Хищники: становление

«Вопреки расхожему мнению, в большинстве Кибертронских полисов нижние или «нулевые» уровни считаются скорее местами обитания технических специалистов и разного рода творческих личностей, нежели ульевыми гетто в привычном общегалактическом понимании этого выражения, которые не могут по понятным причинам позволить себе проживание в месте повыше и попросторнее. Большинство из городов этого типа на Кибертроне были построены во времена Квинтессонов и хранят в своих нескончаемых лабиринтах множество тайн и загадок, которые даже нам, современникам Совета и революционных идей сенатора Шоквейва, только предстоит разгадать. Однако, значение этих территорий в вопросах всего, что так или иначе связано с нарушением законодательства планеты, нельзя недооценивать. Нижние уровни постепенно становятся пристанищем для тех, кому Совет не смог дать достойного дела с достойной оплатой, что не может не пугать».

— «Платформенный Кибертрон», неэтичный путеводитель по злачным местам планеты живых роботов. К изданию запрещён указом Планетарного Культурного Центра от 61-ого цикла 90.

      Задача, поставленная перед Кирионом и его крохотной командой, на словах была настолько проста, что при более детальном обдумывании после достойного отдыха она показалась ему даже несколько подозрительной. Хищники промышляли воровством и грабежом, предоставляли сопровождение для контрабандистов и с редкой периодичностью обеспечивали безопасность всяких локальных Киллстриков и Яростов на не менее локальных сходках, но их задачи никогда не были даже со стороны просты настолько же, как вот эта конкретная.       Чтобы усложнить себе задачу Кирион слегка уменьшил количество подчинённых — вместо положенных пяти бандитов с базы с ним выходили только двое: тот самый Тэк-Тэк, периодически нервно хихикающий себе под нос и безостановочно трясущийся на безумном коктейле из присадок и энгекса, и его прямая противоположность под именем Штайр. Штайр был выше Кириона минимум на две головы и точно вдвое шире в плечах, а источал в окружающий мир исключительно безмятежность и несвойственный Хищникам дзен, чем тоже в некоторой степени нервировал командира.       Вкратце обсудив план на выходе и договорившись большею частью импровизировать на месте за неимением лучших вариантов, троица разделилась и, вылезая на свет засыпающих нижних уровней Каона из скромного подвального помещения, обменялась лишь короткими, едва ли заметными кивками.       Путь до древней башни лежал неблизкий. Ямы, а соответственно и оперативная база бандитов, находились в одном из самых неблагополучных, отдалённых и неудобно устроенных районов города. Одиночные и прямые, нередко не утруждающие себя даже огибанием мегабашен, а проходящие прямо сквозь них, транспортные магистрали рассекали неровные многоугольники плотно приставленных друг к другу коробочек, сохранивших на себе редкие следы квинтессонской руки. Это было большим плюсом, так как шло маскировке только на пользу, но очень усложняло любые перемещения Хищников. Просьбы перенести базу в какое-нибудь более удобное место, откуда не нужно будет полцикла тащиться до точки назначения, Ярост либо не мог исполнить, либо просто игнорировал, что также было в его манере. Романтикам с большой дороги оставалось только держаться той самой дороги и молиться, чтобы не остаться в завитых коридорах сотен уровней навсегда.       Некоторое время Кирион тревожно оборачивался, высматривая среди редких прохожих своих подчинённых, не до конца уверенный в их надёжности, пока совсем не потерял их из виду. Даже здорового Штайра не было нигде видно. Они условились сделать несколько петель и по трём разным уровням подземелий, а встретиться уже на месте в нижних технических блоках башни, куда, исходя из её возраста, был доступ у всех знающих и желающих. Капитану досталась самая короткая дорога, и он его побивало нервной дрожью от осознания того, что ему первым придётся столкнуться с любым форс-мажором.       Тревога одолевала его по поводу и без, заставляла вертеть головой и наступать на ноги недовольным прохожим, по невнимательности пропуская их силуэты. От манипуляций с переводом всё ещё гудело где-то на периферии мозгового модуля, а снять чесоточное напряжение совсем не представлялось возможным в его плачевном положении. Ярост игнорировал его сообщения с вопросами, решив, видимо, что ставленник с первого раза справится со всем сам, а ежели не справится, то невелика потеря; спрашивать у куда более опытных товарищей по миссии о том, как у них дела, было бы просто смешно и разрушило бы те крохи авторитета, что он кое-как наскреб за года в банде, а больше обратиться было не к кому. Единственный за долгое время, с кем у него заладились кое-как дружеские отношения, был Фунгус Райз, отличавшийся удивительным талантом аргументированной прокрастинации, что позволяло ему быть совершенно не в курсе о делах Хищников и ни в чём фактически не участвовать, но всё ещё оставаться одним из них, максимум смог бы сухо отписать ему что-то вроде «так держать!» и был бы таков.       Безысходность и тревога.       Пропустив от нервов важный поворот и резко развернувшись посреди дороги, Кирион неровно и нервно зашагал обратно, постепенно всё больше и больше погружаясь в собирающееся вокруг его головы тяжёлое грозовое облако неприятных мыслей, грозившееся очень скоро и очень не вовремя разразиться в его сознании штормом. Быть может, страх первой неудачи не был бы в его Искре так силён, если бы его появлению не предшествовало уже не в первый раз нашедшее на команданте странное поведение, а ему в свою очередь не предшествовала серия откровенного и очевидного вранья, к которому он всё возвращался и возвращался. Одно наложилось на другое, и вот бравый командир уже летит кубарем с лестницы, на которой не смог разминуться с каким-то по шеврон нагруженным трёхрежимником.       — Да-к, — ноги догоняют с лязгом пропахавшее пол тело позже всего, — чтоб тебя!       — Ох! — неповоротливая причина падения даже не может целиком разместиться на лестнице без поручней одна, что уж говорить о попытках её обогнуть. — Вы не ушиблись? — кричит она с высоты не в силах обернуться.       — Тебе-то что, — плюется Кирион и, торопливо поднимаясь, куксится и продолжает путь.       «Эта миссия не задалась с самого начала» — распрямляя погнутые внешние слои брони шипит себе под нос он. Падение становится пиком раздражения, и Кирион даже пинает ни в чём не повинный заборчик на каком-то повороте, демонстрируя миру своё возмущение и разочарование. Он не может злиться на Яроста за своё рядовое непонимание того, что творится в голове у командира, не может раскричаться на Тэ-Тэ или Штайра, потому что они тут и вовсе не при чём, а на Фунгусе ему совесть не позволит негатив вымещать, поэтому он злится на себя одного и злобу выражает в одиночестве.       Мимо сгорбленной фигуры всё реже мелькают традиционные городские декорации, всё меньше становится тёплого света и всё больше подозрительного контингента среди прохожих — верный признак того, что верхние и средние уровни внутренностей города остались далеко позади. Из переулков изредка слышится неприятный сенсорике лязг, а потягивающие в забегаловках энгекс мехи с затуманенными взглядами напрягают все остатки собственного устрашения, чтобы сфокусировать взгляд на стремительно проходящем мимо них по-своему известном гладиаторе.       Кирион — не певец, и автограф у него никто не попросит. Там, где пока что всё же просто «плохо», а не «очень плохо», от него просто шарахаются в стороны и пропускают без особых вопросов, а уже ниже и вовсе не узнают. Количество света успевает снизиться до критического, а в закутке переулка наконец показывается искомая красная ручка.       Нужда постоянно оглядываться легко находит в тревожащемся сознании оправдания для своего существования и ощутимо замедляет и без того небыструю работу по взлому. Он предполагал это: конкретно об этом переулке достаточно легко найти информацию, значит, и непосредственные отвечающие за безопасность и контроль потока искр через башню тоже о нём знают. Никто не оставит столь легко доступный вход открытым, но зато время на его вскрытие в целом уровняет скорость воссоединения их команды.       Внутренний канал связи пару раз звякнул и высветил на консоли короткое сообщение от Штайра, в котором здоровяк писал об успешном проникновении в один из брошенных подвалов башни. «Отлично, — шикнул себе под но Кирион, одёргивая руку от поддавшегося манипуляциям замка, — значит, гостей ждать не приходится».       Несмотря на подозрительность, всё ещё тлеющую в сознании, он не стал отказывать себе в удовольствии вальяжно пройти внутрь длинного коридора и нагло выскочить с другого его конца, едва ли старательно сканируя помещение на предмет лишних сигнатур. Анализаторы потупили какое-то время и оповестили владельца о том, что кроме мелкой дружеской точки двумя блоками выше никаких сигнатур на ближайшие десять блоков во все стороны не наблюдается. Фактически это означало, что Кирион и Штайр могли хоть во весь вокодёр орать в унисон, но никто бы даже не заметил этого.       Интерьер на открывшихся взору мехов, быстро, но всё равно с некоторой опаской продвигавшейся наверх, этажах было трудно таковым назвать. Большую часть широких квадратных или шестиугольных — зависело от формы и направленности конкретного этажа — помещений занимали толстые сваи-колонны, уходящие глубоко за пределы фундамента и наверняка обросшие к концу парочкой лишних этажей. Можно сказать, парочка попала в настоящий срез коротких этапов квинтессонской эры: на каждом уровне-этаже которой в этой башне можно было проследить последовательное изменение технологий, подходов к обустройству технических помещений и изменение функций тогда еще крошечного здания.       В первые три десятка этажей входил и тот, на котором в самом начале оказался Кирион, и он отличался гротеском убранства и халатностью устройства. Узкий коридор, приведший бандита внутрь, был целиком измазан конденсатом вентиляционных систем и смазкой древних механизмов, которую лили прямо с верхних этажей по специальным трубам вниз, не особо заботясь о том, дойдёт что-то в итоге до пункта назначения или нет. В то же время лабиринт из толстых свай, в котором он оказался, был настоящим произведением искусства: каждый из видимых кубов опор был изрезан орнаментами, а в одном из ответвлений в тени резервного тусклого освещения Кирион даже заметил красивую двойную скамейку.       Определить во имя чего она стояла здесь для незаинтересованного в истории Кибертрона меха не представлялось возможным.       Штайр же дожидался командира на куда более строгом шестиугольном этаже, тоже утыканном толстыми колоннами свай, образовывавших симметричный от центра лабиринт. Тяжелый мех едва ли мог аккуратно шагать по помещению, пол которого был устлан древними жирными сегменчатыми кабелями, редко пульсирующих вялотекущей внутри энергией. Парочка круглых ребер, связывавших кабели вместе, лопнула под весом меха, и тот в ужасе отпрыгнул на добрые два своих роста, взвизгнув и пожелав, чтобы Кирион споткнулся где-то в начале этажа и не слышал этого.       Несмотря на свой грозный вид, Штайр был тонкой натурой, и Кирион, молчаливо дожидавшийся его возле лестницы, на которую первый пропустил поворот, это знал.       Чем выше они поднимались, тем быстрее обнаруживались пути на следующий этаж и тем чаще от Тэк-Тэка приходили кривые сообщения об успехе в достройке полной модели здания на трех переносных голокартах. Выйдя на самом высоком из доступных для такого рода проникновения уровне, не сохранивший первоначальное состояние психики техник усердно колдовал что-то над голокартами и древним щитком, не обращая особого внимания на полностью пустое помещение позади себя.       Когда парочка нагнала меха, они вылезли на другом конце этажа и видели только его кривую спину с расположившимися на разной высоте подрагивающими от напряжения плечами. От щитка, действия в котором закрывал тщедушный корпус, тянулись шесть тоненьких изломанных проводов, заканчиваясь у разноцветных грязных серво и прячась за ними во внутренности голокарт.       Штайр угрюмо сделал несколько шагов вперед — уж больно не любил громила наблюдать за мелкой нервной работой напарника — и ударился тройным шевроном о зеркальную поверхность одной из свай. Гладкая структура задрожала, исказила вид этажа и пустила трещину, дошедшую ровно до потолка от лба бандита. Как только треск материала с эхом завершился где-то в темноте, чихнула древняя сирена.       Кирион успел потерять с четверть положенных ему лет за те доли милисекунды, за которые Тэк-Тэк изолировал блок от окутывающей всё здание системы безопасности, основанной на постоянном анализе целостности конструкции свай. Будь строители несколько предусмотрительнее, перебитые Штайром кабели завершили бы операцию куда раньше.              — Отойди! — немаленький Кирион рядом с подчинённым выглядел не особо отлично от сдуваемого ветром Тэка, а его попытка оттащить меха от сваи увенчалась успехом только потому, что сам Штайр поспешил отступить. Кто в данной ситуации перепугался больше, оставалось загадкой.       Механику на другой стороне помещения стало плевать на союзников еще до того, как он вырвал провода, передававшие информацию, из щитка. Тэк-Тэк упивался новой технологической загадкой в виде необъяснимых и кривых алгоритмов работы всех нижних уровней и ему было не до сути операции.       — Иди за мной, — «вот они — первые ситуации, когда нужно проявлять себя как лидера», — след в след.       Командир выставил вперед ладони и попытался было обратиться к сканерам, но все его оборудование также видело только пустое помещение. Для всех систем восприятия сваи словно испарились.       Ярост и не должен был предупреждать его о таком, но всё равно было обидно.       Процедура натыкания на очередное зеркало и поиска нового прохода повторилась раз пятьдесят прежде, чем видящие все, но абсолютно слепые мехи достигли уже закрытого щитка.       — Опаздывае-е-м, — протянул Тэк-Тэк, оглядывая сокомандников. — Зацените.       Мех ткнул длинным пальцем в кнопку на боку щитка и за ним распахнулись двери пустой лифтовой шахты.       Компания переглянулась и поочерёдно запрыгнула в подсвеченный резервным красным светом зев тоннеля.

***

      — Ты должен будешь спрятать «Искру» от сканирования и вырубить подачу энергии туда, — потирая пару раз заклинившие в процессе взбирания по шахте кисти раздавал приказы Кирион. — Мы с Эш разберемся со всем остальным.       Тэк-Тэку потребовалось некоторое время, чтобы уловить чрезмерно серьезный шифр командира. По его скромному мнению, прослушать их не то что не представлялось возможным, но было просто бессмысленно. Никто не ждал атаки на это место — особенно, в такое время, когда идет пересменка и весь постоянный персонал занят куда более важными делами — никто не будет целенаправленно их выискивать или помышлять о том, что кому-то резко захочется проникнуть в древний микроблок здания. Большинство выбранных Кирионом методов обеспечения безопасности группы были попросту чрезмерными.       Они прощались здесь, этажом ниже их конечной цели. Командир и Штайр исчезли в верхней части выхода в шахту, оставив механика на хоть и техническом, но уже занятом персоналом этаже. Тонкое лицо меха сморщилось, он ударил по кнопке закрытия дверей и начал аккуратное продвижение к центру управления блока. Он не надеялся, что никого там не встретит, но имел все основания полагать, что сделанная тихо и быстро работа на одном из терминалов в легко пускающей к себе всех желающих в рубке управления, не привлечет внимания присутствующих.       Для верности и быстроты реакции в случае чего Тэк завернул за угол и отработанным движением достал небольшой инжектор, содержимое которого тут же отправил внутрь магистрали в сочленениях левого нижнего серво. Система охлаждения зажужжала сильнее, а оптика пару раз мигнула, после чего мех, получивший заслуженный заряд бодрости после своего унылого капитана, отправился в рубку.       Он знал, что ни Кирион, ни уж тем более Штайр не будут действовать без его отмашки, но тем не менее не торопился: в его работе спешить было себе дороже. Он аккуратно обошёл почти треть этажа и даже не попался никому на глаза, хоть и имел на такой случай соответствующую легенду, после чего дождался ухода одного из караульных на смену и юркнул в, как и ожидалось, открытую прозрачную коробку.       Кому-то вроде старого — а Тэк-Тэк был стар — диверсанта не приходилось волноваться о такой вещи как вражеские сканеры или камеры. Все его тело было утыкано локальными и полномасштабными источниками многоуровневого экранирования, что сводило всю необходимую работу к простой скрытности. Конечно, он мог бы изощриться и вырубить вручную каждую камеру, но это надо думать, а думать ему в его состоянии не хотелось совершенно.       Хищнику не впервой было проводить операцию подшафе — он имел репутацию заядлого и даже близко не адекватного обколытыша, вся ценность которого состояла исключительно в его ювелирном умении обращаться с техникой и удивительной для наркомана покладистости характера. Лишись он хоть одного своего качества, Ллансахай бы лично вышиб ему процессор за доставленную его выходками повсеместную боль в корпусе.       Возбужденное тело двигалось удивительно плавно, за что можно было поблагодарить инжектор, а потому небольшой блок с толстым мигающим кабелем был отключен от основной системы настолько быстро и безболезненно для блока безопасности, что тот даже не пискнул. Каждый из кабелей, удерживающих блок нужного помещения внутри системы энергообеспечения и безопасности, получил по искусно выполненной заглушке, а сама коробка даже не сдвинулась с места, продолжая привычно мигать вместе с остальными на высоком шкафу. Визуально всё было просто замечательно, а, значит, у группы — парочки — было время чуть ли не до завтра.       «^» — покинуло коммлинк одно короткое и точно оставшееся незамеченным сообщение, оповестившее группу о возможности действовать. Тэк-Тэк удалился вглубь рубки и, удерживая на прицеле скучающего за мониторами болванчика, стал ждать следующих приказов.

***

      — Уже должны быть на месте, — отмахнулся от тревожных мыслей Ллансахай, глядя на пустую карту здания, где туда-сюда шныряло множество фигурок-огоньков, среди которых не было ни одной нужной.       Мех сидел в крошечной зале с куполом, где едва могли разместиться два высоких трона и небольшой столик с проектором между. Большая часть помещения была заполнена сизым дымом от почти истощившей свой запас кигары. Ярост смолил так, словно на потолке спрятался сам Юникрон и ему нужно было срочно скрыть его лицо за паром, иначе он бы увидел, чем он тут занимается, и точно признал бы его действия актом поклонения себе.       Команданте источал в мир вокруг нервозность и злобу. Он уже успел начать жалеть о том, что отдал именно Кириону такое щекотливое задание. Малец сильно рисковал не справиться.       — Нервничаешь? — из клубов дыма на потолке со звоном бьющихся о металл иголок и гаек возникла тёмная фигура. Она вылезла едва ли на треть своего роста и так и зависла, не решаясь двинуться дальше или же обратно и внимательно разглядывая неровную фигуру под собой.       — Ты опоздала, — с раздражением плюнул Ярост. — Ты должна была быть здесь вовремя.       — Я никому ничего не должна, — холодно ответила фигура с потолка, с хрустом извиваясь и поворачиваясь к меху лицом. Два жёлтых диска на пустом сегментированном фейсплейте, тонущие в чёрных провалах оптической кибернетики, едва ли демонстрировали эмоции.       Ллансахай не заставил себя ждать: он предпринял попытку резким движением схватить наглую взломщицу за лицевую и вытащить весь её корпус с потолка, но успехом попытка не увенчалась. Как минимум, в том смысле, в котором ему бы хотелось. Бело-сиреневый корпус полностью вылез на свет и приземлился тонкими серво на каждом из подлокотников кресла команданте.       От сбрасывания фигуры на пол меха останавливал один единственный неприятный момент в виде короткого ржавого лезвия, неприятно колящего шейные магистрали.       — Я обязательно опишу нашу встречу в деталях твоим менее наглым покровителям, — сквозь денты прошипел Ярост. Реакции от неподвижной фигуры не последовало, даже лезвие не сдвинулось.       Они простояли так какое-то время. За отсутствием хоть каких-то ответов на свои слова мех прекратил попытки остановить гостью угрозами, а последняя не торопилась спешиваться с его кресла. Два золотых кружка всё так же пристально изучали скривлённую в отвращении лицевую Яроста.       Он уже было думал снова попробовать свалить с себя фемку, но та вдруг сама с всё тем же проворством сначала оттолкнулась от подлокотников, а после, перепрыгнув столик, практически бесшумно приземлилась в кресло напротив. Спустя мгновение высокие двери напротив мебели разъехались, и в помещение вплыла ещё одна стройная фигура. На этот раз, впрочем, это был мех. Опередившая его подчинённая перебралась с кресла в угол залы, уступая место очередному своему господину.       Старый Ллансахай знал эту молчаливую мелочь куда дольше, чем Кириона, но работать с ней никогда не любил. Больше напоминавшая исполнительного дрона, чем кибертронца, марионеточного вида наёмница никогда на его памяти не демонстрировала ни открытой лояльности, ни презрения ни к одному из игроков подпольного мира планеты, равно как и не была замечена хоть где-либо «наверху». Ярост не знал, как и откуда это чудо техники — а это определенно было чье-то создание, дорогая и многофункциональная игрушка, если не менее — но к своей радости был почти на сто процентов уверен в том, что и она такой информацией не располагала.       Он обязательно когда-нибудь разыграет с ней этот козырь. Как-никак, менять знамена, под которыми ходить, Неон будет точно не в первый раз. Но для этого нужны более комфортные обстоятельства.       — Я уже сожалею, что пришёл, — тонкий мех вальяжно расположился в кресле, как если бы всё ещё был в сенатском зале заседаний. — Что ты хотел, Ярост? Мне казалось, мы уже всё обговорили.       — Не всё, — начал издалека командир Хищников, снова глянув на пустую голокарту. — Осталась парочка моментов, которые я бы хотел уточнить.       С врагами, особенно, с такими изворотливыми и одновременно могущественными, как члены Сената, Ллансахай умел вести себя вежливо и по-светски. Даже обстановка подстраивалась под соответствующее настроение: залу залил кислотно-фиолетовый свет крайне неторопливо переливающихся ламп. Одна из них подсветила в потолке пустое пространство на месте дымовой вентиляции.       — Переходи к делу, — обрезал Сенатор. — У меня работы навалом.       — Не сомневаюсь, господин Зендарк, Вы очень занятой кибертронец, — Ярост пару раз ткнул по треснувшей под весом Неон сенсорной панели и через пару мгновений столешница столика разъехалась в стороны, с паром выдвигая наверх небольшой поднос с тремя минималистичными бокалами на тонких ножках. — И всё же я так или иначе планирую потратить всё время, которое Вы готовы мне предложить.       — Не сомневаюсь в тебе, — Зендарк брезгливо потянулся к ёмкости и сделал один осторожный пробующий глоток. Ярост повторил за ним и оставил бокал на подлокотнике, полностью смещая корпус на одну сторону трона.       Последнее время дела Хищников откровенно не ладились. Всё было хорошо только на аренах, но вот парочку крупных заказов банда откровенно провалила, причём с треском. Это доводило Яроста до нервного тика, и он, как их главарь в первую очередь, совершал глупые ошибки уже со своей стороны. Репутация группировки грозилась скатиться до критического уровня, что означало меньше жирных заказов, меньше уни, больше грязной работы и существенно больше рисков. Успехи последних лет размягчили Ллансахая, и от осознания этого он бесился и косячил ещё больше, запуская колесо Сансары вновь и вновь.       Спасением из этого круга провалов из-за провалов должен был стать Кирион. Не напрямую, конечно, и определенно не тем методом, которым хотелось бы ему и его командиру, но вариантов было немного. Как бы Команданте не любил своих парней, он не тешил себя надеждами на то, что Хищники — это что-то большее, чем просто инструмент для достижения его желаний и амбиций. А когда инструмент не выполняет своих обязанностей, его либо выбрасывают, либо чинят, либо перепрофилируют.       Конечно, подпирать докладом учёного журнальный столик было не совсем эффективно, но если доклад только на это и был годен, это всё равно было лучше, чем ничего.       Тем не менее, на чаше весов лежало кое-что важнее стойких железных солдатиков. Репутация. Не всей группировки, а самого Яроста в глазах подчинённых. Он не боялся потерять в количестве меха, куда больше его пугал шанс, что его долгоиграющий план вскроется, если что-то вдруг пойдёт не так, и об этом узнают остальные. Информация разлетится по нижним уровням города быстрее, чем Ллансахай успеет казнить всех особо разговорчивых, и это обязательно ему аукнется.       Честных исполнителей с командиром, предающим своих же, могут начать нанимать без ненужного опасного посредника.       — Я бы хотел поговорить о содержимом LKI-092.       — Исключено, — бокал дрогнул в кисти Зендарка. — Ничто из этого не принадлежит тебе и никогда не будет принадлежать, тебя не касается, что там.       Ощутив напряжение, Неон, так и не притронувшаяся к своему бокалу, сдвинулась на пару сантиметров, готовая в любой момент броситься защищать своего господина, что не укрылось от чувствительных датчиков Яроста, лишь усмехнувшегося в ответ на такую глупую попытку продемонстрировать силу.       Ей определенно стоило убить его пару минут назад. Иного такого шанса Хищник не собирался ей предоставлять.       — У моего исполнителя могут возникнуть проблемы с неизвестным грузом, с которым никто не может ему помочь, — как бы не замечая изменившихся полей высказался Ллансахай.       — Нет никакого смысла в объяснении твоему смертнику, за что и почему он должен умереть, — раздражённо продолжал плеваться Зендарк. — Не понимаю, в чём проблема.       — Но разве Вы не хотите… — на полуслове его перебил Сенатор, вскакивая с места и почти роняя бокал на полированный сотнями ступинаторов пол.