Между Ветром и Водой

      «А может быть, мы давно уже заточены в гендзюцу и обречены проживать один и тот же день по кругу?»       Эта мысль не давала Гааре покоя. Может, дело было в побочных эффектах пилюль или в накопленной усталости, но он чувствовал себя человеком, оказавшимся в бредовом недосне, где ему издёвки ради предложили сыграть в «найди десять отличий». В самом деле: ровно сутки назад точно такое же немощное бледное солнце теснило с небосвода луну, чтобы озарить голую каменистую пустошь, те же самые останцы торчали из земли и точно так же протянулись между ними шеренги бойцов четвёртой дивизии.       А над их головами незримой птицей реяло предчувствие катастрофы.       «Соберись и мысли, как командир, — одёрнул Гаара себя. — Сегодня всё иначе».       Сегодня действительно изменилось многое. Часть останцев была уничтожена или наполовину раскрошена, земля пропиталась кровью, покрылась глубокими рытвинами, и холодный ветер гонял по ней позёмку из золотой пыли; бойцов стало почти на треть меньше, недолеченные раны от предыдущих сражений сковывали их движения, а усталость делала лица серыми и неподвижными. Да и противник к ним вышел всего один.       Они не успели завершить построение, когда на дальнем останце с плоской вершиной появился он. Высокий широкоплечий мужчина, зрелый — но не старше сорока лет. Поднявшийся ветер взметал его длинные чёрные волосы, в тишине слышно было, как бряцают на нём пластины старинных алых доспехов.       Поза мужчины источала снисходительное презрение. Он не наблюдал, как они готовятся к бою, вовсе нет. Он позволял им готовиться и терпеливо ожидал, пока всё внимание обратится к нему. Его чакра, свирепая, сравнимая по мощи с силой биджу, заставляла воздух расходиться тяжёлыми пульсирующими волнами, осязаемыми даже для тех, кто не был сенсором.       — М-мадара?.. — пробормотал Ооноки упавшим голосом. — Он не изменился. Но я был ещё ребёнком в то время, когда он уже прошёл многие битвы. Как это возможно?..       — Мадара? — Темари оглянулась на старика. — Но на собрании Каге был совершенно другой человек! Даже если забыть о маске, тот был ниже и моложе, и…       — У него чёрные склеры. Он воскрешённый, — обронил Гаара.       В этот момент Мадара медленно повернул голову и, заметив повисший рядом с ним песчаный глаз, стремительным рывком, напоминавшим скорее бросок кобры, нежели движение человека, схватил его и смял в кулаке, пропустив сквозь пальцы струйки песка. По рядам шиноби пронёсся ропот смятения и тут же стих, будто тоже задушенный этой властной рукой. Гаара поморщился, отнимая пальцы от закрытого века — насильственное развеивание техники было крайне неприятным.       — Но чтобы кого-то воскресить, нужно, чтобы для начала этот кто-то был мёртв, — пробормотала Темари. — Значит…       — Значит, на собрании Пяти Каге под маской скрывался не Мадара, — закончил мысль Темари Ооноки. — Проще говоря, нас развели как сосунков.       В голосе его ещё сохранялось спокойствие, но лицо побагровело, так что Гаара забеспокоился, не хватит ли старика удар прямо здесь. Горькая правда состояла в том, что два месяца войны одновременно с логовами Зецу разведчики Альянса искали и самого Мадару — искали, чтобы предотвратить этот день. А Мадара всё это время был мёртв.       — Но кто тогда был на собрании? — недоуменно спросила Темари.       — Это сейчас не имеет значения, — сказал Гаара и обернулся к Нами, стоявшей рядом с Темари. — Не вступай в бой. Я запрещаю. Мадара ни в коем случае не должен узнать…       Он хотел сказать «не должен узнать, кто ты», и не успел договорить, потому что в этот самый миг Мадара, не проронив ни слова, спрыгнул с каменного столба в гущу толпы внизу.       Забряцало оружие, зазвучали обрывки формул призыва и техник. Тут и там вздыбилась земля, образуя каменные щиты, прогремели взрывы А затем все эти звуки сменились криками ужаса. Ровные ряды армии пошатнулись, дрогнули и рассыпались, словно разорванная нить бус.       Шиноби бежали, защищались, уклонялись и падали, падали, падали, как подкошенные, с пробитыми головами и без частей тела. Одни погибли, не успев даже осознать происходящего, другие держались на ногах свои последние мгновения, истекая кровью и тщетно пытаясь зажать страшные раны ладонями. Третьим Мадара прямо в лицо выдыхал факел огня, и изувеченные ослеплённые люди бегали по полю вопя от боли и налетая на товарищей.       Нескольких секунд ему хватило, чтобы поселить в сердце организованного войска страх и хаос.       — Вот дерьмо… — От волнения у Ооноки началась одышка. — Мы должны его срочно запечатать, Гаара. Это будет нелегко, но мы…       — Запечатаем, — закончил за него Гаара, чувствуя, как подрагивают пальцы.       Его песок метался из стороны в сторону, пытаясь защитить людей, но отставал от Мадары на целую вечность. Тот походил на вспышку молнии, неотвратимую, выжигающую всё живое на своём пути. В одну секунду он был в одной точке, а в следующую — на противоположном краю поля. Они могли лишь стоять и смотреть, как это воплощение смерти в гремящих алых доспехах, сминает и топчет объединенную армию, едва ли встречая сопротивление. Шиноби Альянса были настолько беспомощны, что в это даже верилось с трудом.       — А попробуем-ка так! — Ооноки прижал ладони к горлянке Гаары.       Спине и плечам внезапно сделалось легко. Песок стал быстрее, и мысли ускорились вслед за ним. Гаара вскинул руку, подавая сигнал левому флангу.       Стоявшие на соседней возвышенности шиноби Ветра преодолели оцепенение и, повинуясь приказу, синхронно замахнулись веерами.       — Воздушная сеть! — рявкнула Темари, мгновенно оказавшаяся рядом со своим отрядом.       За её выкриком последовал тонкий вой — пронзительная дикая песня ветра. Одновременно с этим гибкая песчаная плеть нагнала Мадару и поймала прямо в прыжке за лодыжку, подкинула вверх и позволила воздушным нитям впиться в бессмертную оболочку. Тело воскрешенного впечатало потоком ветра в ближайшую скалу и вжало в неё с огромной силой, от которой камень пошёл трещинами.       Любого такой атакой нашинковало бы на куски.       Но не Мадару.       — Слабовато, — прохрипел он, поднимаясь и небрежно отряхивая пыль с поцарапанного нагрудника, когда мощь ветра иссякла. — За то время, что я был мёртв, шиноби повыродились. Вы только на жаркое сгодитесь.       И он выдохнул уже не факел, а настоящую стену ревущего огня.       Дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел это предотвратить. Сначала, запаниковав, призвал свою стихию один из шиноби Воды — из отряда, присланного на помощь четвёртой дивизии. За ним повторил второй, третий, и в считанные доли секунды цепная реакция охватила весь отряд.       — Стоять! Отставить! — надсадно выкрикнул Гаара, но его приказ и судорожные попытки Яманака передать его, потонули в злом шипении столкнувшихся стихий, а направленный наперерез пламени песок обратился наполовину в стекло, наполовину в бесполезную кашу.       Вода проиграла огненному смерчу. Прозрачные потоки взвились клубами пара, и поле боя скрылось в раскалённом тумане. Тщетно Гаара вслушивался. Безрезультатно пытался разглядеть хоть что-то при помощи техники третьего глаза и ощутить движение промокшего песка. Они ослепли — и те, кто стоял наверху, и те, кто умирал внизу. Все, кроме Мадары и его шарингана. Повисший в воздухе пар не причинял боли бессмертному телу, не парализовал его движения. Резня продолжалась под покровом мутной пелены, а осознание собственного бессилия стремительно прорастало у Гаары внутри, отравляя мысли. Все положения о тактике и контроле, все разумные советы и правильные решения превращались в пыль под натиском слепой и жестокой сверхсилы.       Как с этим сражаться? Как его остановить?       Он справа…       Нет, уже слева.       Впереди.       За скалой.       Близко…       БЛИЗКО. Короткий вскрик совсем рядом. И тут же ещё один — намного дальше.       Казалось, в этом тумане беспомощности пролетело бесконечно много времени. Но вдруг воздух стал снова прозрачным, а видимость нормальной. Мадара внизу остановился в замахе, медленно перевёл взгляд наверх и растянул губы в довольной плотоядной улыбке. Отшвырнул прочь здоровенного шиноби Камня, которого уже готовился прирезать, а сам взглянул на собственные ноги — по ним стремительно поднималась ледяная короста.       Гаара обернулся. Нами стояла на соседнем останце, сложив руки в печати Быка. На шее у неё мерцало странное фигурное ожерелье.       — Ага. Это уже чуть лучше, — хмыкнул Мадара, переводя внимательный оценивающий взгляд то на неё, то на угрожающую ему технику.       Лёд достиг его груди, сковал плечи, приблизился к горлу. И тогда, глядя прямо в глаза своей противнице, Учиха одним издевательски лёгким движением взломал толстую корку, раскинул в победном жесте руки и засмеялся. Этот низкий грудной смех — заразительный хохот счастливого безумца — разнёсся над залитым кровью полем, заглушая стоны боли. Мадара был в восторге от учинённой им мясорубки, беспомощность противников он смаковал, а их сопротивление его лишь раззадоривало.       — Прохладно здесь стало, не находите?       Гаара мгновенно понял, что последует за этими словами, но Мадара двигался быстрее мысли. Ни звука, ни слова, ни движения пальцев — он просто выдохнул очередную струю пламени, мощнее предыдущей и направленную прямо на Нами. Её щит изо льда с тихим шипением испарился под напором дикого жара в доли секунды, и Гаара услышал тихий вскрик боли. Что-то метнулось к Нами оранжевой молнией одновременно с его песком. Послышался тихий хлопок, и на месте, где только что стояла она, осталась только полупрозрачная фигура Каруры из мутного текучего стекла.       Нами и клон Наруто уже стояли позади Гаары. Он чувствовал запах сгоревшей ткани её униформы, слышал тяжёлое прерывистое дыхание и ощущал её боль от ожогов, как собственную. Ответом на эту боль внутри него взревело пламя бешенства.       Новая, мощнее всех предыдущих, волна песка взметнулась с земли и накрыла Мадару. Он плавил его огнём, но песок пребывал и пребывал, вырываясь из каждой трещины, перемешиваясь с золотом, пока наконец не сковал Мадару по рукам и ногам. Атаку тут же подхватила Нами. Вся вода, что незадолго до этого осела инеем на землю, поднялась в воздух, приняла форму шара и сомкнулась вокруг Мадары, поглотив его тело вместе с песком. Их действия вышли настолько слаженными, что в груди у Гаары вспыхнул огонёк — теплое чувство, что они одна команда и как будто всегда ею были. Он сжал кулаки покрепче — он ведь тоже учился сохранять силу песка в воде и сейчас не имел права подвести их общую атаку. Закрепил эффект Ооноки: каменные клещи, созданные им сковали лодыжки Мадары.       Удивительно, но Учиха почти не сопротивлялся. Приглядевшись, Гаара увидел, что тот замер, захлёбываясь водой и мелко судорожно подёргиваясь, как будто его безостановочно било разрядами тока.       Или не «как будто»?..       Воду и правда пронизывали голубые вспышки, похожие на… молнию?       Не дав себе секунды задуматься над тем, откуда взялась новая стихия, Гаара отдал приказ:       — Печати!       Несколько шиноби метнули бумажные печати в эпицентр водной сферы, и над ними сомкнулся каменный шар. Наступила тишина. Многоуровневая тюрьма стихий неподвижно висела в воздухе, и все взгляды, полные надежды, были устремлены на неё. Нами бросила вопросительный взгляд на Гаару: ни она ни он не завершали техники, опасаясь худшего.       — Неужто готов? — с затаённой радостью пробормотал Ооноки.       В ту же секунду вода, песок и камень разлетелись в стороны, разом сведя к нулю все их усилия. В центре яркой вспышки поднялся исполинский скелет, сотканный из языков электрически-синей чакры. Развернулись могучие плечи, оформились полупрозрачные рёбра, вспыхнули поверх них призрачные доспехи, задымилась земля под обутыми в латы ногами. Гаара ощутил невольный озноб: Сусаноо Мадары превосходило по размерам Сусаноо Саске в несколько крат и было двуликим. Его головы смотрели в разные стороны, не оставляя противникам надежды на атаку из слепого пятна, а в каждой из четырёх рук он держал по мечу.       — Я понял! Четверо сопляков и один дряхлый ублюдок из Камня — единственные в этой куче сброда, у кого есть яйца! — Голос Мадары, напоенный чакрой, оглушительно рокотал над полем, отчего некоторые из шиноби зажимали уши.       — Я тебе покажу сопляков! Расенсюрикен! — перебил его клон Наруто.       Каким-то чудом минуя зоркий взгляд двух голов Сусаноо, он подобрался к Мадаре по ближайшему останцу и ударил огромным сюрикеном из чакры сверху, целясь сквозь покров чакры в самого Учиху. Земляной столб подбросил Мадару вверх, навстречу атаке, песок опутал Сусаноо, не давая сдвинуться с места. Гаара прищурился, предчувствуя яркую вспышку от техники Наруто, но расенсюрикен исчез. Тихий хлопок — и в том месте, где должны были летать клочки Мадары, стоял невредимый Сусаноо.       По рядам притихших шиноби прокатился вздох безнадёжности, толпа колыхнулась в попытке отступить подальше. Вокруг Мадары образовалась пустая зона отчуждения и страха. Мысль атаковать синего титана после неудачи Наруто даже не пришла никому в голову. Слишком страшен он был — нависшее над армией беспощадное божество хаоса, свихнувшееся от скуки и готовое перемолоть в пыль тысячи жизней, чтобы развлечься.       Гаара обернулся на соратников. Нами хмурилась, машинально кусая губы. Он мог буквально видеть, как в голове у неё вертятся шестерёнки, раз за разом возвращаясь к одному варианту — к единственному, что могло бы по-настоящему противостоять Сусаноо. Он дотронулся до её плеча и предупреждающе качнул головой: «Не смей», а затем посмотрел на Ооноки.       — Ваша техника атомного расщепления сейчас пригодилась бы, Цучикаге-доно.       Старик нахохлился.       — Сам знаю, — проворчал он. — Но я ещё не восстановился для неё, малыш Казекаге.       В этот момент к ним запрыгнул клон Наруто, весь взъерошенный и сердитый.       — Да как этот синий уродец поглотил мою атаку?! — возмутился он, тыкая пальцем в сторону Сусаноо.       — Твой расенган не Сусаноо поглотил! — возразила Темари, вернувшаяся на останец вслед за ним. — Это глаз…       Её хриплый возглас заставил Гаару насторожиться. Темари была напугана.       Посмотрев туда же, куда и сестра, он понял, о чём она. Левый глаз Мадары сверкал концентрическими фиолетовыми разводами, и не имело значения, с какого расстояния ты смотрел на них, — эти круги мощным магнитом мгновенно притягивали взгляд и засасывали сознание в темноту безысходности, где мужество и воля к борьбе сменялись на нестерпимое желание упасть на колени и молить о пощаде.       — Это риннеган, — отчаянно выдохнула Темари, с усилием оторвав взгляд от противника и уставившись в землю. — Техника, которая поглощает и отражает любое ниндзюцу. У нас есть всего пять секунд после каждого его применения, и сработает только физическая атака. Но проблема в том…       — Что Мадара бессмертный, и физические атаки ему нипочём, — закончил Гаара.       — Ну что же вы притихли? Неужели уже показали всё, на что способны? Если так, то мне это быстро надоест, — вкрадчиво протянул Мадара, и улыбнулся, широко и сыто, смакуя ужас на лицах шиноби. Под защитой Сусаноо — Но погодите-ка, ведь ублюдок, воскресивший меня, позаботился о том, чтобы мы с вами могли хорошенько повеселиться. Я пробудил риннеган незадолго до своей смерти, но так и не опробовал в бою. Давайте же потанцуем! Веселее, объединённая армия! Вставайте скорее! И пляшите! Пляшите, как в последний раз! И скажите спасибо за то, что узрите перед своим концом!       С этими словами он воздел руки к небу. Сусаноо повторил его жест. Над полем боя повисла тишина — все смотрели наверх.       — Это что, звезда? — запинаясь, проговорил вдруг Яманака неестественно тонким, срывающимся голосом и хихикнул. — К-красиво.       — Что? — Гаара обернулся туда, куда указывал связной.       «Ту-дум», — тяжело ухнуло сердце. Сквозь тонкую дымку облаков на них неслась красная, похожая на уголёк, точка. Крохотная звёздочка, вырванная из своего небесного гнезда. Гаара моргнул, и она оказалась прямо над их головами — вовсе не звёздочка уже, а настоящее пылающее солнце, затмившее своим сиянием настоящее. Она увеличивалась, середина её белела, раскаляясь, а красный ободок по краям становился оранжево-жёлтым.       — Ками, это и вправду сила бога… — прошептала Темари.       — Это… Нет. Нет… Не может быть.       «Ту-дум», — снова отсчитало сердце. Оно билось невыносимо медленно, с оттяжкой, отчего происходящее тоже казалось заторможенным и тягучим. Будто чья-то рука раскромсала реальность на отдельные картинки, и они сменяли друг друга, как иллюстрации в бумажном театре. Острота реакций, тактика, расчёты, приказы — всё утратило смысл. Остался лишь глухой метроном в груди и голос Нами из недалёкого прошлого: «Луна упала на землю, Гаара. Почти вся армия погибла».       Он думал, что бой с Сакаи и гендзюцу отравили её разум. Он считал, что ей просто нужно отдохнуть, и видения пройдут. Он называл их совпадениями. Но теперь…       «Ту-дум». — Падающая звезда полностью заслонила солнце. Небо вокруг неё переливалось неестественными оттенками бирюзы и весенней зелени. Свет выжигал глаза, но ни один шиноби не опустил головы. Парализованные прекрасным зрелищем приближающейся смерти, они встречали её лицом к лицу.       До слуха Гаары донеслось бряцание падающего на землю оружия и шёпот молитв. Чей-то хриплый мужской голос по-детски жалобно позвал маму. А затем, заглушая все прочие звуки, воздухе разлилось гудение, глубокая низкая вибрация. Она отозвалась дребезжанием в каждой кости и мышце тела, сделав руки и ноги онемевшими, неподъёмными. Перетекла мелкой дрожью в землю, и останцы зашатались, осыпая людей градом мелких обломков. Каменное крошево тотчас же подхватил ветер, в мгновение ока переросший в бурю. Шиноби пригнулись, прикрывая головы, — больше не бравая дивизия, не опытные джонины и чуунины, а толпа людей, растерянных перед ликом подавляющей божественной мощи.       «Ту-дум». Гудение сменилось на оглушительный треск — громовой раскат без грозы. Облака закрутились вокруг метеорита в тугой смерч из воды и пыли, погасив его сияние. Резко стемнело и похолодало, будто солнце рухнуло за горизонт. Небо просело, стремясь слипнуться с землёй, и над ними навис новый, каменный небосвод, накрывший своей тенью всю равнину, весь лагерь и далёкие скалы.       «Ту-дум», — отсчитало сердце в пятый — последний? — раз, и Гаара будто вырвался из вязкого сна.       — Отступление! — закричал он, надрывая связки. Потом сообразил, что рядом стоит Яманака, застывший словно кусок камня, и встряхнул его за плечи: — Командуй отступление! Всем! Бегите!       Успеют или нет? Смогут ли они хотя бы сдвинуться с места?       Следом очнулся Цучикаге: с боевым кличем он ринулся навстречу каменной махине, поймал её на свои плечи и, распахнув рот в немом крике, толкнул вверх. Ударная волна заставила останцы вновь пошатнуться, а по поверхности метеорита прошла мелкая рябь дрожи — Ооноки сделал его легче своей техникой. Но тщедушное тело подводило старика. Зависший было в воздухе, метеорит рывком опустился на несколько метров, Ооноки взвыл нечеловеческим голосом, и картина их общего ближайшего будущего пронеслась у Гаары перед глазами.       Чудовищная махина падает и катится по равнине — будто мячик заигравшегося ребенка-великана. Расплющивает скалы, останцы и щиты вместе со всеми, кто искал спасения за ними, и оставляет за собой широкую кровавую полосу, некогда звавшуюся четвёртой дивизией.       В следующее же мгновение он поднял весь песок, до которого смог дотянуться, на земле и под ней. Равнину прорезали новые трещины и разломы, и оттуда вверх устремились шипящие потоки измельченных камней. Гигантские когтистые руки, больше похожие на звериные лапы, усиленные проклятыми печатями Шукаку, подхватили метеорит с четырёх сторон, но почти сразу начали лопаться под его весом.       В собственных руках Гаара ощутил ломающую, раздирающую мышцы и сухожилия боль. Слишком тяжело. Он пошатнулся, отступил на шаг, чувствуя, как дрожат и подламываются колени. По подбородку покатилась струйка тёплой крови из носа. Зрение заволокло густой алой пеленой — наверное, полопались капилляры в глазах. Он удержит. Он удержит это любой ценой…       — Вода, Гаара! Нужна вода! Много! — пробился сквозь боль голос Нами, и он, не раздумывая, будто в полусне, повернул голову к связному и прохрипел.       — Отряду Тумана. Направить атаки на метеорит.       Он просто доверится ей. Хотя бы сейчас доверится всецело — так, как должен был раньше, как она просила.       Если есть в этом хоть малейший смысл, хоть один шанс для них всех.       Ни один из убегающих шиноби ещё не успел выйти из-под покрова тени метеорита. Услышав приказ, они один за другим остановились и развернулись. Гаара мог ощутить, как страх в их сердцах боролся с мужеством, пока их пальцы складывали печати.       «Стихия воды! Водяной дракон!» — прозвучало многоголосо. Раскалённый метеорит окатило мощными столбами воды. Каждый был высотой с трёхэтажный дом, но все вместе они оставались жалкими по сравнению каменной махиной.       — Стихия льда, — выкрикнула Нами, прежде, чем вся вода успела испариться от соприкосновения с дымящейся поверхностью. — Наруто! Помнишь, что делать?       — А то! — откликнулся он.       — Темари, нужно ускорение ветра.       Темари без лишних слов распахнула веер:       — Командуй, в какой момент.       «Чего она добивается? — спросил себя Гаара. — Хочет заморозить метеорит?» Он доверял, но понять не мог, на анализ просто не осталось сил.       Боковое зрение уловило вспышку голубой чакры — это к метеориту устремилась звезда расенсюрикена. В тот же миг Нами выхватила из подсумка сюрикен обычный и запустила его вслед, а потом кивнула Темари, и та замахнулась веером. Два сюрикена — из стали и из чакры — слились в полете, став единым призрачным диском. Подстёгнутый воздушным вихрем, он достиг невероятной скорости, с резким свистом впился в брюхо метеорита… И исчез без следа.       «Ту-дум, — судорожно дрогнуло сердце. — Конец?»       Нами опустилась на колени, вжимая ладони в каменное плато останца. Странное ожерелье на её шее замерцало пронзительно-синим, а в воздухе запахло озоном. Волоски на руках, шее, и волосы на затылке на голове у Гаары поднялись дыбом, наэлектризованные, как от приближающейся грозы, позвоночник закололо будто крохотными иглами.       — Ооноки-сама, отпускайте! Уходите! — выкрикнула Нами. — Гаара, ещё немного!       Над их головами глухо, будто из самого центра земли, прогремел взрыв. Метеорит на песчаной опоре содрогнулся и покрылся сетью трещин, из которых сочился пульсирующий белый свет. Ещё толчок — трещины расширились, а из недр камня вырвались тучи чёрного дыма и мелкого щебня. Гаара пошатнулся, ощутив внезапное облегчение, и понял, что держит уже не монолит, а тонкую скорлупу, практически полую внутри. Песок сомкнулся вокруг, и каменная оболочка начала самопроизвольно рассыпаться, не в силах противостоять даже гравитации.       Разрушение метеорита приветствовал дружный радостный гул множества голосов.       Гаара опустил трясущиеся, ноющие болью руки и перевёл дыхание.       Они живы. Они все живы! Даже Ооноки приземлился рядом, кряхтя и держась за спину.       — Это было круто! — воскликнул Наруто-клон. — Так вот зачем мы с тобой взрывали те камни, Нами-чан! Э, погоди! Ты знала, что ли, что будет метеорит?       — Я… просто подумала, что такой приём может пригодиться.       — Нифига себе, ты угадывать умеешь! — Наруто подпрыгнул от радости. — У нас получилось!       — Получилось! — вторила ему Нами.       Она поднялась с колен и, кажется, тоже была готова запрыгать, но вместо этого пошатнулась, и Гаара придержал её за плечи.       — Как? — только и смог выговорить он, сглатывая слюну с привкусом крови.       Нами обернулась к нему с широкой, торжествующей улыбкой и смахнула со лба влажные от пота волосы.       — Вода и лёд пробили в камне микротрещины. Как в Суне, помнишь? А потом я пропустила через воду разряд молнии. Стихия ветра в расенгане его усилила.       — Молния… — повторил Гаара. — Значит, мне не показалось.       — Да, видишь ли, теперь я, если разозлюсь, начинаю метать гром и молнии.       — Но талая вода — диэлектрик, — на автомате отметил он, не в силах осмыслить полученную информацию и толком удивиться.       — Но она прекрасно всасывает в себя микроэлементы из металла и камня, если ей немного помочь. И тогда проводимость повышается. Подумываю назвать эту технику «Внутренний коллапс». Как вам?       Наруто без раздумий показал два больших пальца:       — Ничего не понятно, но очень клёво!       — Язык сломаешь, пока выговоришь, — проворчал Ооноки.       — А мне всё нравится, — возразил Гаара, невольно поддавшись всеобщему беспечному веселью от победы над тем, что одолеть, казалось, невозможно.       Их беседу прервали громкие хлопки. Мадара, о котором они успели почти забыть на волне эйфории, аплодировал медленно, с издевательской театральностью в каждом движении.       — Неплохо, малыш-Ооноки, — прогремел он. — Неплохо, сопляки. Почти получилось! Надеюсь, вам хватило времени насладиться своей победой, потому что у меня есть добавка.       И воздух снова загудел. Они уже знали, что это означает, и не было нужды смотреть наверх. Больше не было ни оцепенения, ни ужаса, ни мыслей о возможности отступления. Ни даже биения сердца.       — Щиты, — негромко приказал Гаара Яманака. — Всем выставить щиты.       А сам поднял руки, призывая песок, — единственное, что он мог и должен был сделать. Песок послушно потянулся ввысь, готовый принять удар, но такой же обессиленный, как и тот, кто им повелевал.       — Что же… — с негромким вздохом сказал Ооноки. — Судя по интонации, он хотел добавить нечто вроде «Повеселились, а теперь примем смерть с честью», но, не проронив больше ни слова, оторвался от каменной платформы и замер между песчаных рук, глядя на приближающийся метеорит.       — Их два… Почему их два? Во сне был только один… Я не смогу больше использовать молнию, — услышал Гаара срывающийся голос Нами.       «Только не выдавай себя, я что-нибудь придумаю», — хотел сказать он. Но пальцы Нами, сплетающиеся в знакомых печатях, двигались слишком быстро, а его собственные губы — слишком медленно. И в конце концов изо рта вырвалось только надломленное, почти беззвучное «Стой!», заглушенное другой командой, отчётливой и уверенной:       — Покров демона!       Он ожидал длительного мучительного обращения, какое видел в прошлый раз, опасного и для неё, и для окружающих. Но ничего подобного не было. Короткой вспышкой белого света, порывом северного ветра на поле сразу появился он — могучий зверь, порождение чакры и холода. Равный по росту Сусаноо, демон возвышался над шатрами лагеря, останцами и скалами. Он застыл в напряжении, широко расставив длинные жилистые лапы и балансируя едва ли не на кончиках изогнутых когтей, лишь бы не навредить бойцам Альянса, которые казались рядом с ним муравьями. А те сжались от ужаса, уже не понимая, где большая угроза — на небе или на земле.       Гаара же позабыл на миг и о боли, и об ужасе. Он ощущал лишь печальную гордость — за древнее величественное существо и девушку, почти незаметную среди густого меха на волчьем загривке и словно спаянную с ним общим покровом из чакры. За их союз.       Демон скосил янтарно-оранжевый глаз на Мадару, с вызовом заглянул прямо в риннеган и ощерился, обнажив клыки до самых дёсен. Его тело покрылось алыми узорами, похожими на ручьи лавы, белые хвосты гневно забили по земле, а дыхание вырывавшееся из пасти, остудило воздух на десяток градусов сразу.       — Освободите нам немного места, — прорычал волк, обращаясь к людям.       Сказав так, он пружинисто, по-щенячьи игриво подпрыгнул на месте. Огромные лапы ударили в землю с такой силой, что поле боя содрогнулось от края до края и раскололось. И в ту же секунду из образовавшихся расщелин в небо выстрелили ледяные пики — или скорее деревья, уходящие корнями в глубочайших подземных реках. Со скоростью, неподвластной человеческому восприятию, они выросли на сотни метров и, почти коснувшись облаков, сплелись там в единый сверкающий купол. В один миг поле боя превратилось в хрустальный лес-лабиринт. Он не поддавался охватившей землю дрожи, а ослепительный свет несущегося на них метеорита дробился в его гранях и больше не пугал.       На краткое мгновение под куполом воцарилось абсолютное молчание. А затем замороженное время вновь ускорило свой ход, пузырь тишины лопнул, и раскалённая каменная глыба столкнулась с ледяным куполом, обрушилась на него со страшным, зубодробительным хрустом, который сменился хищным шипением плавящегося льда. Деревья надломились, заплакали быстро застывающими ручьями талой воды. И всё же устояли. Сквозь ледяные своды было видно, как темнеет, охлаждаясь, метеорит.       Но небесное тело не было главной угрозой, и Ооками это знал.       Лишь только метеорит коснулся защитного купола, волк бросился прочь из-под него, но не успел: стена гудящего пламени почти настигла его. Он успел увернуться, отскочить в сторону, едва не проломив своим телом часть деревьев, а его левый бок уберёг от огня песок, тут же ставший стеклом.       — Да тут у нас зверушка, посмевшая цапнуть хозяина! — Эхо ледяного лабиринта преумножило громыхающую в голосе Мадары радость.       Вслед за огнём на волка обрушились все четыре меча Сусаноо. Сам исполин из чакры тяжёлой поступью двинулся вперёд напролом, раскалывая и плавя своей грудью лёд. Покоящийся на куполе метеорит угрожающе дрогнул.       — Он сейчас проломит купол! Я атакую его расенганом! — выкрикнул Наруто, но Гаара остановил его, буквально схватив песком поперёк тела.       — Нет! Ты разрушишь заодно и щит Ооками, и нас размажет по земле. — Он бросил быстрый взгляд на Яманака. — Командуй продолжать отступление.       У части дивизии ещё есть шанс выбраться из смертоносной тени метеорита и выжить. У них есть драгоценные минуты, пока на земле идёт свирепый бой двух сил, равных которым здесь сейчас больше нет.       Ооками метался между деревьями, а за ним следовал песок, готовый защитить. Гаара напряженно вслушивался в вибрации земли — видеть перемещения демона глазами он не мог. Волк стремился выбраться из-под купола, и увести противника за собой подальше от армии. Однако Мадара забавлялся тем, что плавил опоры огнём, вынуждая демона возвращаться и возводить новые. А Сусаноо безжалостно топтал людей, не успевших убраться с его пути.       Казалось, этой погоне не будет конца, но вдруг Ооками развернулся к Сусаноо и выдохнул выдохнул поток льда прямо в два его лица. Ослеплённый, гигант зашатался и наугад взмахнул мечами, которые пронзили ледяной купол, пустив по нему сеть трещин.       — Нами! — Темари указывала вверх, где метеорит начал проламывать лёд. Цучикаге уменьшил его вес, но это уже не спасало. — Он падает!       — Мы знаем, — отозвался демон. — Готовьте свои щиты, и покрепче.       Он присел на задние лапы, задрал голову, широко раскрыв пасть, будто бы хотел укусить Сусаноо. Пространство всколыхнулось, воздух превратился в дрожащее марево, похоже на мираж над песками, и Гаара понял замысел: они решили уничтожить одним ударом и метеорит, и Мадару.       В следующую секунду волк выдохнул чёрный сгусток энергии. С устрашающим низким рёвом биджудама устремился к груди Сусаноо, чтобы, пронзив её насквозь и расщепив на атомы Мадару, ударить в метеорит. Но за миг до соприкосновения с синей чакрой… испарился.       — Чего… — возглас Наруто был неожиданно испуганным. — Он поглотил это… Он сожрал биджудама.       Сусаноо едва заметно качнулся на месте, словно опьяненный чужой чакрой. Крохотной, но очень яркой точкой сиял в центре его груди риннеган Мадары. А алые узоры на теле Ооками побледнели. Это зрелище ударило Гаару под дых — если демон выбился из сил, значит, Нами на пределе. Второго биджудама не будет, и хорошо, если она вообще сможет прийти в себя после этих техник.       — Да! Гораздо лучше! — воодушевленно вскричал Мадара. — Мне нравится! Мне так это нравится!       Его улыбка превратилась в зверский оскал. Всего один поворот головы. Один взгляд в сторону Ооками — и демона отшвырнуло в сторону невидимой силой, будто котёнка.       — Нами! — выдохнул Гаара, посылая им вслед песок.       Но новая струя пламени, от которой он хотел их закрыть, была направлена не в демона, а вертикально вверх. В мгновение ока от толстого ледяного щита осталась хрупкая полупрозрачная корочка. Метеорит с лёгкостью проломил эту преграду.       Ему оставалась не больше сотни метров до земли, когда демон совершил нечто совершенно неожиданное: он сжался в тугую пружину и прыгнул навстречу метеориту.       — Нет… — прошептала Темари, стискивая рукав Гаары и закрывая глаза ладонью.       Он не услышал её и не почувствовал касания. Ему тоже отчаянно хотелось закрыть глаза и не наблюдать за этим самоубийством, но он смотрел.       Волк в прыжке распушил хвосты и окутал себя белыми языками чакры, враз многократно увеличившись в размерах. Вместо лобового столкновения он проскользил по поверхности каменной махины и обнял её собой, всем своим телом и хвостами, почти слившись с ней и превратившись в похожий на пушистую белую луну шар. Краткое, короче вдоха мгновение ничего не происходило, а потом с ударом чистой силы метеорит разорвало на куски, которые взмыли вверх, словно фантасмагорический фейерверк.       А демон извернулся прямо в полёте, оттолкнулся от остатков ледяного леса и ударил лапой по самому крупному обломку, послав его точно в Мадару. Громадный кусок камня с рёвом прошил Сусаноо насквозь, размозжив обе головы и рёбра гиганта вместе с телом его хозяина. А сам демон растворился в воздухе.       У Нами не осталось сил, понял Гаара. Сердце рванулось туда, где только что был Ооками — отыскать её, убедиться, что она в порядке. Но так и не уничтоженные осколки метеорита неумолимо мчались к земле.       Синхронно с шиноби, владеющими заградительными техниками, Гаара сложил печати и поднял руки. По всему полю боя выросли щиты — песчаные девы, все до единой похожие на Каруру, и каменные големы. Поднялись пласты земли, взметнулись столбы воды. Под их прикрытием батальон Ветра послали вверх сотни ветряных лезвий в последней попытке рассечь самые крупные обломки.       Всё это заняло не более пары секунд. А затем их накрыло каменным ливнем.

***

      Гаара перекатился на бок, поднялся на колени и с трудом поднял гудящую голову. Справа от него в тучах серой пыли белело лицо неподвижной Темари. Он тут же потянулся к сестре, задохнувшись на мгновение от мысли, что потерял её.       — Тем… — Кашель, вырвавшийся из горла, не дал договорить. — Темари…       — Жива, — прошептала она, приподнимаясь на локтях, и протянула к нему руку. — А ты как?       — Нормально. Ооноки?       — Тут я, — прокряхтели рядом. — Ещё не спёкся. Вроде как.       — Нами?.. Нами!       Гаара вскочил. Оглянулся на миг на исполинские ладони, закрывшие его и Темари. Голова и тело песчаной матери были разрушены, но её руки остались стоять. Пробормотав ей тихое «спасибо», он почти вслепую побрел через поле боя, ускоряясь с каждым шагом. Он спотыкался, обходил глубокие дымящиеся разломы в земле, перепрыгивал через гигантские обломки камня, отдавал на ходу короткие команды и выискивал глазами одно единственное лицо. Солнечные лучи с трудом вклинивались в серебристый сумрак и едва позволяли разглядеть то, что находилось на расстоянии пары метров.       — Нами… Нами! — звал Гаара.       Зов терялся в поднимающемся гуле чужих голосов, и преследовавшее Гаару с самого начала чувство обречённости, к его собственному изумлению, понемногу отступало. Те, кому суждено было погибнуть, поднимались на ноги — медленно, с болью, но поднимались. Мадаре удалось истребить многих, но далеко не всех, и даже не половину дивизии. Щиты, которые сломались бы под гнётом целого метеорита, устояли под градом его обломков. Один за другим шиноби выбирались из-под них, помогали выбираться товарищам, а потом с неверием смотрели то друг на друга, то на собственные руки и ноги и на разные лады повторяли одно: «Живы… Надо же, живые остались! После такого!»       Гаара знал, что после минут радости настанет минута, когда они увидят все потери и тех, кто не поднимется никогда, но позволял этому рефрену надежды звучать и проникать под кожу. Что ещё придаст им сил, если не эта мимолётная победа?       Так он добрался туда, где минуту назад стоял Сусаноо. И не обнаружил там ничего кроме каменной глыбы. Осколок, которым Ооками запустил в Мадару в свои последние секунды, уничтожил и бессмертное тело, и его защиту. Как и говорила Темари: физическая атака, уложившаяся в пять секунд после использования риннегана, сработала. Запечатывающая команда уже была на месте и наготове, однако они лишь беспомощно озирались.       — Он исчез без следа, господин главнокомандующий, — развёл руками один из шиноби. — Запечатывать нечего.       Гаара глухо выругался. Значит, от Мадары они избавились ненадолго. В лучшем случае — на несколько минут. А потом он вновь соберется из кусков чужой плоти, и пляска смерти возобновится.       Но где же Нами? Она ведь помогала возводить щиты изо льда, значит, была где-то рядом и в сознании.       Едва разбирая в клубах пыли, куда идёт, он практически столкнулся со связным. Жив и цел! Какая удача. Гаара немедленно окликнул его:       — Эру. Свяжись со штабом. Эру!       Яманака, то ли не отошедший от шока, то ли просто оглушённый грохотом от камнепада, уставился на своего командира так, будто впервые увидел. Гаара, не раздумывая, влепил ему крепкую затрещину — единственное средство помощи, которое было под рукой, — и взгляд голубых глаз слегка прояснился.       — Господин… Главнокомандующий, — еле ворочая языком проговорил Эру.       — Свяжись со штабом, — повторил Гаара. — Мне нужен шиноби по имени Цую. Срочно. Пусть ждёт меня в квадрате двадцать четыре. Или он, или любой другой шиноби, владеющий техникой множественного шуншина.       Теперь, когда Мадара увидел Ооками, спасти Нами от охоты на него может только перемещение на огромное расстояние. А на подобное способен лишь Цую…       Убедившись, что Эру выполняет приказ, Гаара оставил его в покое. Но не успел сделать и нескольких шагов, как взгляд зацепился за знакомые, светлые с лёгкой рыжиной волосы. Он сразу понял: Рен мертв, но всё же остановился, чтобы прощупать пульс. Однако, подойдя ближе, увидел, что половина лица его помощника обуглена. Рен погиб ещё до падения метеорита, став жертвой пламени Мадары.       Закрывая единственный уцелевший глаз Рена, продолжавший слепо глядеть в небо, Гаара поймал себя на странной мысли. Он знал своего помощника от силы две недели, но будет скучать по нему, этому смешному человеку из чужой деревни, который так запросто выложил ему всю подноготную, сравнил с братом и признался, что не хочет мести. Но время не ждало, и Гаара двинулся дальше, пытаясь сжиться с царапающим изнутри пониманием: мечта Рена не исполнится, его невеста — та, что из Конохи — не дождётся своего любимого. Как и его семья, и маленькая дочка.       То, что он очутился в лагере, Гаара понял, только когда споткнулся об обломки ящиков с провиантом и ощутил запах остывшей еды — многие не успели доесть свой последний ужин. Усиливающийся ветер гулко хлопал крыльями рваных полотнищ, в которые превратились палатки и шатры. Лагерь был разорён и безлюден. Не до конца осознавая, зачем пришёл сюда, Гаара, тем не менее, продолжал идти, подгоняемый каким-то шестым чувством. Поворот, другой, и вдруг то, что было просто ощущением, превратилось в отчётливую мысль: «Медиков на поле вышло слишком мало».       Сердце зашлось бешеным стуком, и Гаара перешёл на бег, петляя между останков палаток. Чем ближе был медблок, тем яснее он понимал, что худшие опасения сбылись. Из-за высоких земляных валов, оборудованных шиноби Камня, не торчали макушки медицинских шатров, да и от самих валов мало, что осталось. В эту зону рухнуло сразу несколько обломков метеорита. Не самых крупных, однако по какой-то трагической случайности рядом не оказалось тех, кто сумел бы выстроить достаточно прочные щиты, и…       Гаара на миг задержался у входа в блок, окидывая взглядом нагромождение обугленных тряпок и ещё дымящихся каменных глыб и осознавая: четвёртая дивизия потеряла всех медиков, кроме тех, кто вышел за ранеными на поле боя ещё до падения метеорита.       «Уходи! Некого здесь уже искать!» — завопил разум, но Гаара упрямо следовал за голосом своего неровно колотящегося сердца. Оно привело его к Хисотэ-сенсею.       Вся нижняя половина тела учителя от живота была погребена под камнем. Рядом без сознания, но невредимый на вид лежал Мираи — «чудо, какой талантливый пацан», которого Хисотэ отчитывал пару дней назад. И которого он, очевидно, вытолкнул из зоны поражения, пожертвовав собой.       Осоловело моргнув, Гаара остановился. Ноги будто вросли в землю, а окружающий мир враз посерел. Лишь через несколько долгих мгновений он заметил Нами, которая стояла возле врача на коленях, придерживая его голову. И тогда горе и облегчение переполнили Гаару одновременно, оба до того всепоглощающие, что несколько секунд он был совершенно уверен: его сердце сейчас разорвётся.       Нами его не замечала.       — Давайте так, сенсей, — тихо приговаривала она, обращаясь к Хисотэ. — Сейчас заморозим вашу рану, хорошо? Так вы меньше крови потеряете.       — Сенсей… Хисотэ-сенсей! — К ним с горестным возгласом подбежала Темари.       Гаара не понял даже, когда и как сестра его нагнала. Сам он так и не сдвинулся с места, но песок уже сообщил ему, что поднимать громадный камень смысла нет, как и уговаривать старого учителя держаться. Однако Гаара молчал, не смея прервать суету двух девушек.       — Мы живо разберёмся с кровотечением и найдём медиков, — деловито бормотала Темари, пока на её ладонях расцветала зелёная целительная чакра. — Потом поднимем эту здоровую хреновину и…       — Девочки, милые, бросьте, не надо… — Голос Хисотэ сорвался. — Тут некрасиво. Кишки наружу, знаете ли, никого ещё не красили.       — Ничего такого, чего бы мы не видели! — рявкнули в унисон «милые девочки», и, даже если не знать, кто был их учителем, по этим интонациям всё сразу стало бы ясно.       — Ладно, — засмеялся Хисотэ. — Ладно, не сердитесь. Мне уже лучше милые, гораздо лучше. А вот о вас такого не скажешь… — Он с удивительной ловкостью поймал Нами за локоть, и та невольно зашипела.       Лед был уязвим в бою против огня, поэтому броня её формы с одной стороны сильно оплавилась, рукав сгорел до чёрных лохмотьев, прилипших к коже, а сама кожа покрылась волдырями, которые причиняли, должно быть, жуткую боль. Ладонь Хисотэ окутал зелёный свет, намного более яркий, чем у Темари. Нами замотала головой и попыталась вырваться из его хватки.       — Хисотэ-сенсей, не надо! Вы лучше себя…       — А ну цыц, — хрипло оборвал он. — Я своих пациентов и друзей без помощи не отпускаю, и тебе это прекрасно известно. И ты поди сюда, принцесса. — Он поманил к себе Темари, и когда та покорно пододвинулась ближе, опустил ладонь на её живот и улыбнулся:       — Хорошо, наш малыш в порядке, значит, я спокоен. А вот его маме требуется помощь и немного отдыха.       Наконец он перевёл взгляд на застывшего Гаару.       — Нами, Темари, разыщите медиков, — скомандовал Гаара, угадав в глазах наставника безмолвную просьбу. — И найдите запасы лекарств. Они могли сохраниться в левой части медблока.       Обе девушки сорвались с места и кинулись в сторону раскуроченных палаток.       — Не торопитесь так, я никуда не убегаю, — пошутил им вслед Хисотэ и, снова обратив затухающий взгляд на Гаару, мягко улыбнулся, заставив поразиться его жизненной силе. — Самые преданные и добрые женщины нашей деревни на твоей стороне, мой друг. Кажется, я неплохо справился с задачей помочь тебе.       Гаара опустился на колени подле учителя и, сделав судорожный вдох сквозь перекрывший горло ком, заставил себя улыбнуться в ответ.       — Так и есть сенсей.       — А главное, заразил тебя своей одержимостью спасать чужие жизни.       — Только она немного подвела вас сегодня.       — Ну что ж… я не стану тратить время на сожаления. Мираи — чудесно талантливый мальчик. Сбереги его, и очень скоро он займёт мой пост в Суне.       Гаара с надеждой глянул на лежащего навзничь юношу — вдруг сможет помочь учителю? — но тот не приходил в себя.       — Как скажете, сенсей. Подождём немного, медики сейчас придут и подлатают вас. Станете героем уже третьей войны. Придётся немного полежать в больнице, но через месяц уж точно выпишетесь.       — Звучит прекрасно. Я постараюсь соответствовать твоему прогнозу, ведь твои навыки в диагностике всегда были безупречны… — Лицо Хисотэ исказила гримаса боли, но он опять через силу набрал побольше воздуха в легкие. — Тебе скоро двадцать, Гаара. Я рад, что поддерживал тебя эти шесть лет. Лучшее моё решение.       — Не знаю, как отблагодарить вас за него, — подхватил Гаара, пожимая быстро слабеющие пальцы врача. — Но вот что: к моему дню рождения мы точно закончим войну. Выпьем с вами сакэ в честь победы и моего совершеннолетия. И в ближайшие полвека я точно не дам вам поводов для разочарования.       — Идёт, мой друг. Так и поступим.       — Гаара! — Нами вернулась первой и буквально приволокла за собой кого-то из медиков. — Мы нашли… Хисотэ-сенсей, нет, подождите, пожалуйста. Пожалуйста… Простите меня.       Продолжая лепетать что-то, она опустилась рядом с Гаарой на колени и положила слабо светящуюся чакрой ладонь на лоб Хисотэ. Царапины исчезли с его лица, но в теплых янтарных глазах уже не осталось жизни. Гаара аккуратно закрыл ему веки, и теперь, с улыбкой на губах, врач походил на спящего.       — Как так? — прошептала Нами, запуская пальцы в спутанные волосы. — Как же так? Я ведь успела к вам. И даже покров демона… И биджудама, и молния… Всё зря. Прости, Гаара. Прости, я не думала, что будет два метеорита. Я была готова только к одному. И мой щит здесь — он не устоял. У меня не хватило сил. Прости, Гаара. Это моя вина. Хисотэ-сенсей не должен был так уйти. Сказки не врали. Вмешательство в судьбу карается потерями. Чёртовы сны ничем не помогли. Я ничем не помогла…       Гаара молча поднялся, пошатнувшись на миг от пронзительного горя. Привычно подавил внутри все клокочущее и рыдающее, сковал броней командира всё человеческое, что рвалось наружу, а затем заставил встать и Нами. Взял её лицо в ладони и повернул на себя, встречаясь с мутным остекленевшим взглядом, направленным куда-то сквозь него. Пепельно-серые губы, тяжёлое сбитое дыхание, глубокие тени под глазами — она сама походила на полумертвеца. Техника покрова и последние щиты стоили ей очень дорого. А то, что она не проронила ни единой слезинки, вместе с путаным полубредовым потоком слов было совсем плохим знаком.       — Послушай меня, — сказал Гаара тихо. — Ты успела. И ничего не было зря. Под метеоритом могло погибнуть гораздо больше людей. Вся наша дивизия погибла бы. Только благодаря тебе и Ооками мы живы. Ты только что изменила много судеб, но нельзя изменить судьбу того, кто сделал собственный выбор. Хисотэ-сенсей его сделал и не пожалел. И ты не смей жалеть.       Ответом ему стал проблеск осознанности в её взгляде и навернувшиеся слёзы.       — Прости. Это я сейчас должна тебя поддержать, а не ты меня. Он же был тебе как… — Нами быстро провела ладонью по лицу, заглушая всхлип.       Он покачал головой и обнял её. Темари приблизилась с другой стороны, неуклюже приобняла их обоих, и они замерли, давая друг другу пару секунд утешения.       — Небеса… Старикан Хисотэ, неужели ты?.. — К ним подошёл Баки. Остановился, глядя на тело старого друга, а после прижал к груди ладонь в знак прощания.       Изможденный и постаревший на пару десятков лет, он, сам того не зная, заставил своего Казекаге окончательно собраться. Не отпуская от себя Нами, Гаара оглянулся на тех, кто собрался рядом, ожидая его приказов, и коротко взмахнул рукой. Над бездыханным телом учителя выросла песчаная пирамида — она хотя бы сбережёт его до момента победы объединённой армии, а им пока придётся идти дальше.       Потом он глубоко вдохнул и … Нет, выдохнуть не получилось. На поле сегодня навечно осталась пятая часть его людей — вряд ли он когда-нибудь выдохнет до конца с этим знанием. Но в память о погибших и ради оставшихся в живых они победят, даже если они просто шиноби, а их противник — бессмертное божество.

***

      Нами покорно брела рядом, правда, то и дело спотыкалась, будто ничего перед собой не видя. Гаара осторожно поддерживал её и старался не слушать, как с каждым шагом, отдаляющим их от Хисотэ, все громче воет в груди новое, по-особенному чёрное одиночество. Кажется, он впервые в жизни по-настоящему почувствовал себя сиротой. Но у главнокомандующего, коим он до сих пор являлся, не было ни времени, ни права на жалость к себе. Рядом, отставая на полшага, молча шла Темари. Она искусала губы в кровь, из последних сил сдерживая слёзы. Следуя её примеру, держался и Гаара.       — Казекаге-сама, удалось установить связь! — Их нагнал запыхавшийся Яманака. — Цую будет через несколько минут у вас.       — Хорошо. Тогда повтори приказ всем командирам отрядов: отступать в сторону третьей дивизии.       — Прямо всем? — замямлил связной.       — Всем, — отрезал Гаара. — Остаются только медики для эвакуации раненых и три человека из отряда запечатывания.       — Я… Я верно понимаю, что вы… — запинался парень.       — Да, мы с Цучикаге останемся и закончим здесь. Ещё вопросы?       — Нет! Слушаюсь!       — Зачем тебе Цую? — Нами дождалась, пока Яманака отойдёт, и требовательно потянула Гаару за руку. — Почему отступление?       Он прикрыл глаза, формулируя как можно более аккуратный ответ.       — Ты уйдёшь отсюда с Цую. А мы не допустим, чтобы Мадара…       — Мадара же исчез.       — Не исчез, — строго возразил Гаара. — Воскрешённые восстанавливают свои тела, если их не запечатать. А мы не смогли его запечатать. Он вернётся очень скоро. И теперь, когда он знает, кто ты, тебе нельзя здесь оставаться.       — Тогда тем более нет! — В её потухших глазах вспыхнули злые огоньки. — Я порву его на куски и развею по ветру столько раз, сколько будет нужно.       — Ты уйдёшь отсюда. Я приказываю как главнокомандующий.       — Я отказываюсь выполнять этот приказ, господин главнокомандующий! — Она вырвала свою руку из его пальцев и встала напротив, преградив путь. Настроенная спорить до последнего.       Демон бы побрал это упрямство, эту их общую черту характера. И ведь чем строже и громче он будет приказывать, тем более яростный отпор встретит. Глубоко вздохнув, Гаара погасил в своём голосе все командные нотки.       — Пожалуйста, послушай, Нами. «Заставь противника действовать неосмотрительно, создав угрозу тому, что он не сможет не защищать» — помнишь такое из учебника по тактике, да? — Он сделал паузу и дождался её кивка. — А помнишь, почему пары никогда не отправляют на общие миссии?       — Восемьдесят к двадцати, что они провалят задание и погибнет либо один, либо оба, — нехотя ответила она, опуская взгляд.       — Именно. Я не смогу нормально сражаться, если тебе будет угрожать опасность. Не смогу быть Каге и командиром, как должен. Ты сделала здесь всё, что было в твоих силах. А сейчас время отступить. Темари тоже уйдёт.       — Что?! А я-то почему…       — Ребята! Вы должны это увидеть! Он исчезает! — С этим воплем на них откуда ни возьмись выскочил клон Наруто и едва не сбил с ног Темари.       — Кто исчезает? — нахмурился Гаара.       Опершись руками на колени, Наруто отдышался и затараторил:       — Мадара! Он воскрес, я вдарил по нему расенганом, а теперь он исчезает сам! Как тот огромный мужик. Ну тот, который с молниями был, вчера!       — Третий Райкаге?       — Да! Пойдёмте уже, давайте, сами увидите!       Бежать далеко не пришлось — за ближайшим осколком метеорита они увидели Мадару, вернее, то, что от него осталось. Статная фигура воскрешенного была озарена каким-то потусторонним сиянием, а его плоть расползалась рваными клочками прямо на глазах. Ног уже не было, отчего Учиха напоминал зависшую в воздухе марионетку.       Больше десятка шиноби собрались вокруг, забыв о приказе к отступлению, и настороженно наблюдали за происходящим, держа оружие наготове.       — Казекаге-сама! — Эру снова нагнал их. Губы у него уже дрожали от усталости, однако голос искрился нотками торжества. — Хорошие новости! Штаб передаёт, что кто-то отменил Эдо Тенсей! Воскрешенные на всех фронтах исчезают!       «Отменил?»       Рядовые тут же принялись шумно поздравлять друг друга, но Гаара продолжал внимательно следить за Мадарой, ни на секунду не ослабляя контроль над песком. Пусть они верят сейчас — он поверит, только когда враг будет развеян по ветру. А пока… силы Учихи угасали, но гораздо медленнее, чем у четверых Каге до него.       — Что-то здесь не так, — озвучила опасения Гаары Нами. — Ёкиджу говорит, что кроме него рядом есть кто-то ещё, но…       Всё, что они успели увидеть, — это как рядом с тающим в воздухе Учихой возник чёрный силуэт, до боли напоминающий Зецу. Спустя миг силуэт слился с самим Мадарой, буквально впитавшись в его тело, и пропал. Произошло это так быстро, что даже Гаара, возможно, счёл бы всё за игру теней, если бы не то, что случилось дальше.       — Наконец-то! — воскликнул Мадара и молниеносно сложил несколько печатей наполовину разложившимися пальцами. — Эдо тенсей! Освобождение! Техника Небесной Жизни Самсары!       Казалось, сама жизнь расплакалась, когда прозвучали эти слова, ведь над её фундаментальными законами опять надругались. Мёртвое, почти исчезнувшее из этого мира тело стало вновь обретать очертания и плотность. Воздух вокруг него сгустился, а земля под ногами посерела, словно Мадара вытягивал жизненную энергию прямиком из кислорода, света и камня. Раздался влажный хруст, щелчок позвонков. Белые кости обросли мышцами и сухожилиями — настоящими, красно-розовыми — и обтянулись кожей. Мертвенная бледность Учихи сменилась горячечным румянцем на щеках. Всего несколько секунд — а он уже выглядел живее всех живых.       — Глупцы! Гляньте на свои физиономии! Вы правда повелись? — Он рассмеялся, обнажив ровный ряд блестящих зубов. — Подумать только, жалкие марионетки в руках какого-то недоучки рассыпались, и вы решили, что я рассыплюсь тоже. Они же не знали, как разорвать контракт Эдо Тенсей. Зато знаю я!       В обоих его глазах вспыхнули шаринганы, и их взор устремился на Наруто. Мадара протянул к нему руку и сжал кулак. Что это была за техника, никто не понял, но Наруто вдруг сложился пополам, схватившись за живот, и тонко закричал от боли.       — В тебе чакра девятихвостого, сопляк. Но где же сам лис? — прогремел Мадара, сжимая пальцы ещё сильнее. — Где Кьюби, я тебя спрашиваю, имбецил?!       — Сам ты имбецил! — Клон завалился на бок, из последних сил высунул язык, дразнясь, и с хлопком исчез.       Песчаные иглы впились в тело Мадары на долю секунды позже.       — Вот сучонок, — рыкнул Учиха. — Оригинал, значит, где-то в другом месте.       Атаки Гаары он словно и не заметил. Даже лёгкая рябь боли не тронула его лицо, когда он выпрямился, уверенным движением отстегнул ремни нагрудника и сбросил доспехи, оставшись в штанах и рубахе. В прорехах ткани было видно, как из оставленных песком ранок сочится настоящая кровь. Мадара подхватил ползущую по предплечью струйку пальцем, облизнул его и с чувством глубочайшего удовлетворения выдохнул:       — Как же прекрасно снова чувствовать боль. Верно говорят: лучше один день на этом свете, чем тысяча на том. А тут ещё и подарочек сам ко мне пришёл. — Цепкий взгляд шаринганов остановился на Нами.       — Не стоило вам возвращаться из Чистого мира, — сказала она негромко. — Остались бы в памяти людей уважаемым человеком.       — Яйца курицу решили поучать? Как трогательно. — Мадара одарил её снисходительной улыбкой. Однако улыбка вдруг дрогнула, исказилась и медленно превратилась в нечто, похожее на мрачное удивление. Учиха прижал руку к груди и, судорожно схватил ртом воздух. — Что за…       Выпускать противника из поля зрения было опасно, но Гаара, забыв о риске, стремительно развернулся к Нами. Она стояла выставив перед собой раскрытую ладонь одной руки, а второй удерживая печать концентрации. Странное ожерелье снова каким-то образом оказалось у неё на шее, и он с удивлением опознал в нём не украшение, а миниатюрную живую ящерку, призыв. Шкурка ящерки прерывисто и слабо пульсировала кроваво-алыми всполохами.       — Ты что делаешь?!       Их с Темари голоса слились в единый возглас, а запястье Нами Гаара перехватил ещё до того, как она ответила, потому что и так наверняка знал ответ. Но техника не прервалась, а сила, с которой Нами попыталась вырваться, поразила его. Как и её взгляд — снова пустой и стеклянный.       — Он теперь по-настоящему жив. Значит, и умереть может по-настоящему, — пробормотала она глухо, словно сама себе. — Если всё остальное было бесполезно, кансо поможет.       — Нет. — Гаара сжал её руку крепче, абсолютно уверенный, что нагрузки кровавого иссушения её сердце сейчас не выдержит. — Ты мне обещала.       — Ты слишком ослабла, оно убьёт тебя, а не его, — вторила ему Темари.       Но Нами будто не слышала. Скорее всего, она не слышала сейчас даже своего демона, который наверняка тоже не молчал.       — Это шанс закончить войну… — тихо и монотонно продолжала она. — Отомстить за Хисотэ-сенсея и других. Я должна. Я видела, что будет, если не остановить всё.       На какой-то миг идеальный командир внутри Гаары расправил плечи, признавая вес её слов. Уничтожение Мадары могло переломить ход сражения. А, может быть, и всей войны. Вот только назначенную за это цену он не был готов заплатить.       Но уговаривать Нами, взывая к затуманенному горем разуму, было бесполезно.       — Именно Хисотэ-сенсей запретил тебе эту технику. — С этими словами Гаара уколол ящерку песчаной иглой, пропустив через неё короткий импульс чакры, а пальцами скользнул от запястья Нами к её ладони, неожиданно горячей, почти раскалённой.       Ящерка исчезла в облачке дыма. Нами дёрнулась и уставилась на него уже совсем другими — испуганными, зато живыми глазами.       — Гаара, зачем же… Я могла тебя…       — Ну что за дивная сплочённость! Мешать друг другу вам удаётся великолепно. — Мадара уже выпрямился, утирая выступившую на губах кровавую пену и всем видом демонстрируя пренебрежение к усилиям противников. Лишь трепетание ноздрей да напряжённая челюсть выдавали истину: ему больно, и он в бешенстве от того, что его неуязвимость дала трещину.       С коротким жестом Гаары в воздух поднялся новый рой песчаных игл. Острые, на этот раз со вкраплениями железа и золота, они изрешетили грудь Мадары — тот даже не счёл нужным уворачиваться.       — Пререкания голубков — это, конечно, замечательно, но демон мне всё-таки интереснее. — С коротким смешком он вытянул перемазанную в собственной крови руку и сжал пальцы в кулак.       Нами вскрикнула и упала на колени, сгибаясь пополам, точно, как клон Наруто до этого. Темари бросилась к ней, а Гаара шагнул вперёд, заслоняя собой их обеих.       — Не смей. Её. Трогать. Не смей смотреть в её сторону.       Мадара приподнял брови и от души расхохотался:       — А то что? Чем ты меня напугаешь? Ещё парочкой младенческих нравоучений и пирамидкой из песка? А?!       Он рванулся вперёд. И застыл на полушаге, не сумев ни прыгнуть, ни поднять руку, ни повернуть головы. А когда его пальцы, дрожа, сами разжались, несмотря на усилия воли, на его лице снова промелькнуло удивление.       — Вот как, — протянул он. — Песок теперь циркулирует в моей крови. Немного мешает, но всё ещё скучновато.       — Что насчёт яда в песке?       — Глупый мальчишка! Меня травили ядами на обед и ужин, я устойчив к… — начал Мадара и прервался, уставившись на собственные руки, каждый сантиметр которых быстро покрывался мелкими язвами. Потом согнулся пополам в болезненном спазме и выплюнул себе под ноги сизый сгусток крови.       — Что ж, яда чёрной саламандры ты, похоже, ещё не пробовал, — заключил Гаара.       — Яд Сакаи? — ошарашенно прошептала Нами за его плечом.       — Да. Подарок Хисотэ-сенсея. Ты напомнила мне о нём.       Реки песка вокруг Мадары, поднялись по его команде и застыли, образовав прочнейший саркофаг, на какой Гаара был только способен в нынешнем состоянии. Трое шиноби из отряда фуиндзюцу кинулись обклеивать получившуюся ловушку печатями. Наивно было считать, что это удержит ожившего Мадару, так же, как удерживало Эдо тенсей, но Гаара не стал их останавливать. Он надеялся, что чудовищной силы токсин справится даже с таким монстром, как Учиха. Или хотя бы даст им передышку.       — Казекаге-сама! Мы тут задержали одного!..       — Цую! Что с тобой?..       Гаара обернулся на зов подчинённых и возглас Нами. От резкого движения закружилась голова. Он на секунду зажмурился, чтобы отделаться от противного ощущения, а когда открыл глаза, то увидел, как двое шиноби Суны тащат к нему Цую в подавляющих чакру наручниках. Члены охранного отряда лагеря, они продолжали нести свой пост даже сейчас, когда дивизия отступала. При всей глупости ситуации, это было достойно уважения.       — Вот. Шуншином переместился на границу лагеря и молчит. Как пить дать, очередная шавка из отступников. Вынюхивать пришёл, сколько наших погибло, — отчитался один из шиноби и выместил гнев на пленнике, пнув его по лодыжке.       — Не трогайте его! — выкрикнула Нами.       — Отпустите, — скомандовал Гаара.       Выглядел Цую неважно: нехарактерно насупленный, с подбитым глазом, в изодранной одежде, без жилета и повязки Альянса. Неудивительно, что его вид вызвал подозрения.       — Спасибо за бдительность. — Гаара кивнул слегка разочарованным стражам, давая понять, что они свободны, и вопросительно посмотрел на Цую.       Тот быстро опустил грязный шарф, закрывавший его горло, и они увидели длинный, совсем свежий шрам. Цую коснулся стянувших порез аккуратных стежков, показал большой палец и одними губами произнёс:       «Канкуро». Да, в этой работе и правда угадывалась рука Канкуро. Лучшая новость за этот долгий день.       — Спасибо, — сказал Гаара со всей признательностью. — У меня ещё одно задание для тебя. Мне нужно, чтобы Нами оказалась рядом с Наруто и Би, а Темари — в медицинском корпусе Шизуне. И чем быстрее, тем лучше. Пожалуйста.       Он счёл этот вариант наилучшим. Раз Эдо Тенсей джинчуурики развеяны, рядом с Наруто и Би Нами тем более будет безопаснее всего, и она сможет хотя бы немного восстановиться.       — Но Гаара! — вмешалась Темари. — Зачем нам уходить? Сражение окончено, но наша помощь может понадобиться здесь.       — Темари права, — поддержала Нами.       Гаара жестом пресёк возобновившийся было спор.       — Вам обеим нужен хороший медик и передышка. Особенно тебе, Темари. — Он выразительно посмотрел на живот сестры.— У нас таких… — тут голос против его воли дрогнул, — таких уже не осталось. А тебе… — перевёл он взгляд на Нами. — Видишь эти тучи? — Они вместе подняли взгляд на небо. В угаре боя никто и не заметил, как наступила ночь. Но ночь неправильная, слишком светлая. Луна уже сменила солнце, однако небо оставалось слишком светлым — холодное серо-голубое сияние исходило от кромок облаков, густых и плотных, наступающих единым плотным фронтом. — Это штормовой фронт. Думаю, его создало падение метеоритов и скачки температур из-за техник огня и льда. Если вы с Наруто найдёте способ усилить облачность и скрыть луну до конца ночи, то возможно…       Её глаза распахнулись, отражая понимание.       — У лже-Мадары не получится использовать технику Цукуёми.       — Да. Пожалуйста, сделайте это.       — А ты как же? Что теперь?       — Я прослежу за эвакуацией раненых и нагоню свою дивизию. Узнаем у штаба, нужна ли где-то ещё помощь. Разыщем лже-Мадару, — на ходу сочинил Гаара откровенную ложь.       Он ощущал под слоями песка давление чужой Ки, пока ещё едва ощутимое. Яд работал, но, лабораторно ослабленный, он был не ровня токсину, которым манипулировал Сакаи. Значит, нового сражения не избежать.       — Ты уверен, что здесь всё в порядке? Что Мадара… — Нами покосилась на саркофаг, а потом внимательно всмотрелась в лицо Гаары. Всегда слишком чуткая к чужому лукавству, она и сейчас почуяла за гладкими доводами второе дно.       Гаара выдержал её пытливый взгляд, не дрогнув ни единым мускулом.       — Конечно, это ведь яд чёрной саламандры. Ты лучше меня знаешь, на что он способен. Доверься мне, мы скоро увидимся. А пока у вас с Наруто есть другая задача.       Поколебавшись ещё мгновение, Нами опустила напряжённые плечи… И не стала выказывать недоверие, обращаясь за подтверждением смерти Мадары к демону.       — Не хочу прощаться, как в прошлый раз, — выдохнула она. — Даже если ненадолго.       — Я тоже. — Он притянул её к себе и кратко коснулся губами бледной щеки. — Помни о клятве. В любом перерождении, да?       — Какие ещё перерождения! — Нами так резко вскинула голову, что чуть не разбила ему нос лбом, и возмущённо сверкнула глазами. — Ты мне в этой жизни речь главнокомандующего должен, так что обещай, что будешь в порядке! Обещай. Или я никуда не уйду.       — Я обещаю, — улыбнулся Гаара через силу, давая понять, что это была просто шутка.       «Пожалуйста, уходи. Выживи, любовь моя».       Темари не разменивалась на долгие прощания, зато посмотрела на брата так, что без слов стало ясно: верить она ему не верит, но быть обузой в бою не хочет.       — Чтоб целым и здоровым вернулся домой, а не то я тебя сама прибью, — буркнула она и крепко вцепилась в руку Нами. — Идём.       Нами последний раз тепло взглянула на Гаару, и позволила увести себя к ждущему в сторонке Цую.       С каждым их шагом Гаара чувствовал себя всё более неуязвимым. А когда через мгновение Цую и обе девушки бесследно исчезли, снова стал почти идеальным главнокомандующим.

***

      С их уходом ночь осмелела, подкралась ближе черным хищником и окончательно поглотила серый вечер. Даже сияние метеоритной пыли, ещё висящей в воздухе, угасло. Запрыгнув на уцелевший обломок каменного столпа, Гаара несколько секунд смотрел, как отступают отряды шиноби. Они напоминали стремительно ползущую по земле тень от облаков.       Хорошо. У них хватило времени на отступление, и больше у Мадары не будет живого щита.       Размышляя так, он машинально полез в карман, нащупал там последнюю завалявшуюся пилюлю для восстановления чакры и, закинув её в рот, попытался прикинуть, как долго протянет, если останется с Мадарой один на один. У него была вторая ампула яда, а значит ещё один шанс. Нужно только понять, как сильно токсин вместе с иссушением Нами смогли навредить Учихе, а для этого придётся дождаться, пока тот выберется. На помощь Ооноки Гаара больших надежд не возлагал — старик выложился в ноль, и, хотя силы духа у него по-прежнему было хоть отбавляй, тело еле подчинялось.       — Гаара. Они сейчас будут здесь, — проговорил рядом скрипучий голос.       Вот, вспомни Цучикаге, и он тут как тут.       — Кто «они»? — равнодушно откликнулся Гаара, погруженный в свои мысли.       Ответом на его вопрос внизу раскатисто громыхнуло. Но вместо Мадары на поле с яркой вспышкой появились Эй и Цунаде.       — Вот эти «они», — пояснил Ооноки.       — Райкаге? Хокаге… Почему они не в штабе?       Цучикаге покосился на него с усмешкой:       — Ну меня-то за дурачка не держи, а. Не знаю, что у вас там за чудесный яд, но я слишком стар, чтобы поверить, что Мадара так запросто оставит нас в покое или что мы сладим с ним вдвоём. Сколько у нас времени до следующего раунда?       — Я не знаю.       — Эх, — махнул рукой Ооноки. — Будем считать, что ничтожно мало. Пошли, план обсудим.       Гаара бросил последний взгляд на отступающую дивизию, и они спустились к союзникам. Цунаде без приветствий оглядела их обоих с критическим прищуром медика на утреннем обходе, явно осталась недовольна увиденным и тут же положила руки им на плечи.       — Подлечу вас и вместе добьём Мадару. А потом разберёмся со статуей Еретика, которая преследует джинчуурики.       — Что? Гедо Мазо? — Гаара резко обернулся, отчего в глазах снова потемнело. — Она же была рядом с первой дивизией.       — Была. Но лже-Мадара, который в маске, призвал её к себе и гонится за джинчуурики.       Он почувствовал, как на висках выступает холодный пот. Куда он только что отправил Нами?.. Прямо навстречу опасности, чуть ли не худшей, чем оживший Мадара. Совершил непростительную для тактика ошибку, не узнав, что происходит в остальных подразделениях. Заставь противника действовать неосмотрительно… Это правило обернулось против него самого.       — Будет тебе, не паникуй. А то позеленел аж весь, — тихонько сказал Ооноки. — Они там справятся. Видел же, как сработались с клоном Наруто.       — Хватит трепаться не по делу, — нетерпеливо оборвал их Райкаге. — Где наш противник?       — Здесь, — Гаара указал на саркофаг, с покатых боков которого медленно ссыпались песчинки, словно отсчитывая оставшееся время, и постарался вернуть в голос твёрдость. — Нам нужно прикрыть отступление четвёртой дивизии.       — Чего? Какое ещё отступление?! — взревел Эй. — Ты часом не рехнулся? Хочешь покрыть всю объединённую армию позором и славой трусов, которые уносят ноги от одного единственного противника?! Да сейчас, глядя на вас, и остальные дивизии разбегутся! А ну назад! — Он сгрёб за шиворот еле живого и совершенно ничего не понимающего Яманака. — Быстро передай им приказ главы Альянса: поворачивать назад и готовиться к атаке!       Злость и боль, копившиеся в Гааре, всё-таки прорвались наружу, найдя в Эе отличную мишень.       — Уберите руки от моего связного, Эй, — глухо прорычал он. — Четвёртая дивизия отступает и точка. Я не позволю разбрасываться их жизнями и погубить всё, чего добились на этом поле джинчуурики.       Райкаге отпустил Эру и развернулся к Гааре, нависая над ним горой.       — Вспомни-ка о субординации, малец. В моём присутствии ты здесь никто.       — Ошибаетесь. Я — Казекаге и полевой командир этой дивизии. И в отличие от вас видел, что здесь творилось последние часы. А вы больше не в штабе, так что заткнитесь и помогайте или катитесь обратно.       — Ты меня не зли, Казекаге. Учитывая, кто подбил моего брата на побег из убежища и поставил под угрозу все достижения войны, тебе сейчас следует просить прощения.       Перекрывая последние слова Эя, позади раздался отчётливый хруст песчаного саркофага.       — Эй, не тупи же ты, право слово! — Ооноки подлетел к самому лицу Райкаге, практически сталкиваясь с ним носами. — Пускай люди отступают. Мадара Учиха — это уровень Каге и никак иначе. Мы обязаны взять этого выродка на себя.       — Бегущая армия — вечный позор Альянса!       — Хватит! — рявкнула Цунаде и с силой отпихнула троих мужчин друг от друга. — Мы здесь, чтобы сражаться вместе, а не чтобы переругаться в хлам!       — Нет-нет, продолжайте. Собачьтесь, грызитесь, детишки! И о каком таком мире вы грезите, если не можете договориться между собой?       Мадара вырвался и стоял прямо перед ними — истекающий кровью, изъеденный чёрными рытвинами, но живой, с торжествующей улыбкой на губах и голодом в алых глазах. Рубаха на нём истлела окончательно, и было видно, как язвы затягиваются свежей розоватой кожей прямо на глазах. Будто и этого было мало, на левой стороне его груди… тут Гаара заморгал, не веря своим глазам: на левой стороны груди Мадары явственно проступали очертания лица. Человеческого лица со скорбно прикрытыми веками. Не маска и не татуировка — то была настоящая живая плоть, неразрывно сросшаяся с грудными мышцами, пронизанная пульсирующими капиллярами и обрамлённая множеством белых шрамов — свидетельствами многократных попыток вживить в себя чужую силу.       Цунаде при виде этого зрелища побледнела, как снег.       — Мой дед… — прохрипела она. — Ты посмел осквернить тело Хаширамы, ублюдок, и привить себе его клетки! Ты за это заплатишь!       — Оу, внученька моего старого друга тоже здесь? — Мадара окатил её полным пренебрежения взглядом. — Гены регенерации Хаширамы — это очень удобно, доложу тебе. Впрочем, что тебе известно о таких тонких материях? Ты, жалкая женщина, не стоишь и ногтя на мизинце своего великого деда.       — Как же зря вы недооцениваете эту прекрасную женщину! — заявил вдруг звонкий голос. Из-за спины Эя выступила Мей в компании пяти шиноби, которые, очевидно, отвечали за её перемещение. Она улыбнулась Мадаре с кокетливым прищуром, от которого, однако, веяло неприкрытой угрозой: — Вижу, я не опоздала на этот раз, какое счастье. Вы держались как герои, дорогие наши Казекаге и Цучикаге. Но теперь мы возьмёмся за это непростое дельце все вместе.       — Пожалуй, долгая жизнь стоила того, чтобы увидеть, как Пятеро Каге сражаются рядом, — ухмыльнулся Цучикаге.