Между Ветром и Водой

      Now you look for love in the times of hate How many swipes for a blow of fate You keep the light on You keep the light on You keep the night light on © Puddles Pity Party — Melody X — Повтори, пожалуйста, Темари. Что Пейн сделал с Конохой? Что Гаара хотел услышать от сестры? Что она неудачно пошутила? Что он не выспался, хлопал ушами весь разговор и неправильно понял?       Он охотно выслушал бы самый дикий бред — кроме того, что она только что произнесла. А больше всего на свете порадовался бы, очнувшись бы в пещере рядом с Нами и обнаружив, что всё, произошедшее за последние два часа, — не более, чем дурной сон.       Вопреки желаниям, всё происходило в реальности. И письма, лежащие в кармане, — Гаара успел перечитать их несколько раз, но ещё никому о них не сказал. И Каматари, возникший из облака дыма прямо в центре его рабочего стола со словами «Химе просит встретить её. Три километра на восток от пятого полигона». И обессиленная Темари, которая практически упала в его руки, когда он нашёл её на указанном месте. И, наконец, этот разговор втроём в его пустой неуютной квартире. — Пейн стёр Коноху с лица земли, — отчётливо и без выражения повторила Темари, глядя в пол, и глухо прищёлкнула пальцами в воздухе, как бы обозначая лёгкость, с какой один человек уничтожил сильнейшую из деревень ниндзя. Нами, сидевшая рядом с ней на диване, вздрогнула. Всё время, что они разговаривали, она приобнимала Темари за плечи, чтобы не сползал накинутый на них плед, и подливала в её кружку чай с успокаивающими травами. Темари впервые на памяти Гаары не только позволяла другой женщине себя обнимать, но и прижималась к Нами сама, словно в поисках опоры. — А потом… — начал Гаара и откинулся на спинку своего стула, сложив руки на груди и стараясь хотя бы выглядеть спокойным. Он сидел напротив обеих девушек — так, как всегда сидел напротив подчинённых, когда те отчитывались о миссиях. Только отчёт сегодня выдался не из обычных. —… а потом другой своей техникой настоящий Пейн воскресил всех, кто погиб. Наруто как-то добился этого от него. Я не знаю, как именно, да и никто не знает. Потому что до этого Наруто сорвался из-за смерти Хинаты, превратился в… в монстра и убил… — Темари дребезжаще рассмеялась, сминая тонкий плед в кулаках. — Он вообще всех положил, кого Пейн не успел! В считанные секунды, Гаара. Я не думала, что такое возможно. Я такого никогда не видела… Гаара бросил взгляд на посеревшее лицо Нами. Он знал наверняка: она сейчас переживала ту боль и тот ужас, которые испытал Наруто, придя в сознание. — Хорошо, я понял, — со всей возможной мягкостью перебил он сестру. — Как они теперь? Наруто, Хината… — И Шикамару? — севшим голосом добавила Нами. — Сакура? Тен-Тен, Ли… — Они… Да нормально… Наверное, — пробормотала Темари на выдохе. — Простите. Простите, я не успела узнать обо всех. Сказать честно? Знаю наверняка, что все живы, даже те, кто умер прямо на моих глазах. Вот Какаши, например. Я же видела дырку тут, на лбу у него. Я это видела. А когда снова открыла глаза — он живой. Ходит, приказы отдаёт. Наверное, я чёрствая совсем, но даже переживать за них не могла. Волновалась за Шикамару и за Суну. Слишком быстро всё случилось, а ощущение после воскрешения… Демоны, я словно всё ещё где-то… Где-то… — К концу фразы голос её сорвался, и Темари обхватила голову, зарывшись пальцами в волосы. — Знаю, — сказал Гаара. — Я знаю, Темари. Но на самом деле ты в Суне. С Суной всё в порядке. Все живы, и ты тоже.       Он взял её за руку и аккуратно потянул к себе, вспомнив, как она была рядом после его собственного пробуждения от смерти. Темари перестала раскачиваться, вскинула на него изумлённый взгляд, а потом с силой сжала его ладонь и долго не отпускала. Физически она была в порядке. Лечение в Конохе, пусть и не доведённое до конца, восстановило её силы настолько, что до Суны она добралась за два дня без передышек, а оказавшись в родных стенах, рвалась рассказать всё и сразу, едва ступив на порог. Однако спустя считаные минуты, когда схлынул адреналин, сверхъестественную выдержку сменила усталость и запоздалый шок. У Темари застучали зубы, затряслись плечи, и стало ясно, насколько сильно пережитое пошатнуло её на самом деле. Сначала уговорами, а потом и почти силком Нами отвела её в ванную, заставила принять душ и переодеться. Теперь Темари сидела укутанная до самых ушей. Благодаря горячей воде и теплу пледов на её осунувшемся лице играл лёгкий румянец, но если бы новости были не настолько плохи, Гаара давно оставил бы сестру в покое и позволил ей как следует отдохнуть. Нами в очередной раз поправила уголок пледа и механически плеснула в чашку чай. Пара капель пролилась мимо и собралась в мелкую тёмную лужицу на безупречно белой столешнице. Какое-то время они все сидели в молчании, уставившись на пролитый чай и пытаясь уложить в голове всё, что было только что сказано. Наконец Темари отпустила ладонь Гаары, пожав напоследок, и потянулась к кружке. Та тряслась в её руках значительно меньше, чем в начале разговора. — Данзо, — отчеканила она после нескольких больших глотков. — Кто это? — Теневой лидер Конохи, как мне описал его Шикамару. У Данзо есть своё отдельное от АНБУ подразделение, называется «Корень». Эти ребята заточены на выполнение особо секретных и грязных миссий, в том числе и внутри деревни. — Ладно, — осторожно кивнул Гаара. — И почему мы говорим о нём сейчас? — Потому что во время нападения Пейна Данзо и члены Корня прятались под землёй. А когда всё закончилось, Данзо объявил себя Хокаге. А казалось, что новости не могли стать ещё хуже. — Что с Цунаде, Темари? — Гаара наклонился к сестре, одновременно желая и не желая услышать ответ. — Где Пятая Хокаге? — В коме. Истощена попытками уберечь жителей деревни. — Данзо воспользовался ситуацией… Темари мотнула головой. — Не-е-т, похоже, Данзо ждал подобной ситуации и у него были договорённости с даймё Огня. Совет джонинов рта не успел открыть, чтобы объявить голосование, а Данзо уже уселся в кресло Хокаге. Формально он занимает пост временно, до выздоровления Цунаде. Но на деле… — Сомневаюсь, что он жаждет её пробуждения, — подытожил Гаара. Письма, лежащие во внутреннем кармане плаща, начинали жечь грудь. — Цели Данзо и отношение к союзу с Песком… — Совершенно неясны, Гаара. Именно поэтому Шикамару и переполошился. Он утверждал, что мне опасно оставаться в Конохе и что нужно предупредить тебя. — Ясно. Союзника в лице Конохи у нас больше нет, а есть потенциальный враг. Темари содрогнулась и сделала движение, словно хотела обнять себя за плечи, но не стала. — Мы не будем предпринимать пока никаких действий и провоцировать Лист на конфликт, — пообещал Гаара, пристально глядя ей в глаза. — Я не хочу сражаться против них. — А затем без пауз он перешёл к тому, что отлагательств больше не терпело: — У меня тоже есть новости. Он вытащил из кармана оба письма. Первое, на котором стояла печать деревни Облака, протянул Темари. — Я получил сообщение от Райкаге. Он желает созвать совет пяти Каге. — Ха! Очнулся, красавец! — злорадно фыркнула она.       Именно Темари помогала Гааре вести переписку с Облаком в течение двух лет в безрезультатной попытке заключить с ними союз и призвать к противостоянию организациям вроде Акацуки, так что новость привела её в боевое расположение духа лучше всякого успокоительного.       — Столько времени мы не могли добиться никакой реакции, и вдруг он пишет сам. Какая же гадюка его укусила, интересно знать? — Его брата похитили. — Какая жалость! — всплеснула она руками. — И все Каге должны встать по этому поводу на уши? — Его брат, Киллер Би — джинчуурики, — договорил Гаара чуть тише. — Его похитили новые члены Акацуки. А именно — Учиха Саске и его команда. Ответом ему был синхронный вздох удивления. — Вот и нашёлся наш парень, да? — Темари снова ухмыльнулась, но теперь уже невесело. — А сколько мы пещер и болот изучили, пока искали драгоценного Учиху… Гаара кивнул. Никто не сказал вслух, но все подумали: итого в живых осталось двое джинчуурики, Наруто и Нами. — Облако объявляет на Учиху охоту. Полагаю, в Коноху они отправили аналогичное письмо и ультимативное требование уничтожить отступника. Но и это не всё. От нашей временной базы в столичном округе нет вестей. Они пропустили два отчёта, и отправленные к ним птицы не вернулись. Вместо отчётов сегодня пришло это… — Развернув второй свиток, Гаара передал его Нами. — На него должна взглянуть ты. Нами пробежалась глазами по посланию и откинулась на спинку дивана, потирая виски. — Ками… Облегчение и замешательство слились в одном слове, а кровь отлила от её лица, сделав губы почти белыми. — Подделка? — спросил Гаара. — Ловушка? — Нет. Не похоже. — Нами быстро выпрямилась, возвращая себе сосредоточенный вид. — Почерк Хитоми настоящий. Я хорошо его помню. Не думаю, что она станет устраивать нам западню. Я ей верю, но… Темари тем временем завладела свитком, прочла его и теперь переводила пасмурный взгляд с Нами на Гаару и обратно. — Что за Хитоми? — не выдержала она. — Нами, помнится, так звали твою подругу, которая погибла, да? А кто такая эта «Мей Теруми», которую «они отыскали» и которая желает встретиться с Казекаге? — Хитоми — это именно та самая Хитоми, — ответил Гаара вместо Нами. — И она не погибла, по крайней мере, пока. А Мей Теруми… Либо это ловушка, либо законный претендент на пост Мидзукаге и, возможно, наш новый союзник. Мей — внучка Пятого Мидзукаге, так, Нами? — Да. — Мы знаем, что сейчас власти в Кири у неё нет, но могут быть те, кто ей симпатизирует и хотел бы видеть её лидером деревни. В наших силах повлиять на ситуацию в Тумане. На фоне того, что случилось в Конохе, и планов Акацуки нам необходим союзник. К тому же без участия Мидзукаге совет Пяти деревень не состоится. Все трое снова замолчали. Темари дёргала нижний левый хвостик и кусала губы. Нами снова и снова вчитывалась в коротенькое письмо Хитоми, бережно разглаживая его уголки. — Ладно. Моё мнение такое: мы не можем не воспользоваться этим шансом, — заявила наконец Темари своим привычным тоном советника Казекаге. — Пойдём на встречу с этой Мей. Заодно узнаем, что стряслось с временной базой и что происходит на границе. Всё равно это по пути. Нами… Я не хотела бы говорить этого, но сейчас тебе лучше оставаться подальше от Тумана и… где-то за пределами Суны. Место придумаем. А на переговоры предлагаю отправиться нашим обычным составом: я, ты, Гаара, и Канкуро. Кстати, а где Канкуро? Здесь слишком тихо без его тупых шуточек. Нами оторвалась от письма, и они с Гаарой переглянулись. — Понимаешь, Темари… — заговорил он вполголоса, наклонившись к сестре, а Нами снова поправила её плед и налила всем чай.

***

Следующие сутки были посвящены подготовке и сборам. Темари осталась в квартире Гаары. Выходить на улицу ей было нельзя — никто не должен был узнать о её возвращении. Поэтому она сидела над картой, составляя маршрут. Гаара завершал срочные дела, нуждающиеся в его личном участии, а заодно вызвал в Резиденцию Хисотэ и Баки, чтобы снова возложить на их плечи обязанность управлять Суной в его отсутствие.       Нами же…       — Ю, ну сколько можно! Я же сказала, это несъедобно! — проворчала Нами, легонько отпихивая упрямую морду кота, который вертелся возле неё, так и норовя попробовать на вкус ночную фиалку, упакованную вместе с горшком в открытую картонную коробку.       Поединок с котом длился ровно столько же, сколько Нами освобождала подоконники своей квартиры от цветов. Наконец ровно шесть горшочков — с фиалками, хавортиями, портулаком, алоэ и белым анемоном, который Темари поручила её заботам, уходя из Суны, — были аккуратно составлены в одну коробку. Чтобы поднять её, не высыпав содержимое и не наступив при этом на крутящегося под ногами кота, пришлось приложить немалые усилия, но Нами справилась. Выйдя из квартиры, она быстрым шагом устремилась к теплице. Поторапливала погода: судя по дымке, затянувшей южный край небе, намечалась небольшая песчаная буря. — Нами-чан! — бодро поприветствовал её Кира, оторвавшись от ящика с крошечной рассадой. — Ты принесла нам пополнение? Личная коллекция? — Вроде того. — Нами улыбнулась и поставила коробку на заваленный инструментами стол. — Кира-кун, ты не позаботишься о моих цветах? Их всего шесть штучек, они неприхотливые. — Конечно, какие вопросы. А ты куда? — улыбка Киры потухла, он перевёл взгляд с цветов на Нами, потом обратно. — Ты что… всё? — Что у вас стряслось, молодёжь? — Из дверей соседнего помещения выпорхнул Кано-сан, стягивая с себя защитные очки. — Что за скучные лица? — Я завтра ухожу, — медленно проговорила Нами, на ходу подбирая слова. Необходимость объяснить, куда и почему она собралась, обрушилась на неё неожиданно. Убирая с подоконников цветы, она совсем об этом не думала. Голова сегодня вообще была опустошённой и совершенно неспособной связно мыслить. — Почему? Куда? — почти в один голос спросили ботаники. — Мне пора… возвращаться в Коноху. Моя миссия в Суне закончена. Покинула теплицу Нами только спустя полчаса. Несмотря на приближающуюся бурю, команда ботаников наотрез отказалась выпускать её из здания без прощальной чашечки чая. За это время они успели вспомнить, как выхаживали салазарии, посмеяться над ссорами по поводу её бесконечных пересадок и наконец обняться. Не удалось Нами избежать и заверений Киры и Кано в вечной дружбе и в том, что её рабочий фартук, косынка и очки будут ждать её на том же самом крючке у входа, а к её возвращению — «Ты ведь скоро вернёшься, верно?» — они обязательно сделают для неё персональную табличку «новенькая ботаник-чан». «Надеюсь, судьба ещё много раз сведёт нас». Слова Кано крутились у неё в голове, пока она шла по рыночной улице. Судьба, да? За свою жизнь Нами бесчисленное множество раз задумывалась о том, что это такое. Можно ли свернуть с назначенной тебе траектории жизни, а если да, то надолго ли? Какую цену нужно заплатить за попытки изменить свой путь? И платят ли за твои попытки окружающие? А что, если цена окажется больше, чем ты готов был заплатить? Жизнь всегда давала расплывчатые ответы. «С судьбой сражаться бесполезно. От своей всё равно не убежишь. Можно лишь молиться богам о её смягчении», — так повторяли воспитатели в приюте, и их словам вторили легенды Кири. «Изменить судьбу можно, если очень постараться», — так сказала Инори-сан, беглая шиноби-целитель. «Изменить судьбу можно, но никто не обещал, что тебе понравится то, что ты сотворил своими руками». — К такому выводу она пришла сама, когда оказалась в Кири. Кое-что, однако, было совершенно ясно: у судьбы никогда не находилось для Нами подарков. Судьба если что-то ей и давала, то только в долг, чтобы потом тянуть костлявые руки, требуя ввернуть с процентами. А насколько сильно она успела задолжать, Нами осознала только теперь, когда начала кусочек за кусочком отрывать от себя Суну. Суна приросла крепко и отрывалась с мясом. В самом начале шумной рыночной улице показался знакомый прилавочек с ярко-красными буквами. От него, как и всегда, аппетитно тянуло пряностями. Сегодня Нахо-сан работал не один. Рядом с ним, всячески пытаясь помочь отцу, крутилась его дочка, маленькая Сан. С ней Нами была до сих пор знакома только заочно: Сан всегда рисовала ушки на пакетах, куда Нахо-сан упаковывал предназначенные котам пресные шашлычки. Сегодня вместо традиционного пакета Нами взяла с него обещание позаботиться о Ю. А ещё получила от Сан глиняную фигурку — неумело, но с любовью вылепленного котенка. Фигурка была ещё сыроватой, зато уже раскрашена затейливыми узорами.       Отец и дочь долго махали Нами вслед и желали доброго пути. Для них она тоже повторила слова о законченной миссии и возвращении в Коноху. Лучшей формулировки в голову так и не пришло, а эта звучала правдиво и всё больше укоренялась в сознании. Её. Миссия. В Суне. Закончена. Она сделала здесь всё, что могла, и гордится своей миссией. Она была здесь той, кем всегда хотела быть. Но ей пора (не)домой. Нами замерла на середине дороги, повторяя про себя эти слова. Рынок вокруг многоголосо гудел и бурлил. Хозяйки старались успеть купить всё необходимое, торговцы — распродать побольше до начала бури. Нами толкали, протискивались мимо и ворчали. А она застыла в людском потоке, как зацепившаяся за камень водоросль, которую течение вот-вот оторвёт от временного пристанища и потащит в неизвестность. — Эй, дочка! Куноити из Конохи, эй! Да ты! Когда её окликнули в третий раз, Нами вздрогнула и обернулась. На неё с весёлым прищуром смотрели смутно знакомые тёмные глаза в обрамлении множества морщинок. Она вспомнила этот взгляд и этого человека: продавец шарфов подаривший ей вместо сдачи незабываемые розовые тапки, которые с первого взгляда возненавидел Гаара. — Шарфик новый не хочешь? Старые, вижу, поизносились, — улыбнулся торговец. — Нет, спасибо большое. Мне уже не… Не нужно. Я вам тут витрину загородила? Извините, ухожу, — сказала Нами. — Не нужно ей, как же! — Старичок обиженно покачал головой и скрылся в разноцветном водопаде из шарфиков.       «Слушай, мусмэ, если собираешься сбегать, не забудь узнать сначала, готовы ли тебя отпустить», — тихо произнес вдруг Ёкиджу.       Это была его первая фраза за последние два дня. Сказанная, как назло, в самый неподходящий момент, она вызвала в Нами неконтролируемый всплеск раздражения.       «Помолчи!» — Она так резко нырнула в свой внутренний мир и с такой силой задернула разделявшую их завесу, что сама на секунду испугалась и собственной реакции, и того, что у неё получилось.       — Извини, — пробормотала она, хотя знала, что Ёкиджу не услышит. Зачем он сказал эту ерунду? Разве она собиралась сбегать? Нет, она же не глупый истеричный ребёнок. Нет. Они пойдут туда вместе. Просто… Просто… Туман звал её обратно. Да, она сказала Хитоми, что не вернётся в Туман, что Туман ей не дом и на Сакаи ей плевать. Однако после их разговора и отчаянной попытки подруги отравиться что-то изменилось. Жизнь, которую она вела здесь последние полгода, показалась вдруг ничтожно игрушечной, а Суна превратилась в картонную декорацию, слишком хрупкую и ненадёжную, чтобы в ней можно было спрятаться от прошлого. Впрочем верила ли она, что прошлое не догонит её уже никогда? Да, пару недель, наверное, верила, отбросив все «но», закрыв глаза и заткнув уши. Верила в те драгоценные часы, которые они с Гаарой проводили в пещере. Но вчера прошлое постучалось разом во все двери. Отразилось в лице бледной Темари, которая принесла весть о разрушении Конохи. Отпечаталось мольбой между строк в записке Хитоми. И Нами поняла: от судьбы не скрыться даже на другом краю материка. Пока неё есть долг перед собой и перед другими, живыми и мертвыми, пока существует её враг, она не имеет права жить так, как жила эти полгода. Извинившись перед кем-то за отдавленную в толчее ногу, Нами решительно двинулась дальше. Маршрут до больницы она выучила так хорошо, что могла бы пройти его с закрытыми глазами: мимо овощных лавок, немного в сторону от серебристых куполов теплиц и по узкому переулку, где в пыли частенько гоняли мяч мальчишки. Прощание с Хисотэ-сенсеем вышло приятно будничным и деловым. — Всё хорошо, — сказал он, завершив быстрый осмотр, на котором сам настоял, и похлопал её по плечу. — Жду твоего возвращения. Работы в теплице ещё полно, отлынивать не позволю. И мистическую ладонь мы с тобой не доучили. А, и кстати! Я вот собрал для вас, возьми, пригодится…       Он передал ей коробочку. Нами заглянула внутрь и не сдержала улыбки: здесь было противоядие из салазарии, укрепляющие вытяжки из других растений и укомплектованная всем необходимым аптечка. Более полного набора и пожелать нельзя.       — Доброго пути, Нами-чан. Увидимся. На такой светлой ноте они распрощались, и Нами вернулась домой. Когда она закрывала за собой дверь в квартиру, внутрь без приглашения проскользнул Ю. — Ну и разбаловала я тебя, — хмыкнула Нами, но противостоять кошачьему очарованию не смогла и угостила его остатками шашлычков.       На улице уже подвывали первые штормовые порывы ветра и клубился песок. Буря обещала быть грозной, но короткой. Коты, как обычно, вопили, составляя дикую симфонию со скрежетом поднимающихся противопылевых щитов, дети весело верещали, взрослые стаскивали с верёвок бельё и захлопывали ставни на окнах. В другой день Нами вышла бы полюбоваться песчаным штормом, но сегодня важнее было навести в квартире порядок.       На кухне прибирать ничего не пришлось. Вся посуда и так была вымыта, а благодаря Гааре ещё и педантично расставлена по цветам. В шкафу хранилось несколько комплектов чистой одежды и белья — их Нами упаковала в рюкзак. Мышки на полке… Их она, пожалуй, оставит, ведь это и их дом тоже, пусть хранят его. Вряд ли новый жилец, если он появится, станет выбрасывать маленькие сувениры. Когда к мышкам Нами поставила котёнка от Сан, композиция стала очаровательнее прежнего. Книги на тумбочке у кровати принадлежали Гааре — их она чуть позже вернёт в Резиденцию… Опустошая ящики комода в спальне, Нами наткнулась на пузырёк с чёрным порошком. Он выкатился из дальнего угла, словно только и ждал там своего часа, с тех самых пор, как его подложила в пакет с покупками торговка одеждой.       Нами долго рассматривала пузырёк с каким-то скрытым, непонятным ей самой ужасом. Можно подумать, там был яд, а не обычная краска для волос с едким, горько-травянистым запахом. Наконец, она решилась и, взяв его, направилась в ванную.       Не Куромидзу Нами из Конохи и не «новенькая ботаник-чан» вышла из ванной спустя час. Не девчонка, которая кормит уличных котов и выращивает цветы на подоконнике, и не та, кто может жить долго и счастливо рядом со своим любимым. Игараси Нами, шиноби Кири и сосуд демона, который по всем законам до сих пор принадлежал деревне Тумана, — вот, кто посмотрел на неё из зеркала, когда все приготовления были окончены.       У Игараси Нами из отражения не было уязвимых мест — краска, вернувшая ей прежний цвет волос, справилась с задачей лучше всякой брони.       Игараси Нами приняла свою судьбу. Она была готова вернуться в место, которое ненавидела, и встретить человека, которого ненавидела, с высоко поднятой головой. Не хватало ей разве что гладкой белой маски с крохотным рисунком птицы на изнанке.       И на несколько мгновений Нами даже показалось, что она снова видит призрачный взвод онрё за своей спиной с сердитым безымянным доктором во главе. Она кивнула им, своим старым знакомым, давая понять, что помнит.       Ю, всё это время лежавший сытым клубочком на диване, вдруг спрыгнул и подошёл к ней, с подозрением принюхиваясь.       — Не нравится запах, да? Это просто краска. — Нами наклонилась, чтобы его погладить, но кот вдруг поднял шерсть дыбом, зашипел и бросился к выходу.       — Да, ты прав, Ю. Так будет лучше, — тихо сказала она и отворила перед ним дверь.       Когда маленький гость ушёл, Нами на несколько секунд прислонилась спиной к стене, чтобы унять внезапную дрожь в ногах. Потом сделала несколько глотков холодного чая, с усилием протолкнув жидкость в сведённое горьким спазмом горло, и выглянула в окно. Песчаная буря уже улеглась, и вместе с тишиной на улице и уходом Ю пришла тишина в груди, словно внутренний таймер, всё это время отсчитывавший время до конца, смолк, остановившись в финальной точке.       Дел осталось совсем немного. Помыть пол. Упаковать в свитки лекарства и одежду. Дождаться прихода Гаары.