотря на гуманитарную помощь команды Тумана, поэтому с ужасом размышлял о том, что им понадобится по меньшей мере два десятка одеял, чтобы не покрыться изнутри инеем, ночуя в этой конуре. Однако общая зала немного развеяла его страхи. Там пылали и потрескивали углями несколько очагов-ирори, утопленных в каменные полы. Всё пространство вокруг очагов было покрыто деревянными панелями и устлано толстыми циновками. Стены залы закрывали бесчисленные картины с изображением горных пейзажей и гобелены, которые не только служили украшениями, но и сохраняли тепло. Самураи, сидевшие у очагов за игрой в ханафуда,мгновенно прервали свои занятия и уставились на вошедших с мрачным любопытством. Ничего удивительного: шиноби и самураи практически не взаимодействовали друг с другом, не считая краткосрочных торговых сделок. Но взгляды взглядами, а гостей уже ждал ароматный чай с жасмином в чугунных чайничках и хорошо прогретые комнаты с кроватями и вожделенными тёплыми одеялами. То и дело чихающему Канкуро даже предложили лекарства от простуды. Спустя недолгое время он уже лежал на своём месте, гоняя в голове разрозненные мысли, и прислушивался к дыханию спящих Цую, Чоджиро и Ао, с которыми делил комнату. Через довольно тонкую стену, отделяющую их спальню от соседней, раздавались голоса — Гаары, Мей и Мифуне. Несмотря на позднее время, лидеры спать не собирались, ведь завтра в замок должны были явиться остальные участники саммита.

***

— Эй, как ты там, мини-самурайчик, обжилась? — шёпотом позвал Канкуро и звонко щёлкнул по железному боку одного из троих самураев, стоявших у входа в зал, где должно было вот-вот начаться собрание Каге. Основные участники задерживались, поэтому он маялся от скуки и убивал время, придумывая поводы для веселья. — Приём, тут вообще есть кто? — снова постучался он в железную тушу. — Если ты меня ищешь, то я здесь, — откликнулись из самого дальнего доспеха. — Ой, я думал, ты тут, лягушонок, — нахмурился Канкуро. — А здесь тогда кто? — Канкуро-сан, будьте добры, прекратите хулиганить. Этот неприятный звук бьёт по ушам, — сказал средний самурай. — А-а, — понял Канкуро. — Ты — Цую. Ну а девочек как в суматохе отличать? Мне же надо знать, кого хватать под мышку и бежать, случись что. Давайте хоть цветочек на лбу нарисуем. — Среди самураев много женщин, и они владеют оружием наравне с мужчинами. Как бы одна из них не оскорбилась на такие шутки, — подал голос ближайший доспех, и Канкуро отдёрнул от него руку, узнав Хитоми. Мысленно он уже не раз восхитился недюжинным красноречием, которое наверняка пришлось проявить Гааре, уговаривая Мифуне позволить троим шиноби облачиться в эти доспехи. Что Гаара ему наобещал, интересно? Половину Суны продал? Так или иначе, доспехи стоили затраченных усилий, ведь отлично скрывали не только личность, но и чакру своего владельца. — Слушайте, а под этими железками вы как, одеты вообще? Мне всегда было интересно… — Канкуро, прекращай позорить Казекаге, ты его телохранитель, — буркнула Нами, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. — Волнуешься за моральный облик супруга? — Тихо! Идут! По широкому коридору к залу направлялась долгожданная делегация. Первым, впечатывая сандалии в пол, шёл светловолосый бугай с острой бородкой и голым торсом, лишь слегка прикрытым плащом. Его сопровождали два джонина — один смуглый, другой бледнолицый, и оба блондины. «Райкаге», — опознал Канкуро. За Райкаге семенил дед — полная противоположность своего коллеги: ростом едва ли по пояс Канкуро, бородавчатый и древний, как хвостатые звери. Позади него шли огромный толстяк с добродушной круглой физиономией и молоденькая темноволосая куноити, которая несла шляпу с иероглифом «земля» и на ходу приговаривала: «Не торопитесь, дедуля Ооноки, поберегите поясницу…» «И кто из них Цучикаге, дед или внучка?» Третьего по счёту гостя он видел впервые. Пожилой темноволосый мужчина шёл чинно и неспешно, опираясь на трость. Из-под бинтов, которые покрывали почти всё его тело и лицо, торчал один глаз. Выражение этого глаза Канкуро категорически не понравилось. Как и спутники старика, подозрительные, под стать своему лидеру: лицо первого было полностью закрыто маской и тёмными очками, а второй внешне слишком сильно смахивал на представителя клана Яманака. «Мумия в бинтах — это, стало быть, новый Хокаге. Данзо», — заключил Канкуро и с тревогой бросил взгляд на Нами. Не почует ли ищейка Яманака чакру биджу под доспехами? Но коноховцы прошли мимо. Последние двое Каге шли рядом, как и их телохранители, и что-то обсуждали на ходу. Гаара и Мей за время совместного путешествия и многочисленных бесед спелись, что могло стать как началом всеобщего союза, так и почвой для противостояния с другими странами. — После вас, Мидзукаге-сама, — произнёс Гаара, когда они оказались у двери, а сам, задержавшись снаружи, каким-то образом безошибочно нашёл взглядом среди троих самураев Нами и кивнул ей. — С удовольствием, Казекаге-сама, — очаровательно улыбнулась Мей, не заметив его манёвра, и впорхнула в зал, цокая каблуками. Из-под доспехов Нами донеслось нечленораздельное, но явственно сердитое бормотание. — Что это? — прошептал Канкуро, легонько постукивая по металлическому наплечнику. — Неужели звуки ревности, лягушонок? «Самурай» погрозил ему кулаком, весьма внушительным в латной перчатке, и Канкуро, посмеиваясь, последовал за братом. Оформление переговорного зала выглядело одновременно камерно и торжественно. Позади каждого из предназначенных для Каге мест, с потолка свисало широкое тканое полотно с символом одной из пяти стран. Эти же полотна выполняли роль своеобразных китёШирма, за за которой, как правило, прятали лица важные персоны или аристократы. — за ними скрывались ложи, где предстояло провести всё собрание телохранителям. Пары телохранителей и Каге постепенно занимали свои места, а Канкуро спрашивал себя: допустил ли Мифуне численный перевес шиноби Тумана и Песка, или же где-то по замку бродят ещё и переодетые самураями шиноби из Молнии, Листа и Камня. Открывал собрание Мифуне, представитель нейтральной стороны. Пока он долго и нудно вещал о важности встречи и ответственности всех стран, Канкуро наслаждался видом Темари, прожигавшей неприязненным взглядом Райкаге. — Вживую такой же неприятный тип, — согласился он с её безмолвным выводом, посмотрев на слишком голую и слишком мускулистую грудь лидера Молнии. — Хоть бы оделся на собрание. — Да уж, мог бы ради приличия. Но меня больше волнует то, что Гаара на его фоне выглядит как мальчишка, — вздохнула она. — Вот не надо, — оскорбился за брата Канкуро. — Цучикаге, к примеру, выглядит как неупокоенные мощи, но что-то это никого не беспокоит. Мифуне закончил вступительную речь, и не успел он договорить последнюю фразу, как слово взял Казекаге. — Слушайте меня, я начну, — заявил Гаара своим самым типичным приказным тоном. — Так нельзя. Они его сожрут… — шёпотом ужаснулась Темари. Канкуро хмыкнул. — Наши старейшины не сожрали, и эти подавятся. Ты сильно недооцениваешь степень хитровыделанности малого. Он вон даже женился, чтобы Нами Туман не увёл. — Поверь мне, он женился по другой причине. — Попробуй скажи, что он он не держал это обстоятельство в уме. Продолжая увлекательный спор с сестрой, Канкуро вполуха слушал Гаару. Тот уже успел обрисовать ситуацию с Акацуки и охотой на хвостатых демонов, упрекнуть все деревни в попустительском отношении, припомнить каждое из писем с предложением о сотрудничестве, которые Суна отправляла в другие селения и на которые не получала ответа, и под занавес обвинить собравшихся в сокрытии ценной информации и преследовании личной выгоды. Словом, ему прекрасно удалось накалить атмосферу и разогреть кровь всем присутствующим. — Вижу я, что Пятёрка уже не та, что раньше, — с гнусненькой усмешкой обронил Цучикаге, как только Гаара замолчал. — Стать Казекаге в твоём возрасте весьма почётно, юноша. Но вижу, что, несмотря на старания покойного батюшки, уроки этикета ты не усвоил. — Вы правы, Цучикаге, — ответил Гаара. — Возможно, именно по этой причине я и сижу здесь в качестве Казекаге. Ооноки весь аж затрясся от хохота. Его внучка всполошилась и начала уговаривать деда «не тревожить радикулит», но тот только замахал на неё морщинистой рукой. — Во даёт мальчишка! — просипел он, утирая слёзы и по-старчески охая. — Нет, ну надо же!. — Цучикаге-сама, пожалуйста, дайте Казекаге-сама высказаться, — вежливо осадила его Мей. — Вот эта женщина начинает мне нравиться, — поделился с Темари Канкуро. — Ага, присмотрись к ней. Тебя ж тянет на девушек из Тумана. — Тьфу на тебя, — обиделся он. — Но чем она тебе не угодила? Темари задумчиво ковырнула одну из деревянных панелей, которыми была отделана их скрытая ложа, и наморщила нос: — Я очень сомневаюсь, что эта чудесная женщина действительно так сочувствует семейному счастью Гаары, как пытается изобразить. — Думаешь, на самом деле она решила последовать твоему примеру и охмурить мужчину помладше себя из другой деревни? — Шикамару младше меня на два года, а не на десять, — прошипела Темари и больно ущипнула его за бок. — А с Мей не всё чисто, уж поверь моей интуиции. Спорить с интуицией Темари было себе дороже, поэтому он переключил внимание на дебаты Каге, которые к этому моменту больше всего походили на базар для сумасшедших. Нет, серьёзно, Канкуро был завсегдатаем совещаний в Суне, где кто-то обязательно желал перегрызть горло кому-то другому, и считал себя знатоком свар, но такого бардака он не встречал даже там. — Твоя деревня потеряла хвостатого зверя, Казекаге, а ты открыто об этом заявляешь здесь на собрании, — наставительно бубнил Ооноки. Он, видно, всерьёз решил взяться за перевоспитание Гаары, наивный. — Послушай старшего и намотай на ус: о таком не принято говорить вслух в приличном обществе. Как это выглядит, по-твоему? Я тебе отвечу: это позорище. Это подрывает статус и репутацию твоей деревни. — Приличное общество, статус, репутация… Устаревшие понятия, которые не помогут нам победить в сражении против такого врага, как Зецу и другие Акацуки, — припечатал Гаара. — Устаревшие? Скажи-ка это Облаку! Они тоже потеряли своего джинчуурики и сделались посмешищем! — Голос Цучикаге от возмущения перешёл в сиплый скрежет. — А ведь это был сам брат Райкаге! Совершенный джинчуурики, которого никто не мог победить! В этот момент молчавший до сих пор Райкаге вскочил и с хрустом обрушил свой кулачище на подковообразный стол. — Довольно этой бредятины! Щепки так и брызнули во все стороны, но прежде, чем хоть одна из них упала на пол, в центре зала стало тесно. Каждая пара телохранителей стояла плечом к плечу, оттеснив назад своих Каге и направив друг на друга оружие. В этой пахнущей металлом и угрозой тишине деликатно откашлялся Мифуне. — Здесь зал переговоров. Воздержитесь от подобного поведения, пока находитесь на нейтральной территории, — попросил он с самой вежливой интонацией, в которой, однако, без труда угадывался приказ. — Назад, — скомандовал Гаара, и Темари с Канкуро подчинились. Остальные телохранители тоже вернулись на свои места, и теперь о происшествии напоминала только дыра в столе со стороны Райкаге да его багровая от гнева физиономия. — Я не верю ни одному из вас, — заявил он, не сбавляя громкости. — Акацуки! Акацуки, говорите вы! Но эта организация состоит из отступников, которых породили ваши же страны! Камень, Ветер, Огонь, Вода — вот откуда они все. И ни одного из Облака! — Среди нас есть даже те, чьи непосредственные предшественники пользовались услугами Акацуки и имели с ними самые тёплые отношения, насколько мне известно, — подлил масла в огонь Цучикаге. Канкуро видел, как тихо закипает Гаара. Противный дед опять бросил камень в огород Суны. А вернее — прямо в Расу. Доказательств ни у кого не было, однако тот факт, что Орочимару не только убил Четвёртого, но и незаметно занял его место, мог означать лишь одно: этому предшествовало их слишком тесное сотрудничество. Что собирался ответить на выпад Цучикаге Гаара, никто так и не узнал, поскольку ситуацию снова спасла Мей. Она поднялась из-за стола и церемонно поклонилась собравшимся, чем привлекла их внимание. — Полагаю, Цучикаге-сама, вы намекаете на то, что недавно происходило в Тумане. Я чувствую себя обязанной принести извинения остальным деревням за недавнее прошлое Кири. Это правда, что Туман налаживал связи с Акацуки и неким Пейном. Подробности ещё выясняются, но уже сейчас я признаю этот факт истинным и прошу у вас прощения. — Её речь текла плавно и звучала почти гипнотически. — Всего менее месяца прошло с того момента, как наши союзники из Песка положили конец правлению самопровозглашённого Шестого Мидзукаге. Он сейчас находится в заключении… — Так ваш предшественник даже не казнён? — грубо прервал Райкаге. — Нет, Эй-сама, — с достоинством ответила Мей. — Решение о его дальнейшей участи ещё только предстоит принять. А пока я бросила все силы на исправление ситуации внутри деревни, отсеивание предателей, верных Сакаи, и сворачивание диверсионных операций в других селениях. — Что нам этот Сакаи! Связи-то с Акацуки налажены у вас не в первом поколении! — буркнул Цучикаге. — Когда исправляться планируете? Канкуро мысленно его придушил. Гаара и Мей, судя по их лицам, тоже. Мей, однако, сохранила безупречную вежливость. — Ваш гнев оправдан, — ответила она всё тем же тоном, напоминавшим нежное журчание речки. — Политика Сакаи, а до него и моего покойного деда окончательно уничтожила доверие к нам на мировой арене. У меня нет и шанса исправить всё, что произошло после прихода к власти моего деда, Пятого Мидзукаге, однако как его наследница я считаю себя вправе стереть две страницы из истории Тумана, а потому… — Она сделала паузу, чтобы улыбнуться всем присутствующим, — нарекаю себя не Седьмой, а Пятой Мидзукаге. Заявление вызвало бурную реакцию. — Стереть? Очень ловко придумано! — взвился Цучикаге, на которого улыбки красивых женщин, очевидно, уже не оказывали должного эффекта ввиду возраста. — Уж не ждёте ли вы, что все остальные селения тоже сотрут себе память? Последние диверсии Тумана унесли жизни трёх отрядов Камня, и мы должны просто позабыть об этом за ваше «извините, я Пятая»? — Не должны. И мы сами не забудем. Но ассоциировать Туман с делами Итомо и Сакаи я не позволю. — На своей территории Туман в праве действовать по своему усмотрению, — вставил Гаара, прежде чем Ооноки снова открыл рот. — А вопрос о репарациях, на которые вы, Цучикаге, намекаете, можно отложить до окончания войны. Сейчас на повестке дня не локальные ссоры, а глобальный конфликт. И Акацуки, к которым в итоге ведут все нити разрушений, в какой бы стране они ни произошли. Мей благодарно кивнула ему и села. — Я уважаю желание Мидзукаге-сама сгладить, хотя бы символически, прошлое своей деревни в глазах остальных, — проговорил Мифуне, — Поэтому предлагаю отныне обращаться к ней Пятая-сама и закрыть этот вопрос. Моё второе предложение таково: я считаю, что скрытым деревням следует объединиться против общего врага и создать альянс шиноби. — Великолепная идея. — Низкий властный голос принадлежал новому Хокаге. До этого момента Данзо только следил за разговором, отчего казался невидимкой, но сейчас, выпрямившись кресле, он внезапно сделался центром внимания и словно выхватил лидерскую палочку из рук Мифуне. — В нынешних обстоятельствах сотрудничество будет ключевым условием нашей победы. — И кто же станет во главе этого доблестного войска? — осторожно поинтересовался Ооноки. — Я предлагаю свою кандидатуру, — заявил Данзо. — Неплохо. Сначала захватил власть в Конохе, теперь и здесь пытается. Как думаешь, что он прячет под своими бинтами? — шёпотом спросил Канкуро у Темари. — Мне кажется, Ао именно это сейчас и пытается выяснить. — Она кивнула на команду Мей. — О-о, да Ао не так прост, у него бьякуган, — протянул Канкуро, заметив, как на лице старшего телохранителя и сенсора Мидзукаге вздуваются характерные вены, скрытые повязкой, но всё равно видимые под тем углом, с которого смотрели они. — Трофейный глазик-то. Коноха будет в восторге. После слов Данзо поднялась новая волна гвалта. Райкаге претендовал на место командующего, упирая на то, что, мол, его-то деревня не произвела на свет ни единого члена Акацуки. Цучикаге перекрикивал его и настаивал на том, что он самый мудрый и опытный, Мидзукаге опять пыталась всех помирить, а Данзо и Гаара молчали. В очередной раз их остановил Мифуне. — Райкаге, вы слишком неуравновешены, — сказал он, что заставило Канкуро с Темари усмехнуться. — Казекаге, хотя и бывший джинчуурики, чересчур молод. Цучикаге, напротив, слишком… зрелый мужчина. Мидзукаге должна уделить внимание внутренним проблемам своей деревни, прежде чем браться за руководство Альянсом. — Именно поэтому путём исключения остаюсь я, — нетерпеливо заключил Данзо. Тут Ао и не выдержал. — Покажите, что скрывают бинты на вашем лице, — воскликнул он, встав из-за стола. — А потом объясните, зачем вы наложили гендзюцу на господина Мифуне и принуждаете его голосовать в вашу пользу! Данзо тонко усмехнулся и не торопясь, словно попивал чай в своём кабинете, сложил печать отмены. — Не буду просить прощения, — сказал он тихо. — Конохе принадлежит девятихвостый демон, и я по-прежнему считаю, что именно я — наиболее привлекательная кандидатура на пост главы альянса. Мне лишь хотелось сократить путь до принятия правильного решения. — Любые дзюцу запрещены в этом зале, — отрезал Мифуне. Он потирал висок, явственно смущённый тем, что попал под действие принуждающей техники. — Решение должно быть основано на взаимном доверии, а не на манипуляциях. — Доверие в мире шиноби? Недостижимый идеал! — Нам нужны результаты, и любой ценой! — Пока всего лишь пять человек грызутся между собой, чего можно ожидать от всего мира? — Голос Гаары вклинился в шум и странным образом его подавил. — Зецу будет и дальше пользоваться нашим недоверием друг к другу. Акацуки продолжат убивать и отлавливать джинчуурики порознь. Если мы оставим попытки достичь доверия и понимания, мир обречён. Все замерли, глядя друг на друга, и в этой тишине нарочито громко и пренебрежительно фыркнул Цучикаге. — Ты бросаешься громкими словами, Казекаге! Но ты — всего лишь мальчишка, личинка настоящего лидера, молокосос, не нюхавший проблем реального мира. Здесь и сейчас у тебя есть прекрасный шанс поучиться у старших товарищей, верно говорю, Данзо? — Да как он смеет! — рассвирепела Темари. — Сам он личинка! — Вот видишь, — заулыбался Канкуро. — Говорю же, у Гаары иммунитет, а у тебя нет. Или это всё гормоны из-за… — Молчать. — Она зажала ему рот. — Задавай любые вопросы, мальчик. Я жду, — настаивал Ооноки. — Что ж, если вы так настаиваете, — кивнул Гаара. — Скрытые деревни были основаны, чтобы остановить хаос бесконечных войн. А вы, Каге, прямо сейчас ведёте мир назад в ту же пропасть. Объясните же такому зелёному юнцу, как я: в какой момент вы все потеряли честь и смысл своего существования? Вопрос, видно, оказался несколько сложнее, чем ожидал Ооноки, поскольку вид у деда стал такой растерянный, словно его стукнули по голове. — Зецу… — снова вступил Гаара. — Зецу то, Зецу сё! — прогремел Райкаге. — Да нет никакого Зе… — Всем здра-а-а-сьте! — прервал его писклявый голос, и посреди зала собраний прямо из каменного пола выросло нечто вроде гигантского алоэ. Из его сердцевины, между зазубренных "листьев" возникло белое туловище. На на его ровной, как яйцо, голове медленно проявились провалы рта и глаз, и наконец существо ухмыльнулось. — Здрасьте, говорю! — повторил Зецу радостно, растягивая свою безразмерную пасть. — А знаете что?! Саске Учиха прямо сейчас в этом здании! Интере-е-сно, что же ему нужно? Время искать Саске-е-куна! Раз-два!.. На счёт «три» Райкаге взревел и, метнувшись с невероятной скоростью к Зецу, свернул ему шею. — Саске, который напал на моего брата, ждёт та же участь! — С этими словами он отшвырнул от себя безжизненное туловище и выскочил прочь из зала, забыв о расположении двери и проделав собой новую прямо посреди стены. — Псих, — прошептал Канкуро, и они с Темари спрыгнули со своего места к Гааре. Лицо Гаары представляло собой побелевшую и совершенно непроницаемую маску. Голос звучал соответствующе. — Канкуро, план прежний. Проследи, чтобы Саске не столкнулся с Нами, — приказал он.