Между Ветром и Водой

      — Отведи меня туда, Канкуро. Я хочу её увидеть. Резкий, не терпящий возражений приказ Гаара швырнул в брата прямо с порога механической мастерской. Канкуро нечасто проводил время в этом помещении, обустроенном в левом крыле Резиденции, предпочитая работать дома, но в последнюю неделю внезапно и без предупреждения изменил своим привычкам. Именно по этой причине Гааре пришлось потратить время отыскивая его, и именно поэтому он был заведомо раздражён. — Вот так вот сразу? Ни тебе «привет», ни «как дела, братишка»? — попытался пошутить Канкуро, разворачиваясь на крутящемся табурете, но стоило их взглядам пересечься, как улыбка на его лице сменилась гримасой напряжения. — Слушай, у меня наметились подвижки. Давай я и дальше сам, а? Просто ещё немного времени… — Я дал тебе достаточно времени. Хватит. Канкуро ссутулил плечи и весь как будто уменьшился в размерах. Песок, невидимой пылью витавший в воздухе, уловил подскочивший пульс и выступившую на лбу испарину. Это напомнило Гааре далекие дни детства — ещё до смерти Яшамару — когда Раса заставлял их с Канкуро выступать в спарринге друг против друга. Простенькие марионетки, над которыми брат подолгу корпел у себя в комнате, чтобы с гордостью предъявить потом отцу, мельтешили вокруг Гаары и под строгие окрики Расы запускали в него настоящие, хорошо заточенные кунаи — ведь «всё должно быть, как в реальном бою». Разумеется, они не могли преодолеть абсолютную защиту. Однако спустя какое-то время Гаара начинал медленно, но неотвратимо злиться. Не на Канкуро — на себя, за то, что вздрагивает от каждого просвистевшего возле головы лезвия; на отца, который не разрешает поиграть с братом, зато заставляет того швырять оружие, будто очередной доходяга, возненавидевший Демона. Детская обида всегда превращалась в слепую ярость. Гаара терял над песком контроль, марионетки в считанные секунды становились горкой трухи, а униженный и до смерти перепуганный Канкуро забивался за первую попавшуюся преграду, какую мог отыскать на полигоне. И выражение лица у него было почти такое же, как сейчас. Гаара с тоской подумал, что есть вещи, которые даже время не способно стереть бесследно. Но что бы ни было в прошлом, теперь они взрослые. И не просто взрослые, а те, на чьих плечах лежит ответственность за всю деревню. Так ради чего Канкуро лжет и придумывает поводы тянуть время? Или ради кого?.. Обдумыванию этих вопросов Гаара посвятил несколько прошедших дней. — Я не понимаю, почему ты не хочешь передать это дело мне, Канкуро, — начал он спокойно, смирив собственное раздражение. — Если проблема в том, что ты не справился…       Канкуро мотнул головой и поджал губы.       — Тогда будь добр обьяснить, что за особое отношение к… Гаара снова не завершил фразу, потому что ответ уже обозначился в тёмных глазах брата лихорадочным блеском. — Нет… — выдохнул Гаара и опустился на подвернувшуюся под руку колченогую табуретку. — Канкуро, скажи, что я ошибаюсь и ты не… Канкуро молчал. Он выглядел побежденным. — Канкуро, ты же… «Ты же опытный? Ты же не можешь оступиться? Ты не можешь слепо влюбиться и спутаться со шпионкой? Ты же мой старший брат…»? Гаара слишком привык доверять Канкуро собственную спину и жизнь. Брат столько раз отводил от него угрозы терактов, пресекал разжигаемые старейшинами бунты. Под маской шутника скрывался крепкий профессионал своего дела, преданный союзник для друзей и опасный противник для врагов.       Гаара и мысли не допускал, что Канкуро способен провалить допрос, и искал причины и оправдания его странному поведению. А уж идея, что брат поставит не просто какую-то девчонку, а шпионку выше долга перед Суной, показалась ему глубоко оскорбительной, и он отмел её, едва та посмела забрезжить на краю сознания. Однако Канкуро молчал, не пытаясь защитить свою честь. И на этот раз чувство вины, комом вставшее в груди Гаары, не смогло одержать верх над гневом, который облизывал горячими языками каждую зарождающуюся в голове мысль. — Чем, демоны тебя побери, ты думал? — сквозь зубы процедил он. — Она — наш враг. Ты хоть помнишь, что она сделала в Суне? А что случилось в Конохе? — Мы ещё не уверены наверняка, виновата ли она во всём этом. — Канкуро поднял голову и посмотрел на Гаару из-под взлохмаченной грязной челки прямо и мрачно. — И я не знал, что она шпионка, когда в неё втюхался, ладно? Я проверял её, но всё было чисто. И я точно знаю, что её пытались убрать оинины из Тумана, поэтому… — Неважно. Прямо сейчас ты отведешь меня туда. — Это плохая затея, Гаара. Клянусь, я… — Добиваешься того, чтобы я заставил тебя допрашивать её у меня на глазах? Они замерли друг напротив друга, тяжело дыша. Гаара пожалел о своих последних словах. Он не был до конца уверен, поднимется ли у него рука применить настолько жестокие меры к собственному брату. А вот Канкуро в реальность угрозы поверил до боли легко. Огонь сопротивления в его глазах угас. — Как скажете, Казекаге-сама, — выплюнул он. На нижние этажи тюрьмы Гааре приходилось спускаться редко, однако в подземных ходах под Суной он ещё с детства ориентировался хорошо и знал, что сейчас они направлялись в самую удалённую от входа и самую глубокую камеру. Канкуро позаботился о том, чтобы шпионку никто не обнаружил случайно. В извилистых темных коридорах пахло затхлой землёй и гнилью. Это был отдельный мир. Сколько раз сюда ни приходи, всё равно удивишься тому, как под жаркой пустыней может стоять настолько промозглый холод. Скрипнула первая железная дверь, лязгнул тяжёлый засов второй, и они оказались на месте. Свернувшаяся клубочком на каменной скамье девушка походила на окоченевший труп. Голову она подняла только когда Канкуро её окликнул. Слипшиеся сосульками волосы упали ей на лицо, и «Хитоми» слабым движением смахнула их. Взгляд больших темных глаз метнулся к Канкуро — без страха, но с выражением робкой надежды, которое сходу разожгло в Гааре потухший было гнев. А затем она посмотрела и на него самого. Потрескавшиеся губы приоткрылись в немом испуге, и на бледном женском лице проступило осознание того, что за гость её посетил. Куноичи тяжело сглотнула и, сев, вжалась спиной в стену. — Имя, — потребовал Гаара, подойдя вплотную к решётке. — Симидзу Хитоми… — Голос у неё был блеклый и еле живой, как она сама. — Ложь! — Краем глаза он видел, как вздрогнул от его шёпота Канкуро. Шпионка посерела и попыталась забиться ещё дальше в угол. Это просто не могла быть Хитоми. В ней не было ничего от той веселой красавицы, какую описывала Нами. Перед Гаарой сидело жалкое трусливое существо, и он совершенно не понимал, чем это никчёмное создание могло околдовать Канкуро. Тем не менее, она была той, из-за кого между ним и Канкуро пролегла трещина раздора, и той, кто мог снова разрушить жизнь Нами и его собственное едва обретённое счастье. Гааре отчаянно не хотелось верить в то, что это Хитоми, ведь он уже ненавидел её. — Отравление источников организовала ты, — проговорил он утвердительным тоном. — Письма с ложными наводками и заданиями в Коноху отправила ты. В девушке вдруг произошла какая-то внутренняя перемена. Она соскользнула на край скамьи, выпрямила спину, подняла подбородок и совсем другим голосом произнесла размеренно и чётко: — Я ничего не расскажу, пока не увижу Нами. Меня зовут Хитоми, и я должна увидеть Нами. Ещё несколько мгновений они смотрели друг на друга в молчаливом поединке. Затем Гаара бросил брату через плечо: — Выйди. — Но Гаара… — И плотно закрой за собой дверь. Я жду. — Я тебя предупреждал… — пробормотал Канкуро, и неясно было, обращался он к брату или к шпионке. — Я жду, — повторил Гаара. Канкуро поплёлся к выходу. Он еле передвигал ноги, и секунды лениво тянулись за ним, как прозрачный след улитки. Пленница провожала его взглядом, но когда дверь за ним с закрылась, она вновь с вызовом уставилась на Гаару. Потолочные лампы качнулись, потревоженные потоком воздуха, и высветили в её больших глазах с панически сузившимися зрачками яркую синеву. Вокруг Гаары затанцевал песок, сначала полупрозрачной дымкой, а спустя миг уже плотными лентами. — Я хочу знать всё о диверсиях и о том, кто отдавал тебе приказы. — Я ничего не расскажу, пока не увижу Нами, — ответила она. — Ты расскажешь. Прутья камеры завибрировали с тихим гудением от того, с какой силой и скоростью песок хлынул внутрь. *** — Это научный прорыв! — с таким возгласом Кано-сан влетел в маленькую лабораторию при теплице. Нами, Кира и ещё одна из младших ботаников по имени Иру-чан настороженно переглянулись: кажется, их любимого начальника настиг очередной приступ «безумного ученого». Твердые научные знания и огромный опыт необьяснимым образом уживались в Кано-сан с детской наивностью и увлеченностью. Если какая-то идея зацепила особые струны в его сердце, то неважно, насколько очевидно дремучей ерундой она была, — он не успокаивался, пока не пытался воплотить её в жизнь и не терпел крах. — Друг вчера подарил книжонку, — взахлёб рассказывал он. — Автор из Молнии, и он пишет, мол, тамошние садоводы умеют влиять на развитие и скорость роста растений микроразрядами тока. Это ещё называлось как-то интересно… погодите… электротаксис, во! Воцарилась неловкая тишина. Потом Нами, уже снявшая перчатки и фартук, деликатно кашлянула. — Вы правда верите, что, если бить овощи током, они охотнее будут расти? — Верно, Кано-сэмпай, — поддержал её Кира. — Это же ерунда какая-то. Вы ещё скажите, что они там ходят вокруг грядок, как важные надсмотрщики, и каждой луковице, которая не подросла за день, назначают три разряда. Нами, представив картину, прыснула от смеха, следом за ней покатилась и Иру-чан. — Нет же, дурачьё! — обиделся Кано. — Там в другом идея! Он втолковывал им что-то ещё, но Нами была слишком уставшей, чтобы вникать. Поэтому, при всём желании дослушать спор, она быстро откланялась и ушла. Она брела по теневой стороне улицы и зевала каждые пятнадцать секунд — даже замерила по какой-то странной прихоти мозга время между зевками. На иную умственную деятельность сил катастрофически не хватало. Сказывались постоянные ночные тренировки и неимоверное даже для Суны удушливое пекло. Жар раскалённого песка ощущался сквозь подошвы. Жаром фонило от перегретых стен. Кожу жгло от пота, а на шарфах выступили белые следы соли. Всё вместе порождало мучительные мечты о кране с капающей водой и собственной кровати. Увидеться с Гаарой Нами тоже хотелось, но его расписание, намертво заученное ею по долгу службы, подсказывало, что он очень занят. Да и не стоило им видеться лишний раз, чтобы не баламутить любителей распускать сплетни. Нами тяжело вздохнула и усилием воли переключилась на мысли о работе. Некрасиво как-то вышло, что они втроём засмеяли Кано-сан. Когда она уходила, он разве что ногами не топал на хохочущих Киру и Иру-чан. Может, там и правда было что-то дельное? Но стимулировать растения током? Ками, какая странная идея. Вот и дом, наконец-то. Поднимаясь по лестнице, Нами ногой отпихнула в сторону пару дохлых змей — очередное подношение от призывных котов — чтобы позже их выбросить, и со вздохом облегчения ввалилась в квартиру. Увы, там жара стояла не менее изнуряющая. Но ей уже было все равно. Заторможенными движениями стянув сандалии, она прямо в одежде рухнула на кровать и провалилась в беспокойную дрёму. Вода с тихим журчанием перекатывается через камни. Чистая, искушающая прохладой. Нами склоняется над ней, желая умыться и сделать несколько глотков, и замирает, не увидев в лазурной поверхности своего отражения. Река не отражает ни её, ни водяных лилий, растущих на поверхности, ни тростника, которым ощетинился берег. Она не отражает ровным счётом ничего — кроме ясного неба с редкими облачками и двух птиц. В зеркале водной глади кружат маленькие, непохожие друг на друга пичуги. Одна серая и стремительная, как полёт стрелы; на грудке и голубых крылышках второй полыхает огонь оранжевых перьев. Нами поднимает голову и смотрит вверх, чтобы насладиться их полётом. Но птичек в небе нет. Небо затянуто серыми облаками. Ничего не понимая, она снова заглядывает в реку, но и ласточка, и зимородок пропали бесследно. Зато вода теперь отражает саму Нами — её лицо, скрытое за белой маской АНБУ с узкими тёмными прорезями вместо глаз. Очнулась Нами от сковавшей грудь тяжести. Дышать было ужасно трудно, а внутри что-то словно… урчало? Она приподняла голову и тут же со вздохом её уронила, а рукой начала спихивать вольготно расположившегося на ней кота. И в какой момент он проскользнул в квартиру, хотелось бы знать… Кот, не особо замечая недовольства Нами, с мурчанием почесал когти о её футболку и только после этого скатился на пол и лениво направился к выходу. — Спасибо, Ю, что отряхнул лапы перед тем, как войти, засранец! — проворчала Нами ему вслед, смахивая с себя и с постели песок. Снова уронив голову на подушку, она некоторое время мрачно смотрела в потолок, пытаясь найти в себе силы подняться. Тело в дневной жаре скорее варилось, нежели отдыхало. Доказательством тому были мокрые от пота простыня и подушка. А мозг… Он тоже варился и порождал бредовые видения. На днях Нами снилось, как она сражается с человеком, который кидается в неё живыми скорпионами. Сама она швыряла в него гигантских ос, видимо, вообразив себя кем-то из Абурамэ. Сегодняшний сон на этом фоне был вполне себе неплох, но… — Цубамэ. Кавасэми, — тихо произнесла Нами, чувствуя, как сердце наливается холодной горечью. «Ласточка и зимородок». Как давно она не вспоминала этих позывных. Она встала и вышла в гостиную, где на полочке ровным рядком стояли мышки. И удивилась, осознав вдруг, как уже давно не пересказывала им события дня, как делала в самом начале своего пребывания в Суне. Кажется, её незаметно и окончательно вытолкнуло из мёртвых объятий прошлого в тёплые руки жизни. «Нужно забежать в храм за благовониями, — решила Нами, глядя на свой алтарь. — А ещё протереть пыль и обновить яблочко». — Не бойтесь, я не забуду о вас, — сказала она вслух, глядя в чёрные керамические глазки мышат. — Никогда и ни за что. До прихода Гаары оставалось ещё достаточно времени, и Нами решила, что, раз уж ей снилась вода, то пора собственными руками превратить этот сон в вещий. Прошлёпав в ванную, она отвернула кран, уселась на пол и, прислонившись спиной к холодному железному боку ванны, застонала от наслаждения. Вот, где нужно было спать! Вода весело журчала, ударяясь о дно. Столь ценный для Суны ресурс Нами приноровилась использовать в течение дня очень экономно, поэтому раз в неделю позволяла себе «поплавать» в воображаемой речке. Правда, днём, особенно таким жарким, как этот, из-под крана можно было получить только кипяток, поскольку резервуары, установленные на крышах домов, нагревались до устрашающих температур. Нормально помыться обычно удавалось либо поздним вечером, либо утром. К счастью, у Нами был свой способ справиться с этой проблемой. Когда половина ванны была набрана, она задержала ладонь над поверхностью, и та начала быстро затягиваться искрящейся корочкой. Прежде, чем вода целиком превратилась в глыбу льда, Нами завершила технику, а затем бросила туда горсть соли с маслами, которая мгновенно окрасила воду в густо-синий оттенок. — Ой… Надеюсь, я не стану такого же цвета, — с сомнением протянула Нами, вертя в руках баночку с солью в попытках найти состав. Желание купить что-нибудь этакое находило на нее, что называется, редко, но метко — вот как в этот раз, когда она в приступе любопытства приобрела на рынке загадочное зелье. Надписи на банке обещали придать коже невероятную мягкость и шелковистость. Учитывая, что её кожу постоянно попадавший под одежду песок делал сухой и шершавой, рекламный слоган выглядел крайне заманчиво. Поболтав в получившемся растворе рукой и убедившись, что кожа не синеет и не шипит, Нами разделась и целиком погрузилась в ароматную и практически непрозрачную воду. Закрыла глаза и принялась экспериментировать с техникой ментального барьера, то закрывая, то открывая его под едкие похвалы демона. Приход Гаары она ощутила сердцем. Хотя, наверное, если бы её попросили проанализировать ощущения, сказала бы, что всё благодаря едва уловимому колебанию воздуха и мягкому шелесту, который сопровождал песчаную технику телесного мерцания. Спустя несколько секунд раздался тихий стук костяшками по двери. — Ты здесь? — Да, заходи. Дверь открылась, их с Гаарой взгляды пересеклись, и он сразу деликатно отвернулся. Но и шага к выходу не сделал, а опустился на пол спиной к ванной. — Привет. — Привет, — отозвалась Нами и положила ладонь ему на плечо. Он в ответ накрыл её пальцы своими. — Как день прошёл? — Неплохо, — сказал Гаара, помолчав. — А дело с поиском шпиона продвинулось? — Немного. Кажется, сегодня он был не в настроении для разговоров. Нами не настаивала. Приятно было и просто сидеть рядом. Тишина — их излюбленный, проверенный способ коммуникации — между ними редко бывала натянутой. Но что-то было не совсем… в порядке? Нами разглядывала затылок и спину Гаары, обтянутую черной рубашкой. Он односложно ответил на вопрос… Значит, возникли трудности? С одной стороны вся жизнь Казекаге и есть череда трудностей, но с другой, таким погружённым в себя она не видела Гаару с того момента, когда Суне грозила эпидемия отравлений. Однако сейчас Суна была в полном порядке. Вероятно, всё дело в уходе Темари. Но проверять и снова бередить свежую потерю вопросами Нами не хотела. Поэтому не нашла ничего лучше, чем попытаться отвлечь его. — Не хочешь повернуться ко мне? — А ты не против? — Он хоть и задал вопрос, а обернулся раньше, чем она ответила. Хитрый. Прижавшись грудью к бортику ванной, Нами устроила локти на краю, а подбородок на скрещенных руках и с улыбкой посмотрела на Гаару. — Вода всё равно не прозрачная. — Хм, правда. Интересный цвет… Он просканировал воду пристальным взглядом, а затем внезапно запустил туда руку и провёл по её согнутому колену. От неожиданности Нами взвизгнула и дернулась, подняв тучу брызг. — Ты очень громкая, — проворчал Гаара, одной ладонью утирая воду с лица, а другой зажимая пострадавшее от её вопля ухо. — Сам виноват! — Она шутливо взъерошила его промокшую чёлку и заглянула в глаза, надеясь увидеть там улыбку. Взгляд у Гаары был отстранённо-задумчивый. Он задержался на лице Нами, но смотрел куда-то сквозь. — Ты в порядке? — спросила она, не отнимая пальцев от тихонько бьющейся на его лбу жилки. — Да. — Гаара улыбнулся слабо, словно через силу. Нами потянулась к нему и немного неловко коснулась его губ своими. Гаара замер, и на секунду её вдруг охватила пугающая уверенность, что он отстранится, и вообще — что он сейчас очень далеко от неё и стремительно отдаляется. Но Гаара резко и глубоко вздохнул, будто хотел выдохнуть нечто невыносимо тяжелое, и подался вперёд, обхватывая её лицо ладонями и притягивая к себе. Нами показалось, что в её прохладную ванную плеснули кипятка. Ничего больше прикосновений к её обнажённым плечам Гаара себе не позволял, но Ками, какие это были прикосновения. В них сквозила нужда, тяга и нечто, похожее на попытку спрятаться от всего мира, забывшись в близости. — Гаара, — тяжело выдохнула Нами, первой прервав поцелуй и прислонившись лбом к его лбу. — А если… — Что если?.. — невнятно повторил он, изучая её лицо совершенно расфокусированным, пьяным взглядом. От отстранённости в нём не осталось и следа. «Что, если мы продолжим то, что начали той ночью? Каким ты будешь? Что почувствую я?..» — внезапно пронеслось в голове. За две с небольшим недели, которые они провели вместе, каждый поцелуй, каждое объятие и осторожная ласка оседали внутри сладкой томительной тяжестью. Теперь этот заряд напряжения превратился в почти болезненный спазм, стягивающий низ живота. Нами понимала, что Гаара чувствует себя не лучше. Но он ни разу не срывался после той единственной ночи. А жаль, что не срывался… Сказать, что ей понравились те мгновения, — не сказать ничего. Воспоминания о губах, касавшихся её шеи и живота, о горячих ладонях, гладивших спину, до сих пор туманили разум. В ту ночь Нами с удивлением поняла, что с лёгкостью позволит Гааре всё, чего бы он ни захотел, и не пожалеет. Всего на миг, глядя на него, замершего у окна её спальни, она испугалась того, что последует дальше. Вдруг её тело отреагирует страхом? Вдруг напомнит о прикосновениях Сакаи болью и отвращением? Но ничего подобного не случилось. Она волновалась, но то было сладкое волнение, и ни на секунду ей не захотелось остановить происходящее. Когда же Гаара прервался сам, к волнению примешалась досада. Всё-таки было немного обидно. Или не немного. Но у Гаары были весомые причины, и Нами решила оставить последний шаг за ним. Это было честно, ведь она уже сделала много шагов ему навстречу. Да и вообще, хоть в этом вопросе ей лучше оставаться скромной девочкой, из тех, что не бегут вперёд всей планеты и потому, как поговаривают, больше нравятся мужчинам. Так считала её благоразумная часть. Но была и другая — слишком любопытная и отчаянно рисковая, неуправляемая, торопливая, беззаветно влюбленная и страшно голодная до нежности. Она считала минуты до встреч, не могла стереть с лица улыбку, завидев Гаару, и готова была на всё, лишь бы он задержался рядом подольше. Она же глупо шутила, совершала опрометчивые шаги, тянулась к нему каждой клеточкой, хотела с ним всего и сразу и не желала притворяться, будто это не так. «Что если мы…» — А что, если ты создашь здесь песчаный глаз? Спорим, он не продержится при такой влажности дольше десяти минут! — выпалила Нами первое пришедшее в голову и порадовалась тому, что заранее заблокировала ментальную связь с демоном. В противном случае он сейчас комментировал бы каждую её мысль так, что она заживо сгорела бы от стыда. — Хорошо. Засекаем время, — хрипловато ответил Гаара, отстраняясь. Подняв взгляд к потолку, Нами действительно увидела там песчаный глаз и рассмеялась. — Начали! Сначала техника третьего глаза противостояла только естественной влажности помещения, но очень скоро Нами решила, что это скучно, и обернула против Гаары водяной туман — он же хотел научиться ему сопротивляться. Купание незаметно превратилось в соревнование. Однако Нами продолжала украдкой рассматривать Гаару. «Это просто неудачное освещение, или он правда выглядит более уставшим, чем обычно?» Гаара наклонил голову, отбросил со лба чёлку, и тени легли иначе, вернув его лицу выражение спокойной расслабленности. Нами моргнула, отгоняя мрачные мысли. К счастью, переключаться на что-то светлое в последнее время ей было необыкновенно легко. «До чего же ты красивый, — подумала она, всё ещё не в силах оторвать взгляд. — И совсем не похож на отца». Буквально на днях она узнала, что портреты в Резиденции и последняя по счёту статуя в зале собраний изображают Четвёртого, и поразилась их разности. Вот Канкуро — тот, если приглядеться, был почти копией Расы, статного мужчины с грубоватыми, но по-своему красивыми чертами. А Гаара, скорее всего, пошёл в маму. Унаследовал от неё миндалевидный разрез глаз, аккуратный профиль и высокий лоб, а от отца — только упрямую линию рта и морщинку между… хм… — Слушай, а куда делись твои брови? Едва договорив последнее слово, Нами мысленно стукнула себя по голове. Ну почему каждый раз, как она собирается сказать Гааре что-то хорошее, в неё словно Канкуро вселяется? Гаара с удивлённым видом потер пальцем переносицу и растерянно улыбнулся, впервые за вечер. Вопрос, каким бы дурным ни был, успешно выбил его из колеи тяжёлых размышлений. — Я без них родился. — То есть, они что, вообще никогда не росли? — Сдерживаться было уже поздно, поэтому Нами решила идти до конца. Он покачал головой. — Как и другие волосы на лице, кроме ресниц. — Ресницы у него, как и многих мужчин, действительно были на зависть. — И необходимость бриться у меня пока не возникала. Возможно, песчаная броня как-то влияет на эти процессы. — А ведь и правда, — протянула Нами, касаясь пальцами его подбородка. Ей так понравилось, как обстоятельно и прямо Гаара отвечал на любые её вопросы, что она забыла о неловкости. — А это… — Пальцы мягко поднялись по щеке к чёрным, словно густо подведённым краской, векам, и она с трепетом подметила умиротворение, с которым Гаара прикрыл глаза. — Из-за бессонницы? — Нет, тоже с рождения. Обычно эти метки проявляются у пользователей стихии магнетизма. У… Четвёртого они тоже были, но становились видны только во время использования техники золотого песка. С другой стороны, и у Шукаку есть такие круги. — Гаара коротко дёрнул уголком губ, спрятав в этом едва заметном движении разочарованную усмешку. — Видимо, я похож на них обоих. Выражение его глаз изменилось, будто внутри снова задули весёлый огонёк. Нами это не понравилось. Она хотела, чтобы ему было хорошо и заботы не тревожили его хотя бы дома. — Я что-то засиделась в ванной, — заявила она. — А мы ведь даже не ужинали. Ты выглядишь голодным и уставшим, надо исправлять. — Хорошо. Мне отвернуться? — спросил Гаара, глядя на неё. Одна фраза, и атмосфера между ними стала плотной и словно тягучей. — Да, пожалуйста, — приглушённо ответила Нами. Он встал, чтобы снять с крючка и подать ей полотенце. Она тоже медленно поднялась на ноги, ощущая каждым миллиметром покрывающейся мурашками кожи, как стекают по телу капельки воды, и как тонка сейчас между ней и Гаарой невидимая преграда. И Ками, как же ей нравилось ходить с ним по этой медленно истончающейся грани. Почти как по обрыву с закрытыми глазами — дух захватывало. Чего она добивалась? Этого Нами и сама не знала. Не знала, не загадывала, просто бездумно следовала за импульсами. Ей нравилось ощущать себя под согревающим взглядом Гаары более женственной и красивой, чем когда либо в жизни. Нравилось, что она могла привлечь его внимание, оторвав от неведомых проблем, вызвать улыбку, а иногда и смутить. Пока она наслаждалась своей маленькой женской властью, Гаара испытывал себя. Это читалось в его движениях, то осторожных и предельно сдержанных, то порывистых и жадных; звучало в вопросах, которые он задавал, прежде чем что-то сделать. Он словно доказывал себе самому, что способен удержать контроль на грани и не станет угрозой, даже если немножко расслабится. Нами находила в этом нечто похожее на танец. Они оба только узнавали себя в нём, где-то вели, а где-то позволяли вести себя; то и дело неуклюже наступали друг другу на ноги и двигались невпопад. Но она была не против продолжать так сколь угодно долго. Гаара протянул полотенце через плечо. Нами обернула махровую плотную ткань вокруг груди, закрепила узел и, слегка задев Гаару плечом, проскользнула мимо него к выходу, ощущая лопатками его взгляд. И уже за дверью спальни прижала ладони к пылающим от внутреннего жара щекам и позволила себе сдавленно взвизгнуть. Когда она, одевшись, вышла в гостиную, Гаара стоял у полочки с мышками. И снова в его позе и взгляде было нечто такое, от чего у Нами защемило сердце. — Тебе настолько полюбились мои мышки? Хочешь, подарю таких же? — пошутила она в надежде развеять странную атмосферу. Но её слова будто ударились о невидимую стену тишины, которой Гаара был окружён. — Ты хорошо перевесил полочку, — снова попыталась Нами, подходя ближе. — Теперь Ю не сможет допрыгнуть до неё. Никакой реакции. Пустой взгляд Гаары был устремлён куда-то далеко за пределы комнаты. Нами почудилось, что там находится разлом реальности, глубокая чёрная трещина, откуда в их тёплую гостиную тянет ледяным сквозняком. — Гаара, что случилось? — Она как можно мягче опустила ладонь ему на плечо. Будь это другой человек, он вздрогнул бы. Гаара же просто повернул голову, плавно и спокойно. — Извини, я задумался. Готовим ужин? — Да, давай. Или, хочешь, ты отдохни, а я всё сделаю сама? Готовили они в итоге вместе. После был сам ужин с тихими разговорами ни о чём. И снова стало хорошо и тепло. Потом Гаара мыл посуду, а Нами нарезала овощи, чтобы не готовить завтра. На Гаару с покрытыми мыльной пеной руками она старалась не смотреть, опасаясь, как бы сердце случайно не выпрыгнуло из груди от слишком большого счастья. Заниматься чем-то таким обычным рядом было едва ли не лучшей частью их совместных вечеров. — Я всё. — Гаара подошёл к ней сзади и обнял. — Я тоже скоро. — Нами замерла, прикрыв глаза. Горячие руки, обхватившие её плечи, мешали продолжать готовку, но ей не хотелось, чтобы Гаара отходил. Он иногда так делал — обнимал внезапно, прижимая лопатками к своей груди. — Тебе не нравится, когда я поворачиваюсь к тебе спиной? — озвучила она внезапную догадку. Тишина позади свидетельствовала о том, что он задумался. — Нет. Скорее наоборот. — Наоборот — означает что-то особенное? — Доверие. — Он потерся щекой о её кудри. — А тебе не нравится, когда я так обнимаю? — Нравится, очень. Нами не лукавила. Тело в такие моменты искрилось изнутри, в душе, напротив, наступал покой, а в голове всплывали слова «абсолютная защита». Именно так ощущались эти объятия. — Я тебе доверяю, — добавила она с улыбкой. И почувствовала, как шевельнулась грудь Гаары — резко, будто для глубокого судорожного вдоха, и быстрее забилось сердце. Нами захотелось сейчас же заглянуть ему в глаза. Она была уверена, что снова увидит там молчаливую тоску. Но повернуться не давали крепкие объятия. — Спасибо, — ответил Гаара странно севшим голосом и прижался к её шее губами в долгом поцелуе.