Долговременная память

Сон на новом месте почти не отличался ото сна в родной квартире: всё те же кошмары, всё те же образы. Так что пробуждение посреди ночи не было неожиданностью, Дениса даже в холодный пот не бросило, как это часто бывало. Он просто резко открыл глаза и сел на кровати, глядя в полную темноту. Сердце ощутимо ускорило темп. Титов вытащил из небольшого кармана дорожной сумки чужой телефон — почти разрядился — и поставил на зарядку. С экрана блокировки на него смотрело семейство Кольцовых: Максим и его родители, явно где-то на даче. Каждый раз, глядя на это фото, Денис вспоминал как именно ему пришлось рассказать Кольцовым о смерти их сына. Стоял, говорил, а сам с трудом сглатывал подступающие слёзы. Никогда он не забудет как мама Максима медленно скатилась по стене, давясь рыданиями, а отец схватился за сердце. Денис тогда скорую вызвал, дождался, а потом уехал побыстрее, чтобы наконец окончательно оставить Топи позади. Но телефон выбросить так и не смог… Денис глубоко вдохнул, стараясь успокоиться и открыл «заметки». У журналиста была куча записей, по большей части для статей, несколько чисто для себя, Титов перечитывал их переодически, пытался понять чужой ход мыслей. Но, говоря честно, понимать там было особо нечего, Макс не пользовался сложными речевыми оборотами, не строил громоздкие конструкции, обычно он писал прямо и чётко, строго по делу. Денис пролистал заметки про Топи, Хозяина, чокнутых зеков и добрался до одной из последних записей про себя. Её он перечитывал уже раз двадцать и знал почти наизусть, она словно вытатуировалась на подкорке сознания. «Деничу с каждым днём всё хуже и хуже. Нет, конечно, мы тут все потихоньку с ума сходим, что я, что Сонька, но он будто быстрее и… По-другому? Больно на него смотреть. Я тут подумал на днях — может его к психологу затащить? Ну, чтобы мозги промыли, мол «да, откинуться можешь в любой момент, так и живи как в последний день, нечего в своей башне из слоновой кости отсиживаться и делать вид, что тебе никто не нужен.» Просто бесит неимоверно: пытаешься к нему подступиться и так, и сяк, а он закурит, отвернётся и будто сам с собой разговариваешь. Так и хочется за руку дёрнуть, чтобы он на меня посмотрел и… Не знаю, охуел хотя бы? Я у него только две эмоции постоянно вижу: пофигизм и злость. А ведь улыбаться он умеет, чекал его инст до поездки. Красивый, чертяка. Да и тогда на озере, он как рассмеялся, так я аж завис. Вот вернёмся в Москву, я ему лучшего мозгоправа откопаю. Или по свиданиям затаскаю, он ни о болезни, ни о Топях не вспомнит. Но это если он вообще захочет после всего продолжать общаться. В любом случае, буду рядом, пока не прогонит. Дениска-то может и не хрупкий, как иногда кажется, но кто-то рядом ему всё равно нужен, что бы он ни говорил. Гордый он, но одинокий.» Денис улыбнулся уголком губ. Последняя фраза как нельзя точно описывала его состояние по жизни — гордый, но одинокий. Ему лишь на какой-то миг, будто растянутый в вечность, показалось, что он не один. Иронично, что чувство спокойствия и комфорта пришло к нему в самом отвратительном месте на земле — деревушке под Архангельском, которой даже на картах не было. — Кольцов-Кольцов, ёбаный ты романтик, — пробежавшись глазами по заметке ещё раз, Денис выключил телефон и положил на тумбочку. Он угрюмо пялился в потолок около часа, пока не понял, что уснуть теперь не получится, как бы не хотелось. Голова побаливала от недосыпа, но в целом было лучше, чем во время приступов. Пару часов до утра Денис посвятил интернету и тысячам статей о Громе. Кажется в Питере каждая собака знала майора Игоря Грома и если не по успехам, то по неудачам точно. Но информации всё равно оказалось слишком мало, даже о семье не нашлось ни слова, будто её и не существовало вовсе. Денис открыл фотографию с официального сайта полиции СПБ и начал всматриваться в уже знакомые черты. Этот «Макс» почти не улыбался, взгляд у него холодный, но беззлобный, скорее заёбанный, шрам под правым глазом совсем свежий, тот же, что Денис видел вчера, и волосы всегда скрыты под серой кепи. Общего у Грома с Кольцовым — только недельная щетина и вечные проблемы с деньгами, что по обоим видно сразу. Денис устало прикрыл глаза и под веками тут же вспыхнул образ, но уже не тот, что он видел на мониторе. Денис дёрнул головой, отгоняя мираж и тут же открыл глаза. Нет, этого не будет, он уже прошёл через все стадии, принятие в том числе, он не станет снова гробить себя. Однако открытая вкладка с фотографией Грома говорила об обратном. *** Сергей всё утро бродил по офису из стороны в сторону, то и дело прося Марго проверить что-то. ИИ учтиво отвечала «будет сделано» и через пару секунд звучало уже «анализ не выявил ошибок». Разумовский на это только кивал про себя, что-то бубнил под нос и делал заметки на, в прямом смысле рабочем столе, пока Денис лениво раскручивался в его кресле. — Марго, проверь ещё… — начал было Сергей — Уже проверяли, — прервал его Денис. — Вы проверили уже всё, что можно было. Дважды. Оставь уже робота в покое. — И что ты тогда предлагаешь делать? Брешей в системе мы не нашли, компы всех, кто имеет доступ проверили, хакерских атак раньше не было, бэкдор оставить не могли, — Сергей медленно впадал в панику, шаги становились быстрее, движения более рваными, а с жестикуляцией он перебарщивал так, что мог запросто врезать по стеклянном боксу со своей же скульптурой. — Я просто не понимаю… — Серый! — Денис схватил брата за плечи, заставляя сфокусироваться хотя бы на чём-то — на себе. — Прекрати уже мельтешить, башка от тебя болит. Сядь. Сядь, я говорю! Разумовский поддался натиску и упал на своё кресло, глядя пустым взглядом в рабочий стол. — Успокойся. Возьми себя в руки, а то нагрянут щас какие-нибудь дяди в форме, а ты на форменного нарика похож. Даже глаза красные. Ты хоть ложился сегодня? — ответом ему было молчание и опущенные в пол глаза. — Ясно. Так. Раз уж моими методами ты действовать не хочешь, давай дождёмся либо фэбосов, либо твою ручную ищейку и сначала хотя бы узнаем у кого и что пиздят, а потом уже будем играть в Мистера Робота. Может там вообще херня дело, которая фиксится одним патчем, ага? — Ага, — повторил Сергей и кивнул как болванчик. — Серый, — Денис пощелкал пальцами перед лицом брата, дабы тот обратил на него внимание. — Эй, адепт социальной справедливости, ты мне вот что скажи: твои заявления о том, что даже сам разраб не может видеть данные пользователей — это же пиздеж, да? — Нет, — протянул Разумовский с такой интонацией, словно его только что поймали на чём-то плохом. — Приплыли, — тяжко вздохнул Денис, сжимая пальцами переносицу. — Ты хули такой правильный, в мать что ли пошёл? Сам Титов почему-то был уверен, что уродился в отца, хоть почти его и не помнил. Он умер, едва Денису исполнилось четыре, а мать, не желая бередить старые раны, лишь однажды показала ему место, где лежит семейный альбом и больше темы отца не касалась. Но сравнивая себя с братом, Денис всё чаще приходил к выводу, что Серёжа на мать больше похож. У них обоих всё ещё были силы надеяться на лучшее и во что-то верить. — Ладно. Значит ждём. И лучше бы твоей ищейке явиться раньше ФСБ. — Вообще-то у него есть имя, — мрачно ответил Сергей, которого за утро словосочетание «твоя ищейка» успело основатель так подзаебать. — Кстати, об этом, — Денис вальяжно раскинулся на диване, — что ты вообще знаешь об этом Громе? А то в инете кроме криминальных сводок нет нифига. — Да немногое, говорил же — мы почти не общаемся. А тебе вообще зачем? — За мелким братишкой приглядываю, а то вдруг плохие дяди затащат его в плохую компанию, пить, курить и ширяться научат. Мало ли, — Сергей в ответ на это заявление бросил быстрый взгляд на пачку сигарет, которые брат забыл на его столе. — А если серьёзно? Денис замер. Серьёзно? А так ли надо Серёже это знать? Да и вообще, что Денис рассказать может? «Знаешь, мне кажется я вижу реинкарнацию парня, с которым трахался в той ссаной деревушке под Архангельском?» Нет, то, что Денис трахался с парнем Серёжа, наверно, примет или хотя бы не даст в морду — не в его стиле, но с песнями про реинкарнации и призраков точно звякнет в дурку. — Он на знакомого моего похож. Думал, может брат, может сват, может ещё родственник какой, не знаю. — Ну, — Разумовский задумался, — у него и нет родственников. Отец умер, мать вроде как тоже, братьев-сестёр нет, он тут один совсем, на работе почти живёт… Всё, что знаю. — Ясно, — ясно нифига не было, но от брата Денис явно больше ничего бы не узнал, — я тогда пойду чекну код твоего приложения ещё раз, может на мысли наведёт. — Денис, — Титов обернулся, не успев даже дойти до своей комнаты, — Марго сказала ты не спал почти всю ночь. — Типа того. Бета-тестеры Трутока список багов прислали вечером, я патч дописывал, а то к выходу обновления не успеваем. Серёжа молча понимающе кивнул, но по взгляду было видно — понял, что ему врут. В наглую пиздят, надеясь, что прокатит. Хотя, надо признать — Денис ещё даже не старался, так, лениво отмахивался, в душе желая, чтобы брат сам обо всём догадался. Но для этого нужно было подбросить ему чуть больше данных. Он вернулся в свою комнату. Ноутбук ждал его на кровати. — Вот ты предательница, Марго, — фыркнул Денис куда-то в воздух. — Я не совсем понимаю вас, Денис, — ответил женский голос откуда-то из-под потолка. Денис выглянул в коридор на секунду. В главном помещении Серёжа тоже разговаривался с Марго, но там она снова говорила об анализе программы. — Сергей просил следить за вами и вашим самочувствием пока вы находитесь в башне. — А, так ты теперь по всему дому за мной таскаться будешь? — Мне не нужно никуда, цитирую — «таскаться», я вижу все помещения на этаже в режиме реального времени. Денису захотелось что-нибудь разбить. Однажды он уже сбежал от чрезмерной заботы. Закончилось всё новыми проблемами с головой — на сей раз ментальными — и постоянными ночными кошмарами. Бежать ещё и от Серёжи у него сил не хватит. Денис упал на кровать, уставившись в потолок. Нет, искусственный интеллект умнее своего разраба ему не нужен. Наверное и к лучшему, что он ещё не успел начать разработку.