Между Ветром и Водой

      — Спасибо, Хисотэ-сенсей, — поблагодарил Гаара. — Если ни у кого нет вопросов, перейдём к следующему докладу. Совет был в самом разгаре. Слово взял старейшина Като — один из тех бывших джонинов, кто давным-давно ушёл в отставку, но сохранял ясность ума и активность. Като отчитывался об успехах Суны и подготовке шиноби, был краток и убедителен, одновременно желчно острил и говорил по делу. Гаара слушал доклад с неизменно нейтральным выражением лица, крутил в пальцах карандаш и периодически делал пометки. До главной темы дня ещё не добрались, и пока одна часть его сознания следила за ходом беседы, другая исхитрялась вспоминать обо всём прекрасном, что он пережил рядом с Нами за последние дни и вечера. Картинки сменялись перед глазами, с небывалой легкостью затмевая пресную реальность. Нами в ванной. Вода насыщенно-лазурного цвета и непрозрачная, но его пытливому взгляду вполне достаточно.       Нами прямо за его спиной, в одном полотенце. Нет, сначала без полотенца — ведь оно у него в руках. А она так близко, что дышать трудно, стоит, словно бросая вызов: ну попробуй, обернись, протяни руку. Или хотя бы верни технику третьего глаза — незаметно, на миг. Но он с ней честен. Нами сказала отвернуться, и он отвернулся. Даже закрыл глаза.       И всё равно каждый ее шаг, вздох и случайное касание пальцев, когда она забирает полотенце, заставляет его забывать о реальности, заглушает все мысли, стирает заботы и проблемы, которые он притащил домой. И голоса старейшин звучат как сквозь вату. И он уже не улавливает смысл того, что они говорят… Гаара ошеломлённо моргнул, поняв, как глубоко утонул в своих мечтах, и уставился в свои неразборчивые записи.       Теперь ясно, что в учебниках по физиологии характеризуют как «гормональный всплеск» — когда думаешь о девушке прямо на совете и не можешь прекратить. С ним это случилось несколько позже, чем с большинством, но всё же случилось.       Или это уже не гормоны? Может, правильно называть её «любовью», эту жуткую силу, равнодушную к его статусу и военному положению, и этот голос, звучащий громче прежнего визга Шукаку.       Гаара верил, что после многих лет симбиоза с биджу совладать с самим собой ему будет проще простого, но в очередной раз это убеждение рассыпалось в прах. Сильнейшие демоны всегда были и будут внутри него самого. И что себе врать, он не то чтобы не мог сосредоточиться. Он просто не хотел. И жил последние дни так, будто они и вправду были последними и самыми ценными. Жил, как будто никаких проблем вокруг не существовало, будто он не Казекаге и в подземной тюрьме заключена не… Новое воспоминание всё-таки выдернуло его в холодную реальность. Он не коснулся шпионки. Песок осыпался в миллиметре от её дрожащих рук и тонкой шеи в голубых венках. Остановила Гаару не жалость, а воспоминание о том, с каким теплом Нами говорила о подруге и с какой болью вспоминала её гибель — фальшивую гибель, если верить трясущейся перед ним девчонке. — Тебе очень повезло знать имя Нами, — полушёпотом произнёс он, присаживаясь напротив камеры, чтобы иметь возможность смотреть в её лицо. — Я дам тебе шанс. Докажи, что ты действительно Хитоми, или пожалеешь о том, что родилась на свет. Говори. И тогда она заговорила — о прошлом, о детстве на острове в приюте, о братьях Миура и коте по имени Кошмарик. Обо всём, кроме диверсий и происходящего сейчас в Тумане. Она оставляла себе рычаг, которым могла давить на них с Канкуро, а её ровная, словно обретшая стержень спина и отчаянный блеск в глазах подсказывали Гааре, что этого рычага у неё не отобрать. Он видел перед собой человека, который перешагнул через страх боли и смерти. Хитоми говорила только ради встречи с подругой. Выйдя из камеры, он застал Канкуро сидящим на полу у двери. Тот мгновенно вскочил. — Что? Она в… Она сообщила что-то важное? Гаара скользнул взглядом по кулаку, в котором брат комкал свою шапочку. — На ней ни царапины. А с тобой что? Канкуро тяжело выдохнул и повернулся к нему спиной. — Волновался, что ты наделаешь ошибок, с которыми тебе потом жить. В груди что-то сжалось, подогнав тошноту к горлу. Гаара не стал отвечать, что сейчас любой его шаг — ошибка и он наверняка пожалеет о каждой из них. — Идём, раз ты закончил? — Канкуро натянул шапочку на голову и пошёл вперёд по коридору, шаркая ногами. — Каков будет приказ?       — Ждать восстановления Фукаи-сан.       — О… она добудет любую информацию без насилия, — пробормотал Канкуро, безуспешно пытаясь скрыть нотки радости в голосе.       — Ей нужно ещё около двух недель отдыха, — осадил Гаара. — Она в очень плохой форме после проверки Нами. Сделай так, чтобы за это время никто о шпионке не узнал. Не вздумай провалить это задание.       — Я знаю. Не подведу… братишка. В голосе Канкуро было столько облегчения, что Гааре захотелось удавить его песком, а следом удавиться самому от того, как сильно он сейчас был рад тому, что сдержался и не причинил брату боли.       — Гаара, так что насчёт Нами? Она могла бы помочь.       — Ничего не говори Нами. Я сам ей скажу. Он ничего ей не сказал. —…таким образом, сэкономленные средства позволяют нам и дальше… — нудел Химитаро. Пришла его очередь выступать, и он говорил о финансовом положении. Довольно поверхностно, но красноречиво и даже лирично. Гаара немного послушал и, не услышав ничего нового для себя, вернулся к размышлениям. Он в жизни не думал, что настанет момент, когда он не сможет произнести несколько слов. Но дело было в том, что Нами… улыбалась. Светло улыбалась, когда встречала его дома. Улыбалась с деловой сдержанностью одними глазами, пока они обсуждали передачу дел младшему помощнику. Смеялась на тренировках, если ей удавалось удивить его неожиданной атакой. Улыбалась, так, что этого не описать никакими словами, между поцелуями. Эта её улыбка что-то с Гаарой делала, что он разом терял всю свою жёсткость и решимость. А ещё напоминала о том, что совсем недавно он видел в её лучащихся счастьем глазах мутное полубезумие. То был откат от гендзюцу. А что будет, узнай она, что её самый родной человек, названная сестра — враг и предатель?       Хитоми была виновна, как минимум, в попытке развязать войну Песка с Конохой и в нападении нукенинов, которое едва не привело к смерти Темари. Гаара обязан был приговорить её к смерти. В идеале — убить и ничего, никогда, ни за что не говорить Нами. Всё равно Хитоми для неё мертва.       Но он не смог, ни своими руками, ни чужими. Идея отдать приказ сделать грязную работу Баки-сенсею сочилась ложью и самообманом, как воспалённая рана гноем. Убив или пытав подругу Нами, он должен был бы отказаться от своей любви. «Я доверяю тебе», — сказала Нами, не зная, что для него эти слова станут и наградой, и парализующим ядом. Как он смог бы спокойно говорить с ней, пользоваться её доверием, если бы навредил проклятой Хитоми? — А теперь, если позволите, я хотел бы осветить главную тему нашего заседания, — отчеканил Баки. Вот оно. Началось. — Нам следует обратиться за помощью к Конохе! — громогласно воскликнул старейшина Ёсида, оборвав Баки на полуслове, и вскочил, едва не опрокинув собственное кресло. — Хотя бы заручиться их обещанием помочь. Посмотрите на итоговые выкладки из отчётов! У нас не лучшая ситуация с обмундированием и провизией. Я не говорю уж об уровне наших шиноби. Джонинов мало. Половине чуунинов нужна переподготовка и хорошая взбучка вместо экзамена! А Казекаге-сама и Хокаге-сама хорошо наладили связь, и если война… — Что за паническое настроение!.. — Тц! Коноха! Коноха! Да мы скоро без Конохи чихнуть не сможем и сопли подтереть! Зал загудел, как будто кто-то воткнул палку в большой термитник. Гаара размашисто обвёл в кружок мысль о зависимости от Конохи и продолжил придерживаться тактики «молчи и слушай». После того, как самые голосистые охрипнут, выскажутся те, кто поспокойнее, а в конце они все, не перебивая, выслушают его. Как же разрешить дилемму со шпионкой, не навредив Нами? Нами или благополучие Суны? Он не имеет права выбирать… Баки урезонил самых воинствующих старейшин и теперь докладывал сам, чётко и обстоятельно. Зачем он вообще уходит на ночь в Резиденцию? Надо остаться с Нами. Оставаться с ней каждую ночь, и плевать на всё. — Гаара-сама, неужто вам напле… безразлична судьба деревни? Ведь мы тут не о ерунде говорим, а о том, что Кири имела наглость подобраться к самым границам Ветра. — Голос, ворвавшийся в мысли, исходил визгливыми нотками, которые прорезались сквозь неловкие попытки говорить учтиво. — Мамору-сан, я присутствую здесь, как видите, и слышал всё до последнего слова, — отстранённо кивнул Гаара обладателю неприятного тембра. — Кроме того, перед собранием я взял на себя труд ознакомиться с докладом пограничников. — Что ж… — замялся Мамору. — Извиняюсь, просто вы кажетесь мне несколько рассеянным. — Кажусь. — Эм. Кхм. Тогда каково ваше предложение, Казекаге-сама? — Вначале я хотел бы выслушать все мнения, — прошелестел Гаара еле слышно, заставив советников волей-неволей напрячь слух. — Давайте и начнём с вас, Мамору-сан. По залу пробежала волна шёпота. Последние отголоски приглушённых споров стихли сами собой. — Хорошо. Прелестно. Вот вам моё предложение. — Советник поднялся из-за стола. — Нам следует послать туда крупный отряд и атаковать превентивно, выказав мужество и преданность своему даймё и готовность… — В отчёте сказано, что шиноби Кири стоят у границ Ветра, — перебил Гаара. — Так, Мамору-сан? — Так… — Территория между Ветром и Водой находится под контролем даймё, а не Суны. Совет уступил даймё права на эти земли до моего вступления на пост. Полагаю, вам об этом поведали, когда вы заняли кресло Темари-химе. Да? — Да, но… — У нас есть долгосрочный контракт на охрану этих территорий и мгновенное реагирование при угрозе вторжения? — Нет, но… — Значит, на данный момент эта проблема не касается Суны. — Гаара-сама! — Советник вспотел, раскраснелся и несколько секунд мог только беззвучно распахивать рот. Наверное, это упражнение помогло, потому что слова полились из него с новой силой. — Это же наш шанс укрепить отношения со столицей! После того, что произошло на фестивале в честь господина даймё… Гаара впервые за время разговора поднял на него взгляд, оторвавшись от своих записей, и кротко уточнил: — Напомните, пожалуйста, кто голосовал за проведение фестиваля на территории Суны и что потом произошло? Почти все присутствующие зашуршали бумагами, оставив Мамору наедине с неудобным вопросом. Гаара мысленно покачал головой — ровно такое же единодушие они проявили, когда голосовали за то, чтобы подстелиться ковриком у ног даймё и впустить в скрытое селение гостей. А потом ещё когда пытались под шумок слинять с караванами в столицу из Суны, оставшейся без воды. Они сами дали ему в руки рычаги давления. Мамору нервно почесал одно смуглое запястье, потом другое, потом шею — в воздухе едва уловимой для глаза пыльцой вился песок. Гаара сделал вид, что ничего не замечает. Он продолжил: — Вы упомянули отношения, Мамору-сан. О чьих отношениях вы толкуете? Это ваши с даймё договоренности стоят жизней моих шиноби? Чьё мужество будет проявлено и оценено столицей? Тоже ваше, полагаю? Новоиспечённый советник эффектно сменил цвет лица с красного на белый и запутался в полах накидки, пытаясь утереть пот со лба. Гаара вздохнул: — Хорошо. Уговорили. Если вы действительно так стремитесь проявить мужество, я посодействую вашей отправке на границу с Мидзу. Ранг чуунина у вас есть, если мне не изменяет память. — Н-нет же, Казекаге-сама, я не о том вёл речь… — подрастерял рвение Мамору. Канкуро на своём конце стола уже откровенно ржал, пряча лицо в широком вороте комбинезона и утирая слёзы шарфом сидящего рядом Хисотэ. Всё-таки он обладал поистине поразительной способностью веселиться даже будучи по уши в проблемах. — Простите, значит, я неверно трактовал ваши стремления, Мамору-сан. Дело в том, что шиноби не являются частью ныне существующей регулярной армии даймё. Не стоит путать нашу зависимость от столицы с полным подчинением. Поскольку моё слово всё ещё решающее в военных вопросах, я собираюсь расценивать потенциальное вторжение Тумана как стандартную крупномасштабную миссию. — Н-но… Казекаге-сама… — На миссию должен быть заказ, — отрезал Гаара. Он знал, что действует сейчас грубо и несколько рискованно. Мамору был наглой, да к тому же тёмной лошадкой. Место Темари в совете он занял лишь по неформальной, но настойчивой рекомендации даймё, которая помешала Гааре отвергнуть его кандидатуру. Теперь, раз всё так сложилось, следовало немного сбить с Мамору излишнюю спесь и заодно изучить его реакции. Предварительный «диагноз» Гаара уже поставил: имя и амбиции героя, а сердце канарейки. Едва ли от него будет слишком много проблем. Жаль только, что пользы ноль. — Вы, Мамору-сан, возможно, служите лично даймё. Но я, и совет в целом, служим Суне, — снова заговорил Гаара. — Пока от даймё не поступит заказ и, что немаловажно, деньги, шиноби не отправятся рисковать жизнями. Они должны получать плату за выполнение миссий. У нас должны быть средства, чтобы кормить и лечить своих людей. В противном случае мы впадём в полную зависимость и от даймё, и от Конохи. Я где-то допустил неточность, Мамору-сан? Поправьте меня. — Нет, всё так, Казекаге-сама… — Тогда чем мне объяснить ваше предложение? В зале опять воцарилась задумчивая тишина. Гаара помедлил и решил, что пора высказаться более открыто. Ставшие на дыбы советники были ему не на руку. Пусть его слово и являлось решающим, объединившись в голосовании, они могли всё сильно усложнить. Он отложил ручку и поднялся. — Даже если Кири стоят у границ, мы не знаем наверняка, что именно они задумали. Нам не выгодно нападать первыми. Во-первых, есть вероятность, что даймё предпочтёт задействовать свою регулярную армию, и они справятся без нас. В число его воинов входят бывшие шиноби и ученики самураев. Во-вторых, если Кири зачем-то всё-таки вторгнутся на территорию Ветра и решат идти к Суне или к столице, как вы того опасаетесь, то к моменту достижения нашей подконтрольной территории их численность сильно сократится по естественным причинам. Засуха, жара, зыбучие пески. Брачный сезон гигантских скорпионов в разгаре. Вряд ли шиноби Тумана способны безболезненно миновать эту полосу препятствий. Одна команда с такой задачей справится, целая армия — увязнет. — Они займут территорию, и… — И? Взять на этой территории нечего. Населённых пунктов между Ветром и Водой почти нет. Вы забыли изучить карту своей страны? Тогда изучите сейчас, вместе со мной. Баки-сенсей, покажите, будьте добры. До самой столицы тянутся необитаемые земли. А те деревни, что есть, можно эвакуировать с минимальными усилиями. Отобрать еду им будет не у кого. Узнать путь до оазисов, чтобы пополнить запасы воды, — тоже. Добыча воды из-под земли требует больших запасов чакры и также ослабит их. — Звучит разумно, Казекаге-сама. Но я никак не возьму в толк… Зачем нам ждать, поджав хвосты, пока туманники самоуничтожатся в пустыне, когда мы можем справиться с ними на подлёте и не давать повода думать, будто в Суне сидят слабаки и трусы? — подал голос другой старейшина. — Есть подозрения, Ямада-сан, что нападение Кири — не конечный пункт плана, а Мидзукаге — только пешка. Возможно, нас ожидает более крупная война. Возможно, замешаны Акацуки. Конфликт с Кири — не та проблема, на которую стоит тратить силы. Куда важнее копить их, чем демонстрировать отвагу. — Это домыслы, чёрт возьми! Четвертая мировая, вернувшиеся Акацуки… Пугалки для детей! — снова вскинулся Мамору. Трусливый, но весьма упрямый. — Это не более пугалка, чем само существование биджу, Мамору-сан. То, что вы удачно отлучились из деревни в день нападения Акацуки, не означает, что их здесь не было. — Я поддерживаю вашу точку зрения, Казекаге-сама, — заговорил вдруг Доромити, один из самых пожилых членов совета. — Я редко это делаю, но на сей раз признаю, что вы абсолютно правы. Нам нужно копить силы и не разбрасываться жизнями шиноби и прочими ресурсами. Гаара склонил голову в лёгком поклоне — поддержка Доромити того стоила. Старика поддержал на удивление густой гул голосов. Либо они и правда были согласны, либо, по давней традиции, попробуют выставить Гаару виноватым, если стратегия даст сбой. А впрочем, одно другого не исключает. — И я вас поддержу, Казекаге-сама. — Когда все затихли, последним высказался Баки-сенсей. — Только у меня есть поправка, если позволите. Гаара кивнул учителю, давая ему слово и безмолвно благодаря. — Мы могли бы сконцентрировать некоторое количество шиноби на границе столичного округа, — продолжал Баки, подходя к карте. — Его мы официально охраняем, контракт есть. При необходимости выступить оттуда будет проще, а манёвренность лучше. Наши шиноби не устанут от долгого перехода, как если бы им пришлось следовать к границе от самой Суны. При этом вернуться в Суну они смогут максимально быстро, случись что здесь. А вот противник, если достигнет этой точки, уже будет чувствовать себя вяленым мясом. Гаара задумался, глядя на области карты, которые описывал учитель. — Да, Баки-сан. Так и сделаем. — Он указал кончиком ручки на точку, обозначавшую перевалочный пункт на границе столичного округа. — Вот здесь. Отряд будет не слишком крупный, большого оттока шиноби из селения я не могу допустить. Также сформируем там две-три разведкоманды — они будут наблюдать за действиями Кири. И будем ждать решения даймё. Они с Баки переглянулись. Оба знали, что заказ или ультимативный приказ от даймё — что-то точно поступит в ближайшее время. У даймё было много путей надавить на Суну, и если он решит, что своих регулярных войск ему жалко или недостаточно, то в войну они ввяжутся. Но чем позже, тем лучше. На выходе из зала собраний Гаару поджидал Химитаро. Облаченный в дорогие ткани, со сложенными на животе пухлыми, унизанными перстнями пальцами он напоминал живописный пузатый чайничек из тех, что продавались на рынке. Гааре, однако, было доподлинно известно, что вместо бодрящего напитка в этом чайничке плещется хорошо настоявшийся яд, а вместо носика у него — хоботок землеройки, безостановочно ощупывающий пространство вокруг себя в поисках крох информации. Такой себе хищный чайник, который вышел на охоту… Гаара моргнул, отгоняя сумасшедшую ассоциацию. Химитаро был чем-то ужасно доволен. Он всё собрание кривил рот в тонкой улыбке и смотрел на Казекаге так пристально, что у того в районе виска образовалась мозоль. — Браво, Гаара-сама, это был словесный поединок, достойный отдельной странички в учебнике, — начал он. — Вы с каждым днём всё больше напоминаете мне своего сурового батюшку в его лучшие годы. — У вас что-то по делу, Химитаро-сан? — Я лишь хотел выразить своё восхищение тем, как элегантно вы отвели от нас угрозу бесполезной войны. — Они свернули за угол. Гаара шёл немного впереди, Химитаро семенил за ним. — Правда я вижу, как сильно вам не хватает поддержки сестры. — Темари-химе поддерживает меня, укрепляя наши связей с Конохой. — Верно-верно, — залебезил старейшина. — Однако, как вы могли заметить, зависимость Суны от милости Листа вызывает некоторые прения в совете. А уж учитывая ваше тесное общение с куноити из Конохи и безграничное доверие, которое вы ей оказываете… Скажите, как мужчина мужчине, ваши поклонницы ещё не приревновали? — Он рассмеялся и замахал на себя веером, который ловко выудил из-за пазухи.       Смех у него был сиплый, как у заядлого курильщика специфических составов. Прищуренный взгляд непрестанно пытался уцепиться за что-нибудь в лице или позе собеседника, и Гаара замедлил шаг, позволив старейшине полюбоваться на собственный равнодушный профиль. — Благодарю за ваше беспокойство, Химитаро-сан, но именно благодаря долгосрочному сотрудничеству с Конохой некоторые наши жители всё ещё могут позволить себе роскошные особняки, частные сады и дорогие табачные смеси. Тот весь подобрался и возмущённо расправил покатые плечи. — Ваши намёки на якобы излишества, которые почтенные жители Суны себе позволяют, очень грубы, Гаара-сама. Вот вам мой добрый совет: я не стал бы травить колодец, из которого придётся потом испить. На этом он, приняв вид оскорблённого достоинства, посеменил прочь по коридору, вновь сделавшись ужасно похожим на чайничек. Гаара остановился у окна, чтобы подавить начинающийся внутренний шторм. Неужели Химитаро что-то выведал о пойманной шпионке? Фраза о колодце просто не могла быть случайностью — у Химитаро случайностей не бывает. Но что именно за ней кроется: знание или стремление это самое знание добыть? Не меньше тревожили и всё более откровенные намёки на Нами. Телом Химитаро был немощен, куда опаснее было его чутьё. Даже если он копал вслепую, — а Гаара был уверен, что они с Нами ничем себя не выдали, — всё равно направление выбрал верное. — Опять старый говнюк воду мутит? — спросил бесшумно подошедший Баки. Гаара обернулся. На здоровой половине лица наставника было написано всё, что он думает о Химитаро. Впрочем, он себя и в словах не ограничивал: — Говорил я Расе в своё время: надо вышвырнуть его из совета и тебе повторю, Гаара. Восьмой десяток деду, а ничто его не угомонит. Вот кого надо на разведку отправить. Он выклюет врагам мозги раньше, чем мы решим атаковать… Гаара слушал эту тираду вполуха и параллельно думал о своём, взвешивая новые риски. К тому моменту, как бывший наставник высказался, решение уже созрело в его голове. — Баки-сенсей, пожалуйста, передайте Фукаи-сан просьбу зайти ко мне после семи вечера, — попросил он. — О, даже так… — Баки криво усмехнулся, что придало его лицу несколько кровожадное выражение — С удовольствием передам. Они разошлись, и Гаара, пользуясь возможностью пройтись пешком по деревне, отправился в квартиру Темари. Она оставила там для него заполненные ведомости по академии. Конечно, можно было послать кого-то забрать их, но Гааре не хотелось, чтобы в дом сестры заходили посторонние. В квартире пахло шампунем Темари и домашней едой. Почти все её вещи остались на своих местах — она забрала с собой совсем немногое, отчего казалось, что ушла всего на пару недель. Гаара взял со стола документы и замешкался, ощущая странную пустоту в груди. Химитаро сказал правду: поддержки сестры не хватало, как и её самой. Сила их связи стала очевидной только сейчас. Давным-давно от кого-то Гаара слышал, что так часто бывает — узы натягиваются на расстоянии и им же проверяются на прочность. Отложив документы, он приблизился к шкафу, где стояли фотографии.       Ту, где они были втроём, уже взрослые, и отдельное фото матери Темари забрала в Коноху. На полке осталась рамка с фотографией, сделанной ещё до его, Гаары, рождения. У Каруры… мамы… на фото был заметно округлившийся живот. Она улыбалась мягко и тепло, ещё не зная о своей жестокой судьбе. Светловолосая девочка и тёмненький мальчишка рядом с ней демонстрировали неполные ряды зубов в широких улыбках. По их всклокоченным шевелюрам было понятно, что за кадром эти двое поцапались. Последнее обстоятельство за прошедшие годы не поменялось — Темари с Канкуро остались верны своим детским привычкам. Раса на снимке выглядел привычно грозным и недовольным, но в морщинках вокруг тёмных глаз затаился отблеск улыбки. Он обнимал жену за плечи — не официально, крепко. Ну а в сумме вся семья выглядела счастливой. Глядя на это фото, Гаара и раньше и теперь думал только об одном: как Раса смог всё разрушить? Откуда взял решимость, чтобы отдать приказ о запечатывании Шукаку? Что почувствовал, когда выяснилось, что демон совместим с ребёнком, но не с беременной им женщиной? А когда мучения заставили её возненавидеть весь белый свет, включая Суну и младшего сына? И, наконец, когда фатальное решение убило Каруру? Семья не была для Четвёртого Казекаге пустым местом. Сейчас Гаара это отчётливо понял. Скорее всего, Раса почти сошёл с ума после смерти Каруры и больше сына, рождённого оружием, возненавидел только себя самого. Наверное, поэтому ему так хотелось, чтобы Гаара своим существованием оправдал и его решение, и смерть своей матери. Сегодня вопрос «как он смог?» зазвучал в голове особенно громко. Стоящий перед ним самим выбор выглядел не так уж плохо на на фоне того, что сделал отец. Только вот Гаара считал, что рассказав Нами правду и вновь испытав её израненную душу на прочность, он пройдёт по стопам Расы. И тоже под девизом «Она сильная, она справится». А если не справится? Дальше мысль не шла, потому что в ответ на вопрос его собственная душа, вымотанная годами одиночества, скалилась диким зверем, готовым защищать своё до последней капли крови. Каждый раз, подойдя к этой грани, Гаара спешно отпихивал от себя опасную тему, а руки сами тянулись к Нами. Она в такие моменты прижималась лбом к его плечу особенно крепко, ничего не зная, но что-то чувствуя. Нет, он не станет Расой номер два. Химитаро сегодня сравнил их — как чувствовал. Но, вполне возможно, он ошибается и Гаара будет хуже отца.        В последний раз взглянув на радостное лицо молодой женщины, ещё не знающей о своей судьбе, Гаара аккуратно вернул улыбки родных на полку, где они хранились годами, и покинул квартиру сестры.