Мелкие слезы бессильного гнева
22 августа 2021 г., 16:35
Д’Артаньян понял по лицу Арамиса что он еле-еле сдерживается, чтобы не вскочить и не выхватить спрятанный у него за камзолом кинжал. Длинные русые ресницы дрожали, скрывая мелкие слезы бессильного гнева, и д’Артаньян посмотрел в сторону солдат, которые беззастенчиво рассматривали д’Эрбле и что-то при этом обсуждали.
Д’Артаньян не знал английского, но вид несчастного Арамиса не оставлял сомнений, что предметом их разговора является что-то особенно неприличное, и это что-то касается его пленника. А взгляд одного из солдат — смесь похоти и презрения окончательно — подтвердил его предположение, и от этого его самого охватила ярость, которая грозилась выплеснуться в самую ненужную им сейчас потасовку. Ему хотелось достать шпагу и проткнуть наглецов, но прежде — заставить их на коленях извиняться перед Арамисом, а уж потом убить их. Д’Артаньян старался оставаться хладнокровным и сдержанным, когда обратился к Грослоу:
— Позвольте моему пленнику вернуться к своему возлюбленному, капитан? Он здесь с ума сходит от беспокойства, а тот только больше бредит, когда д’Эрбле не находится подле него.
— Пускай идёт, — милостиво согласился Грослоу, которого Арамис нисколько не заинтересовал своим смирением и скучными речами.
Превозмогая желание убить каждого из англичан ударом кинжала, рукоять которого он чувствовал сквозь сорочку, Арамис поднялся с лавки, опустив глаза и закусив в бессильной ярости губу. Он слегка поклонился, хотя уважение — это последнее, что он мог испытывать к сидящим за этим столом солдатам, и с достоинством подошёл обратно к Атосу, который тут же схватил его руку, как только Арамис сел подле него на кровать. Со стороны это выглядело как встреча двух голубков, для которых расставание на несколько минут было жестокой пыткой, но на самом деле, повернувши к Арамису лицо, Атос сказал:
— Обещаю, я убью их, Рене, — и темные глаза его сверкали от праведного гнева.
От того ли, что ему было невыносимо стыдно за те сальные непотребства, которые говорили о нем солдаты, от того ли, что Атос смотрел на него с такой невыносимой жалостью, что у него сжималось от этого сердце, или от того, что он слишком долго сдерживал свой гнев, д’Эрбле не сдержался и заплакал в этой комнате, наполненной вооруженными мужчинами.
У Д’Артаньяна, который то и дело бросал взгляды в сторону друзей, при виде плачущего Арамиса перехватило дыхание. Он никогда не видел слезы на красивых глазах его друга, и ему было стыдно и больно, что это произошло сегодня.
Глядя как Арамис склоняется к Атосу, а тот, притворяясь на публику, не может даже подняться, чтобы обнять и успокоить его, д’Артаньян вновь обратился к Грослоу:
— Уже поздно, мои изнеженные пленники должны ложиться в постель, позволите им уйти в комнату, чтобы они нам здесь не мозолили глаза?
На этот раз Грослоу нахмурился и с сомнением посмотрел на д’Артаньяна:
— Как же вы беспокоитесь за них, ни дать ни взять они ваши родственники, что вы так о них печетесь.
— Уверяю вас, я не являюсь родственником ни одному из них, иначе бы у меня никогда не было проблем с деньгами, — усмехнулся д’Артаньян, и добавил: — Просто если они сейчас не лягут спать, завтра будут еле волочить ноги, вам это все равно, а мне их медлительность доставит массу хлопот, которые будут лишними в дороге.
— Пускай идут, — кивнул Грослоу, которому больше интереса было играть, чем слушать о пленниках.
— Д’Эрбле, — мягче, чем планировал, произнес д’Артаньян и бросил настороженный взгляд в сторону англичан — заметили ли? Но те не обратили внимания на его тон, поэтому д’Артаньян снова повторил: — д’Эрбле, отведите графа в соседнюю комнату и оставайтесь там.
Арамис, на лице которого блестели следы растертых ладонью слез, поймал его ласковый взгляд и кивнул в благодарность. Потом закинул на плечо руку Атоса и с видимым усилием поднял его с кровати. Исполняя свою роль Атос нетвердо шел, держась за хрупкие плечи «возлюбленного», хотя больше всего ему хотелось броситься к столу и жестоко растерзать англичан. Атос и Арамис разделяли взгляды и в этом.
