Долговременная память

Казалось, что даже ночь в Топях наступала раньше, темнеть начинало часа в четыре, хотя на дворе стояла далеко не зима, и температура стремительно падала. Даже в протопленном от печки доме бабы Нюры ощутимо сквозило и у всех по телу бегали мурашки. Согреться пытались вечерним чаем в тесной кухне, но это не сильно помогало. Соня бездумно таращилась в стол, изредка постукивая пальцами по фарфоровым бокам кружки. В последнее время она много молчала, а когда говорила, казалось, что в неё влили пару пузырьков валерьянки, таким странным было её спокойствие. Макс сидел напротив, сложив руки на столе, и смотрел в окно. Денис так и не вернулся после их размолвки в лесу и это напрягало. Кольцов чувствовал себя отвратительно, хотя всю жизнь думал, что то, как он поступал — стандартное поведение журналиста: иди по голова ради сенсации и будешь вознагражден. Но сейчас он на своё «вознаграждение» даже не посмотрел бы. *** — Ты можешь просто не быть мудаком, а? Мне домой позвонить надо срочно, слышишь?! — Денис сам не заметил как голос перешёл на крик, который в ночной тишине казался ещё громче. Пару минут назад Кольцов рассказал, что нашёл точку, где ловит связь, но вести к ней кого-то ещё отказался. У Дениса от злости руки сами собой сжались в кулаки. — Я тебе говорю: завтра эфир отсюда проведу и нас сразу заберут, тогда и позвонишь, — упрямо повторял Макс и Титов в очередной раз отметил, что от обычных журналюг из желтушной прессы он не отличался почти ничем, готов поставить на кон всё ради карьеры. — Да я завтра уже сдохнуть тут могу, придурок! — Денис не сильно ударил парня в грудь, тот даже не пошатнулся, только нахмурился. — Не дрейфь ты, Дэнь, ничего с тобой за день не случится. — Ты, блять, совсем не понимаешь?! Тебе так сложно сказать куда идти?! — Титов еле сдерживался, чтобы не закричать ещё громче, просто потому что боялся того, что может вылезти из тьмы ночного леса на его голос. — А тебе так сложно подождать?! — Да, сложно, у меня не так много времени осталось, у меня вот такая, блять, опухоль в башке растёт! — Денис развёл руки, показывая размер с явным перебором. Максим подвис на мгновение. Никто из парней и не заметил как Соня быстрым шагом ушла куда-то вперёд. — Да кому я вообще рассказываю? Ты и из этого ссаную статью сделаешь. Валяй. — Дэн! — когда Максим наконец отвис и до конца осознал всё, что услышал, Денис уже быстрым шагом удалялся в темноту вслед за Соней. И насколько же лицемерным будет теперь оправдываться и извиняться? *** — Максим, прекрати, — Соня схватила парня за руку, вынуждая отвернуться от окна. За своими мыслями он даже не заметил как начал довольно громко барабанить пальцами по столу, — раздражает. — Да, прости, я просто… — Макс бросил ещё один короткий взгляд в окно, но из-за темноты не увидел ничего, дальше собственного отражения. — Я знаю. Мне тоже не по себе. Но я почему-то чувствую, что Денис вернётся. Не волнуйся. Сказать проще, чем сделать, стучать по столу Максим, конечно, перестал, но то и дело выглядывать в ночную темноту — нет. Чай почти закончился, на дне остались какие-то лесные травы, за которыми баба Нюра ходила с утра пораньше и Кольцов бездумно перебирал их ложкой, прокручивая в голове недавний разговор. Денис не из тех людей, которые хотят, чтобы их жалели и, скорее всего, воткнёт Максу ложку в глаз, если тот хотя бы попытается сделать сочувствующее лицо или начнёт повторять, что «Всё будет хорошо». Потому что Денис реалист, он знает — хорошо не будет, не просто же так попёрся в дремучую глухомань, к какому-то монастырю. Насколько всё должно быть плохо, чтобы он так отчаянно хватался за эфемерное чудо? Дверь со скрипом распахнулась, громко ударившись о стену. Денис влетел в дом полностью голый и дрожащий, начал суетливо рыться на хлипкой антресоли, которая словно вот-вот была готова обвалиться, и нашёл какие-то старые потасканные штаны. Макс вскинул брови, наблюдая за этой картиной. Хотелось смеяться, но он не осмелился. Денис подлетел к ведру с прохладной водой и окунул в него лицо, сразу после этого, из него же и выпил, не говоря ничего разборчивого, только бормотал что-то про себя. Дрожь не отпускала, Титова колотило словно в припадке. На минуту Макс задумался. Он пару раз замечал как друг хватался за голову и стоял так пару минут, будто ему было больно. Причина подобных припадков наконец нашлась. Денис упал на колени возле катиного чемодана и начал судорожно вытаскивать из него всё, пока наконец не достал главное — небольшую косметичку с белой баночкой внутри. Руки Титова не слушались из-за дрожи и крышка банки никак не поддавалась. Денис едва не рычал то ли от злости, то ли от боли. — Давай помогу, — Макс присел рядом и протянул руки к Денису, но тот отшатнулся от него как от огня. — Себе помоги, — выплюнул он с желчью и вернулся к попыткам открыть банку самостоятельно. Прогресса не было. — Дэнь, я же вижу, что тебе плохо, — Кольцов предпринял ещё одну попытку примирения. — Надо же каким наблюдательным стал, удивительно! Подмечает всё, — Денис усмехнулся, но усмешка эта была больше похожа на оскал дикого зверя, загнанного в капкан, который лучше бы отгрыз себе лапу, чем принял бы помощь, — кроме главного: мне от тебя нихера не нужно. И вообще, тебе ли не похуй? — Не похуй, — твёрдо возразил Максим и сам себе удивился: ему действительно не похуй. — По Станиславскому: не верю! Актёр из тебя такой же как журналист, Кольцов, — наконец кое-как справившись с крышкой, Денис закинул в рот сразу две таблетки и проглотил без воды, — посредственный. Иди дальше своим расследованием занимайся. А ко мне не лезь. — Моё расследование может жизни спасёт, ты вокруг осмотрись, это ж даже не деревня, а барак какой-то, тут люди не живут, а существуют. Ты правда не понимаешь что происходит? — О, я понимаю. Тебе эго на мозг давит. — Мне хотя бы эго. Денис завис на секунду, обдумывая услышанное. Частые подколки в их общении почти стали нормой, но эта вызвала в груди неприятный укол и желание покрыть Максима трехэтажным матом. Мат он оставил при себе, сил не было даже на простые разговоры, да и колотило всё ещё, теперь уже точно от озноба. Не сказав ни слова, Денис нашёл в своих вещах тёмную кофту с длинными рукавами, залез в кровать и, натянув одеяло по самое горло, отвернулся к стене. Макс почувствовал, что-то похожее на угрызения совести: сердце заколотилось от мысли, что Титов просто перестанет с ним разговаривать после их ссоры, в животе закрутило что-то липкое и противное. — Блин, Дэнь, — Максим аккуратно опустился на свободное место на кровати, — прости. Я ж не со зла. Ну дурак просто. Денис молчал. Даже не двигался. Только одеяло медленно поднималось и опускалось в такт его дыханию. Макс положил руку туда, где должно было быть плечо. Дрожь у Титова не утихала. — Хочешь согрею? Баба Нюра говорит, в это время года тут по ночам дикий дубак, — парень мягко провёл ладонью вдоль бока, чувствуя даже через одеяло, как чужое тело немного расслабилось. — Жалко стало или стыдно? — Денис перевернулся на спину и посмотрел на Максима с ухмылкой, полной яда. — Вот же ты язва, Денчик, — Кольцов покачал головой и готов был уже идти, так и не дождавшись ответа на своё предложение, но холодная рука перехватила его запястье, не успел он даже от кровати отойти. — Куда собрался? — Денис нахмурился. — Я, так-то, из-за тебя по лесу бегал, сверкая задницей. Замёрз как собака. Так что давай, грей, раз уж собрался. «Собака» — подумал Максим и мысленно ухмыльнулся. Титов был похож скорее на продрогшего лохматого щенка, которого однажды на улицу выкинули и он теперь на всех скалится, кто на расстояние вытянутой руки подойдёт. А Макс в этот раз стал тем уличным мальчишкой, который очень любит мучать животных и сделал бедному щенку ещё больнее. — Ну, как скажешь, — Кольцов дождался пока Денис подвинется к стене и лёг рядом, не зная куда деть руки. Интересно, щенок даст себя погладить? Макс аккуратно коснулся влажных, ещё чуть прохладных волос и, не встретив сопротивления, впутался в них пальцами. Денис подался назад, навстречу тёплой ладони, по коже у него побежали мурашки. — Теплее не стало. Максим завис, как и его рука в чужих волосах. Щенок неожиданно захотел нежности. Чувствуя как дрожь Дениса отступает, Кольцов подвинулся ближе. Широкая ладонь скользнула по холодному телу и обняла поперёк груди. Титов прижался спиной к широкой теплой груди. Денис всё время их поездки старался казаться прожженным похуистом, не обращал внимания ни на что, старался убедить, что ему никто не нужен. Теперь же Макс чувствовал как под ладонью ритмично билось чужое сердце и худое тело перестало дрожать. Получается… Нужен? — У леса дуб на пригорке, — Кольцов зарылся носом в короткие тёмные волосы на затылке, — если повыше сможешь подняться — там связь ловит. В тишине раздался тихий смешок. Денис положил свою холодную ладонь поверх тёплой руки Максима. Теперь становилось теплее.