Между Ветром и Водой

И что б ни случилось, теперь мы всегда будем вместе, Не важно близко ли, далеко… Ветра разлуки, потери бессильны, пока мы вдвоём — И я почти уже верю, Что мы никогда не умрём © Fleur — Мы никогда не умрём Семейная жизнь новоиспечённой госпоже Нара скорее понравилась, чем нет. В ней, особенно поначалу, было много непривычного и любопытного, а Темари по своей природе любила новизну. В конце первой недели её пребывания в Конохе они с Шикамару посетили посвящённый им двоим ужин, на котором собрались все члены клана от мала до велика. Людьми они оказались приятными и поразительно схожими между собой, сдержанными во внешности и в поведении. Каждый счел своим долгом подойти к Темари и сказать ей несколько добрых слов — что-то в духе «добро пожаловать в семью» — однако долгих бесед никто не заводил и нравоучений, хвала тушканчикам, не читал. Нара, судя по всему, предпочитали наблюдать молча и с некоторого расстояния. И неважно, наблюдали они за облаками или за людьми. У Темари даже возникла несколько грубоватая, но до ужаса яркая ассоциация: стадо оленей. Просто священные животные Нара проявляли к ней точно такой же вежливый, чуть отстранённый интерес (если только у неё в руках не было вкусной еды, разумеется). К слову об оленях: знакомство с ними стало целым ритуалом. Войдя в клан Нара, вместе с новым статусом Темари обрела и законное право вступать на территорию священного леса. В один из вечеров Шикамару повёл её знакомиться с оленем-вожаком, как и обещал когда-то давно. Вожак лежал под гигантской криптомерией в окружении своих совсем юных отпрысков и старших олених. Это был старый, если не сказать древний, но ещё сильный и умудрённый опытом самец с одним обломанным рогом и мощными копытами. Под чутким руководством Шикамару Темари с поклоном протянула ему угощение — большой кусок хрустящего печенья, изготовленного специально для оленей. Самец окинул её долгим взглядом глубоких темных глаз, а затем неторопливо поднялся на ноги и… поклонился в ответ. И только после этого принял еду. — Хорошо, — прошептал на выдохе Шикамару, а Темари поняла: он волновался, что вожак её не примет. После дружелюбного приёма они накормили и погладили всех молоденьких оленят и уже направились обратно к дому, когда Темари вдруг охватил порыв увидеть своими глазами кое-что ещё. — А покажи мне… то место, — попросила она. Шикамару замер на месте. — Ты имеешь в виду?.. — Да. Он несколько раз чиркнул в кармане зажигалкой, как делал часто в моменты раздумий, после чего отрывисто кивнул. Они развернулись и шли долго, пока не не зашли в самую глухую часть леса, где исчезли все тропинки и густые кроны перестали пропускать солнечный свет. — Здесь, — сказал Шикамару. — Убийца Асумы-сенсея здесь. Они стояли на небольшой прогалине. Даже спустя год здесь всё ещё видны были следы жестокого боя: опалённая кора деревьев, рытвины в земле и смазанные очертания чего-то, похожего на нарисованный белой краской круг. Приглядевшись, Темари увидела поодаль в тени замаскированную ветками яму. Яму окружали пятеро молодых оленей. Они стояли неподвижно, опустив головы с ветвистыми рогами и словно угрожая тому, что находилось на дне, — безжалостный и неподкупный конвой. — Он всё ещё жив? — спросила Темари. — И иногда даже молится своему Джашину, чтобы тот забрал его бессмертие обратно. От полного сдержанной, холодной ненависти тона Шикамару по затылку у Темари побежали мурашки. Его ум она уважала давно, но лишь сейчас до конца поняла, насколько опасным и безжалостным противником он мог быть, если вызвать на себя его гнев. Поняла и ощутила прилив гордости: он нашёл способ победить не просто невероятно сильного, а бессмертного отступника из Акацуки. Темари не знала больше ни одного человека, способного на такое. — Надеюсь, этот ублюдок будет мучиться там вечно, — сказала она. — Он будет. Но Асуму это не вернёт. — Шикамару снова бездумно чиркнул зажигалкой, и в воздухе потянуло табаком. Темари молча протянула к нему руку. Эту сигарету они выкурили вдвоём, в память о том, кто был вторым отцом для Шикамару, и в насмешку над его всё ещё живым убийцей. Теперь ритуал в священном лесу был по-настоящему завершён. С того момента новое для Темари закончилось и началась повседневность. Домашние дела вроде готовки и уборки покорились ей быстро — для девчонки, которая в глаза не видела, как живут нормальные семьи, с ролью жены она справлялась весьма сносно. В компании местных куноити тоже освоилась и почти привыкла к их неподражаемой коноховской наивности; поладила с Сакурой, Хинатой, Ино и больше всего — с Тен-Тен, потому что та тоже любила обсуждать оружие и разные сорта чая. Лечение у Цунаде дало эффект очень быстро. Спустя всего пару недель Темари поняла, что ей больше не хочется каждую секунду прилечь; она перестала то потеть, то дрожать от малейшего перепада температуры на улице и вздрагивать от фантомного ощущения ползающих под кожей червей. Даже уродливый шрам на груди заметно побледнел — или же ей так казалось из-за того, что Шикамару расхваливал и целовал его при любой удобной возможности. Тоска по Суне приходила теперь в основном ночами: Темари иной раз просыпалась и не могла понять, где находится. Но спать она стала значительно крепче, поэтому и сердце щемило гораздо реже. А сил у неё стало даже больше, чем когда либо. И тут вдруг выяснилось, что их совершенно некуда приложить. Ей не хватало огромного количества задач, перебранок с АНБУ и учителями в академии и сенсеями в больнице, не доставало собраний с Советом, споров с младшим братом и идиотских попыток среднего вывести её из себя. В Суне её жизнь кипела, здесь — тягомотно ползла пустыми бестолковыми часами. Допускать Темари к участию в миссиях, даже простых дипломатических, Цунаде отказалась наотрез. «Эффект прилива энергии даёт наша с Сакурой чакра, — терпеливо разъясняла она. — Но на самом деле ты ещё не полностью здорова. Твой организм быстро восстанавливается, но дав нагрузку слишком рано, можно усугубить ситуацию. Поэтому отдыхай. На ближайшие полгода у тебя в планах тихий семейный быт». Темари терпеть не могла, когда планы на её жизнь строил кто-то кроме неё самой, однако спорить с Хокаге было даже бесполезнее, чем с Гаарой. Но выход нашёлся: увидев однажды, как Хината тренирует четверых кандидатов на поступление в Академию шиноби, Темари вызвалась попробоваться в такой роли. На это Хокаге дала добро, и ей отрядили свою четвёрку с довольно посредственными способностями к стихии Ветра, двоих пацанов-оболтусов и двоих девочек. Бывшая Химе Песка применила к соплякам все суновские методы тренировок. Она гоняла их по полигону до седьмого пота и сбитых ног, не скупилась на лёгкие подзатыльники и откровенные разносы каждого движения неуклюжих детских пальцев кое-как складывавших печати, не делая скидок на юный возраст. Наблюдавшая за ними Хината охала, зажмуривалась, но вмешиваться не решалась. Возможно, методы и правда были не в меру жёсткими, зато они куда лучше отвечали реальной действительности шиноби, чем принятые в Конохе сюсюканья, больше похожие на игры в песочнице. Уже спустя две-три недели все подопечные Темари показали хороший рост в физических показателях и даже освоили пару несложных техник ветра. И — к её вящему удивлению — вовсе не возненавидели свою (м)учительницу. Ощутив собственные силы, они являлись на тренировку полные энтузиазма, а, завидев, Темари на улице, бежали ей навстречу, чтобы поздороваться. «Может, я не так уж плоха в роли сенсея», — заключила она про себя. Как-то во время тренировки Темари заметила, что у них есть наблюдатель: из тени старого клёна на них с улыбкой смотрела пожилая женщина. Узкое скуластое лицо, тонкий нос с легкой горбинкой, чёрные глаза и жёсткие тёмные волосы, собранные в хвост — всё выдавало в ней представительницу Нара. Только вот на праздничном ужине клана она не присутствовала. Сохранять загадочность незнакомка не стала и подошла к Темари после завершения тренировки. — Нара Икуко, — представилась она. — Мне не здоровилось, когда тебя представляли клану, девочка, поэтому мы ещё не знакомы. Темари мысленно скривилась от «девочки», но ответила с полагающейся учтивостью: — Нара Темари. Чем обязана, Нара-сама? — Просто захотелось познакомиться с молодой супругой нашего Шикамару, — усмехнулась старушка. — Давай немного пройдёмся? Они покинули полигон, оставив вымотанных юных будущих шиноби лежать ничком на траве в обнимку с бутылями воды, и пошли вдоль дороги. — В клане все присматривают друг за другом, ведь мы одна большая семья, — продолжила мысль Икуко. Она подхватила Темари под локоть и ступала неторопливо, опираясь на неё, будто они и впрямь были близкими родственницами. — Должна сказать, ты прирождённый воспитатель. Эти дети очень привязались к тебе. Надеюсь, что в ближайшее время вы с Шикамару порадуете нас и своими собственными. Ничто так не скрепляет узы супругов, как общий ребёнок и хлопоты о нём. Темари чуть было не остановилась на полушаге. В горле у неё стало сухо, язык прилип к нёбу. Собственные дети? В ближайшее время? То, что от них с Шикамару будут ждать потомства, было вполне понятно. Неожиданным оказалось другое — как скоро об этом заговорят. Она здесь и двух месяцев ещё не прожила! Вот ведь… стоило уехать от «родного и обожаемого» Совета, чтобы здесь её ровно с той же темой донимала такая же старушенция! — Благодарю за ваши наставления, Нара-сама. — Поняв, что пауза затянулась, Темари заставила себя поднять взгляд и натянуть улыбку. — Мы с Шикамару обсудим это в будущем. Старушка кивнула с лёгким оттенком разочарования и вскоре распрощалась, а Темари почему-то страшно захотелось отказаться от наставничества. Впрочем, этого она себе, конечно же, не позволила. Ответственность была превыше глупых переживаний. А чтобы забить голову и свободное время, она предложила свою помощь ещё и в больнице. Быть ассистентом Сакуры и Ино? Почему бы и нет. Тем более, что после нападения на Коноху, второй корпус потерял часть персонала. Теперь занятость Темари стала такой же, как и у Шикамару. В их распоряжении были вечера и ночи, а днем они изредка выбирались на обед вместе с Ино и Чоджи. Скучать стало некогда, равно как и обращать внимание на всякую ерунду. Всё снова шло прекрасно… До одного утра. Темари спешила в процедурную, когда из-за закрытой двери операционной палаты раздался леденящий душу женский вопль. Ноги в ту же секунду сделались ватными, в ушах зазвенело эхо, и она чуть не выронила поддон с инструментами, который держала в руках. Крик повторился, надсадный и жалобный. Темари облокотилась спиной на стену и едва не сползла по ней, ощущая, как сердце пытается выскочить из груди, а во рту разливается тошнотворная горечь. Какого демона происходит? Она множество раз слышала крики раненых людей, пока училась у Хисотэ-сенсея и не только… — Темари-сан? Темари? — Её привёл в чувство голос Ино. — Тебе нехорошо? Может, присядешь? Давай, идём сюда. — Она забрала у Темари из рук поддон, усадила её и протянула воду. Темари отсутствующе помотала головой. — Я просто… Что там такое?.. Она не успела договорить, потому что её прервал новый крик, только теперь детский. Вопил младенец. «Роженица», — поняла наконец Темари. Однако эта мысль вместо облегчения принесла новую волну мелкой дрожи и необъяснимой тоски. Против воли она напрягла слух, пытаясь уловить голос молодой матери. — Как думаешь, эта женщина выжила? — спросила она Ино. Та приподняла брови и выдала легкомысленный смешок. — Ну разумеется, выжила. Роды, конечно, не самая простая миссия, но не сказать, что смертельно опасная. Темари считала иначе. В ночь, когда родился её младший брат, из палаты раздался только его крик, а вот голоса матери они с Канкуро так и не услышали, хотя сидели под дверями очень долго, пока за ними не пришёл бледный, как полотно, Яшамару. Та ночь и её образы — застывший, как камень отец со сдвинутыми бровями и много-много суетливых врачей вокруг него, отрешённый Яшамару и ревущий от усталости и непонимания брат, цепляющийся за его руку, — были единственными воспоминаниями, которые остались у Темари из трёхлетнего возраста. — Так, что-то ты сегодня не в форме, подруга. Идём, я провожу тебя домой, — деловито сказала Ино, и они ушли из больницы. Однако вселенная будто ополчилась на Темари. И недели не прошло с того случая, как их с Шикамару на ужин пригласили его родители. Шикаку прямо с порога вызвал сына на поединок в го, а свекровь увлекла молодую невестку на кухню. Они оба уже привыкли к Темари, позабыв о её инаковости, и души в ней не чаяли, а Темари в свою очередь больше не ощущала себя чужой в этом доме и с удовольствием помогала накрывать на стол. — Смотрю на вас и сердце радуется, — заявила вдруг Йошино, до этого молча расставлявшая на столе посуду. Темари вскинула голову и поймала на себе тёплый с хитринкой взгляд. Точно как у старушенции Икуко. — Такие красивые и прямо светитесь от любви. Как мы в своё время. Правда, Шикаку? Отец семейства проворчал что-то невнятно-одобрительное, не отрываясь от партии в го. — Внучат бы понянчить, — продолжила Йошино. — Ма-а-м! — Шикамару метнул на мать хмурый взгляд. — Что «мам»? — всплеснула она руками. — Время идёт, мы с отцом не молодеем! — Матушка, уймись, не смущай детей, — спокойно сказал Шикаку, и, как ни странно, та с недовольным вздохом замолчала. Из гостей Темари вернулась хмурая и погружённая в не самые радужные мысли. — Эй, оку-сан, что такое? — мягко поддел её Шикамару, когда они уже собирались ко сну. — Ничего, — отмахнулась она, стягивая с волос тугие резинки. — И именно из-за этого «ничего» ты мрачнее грозовой тучи с того момента, как мама заговорила о внуках? Она недовольно дёрнула головой. Не хватало только ещё одной задушевной беседы на ту же тему. — Не переживай, принцесса. — Шикамару приобнял её за талию и устроил подбородок на её плече. — У нас традиционный клан, а кланы всегда стремятся к расширению, как… ну, скажем, колония муравьёв. Темари невольно хихикнула, а он, довольный эффектом, продолжил: — Но Нара — не Хьюга и не Учиха. Этому я, уж поверь, и сам рад. Поэтому мы с тобой торопиться не обязаны и не станем. И будь уверена, демонов в нашем ребёнке точно никто запечатывать не станет. Понимаешь? Он слегка повернул её к себе и внимательно заглянул в глаза. «Чёртова трещотка Ино всё ему рассказала», — с недовольством, но без особой злости подумала Темари. — И тебя ни капли не раздражают эти сплетни и намёки? — перевела она тему. — Мне лень о них думать, и я всё пропускаю мимо ушей. Привычка, — Шикамару потянул ей за собой на футон, и они улеглись в обнимку. — А говоря по существу, я, конечно, очень хочу в будущем посмотреть, какие дети у нас с тобой получатся. Могу поспорить, они будут все в тебя. Красивые, сильные… То, как спокойно и легко он говорил об этом, успокаивало. Они не будут торопиться. Она успеет свыкнуться с мыслью, что однажды должна стать матерью. — А ещё я пока должен посвятить время своей ученице, которая скоро родится. Если захочешь, тоже можешь участвовать. Темари подняла на него удивлённый взгляд. — Ты о ребёнке Асумы? — О дочери Асумы. Куренаи-сан сказала, что будет девочка. Я обещал сенсею позаботиться о ней. — Хм-м, — протянула Темари, ведя пальцем по его лбу и слегка нахмуренным бровям. — А любопытно будет взглянуть на тебя в роли наставника. Дети ведь — ужасающе проблематичное явление. Сказала и невольно усмехнулась, вспомнив, как вчера один из её подопечных выбил два передних зуба другому. Хорошо, хоть молочные. Но визгу-то было… — Проблематичное, это слабо сказано, — хмыкнул Шикамару. — Но у тебя получается с ними ладить. Значит, и я смогу. — Не сомневаюсь, гений, — отозвалась Темари. — Но пока давай задумаемся над тем, что мы ещё не успели сполна насладиться всеми возможностями своего нынешнего статуса… На том их разговор оборвался. На следующий день Темари всё же попросила освободить её от работы в госпитале. Она поняла, чем на самом деле должна заняться. — Ты целыми днями пропадаешь в информационном отделе. Чем вы там заняты? — спросила она Шикамару вечером, когда они лежали на энгава, глядя в темнеющее небо. — Слышала про смерть учителя Наруто, Джирайи? — поинтересовался он в ответ. Темари кивнула. — В общих чертах, Гаара говорил мне. Кто бы мог подумать, что напарник самой Цунаде проиграет проклятым Акацуки. — Это большое горе для Пятой, хоть она и не подаёт виду. — Шикамару выдохнул в ночное небо струйку дыма и стряхнул пепел с сигареты на влажную траву. — Но знаешь, что ещё хуже? Джирайю убил его же ученик. — Откуда такие данные? — У Джирайи был призыв — жабы. Жабий старейшина, Фукасаку-сама принёс нам известия о гибели саннина, а заодно передал его последнее послание и тело одного из противников. Пока патологоанатомы изучают со всех сторон труп, мне Цунаде-сама поручила расшифровать послание. — Я не поняла, так противник был один или несколько? — Темари приподнялась на локте. Шикамару затушил окурок и, аккуратно пристроив его к горке других, закинул руки за голову. — Это хороший вопрос. Фукусаку-сама говорил о шестерых Акацуки. Однако все они были то ли клонами Пейна, того самого ученика Джирайи, то ли его призывами… Словом, у нас слишком мало информации о его способностях, чтобы судить наверняка. — Шика, — Темари нависла над мужем, упершись ладонями в пол по обе стороны от его головы. — Я хочу помочь с расшифровкой. Я должна помочь в борьбе против Акацуки. Как сестра Казекаге и как твоя жена я не могу остаться в стороне. И даже не думай возражать. — Хорошо, — неожиданно легко согласился он и с улыбкой погладил её по щеке. — Я спрошу разрешения у Цунаде. Думаю, она не будет против ещё одной светлой головы. Так и вышло, что уже на следующий день после визита в госпиталь Темари присоединилась к возглавляемой Шикамару команде дешифровщиков. Штаб их располагался в одноэтажном здании. Снаружи стрекотали ещё не замёрзшие цикады, пахло влажной травой, а внутри кипела работа. На белой доске висела фотография лягушачьей спины, на которой была изображена последовательность из девяти цифр. — Шикамару-кун, мы проверили все используемые в Листе ключи шифровки, как вы просили, — начала отчёт лохматая девица в очках и белом халате. — Ни один не подошёл. Я лично сидела здесь до ночи каждый день, но… — Она пожала плечами и зарумянилась, бросив на Шикамару томный взгляд из-под толстой оправы. Темари выразительно кашлянула, девица вздрогнула и опустила голову. Правильно, нечего в чужих мужей глазками стрелять. Шикамару их безмолвный диалог если и заметил, то ничем себя не выдал. — Ладно, я такого результата ожидал, — сказал он наконец. — Но проверить было нужно. Спасибо, что сделали это, Шихо-сан. Теперь остаётся последняя непроработанная версия. Джирайя мог адресовать шифр кому-то из своих близких, и именно этот человек должен знать ключ. Пока вы работали над дешифровкой, я опросил Цунаде-сама и Какаши-сенсея, но они не смогли помочь. Остался Наруто. — А он не в деревне, да? — сообразила Темари, поняв, что за всё прошедшее время ни разу не наткнулась на непоседливого друга Гаары. — Он тренируется на Жабьей горе, — подтвердил Шикамару. — Но похоже, что наш единственный шанс в том, чтобы призвать его обратно хотя бы на день. После шифровальщицы отчиталась лаборантка, работавшая с телом безымянного Акацуки. Из её речи Темари уяснила, что в труп были вживлены некие чёрные штыри. Их происхождение и функцию пыталась — пока безуспешно — установить лаборатория. После совещания они с Шикамару нога за ногу возвращались домой, заглядывая по пути во все привлекшие их внимание магазинчики и бряцая новеньким чайным сервизом в пакете. Прохладное осеннее солнце румянило дорогу и лица прохожих, и в этом свете жизнь казалась Темари невероятно беззаботной вопреки разговору в информационном отделе. Но эта же самая жизнь научила её никогда не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. — Что ещё важного, кроме близких, было у Джирайи? — спросила она, поворачиваясь к Шикамару и отмечая, какой красивый ореховый оттенок приобретают его глаза в вечернем освещении. — Думаю, его книги. — Он отвёл взгляд от розовеющих облаков и посмотрел на неё. — Джирайя написал четыре или пять книг, довольно… хм, специфического содержания. Хотя была вроде бы и одна приключенческая история. — Специфического, говоришь? — весело вскинула бровь Темари. — Ладно. Тогда, может быть, нам стоит поискать ответ в них, пока мы ждём помощи от Наруто? — А это идея, оку-сан! — Шикамару глянул на неё с неподдельным уважением. — Завтра опробуем её. К началу следующего совещания Темари опоздала, поскольку сначала была на лечении у Цунаде, а после тренировала «своих малышей». Когда она наконец освободилась и уже подходила к открытому окну, то сразу поняла, что в отделе творится нечто весьма любопытное. Кажется, её идею с трудами Джирайи действительно взяли на вооружение. Какаши что-то зачитывал вслух из ярко-оранжевой книженции — той самой, которую вечно таскал с собой. Шихо, ещё более встрёпанная, чем накануне, лихорадочно кивая, строчила на доске рядом с фотографией. Шикамару стоял рядом, скрестив на груди руки. И всё бы ничего, но выражения лиц у коллег были такими, как если бы они на горячих источниках случайно зашли раздетыми в чужое отделение: Какаши переминался с ноги на ногу и поминутно вскидывал руку, чтобы почесать в затылке; у Шихо щеки превратились в два алых пятна, а у Шикамару разве что пар из ушей не валил. Заинтригованная Темари подошла поближе и прислушалась. Что ж… Литература, выходившая из-под пера Джирайи, действительно была специфической. Правда Темари не ожидала, что текст окажется столь… метафоричным и красочным. На моменте «Её стройные ножки раздвинулись, открывая врата в рай для его нефритового жезла любви» она интеллигентно фыркнула в кулак, но уже на следующей фразе не выдержала и расхохоталась в голос. Коллеги синхронно подпрыгнули, работа встала. Отсмеявшись, Темари невозмутимо перемахнула через подоконник. — Неплохой у вас литературный кружок, а? — стрельнула она глазами в сторону Шикамару. — Позволите присоединиться? Шикамару промычал что-то и густо покраснел. Какаши в силу возраста и опыта расслабился чуть быстрее. — Йо! — приветливо сказал он. — И тебе доброго дня, Темари-сан. Мы анализируем первый том Ича-Ича. Анализировали они, ага. День пролетел незаметно, но результатов не дал. Они пролистали все четыре вышедшие книги Джирайи, открывали страницы под цифрами, обозначенными на лягушачьей спине, выписывали с этих страниц первые буквы, первые слова, первые предложения… но ни один из вариантов не дал хоть чего-то хотя бы приблизительно напоминающего связное послание. К вечеру они все потеряли стыд и совесть и беззастенчиво зачитывали отрывки из любого места, показавшегося подходящим. — Завтра жабы вернут нам Наруто на один день, — подал голос Какаши. — Возможно, у него найдётся черновик, который Джирайя-сенсей писал во время их путешествия. Темари с беззвучным смешком переглянулась с мужем: что-то подсказывало ей, что в получении черновика Какаши заинтересован не только по связанным с расследованием причинам. Следующим вечером к ним должны были заглянуть на ужин родители Шикамару, а ещё Ино и Чоджи с родителями. Темари предстояло впервые предстать на таком многолюдном мероприятии в качестве хозяйки, и, готовясь к нему, она с ностальгией вспоминала маленькие вечера с братьями, которые в своё время так сплотили их. Но куда больше мысли её занимали Акацуки и загадочный шифр Джирайи. Встретиться с Наруто лично она не успевала, но все свои мысли на этот счёт уже высказала Шикамару. Когда с подготовкой для грядущего ужина было покончено, Темари начала собираться. Как и всегда, она надела боевую форму — та словно помогала сконцентрироваться и ощутить себя шиноби — повертелась перед зеркалом, а потом по привычке закинула на спину веер. Тренировки сегодня в планах не было, но мало ли что. Шиноби всегда стоит быть при оружии. С этими мыслями она вышла из дома и по крышам домов быстро добралась до отдела аналитики. День стоял ясный, приятно-прохладный. В воздухе так и витало предчувствие. Темари надеялась, что это предчувствие прорыва в их задании, и не ошиблась. — У нас намечается прогресс! — Такой фразой встретил её Шикамару. — Наруто дал нам подсказку. — Черновик? — обрадованно спросила Темари, но он мотнул головой. — Подсказка касается почерка. Смотри, — он указал на доску, — Первая девятка — это не цифра, а слог «та» из катаканы. — Тогда… — Темари задумалась. — Это всё меняет в порядке страниц. — Верно. Мы решили, что «та» указывает на название конкретной книги: «Тактика Ича-Ича». Именно её Джирайя написал последней. Темари возбуждённо закивала и повернулась к доске, на которой Шихо записывала очередные цитаты — на этот раз, на удивление, не слишком похабные. — Смотрите! — Шикамару сложил пальцы домиком, впившись взглядом в текст. — Кажется, получается. Шихо-сан, обведите первое слово в каждом предложении. Девчонка снова зарделась, как делала каждый раз, как он к ней обращался, и начала тереть и без того покрытые мелом щёки. Темари фыркнула, отняла у неё мел и занялась делом сама. Обведя все первые слова, она выписала их в строку и, отойдя в сторону, посмотрела на коллег. — Как-то так… — Вот оно, — произнёс в наступившей тишине Какаши. «Настоящего вместе со всеми остальными нет», — было написано на доске. — Если Джирайя бился с шестерыми противниками, как говорил Фукасаку-сама, то, возможно, все они были иллюзией? — тут же предположил Шикамару. — В таком случае, настоящий Пейн мог скрываться где-то в тени и наносить удары из своего укрытия. — Я так не думаю, — возразил Какаши. — Жабий босс сказал, что все шестеро наносили удары физическим оружием. — Но он так же сказал, что они выглядели словно восставшие мертвецы и, когда Джирайя одолел троих, те вновь ожили. Это больше соответствует картине гендзюцу. Какаши с выдохом потёр подбородок. — Может быть, ты и прав. Подсказка всё ещё слишком расплывчатая. Нам стоит ещё раз спросить Фукасаку-сама. Может быть, он вспомнит что-то новое. — А он здесь? — спросила Темари. — Он вместе с Наруто вернулся к тренировкам на Мьёбоку. Но не думаю, что вызов займёт много… В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Шидзуне, которая заведовала вскрытием загадочного трупа. Её появление означало, что патологоанатомы тоже выяснили нечто важное. В руках у неё был металлический поддон, на котором лежали чёрные штыри. — Как мы и подозревали, это чакропередатчики, способные принимать сигналы извне… — взволнованно начала она, глядя на Какаши. — Они нагрелись при использовании чакроизмерителя и… — Чакропередатчики? Интересно, а на что они сейчас реагируют? — тихо сказала Темари, заметив, как стержни мелко завибрировали, подпрыгивая на поддоне. Остальные замолчали и тоже уставились на поддон, но предположить никто ничего не успел, потому что всё здание внезапно содрогнулось с такой силой, что люди, мебель, оборудование и книги полетели на пол. Поднявшись с колен, Темари очумело оглянулась по сторонам. В ушах стоял писк, как после очень громкого взрыва. Дверь была наполовину сорвана с петель — со стороны коридора на неё обвалился кусок потолка. Комната, где они работали, приобрела вид свалки: всюду валялись книги, вывалившиеся из стеллажей, папки, пробирки. А стержни-чакроприёмники, принесённые Шидзуне, вибрировали громче прежнего и катались по полу, словно обрели собственную волю и теперь стремились к чему-то снаружи. — Вторжение?! — воскликнула Шидзуне, поднимаясь с колен, и схватила один из стержней. — Я сейчас же к Цунаде-сама с докладом. — Вероятно, — подтвердил Какаши, прислушавшись к доносившимся с улицы крикам и грохоту. — Похоже, команда перехвата кого-то прозевала. Шикамару, ты тоже бегом к Хокаге. — С этими словами он испарился в белой дымке шуншина. «В смысле «прозевала»? А как же хвалёный сенсорный барьер Конохи?» — хотела воскликнуть Темари, но тут воздух наполнился диким визгом сирены. Барьер запоздало сработал. — Бежим, — Шикамару схватил за руку Темари, Темари схватила свой веер, и они выскочили наружу через окно. На улице тут и там раздавались хаотичные взрывы, красочные деревянные строения тут и там складывались, словно карточные домики, поднимая пыль. Кругом метались оглушённые паникой гражданские и пытающиеся восстановить порядок шиноби. — Темари, я к Цунаде. Оставайся в этом районе, я скоро вернусь. Помоги жителям! Шикамару бросился в сторону Резиденции, а Темари спустя секунды уже мчалась на соседнюю улицу, откуда доносились крики о помощи. Кричала, срывая голос, пожилая гражданская женщина. Она лежала посреди дороги, глядя куда-то вверх перед собой, и Темари её ужас мгновенно поняла: над ними нависало гигантское насекомое, заполнившее собой всю ширину улицы. Это была сколопендра, явно призывная. Очевидно, её призвал кто-то из проникших через барьер, но управляющего ею шиноби рядом не было видно. Темари распахнула свой веер, как вдруг у головной части сколопендры из ниоткуда выскочила девчонка с криво повязанным на шее протектором. — Не тронь мою бабушку! — взвизгнула она дрожащим голосом и сложила печати. — Стихия ветра! Воздушное лезвие. — Сато-чан! — вскрикнула Темари, узнав в девочке одну из своих учениц. Смело, чёрт возьми! Но как же глупо. Порыв ветра, сорвавшийся с ладоней маленькой ещё-не-шиноби, обдал сколопендру. Та даже не покачнулась, а пронзительно застрекотала и ринулась в нападение. «Ну уж нет, тварь». Темари не имела ничего против жучков, паучков и прочей слегка отвратительной живности. Но сколопендр она ненавидела. Нет, не так. ОНА НЕНАВИДЕЛА, МАТЬ ИХ, СКОЛОПЕНДР! Замах, разворот — с диким воплем Темари послала в бок многоногой дряни острый поток ветра. Сколопендра извернулась, проявив сумасшедшую гибкость, взвилась всё с тем же жутким скрежетом, от которого кровили уши, а затем, вытянувшись во всю свою устрашающую высоту, обрушилась с неё прямо на потерявшую сознания женщину и защищающую её девчонку. Темари была быстрее. В последний миг она выдернула обеих из-под удара и откатилась вместе с ними в узкий переулок между уцелевшими зданиями. Дорогу в том месте, куда пришёлся удар, разнесло в мелкий щебень, и, чтобы не попасть под его удары, пришлось заслониться веером. Приказав маленькой Сато не высовываться, Темари выскочила на середину улицы, отвлекая внимание врага на себя. Завидев ту, что увела добычу из-под носа, сколопендра вновь выгнулась, готовая повторить бросок. Темари распахнула веер сразу на три луны и дважды крутанулась вокруг своей оси, закручивая и уплотняя ветер чакрой. — Темари-сенсей! — услышала она восхищённый вопль Сато. В следующий миг лезвия нашли свою цель. С тонким свистом они впились в извивающееся туловище и отсекли с десяток ног с одной стороны. Сколопендра заверещала почти человеческим голосом и завертелась, заливая всё вокруг зелёной жижей. Её отрезанные ноги не переставали судорожно сокращаться и царапать дорогу. — Призыв! Камаитачи но дзюцу! — не останавливалась Темари. Ласка вынырнула из клубов дыма и ринулась в сражение. Вжикнули серпы, сколопендра лишилась половины хвоста и накренилась в сторону жилого дома, продавив своим весом стену. Крыша разлетелась острыми щепками и брызгами черепицы. Ну же. Ещё немного. Нельзя, чтобы она задавила жителей. Темари замахнулась, намереваясь нашинковать тварь на куски помельче, и одновременно с её атакой сбоку раздался вопль. — Получай! Сколопендра плашмя растянулась на дороге от сокрушительного удара Сакуры, который пришёлся вертикально сверху. Голова её почти оторвалась от тела, а Каматари завершил расправу, разрубив последнее сочленение. — Я отведу их в госпиталь, — крикнула Сакура, бегло осматривая спасённых Сато и её бабушку. — Помоги тем, кто под завалами! — Что вообще случилось? — Нападение на Коноху! — Бросив эту фразу, Сакура подхватила раненых и снова скрылась к клубах пыли и дыма. — Ясно. А то я уж решила, что фестиваль гигантских сколопендр в разгаре, — мрачно пробормотала Темари ей вслед. Не теряя времени она вскочила на крышу, чтобы оглядеться. Больше десятка зданий в разных точках деревни были охвачены пламенем и бесчисленное множество лежало в руинах. То ближе, то дальше раздавались новые взрывы. Услышав чей-то рёв и завидев вдалеке огромный силуэт, похожий на многоголовую собаку, Темари кинулась было туда, но тут боковым зрением уловила внизу среди пыли и дыма знакомое сочетание цветов. Черный и алый. Акацуки?! Захлопнув веер, Темари опустилась на тёплую черепицу и на животе подползла к краю крыши. Внизу действительно стоял человек в плаще Акацуки. Это был высокий рыжий мужчина. Лицо его, бледное и безразличное, представляло собой рассадник странного пирсинга: из носа, щёк и губ торчали уже знакомые Темари чёрные штыри. Рука неизвестного Акацуки сжимала горло коноховского шиноби. Глядя жертве в глаза, он противным, словно пропущенным через передатчик с помехами, голосом спросил: — Где Наруто Узумаки? Где джинчуурики девятихвостого? Отвечай. Шиноби трепыхался с каждым разом всё слабее, но вместо координат Наруто выплёвывал в лицо рыжего хрипящие проклятия. «Акацуки пришли за девятихвостым», — пронеслось в голове у Темари. Разрушения, взрывы — всё как тогда в Суне, когда они нацелились на Гаару. А что, если этот, со штырями в физиономии, и есть Пейн? Выяснить можно было только одним способом. Здороваться с ним и спрашивать имя Темари не стала. Она вскочила на ноги и прямо с крыши послала воздушный удар прицельно в левый бок Пейна — так чтобы не задеть шиноби Конохи. Невидимое лезвие тонко просвистело и… испарилось на подлёте, слегка взъерошив рыжие волосы. Акацуки скупым механическим движением отбросил в сторону еле дышащего парня и, неторопливо подняв голову, посмотрел на Темари. Ей стало холодно от накатившего понимания: нечто только что поглотило её атаку, её чакру. Ощущение внезапной беспомощности было таким знакомым… Пейн — Темари решила называть его так за неимением других вариантов — поднял руку и раскрыл ладонь, словно звал её спуститься. И в тот же момент, не успев ничего понять, она обнаружила себя внизу, а он уже держал её за горло. Пальцы у него были жёсткие, холодные — как у ожившего мертвеца. — Где Узумаки Наруто, — проговорил он, почти без интонаций. — Не твоё собачье дело, — прохрипела Темари и забилась в его хватке. Её большой веер остался на крыше, но за пазухой была маленькая копия. Нащупав его, Темари выбросила вперёд руку, чтобы всадить край веера противнику в живот. И у неё получилось. Веер вошёл глубоко, по рукоятку. Однако Пейн лишь слегка пошатнулся и даже бровью не повел, хотя должен был сложиться пополам от боли. Кровь из его живота не текла. Темари вырвала веер и со всей злостью всадила его вновь. А потом ещё раз. «Отпусти! Отпусти! Сдохни, отродье!» И вдруг все её внутренности пробил мощнейший импульс. Подобный взрывной волне, он лишил её слуха и зрения. Мир перекувырнулся несколько раз. Её тело тряпичной куклой подкинуло на несколько метров вверх и сразу плашмя швырнуло вниз, в груду обломков. Темари ударилась спиной и зашлась в таком кашле, что показалось, вот-вот выплюнет свой превратившийся в осколки позвоночник. Когда она открыла глаза, то первым, что увидела была настоящая тряпичная кукла в пыльном зелёном платье и с косичками. Где девочка, которая играла с ней? Где вся семья, которая жила в этом доме? Темари скрежетнула зубами: эти ублюдки, кто бы они ни были, разнесли уже целый жилой квартал! Злость придала сил, чтобы подняться, невзирая на боль. Она распахнула маленький веер, прокусила палец и прочертила кровью линию. — П-призы… И каким-то неведомым образом её горло вновь оказалось сжато мертвой хваткой Пейна. Её будто притянуло гигантским магнитом к остывшей ладони. В глазах потемнело от недостатка кислорода, но вместе с тем что-то прояснилось в голове, и Темари вспомнила, где и когда именно она уже испытывала такое чувство беспомощности: в пустыне, в сражении против наёмников, которые ранили её. Их щит поглощал атаки чакры так же, как Акацуки только что поглотил её ниндзюцу. Однако марионетки Канкуро пролетали сквозь тот барьер, и Нами смогла беспрепятственно пройти сквозь него. Точно. Действие щита не распространялось на физические атаки! Он и сейчас пропустил её удары веером. Темари молча забрыкалась, сосредоточив все силы. Ещё немного, и она пнёт его в живот, а затем попробует использовать технику ветра без веера. Ведь у того щита был ещё и временной зазор, когда он не мог поглощать чакру. Возможно, щит Пейна лишен этого недостатка, но она проверит… В этот момент Пейн поднял её повыше, и их взгляды встретились. Глаза у него были пустые, без проблеска человечности, а вместо радужки вокруг зрачка расходились гипнотические фиолетовые круги. Они засасывали в себя, будто мощный водоворот. Этот водоворот поглотил звуки взрывов, крики людей и удары, и теперь трескучий голос звучал у Темари прямо в голове: — Бесполезно, — меланхолично и почти ласково сказал ей Пейн. Он никуда не торопился и совсем не напрягался, удерживая её на весу. — Твоё сопротивление бессмысленно. Сопротивление лишь оттягивает время расплаты. Семена великой войны уже посеяны, и вам остаётся только ждать урожай. Убивая других, вы заслужили участь быть убитыми сами. Скажи мне, где Наруто Узумаки или умри прямо сейчас. — Темари, уходи! Ледяные пальцы Пейна внезапно разжались, Темари рухнула ему под ноги и увидела чёрную тень, тянущуюся от него к… — Шикамару! — Уходи, я сказал! Вместо этого она рванулась к Пейну с кунаем, который подхватила с земли, зная одно: Шикамару остановил его не иначе как чудом. Если временной зазор у техники Пейна есть, то сейчас тот самый момент… Снова взрывной импульс. Удар в грудь. Удар спиной. Удар чьего-то тела рядом. Хрип и гул. Вкус крови во рту. Время замедлило свой ход. Мир сжался до тонкого писка в ушах и распахнутых глаз Шикамару напротив. Темари могла только моргать, поэтому она моргнула. Потом сделала вдох и перевернулась на спину. Боль прокатывалась тошнотворными волнами по всему телу, но она должна была встать и помочь. Встать и сражаться. Встать… Откуда-то в поле её зрения появился Какаши. А за ним — ещё один… Пейн? Тоже в плаще Акацуки, тоже рыжий и с пирсингом, он однако был совсем другим — крупным, горбатым. И Какаши, и второй «Пейн» двигались, наверное, невероятно быстро, но Темари сквозь застилавшую глаза красную пелену казалось, что они еле шевелятся. — Чидори! — выкрикнул Какаши, устремившись к первому Пейну. И как давным-давно, на границе с Водой в воздухе хорошо запахло озоном и близким дождём. Темари хотелось вбирать этот запах полной грудью, но ей слишком больно было дышать. Она должна была предупредить Какаши, что его атаку поглотят, и не сумела издать ни звука. По небу плыли облака. Темари смотрела на них широко распахнутыми глазами и жалела о том, что весеннюю грозу она увидеть не успела, только понюхать. Сражение вокруг продолжалось, но крики и взрывы были так далеки и не важны. Значение имел только чистый воздух и небо. Потом она посмотрела направо и снова увидела Какаши. Теперь он лежал на боку с неестественно запрокинутой головой и не двигался. По его лицу бежала тонкой струйкой кровь, толчками вытекающая из маленького отверстия во лбу. Кажется, Какаши был мёртв. А она почему-то всё ещё нет. А Шикамару?.. — Ши…ка…мару. — Каким-то чудом Темари удалось выдавить из себя это слово, и оно прошло сквозь густую темноту, развеяв её. Правда, с тех пор, как она захотела позвать его, прошло много, очень много времени и ей стало очень тяжело. Почему так тяжело? На тело давило что-то — мягкое, скользкое. — Ши…ка…мару, — повторила Темари. Мягкое нечто на ней зашевелилось. — Темари-сан, как вы себя чувствуете? — пропищал в ухо тоненький голосок. — Чувствую… — прошептала Темари. — Не знаю… Пыль с лица попала в рот и хрустела на зубах. Темари физически ощущала, как её веки издают скрежет из-за забившегося в глаза песка. Внутренности и кости болели хуже, чем когда либо в жизни, но она по-прежнему была жива, несмотря на страшные повреждения. — Цунаде-сама попросила меня сберечь жителей Конохи, — продолжил нежный голосок. — Я сделала для вас всё возможное. До Темари дошло: с ней говорила Кацую, призывной слизень-целитель Цунаде. Кацую спасла её от смерти, укрыв своим телом и окутав целительной чакрой. — Спасибо, — прошептала она. Кацую медленно соскользнула на землю, давая свободу. Темари, пошатываясь, поднялась на четвереньки, огляделась, и из её горла вырвался недоуменный всхлип. — Где… мы… — В Конохе, — с тихой скорбью отозвалась Кацую. Они сидели на самой высокой точке селения — на одной из голов Хокаге. Как они тут оказались, Темари не знала. Она знала другое: внизу ничего не было. Конохи не было. Не было знакомых улочек и цветочного магазина Яманака, не было онсэна, где они отмечали свадьбу с девчонками, раменной Ичираку и госпиталя. И Резиденции Хокаге тоже. От самого сильного из скрытых селений осталась груда мусора на дне гигантского кратера и ласковое осеннее солнышко, пробивающееся через серое марево каменной пыли. — Ками, нет… — Где наша деревня?.. — Это всё тот Акацуки… это его техника? Рядом приходили в себя другие спасённые клонами Кацую. Они тоже смотрели на руины своих домов и шептали слова проклятий и молитв. — Шикамару… — пробормотала Темари, вспоминая. Пейн ударил его. Это его тело отлетело в сторону и упало со страшным звуком. А потом? «Нет-нет, родной, где же ты? Ты же не остался рядом с Какаши?» Она попыталась подняться и, споткнувшись, снова чуть не завалилась на бок. — Темари-сан, не торопитесь, прошу вас. Шикамару-сан там. — Кацую указала головой с маленькими «рожками» на соседнюю каменную макушку, кажется, Второго Хокаге. — Но я не смогу помочь вам добраться туда. — Я сама, спасибо, Кацую. Темари заставила себя сконцентрировать в руках чакру. Окровавленным пальцем она прочертила линию на маленьком веере, который к счастью остался с ней, но на этот раз вызвала не Каматари, а запечатанную на самый крайний случай полноразмерную копию своего большого веера. Опираясь на него, она встала. Три его луны взошли над кратером Конохи, и поток ветра понёс его в заданном направлении. Достигнув соседней головы, Темари спрыгнула с веера и бросилась к сгорбленной фигуре. — Шикамару! — Темари! — Он попытался пойти ей навстречу, но не смог сделать больше двух шагов. — Ты жива! Я думал, когда Пейн… Вот дерьмо! — Шикамару неловко отвернулся, заслоняя лицо рукавом. Темари пихнула его в плечо, прошептав: — Сядь, плакса, не реви. Куда я денусь. Дай твою ногу осмотрю. Она заставила Шикамару сесть, одним резким движением рванула штанину, обнажая рану на ноге, из которой торчал здоровенный обломок деревяшки. Его маленькая копия Кацую совсем выдохлась — видимо, залечила куда более серьёзные повреждения. Кашляя и ругаясь, Темари проделала все необходимые манипуляции. Несмотря на отсутствие каких-либо инструментов, её способностей хватило, чтобы немного подлатать ногу, и Шикамару смог сильно хромая наступать на неё. — Да ты и правда талант, принцесса. — Иди ты, — ласково огрызнулась она. Поддерживая друг друга, они спустились с головы на ровную поверхность скалы Хокаге и медленно обходили кратер по краю, пытаясь найти тех, кому требовалась помощь, пока не столкнулись с Ино, её отцом и Шикаку. — Шидзуне-сан… — всхлипнула Ино, опуская тело черноволосой женщины на камень. — Пейн её… — И Какаши тоже, — тихо сказал Шикаку. Потом повернулся к сыну. — Чоджи и его отец живы, но в критическом состоянии. — А Хидан, — ужаснулась вдруг Темари при мысли, что ещё одно чудовище может вырваться из плена. — Он не… — Нет. Священный лес уцелел, — качнул головой Шикаку. С минуту они молча стояли рядом, думая о том, сколько друзей полегло вот так в считанные секунды, а сколько ещё умрёт. Цунаде сумела спасти огромную часть жителей, но Пейн этого так не оставит. Наступившее затишье отнюдь не означало конец боя. А потом издалека донеслись крики: — Наруто! Наруто здесь! Крики были радостные, но Темари вместо облегчения ощутила панику, поселившуюся разом во всём теле. Он всё-таки пришёл. Что если сейчас Акацуки поймают девятихвостого? Останется всего двое джинчуурики: в Облаке и в Песке. Пейн придёт в Суну и сотворит с ней то же самое?.. — Мы должны помочь Наруто, — сказала она твёрдо. — Чем сможем. — Верно, — поддержал Шикамару. — Кацую, ты можешь передать обстановку на поле боя? — Пожалуйста, оставайтесь здесь, — тихонько сказала Кацую. — Наруто-кун просит никого не вмешиваться. Он освоил сендзюцу и обещает победить Пейна сам. — Что? Какого чёрта! — возмутился Шикамару. — Там наши семьи и друзья, а он предлагает нам отсидеться в сторонке? Хромая, он рванул вперёд с такой скоростью, что Шикаку вынужден был бегом броситься следом. — Сын, стой! — Он придержал его за плечо. — Если Наруто освоил природную энергию, мы будем ему только мешать. Сендзюцу — не просто техника, это иной уровень бытия. Только она сможет противостоять сейчас Пейну. Нам лучше оставаться в стороне. — Ненавижу! — прошептал Шикамару, давя злые слёзы. Темари мягко оттеснила Шикаку и встала бок о бок с мужем. — Соберись, — шёпотом на ухо. А громче: — Мы найдём то, чем сможем помочь, не влезая в их бой. Есть другие Акацуки? Другие призывные существа? Они не должны мешать бою Наруто. — Верно, мы сможем помочь, — тихо сказал отец Ино. — Все, кто проник в Коноху и кого вы видели, называют себя Пейном. Шидзуне успела рассказать нам до своей смерти о природе тех чакропередатчиков, которые они носят в своих телах. — И настоящего Пейна среди них нет! — взволнованно почти выкрикнул Шикамару. — Я, кажется, понял, что хотел сказать Джирайя. Это не гендзюцу, это что-то вроде… — они с Темари переглянулись. — Марионеток, — договорила она, поняв его ход мыслей. — Только нити здесь невидимые, в отличие от тех, что используют наши марионеточники. А сами марионетки не из дерева, а из мёртвых тел. Кто-то управляет ими через передатчики чакры. — Передаёт им и команды, и способности, — закончил Шикаку, кивнув обоим. — Этот марионеточник в тени и есть настоящий Пейн. — Значит, ищем его. Обследуем самые высокие точки вокруг селения, откуда лучше всего доходит сигнал. — Шикамару оживился. — Ино, Иноичи-сан, Кацую, передайте эту информацию всем, кто в состоянии ходить. Спустя несколько минут множество шиноби отправились на поиски истинного Пейна. Темари осталась рядом с Шикамару и ещё кучкой тяжело раненых, кто не мог ускорить поиски. — Как Йошино-сан, Шикамару, есть вести? Как клан? — тихо спросила Темари. Она и представить не могла, каково ему смотреть на развалины Конохи, если у неё, прожившей здесь совсем недолго, всё внутри зашлось воем от этого зрелища. А ведь она совсем недавно попрекала его тем, что у него нет проблем, раз он остался при своём, в деревне, полной друзей и родных. Какая чудовищно злая ирония. — Мама в порядке. Клан… по большей части тоже, — глухо ответил он. Темари знала этот взгляд, который бывал у него после провалов на миссиях. — Мы ничего не можем, Темари. Я думал, что отомстив за Асуму-сенсея, стал сильнее. Думал, что за эти годы стал сильнее. На самом деле сильнее становится только моя ненависть, но не я. Что он сделал с нашей деревней… — Эй, не говори ерунды, Шикамару. Я знаю тебя много лет. Ты стал сильнее, а я горжусь тем, что стала твоей женой. — Она сжала его ладонь. Впервые ей приходилось говорить такие откровенные слова, и выходило, может быть, и нелепо, зато честно. — Мы справимся. — Наруто… Нет-нет-нет… — Что такое, Кацую-сан? — Они встревоженно обернулись к слизню, прервавшему их разговор. В тот же момент земля под ногами загудела. От уступа, на котором они сидели, откололся огромный кусок камня и рухнул вниз. Темари с Шикамару, не сговариваясь, бросились к телам Шидзуне и Какаши — не дать им упасть… Но рёв, раздавшийся позади, заставил оглянуться: из центра кратера вверх рванул столб огненно-алой чакры. В эпицентре его бесновалась тёмная фигура с развевающимися хвостами. Уже не человек, а ревущий и воющий зверь, переполненный яростью и желающий одного: уничтожить, сожрать. Над ним в небе повисла чёрная сфера — гигантский магнит, который притягивал к себе громадные валуны и вырванные с корнем деревья так легко, словно они были крошечными песчинками. Темари видела многое, она видела обращение Гаары в демона и освобождённого Шукаку, который крушил селение. Видела песчаные бури. Но превращение Наруто в девятихвостого и технику, которую Пейн ему противопоставил, сравнить было не с чем — эта картина просто заставила рухнуть на колени. — Что происходит, Кацую?.. — Пейн убил Хинату на глазах у Наруто, — со скорбью в голосе отозвалась она. — Наруто сорвал печать и… — Теперь Наруто убьёт всех нас, — беззвучно прошептала Темари. — Темари, — тихо позвал Шикамару, и она обернулась к нему. — Хочу, чтобы ты знала. Я горжусь тем, что ты ответила мне «да», — сказал он и сжал её ладонь за секунду до того, как мир вокруг смела красная взрывная волна. *** — Темари… Темари, послушай меня, пожалуйста. — Шикамару тряс её за плечо, привлекая к себе внимание, пока она не посмотрела на него. Тогда он вложил в её ладонь свиток. — Это наш брачный договор, последний экземпляр. И твоё свежее досье шиноби Конохи. Бери и возвращайся в Суну. Сейчас тебе нельзя здесь оставаться… С момента окончания битвы Наруто и Пейна прошло чуть более суток. Темари ещё не могла отойти от испытанного шока, как и многие другие. Больше половины людей в Конохе пережили клиническую смерть. Она на автомате помогала окружающим, когда это требовалось, а в перерывах сидела неподвижно, обхватив себя руками и не зная, как прогнать из тела потусторонний холод. Иногда протягивала руку, чтобы дотронуться до деревьев, до земли, до Шикамару, если он оказывался рядом. Ей хотелось ощутить шероховатость стволов, влажность камней, тепло чужой кожи. Реальность всего этого. Когда мимо проходили живые Хината, Какаши или Шидзуне, Темари, встретившись с ними взглядами, вздрагивала. Сон это или реальность? Тот свет или этот? Перерождение или продолжение старой жизни? Я или не я? Ты или не ты? Какое безумное ощущение: быть стёртым до нуля и нарисованным в этом мире заново по чужой прихоти, чужой техникой… Вот почему глаза Гаары были такими растерянными, когда Чиё вернула его из мёртвых… — Темари! Ты слушаешь меня? — Я… подписала договор, я присягнула Хокаге. — Она произносила эти слова, а изнутри пробивалась другая правда: ей придётся. Придётся снова бросить всё, свою едва рождённую семью, мужа, новый дом… От их дома всё равно ничего не осталось. Она должна вернуться туда, где можно спасти многих. — Цунаде-сама не приходит в себя, Темари, — настойчиво увещевал Шикамару. Он обнимал её и не переставал говорить. Кажется, повторял одно и то же уже в пятый раз. — И мы не знаем, очнётся ли она. Даже Сакура и Шидзуне не могут сказать. Данзо захватил власть, отношения с Суной под ударом… Найдите новых союзников, готовьтесь к войне… Предупреди Гаару… Я написал здесь, в свитке. Официальные каналы связи в руках Данзо. Его аргументы долетали до неё обрывками, словно преодолевали года и километры. — Темари, пожалуйста. Ты должна уйти, пока не поздно. Я обязательно вернусь за тобой. Темари… Она отсутствующе кивнула. Не прошло и трёх месяцев, а она снова запретила себе любые виды тяжких вздохов и сожалений, обняла на прощание Шикамару и повернулась спиной к дому. Много ли раз ей ещё придётся так поступить?