And if Venice is sinking

      Элегантные пальцы кудрявого вокалиста нервно стучали по столу в унисон с настенными часами, большая стрелка которых неумолимо приближалась к двенадцати. Он переводил взгляд с циферблата на испускающие пар тарелки с ароматной глазуньей — насколько он знал, любимым блюдом Софи — и обратно. Начинать есть без ребят было бы некрасиво, чёрт бы побрал этот этикет.       Сглотнув набежавшую слюну и отвернувшись от манящего к себе завтрака, он принялся ждать. Понял, что ждать придётся долго, и попытался отвлечься и думать о чём-то, что совершенно не касалось жизни группы на данный момент.       Взгляд упал на золотое кольцо на безымянном пальце левой руки, мужчина легонько коснулся его, провернул. Мыслями он улетел далеко в Рим, где жила его невеста. Как давно они не виделись? Месяц, может, два? За исключением редких звонков по фейстайму, конечно же. Пол грёбаных года. Она живёт своей жизнью, строит карьеру, а он... Торчит здесь, в какой-то деревне, словно монах в келье, и как будто застрял во временной петле, каждый день ругая себя за то, что так затянул со свадьбой. Но что бы это изменило? Да ничего, по сути. Джо не собака, чтобы держать её на привязи, и она уж точно не стала бы торчать с ними тут. Хотя, возможно, будь они женаты, то не было бы так тяжело думать о том, что она постоянно общается с новыми людьми, возможно, даже флиртует с ними, а может, уже нашла замену ему, размякшему слюнтяю...       Такие умозаключения нагоняли тоску, и одинокая слеза, скатившись по его покрытой щетиной щеке, с тихим шлепком упала на пол. Нет, нет-нет-нет. Дамиано тряхнул головой, отгоняя прочь дурные мысли. Ноги сами повели его к бару, пальцы уже тянулись к новой бутылке бурбона, но тут его словно ударило током. Влепив самому себе звонкую пощёчину, он закрыл дверцу и прислонился к ней лбом. «Так больше не может продолжаться, надо что-то менять. На часах полдень, где шляется Итан, обещавший разбудить эту полоумную?» С резким выдохом вокалист, громко топая, поднялся на второй этаж, возвещая о своём приходе.

***

      В спальне было тихо, и только дружное сопение Софи и Итана говорило о том, что в помещении есть люди. Грозный топот Дамиано со стороны лестницы нарушил идиллию; Итан встрепенулся и прислушался, приподнявшись на кровати. Вокалист за дверью кашлянул раз, второй, готовясь войти.       — Да твою ж... — сквозь зубы ругнулся барабанщик, но закончить бранную тираду не получилось: вокалист начал свою прямо с порога.       — Эдгар, мать твою за ногу, сколько можно? Ладно она как медведь в спячке, но ты-то...       Барабанщик вперил в него убийственный взгляд: его план по возвращению девушки в реальность грозил рухнуть в одночасье. В ответ Дамиано лишь непонимающе воззрился, хлопая глазами и разводя руками. Так бы они и таращились друг на друга — шоколад против угля — но их недолгую игру в гляделки прервала Софи, которая подняла голову, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, происходит. Завидев Дамиано, та замерла на пару мгновений, затем, стряхнув оцепенение, оттолкнула от себя Итана и, скатившись с кровати и схватив первое, что попалось под руку — настольную лампу — вжалась в угол и выставила её перед собой, вопрошая срывающимся на фальцет голосом:       — Cine sunteți, în mama dracului, și ce vreti de la mine?!       Оба молчали. Итан с озабоченным видом тёр переносицу, продумывая дальнейшие действия, Дамиано же, подняв бровь, многозначительно повертел пальцем у виска. Сложив руки на груди, он комедийно наклонился к Итану и с иронией в голосе спросил:       — Кажется, я мешаю вашим ролевым играм, а?

***

      «Чертов Дамиано. Как всегда, вовремя, мда...»       Барабанщик отмахнулся от неуместной шутки своего товарища. Главное сейчас — успокоиться, иначе девушка навредит им... или того хуже — себе. Итан сглатывает ком в горле, выдыхая и поднимая руки, стараясь всем своим видом показать, что он не представляет опасности.       — Софи, эй... Послушай, всё будет хорошо, я просто хочу помочь, — приговаривал Итан, делая неуверенный шаг вперёд.       Софи же, в свою очередь, осклабилась, выражая несогласие, и занесла лампу над головой. Пришлось отступить, параллельно ругая себя за то, что так и не выучил ни слова на румынском. «Так похож на итальянский, а вот тебе раз... Может, она головой ударилась, и поэтому её так переклинило?»       Всё это проносилось в голове барабанщика со скоростью света — он впервые не знал верного решения.       Зато Дамиано знал.

***

      Поражённый зрелищем вокалист так бы и стоял, как восковая фигура в музее Мадам Тюссо, если бы не подумал мельком о том, что бедная Софи страдает от того же, отчего и он сам. Думаете, от несчастной любви? Почти. По всем симптомам это было похмелье, притом в самом ужасном его проявлении — похмельная белка. А что помогает от похмелья лучше, чем пиво, минералка и шипучие таблетки? Правильно! Ледяной душ.       Дамиано считал себя вполне таким джентльменом, не хуже Итана. И звание это он жуть как хотел подтвердить каким-нибудь благородным поступком. Можно ли считать спасение дамы, находящейся в беде, благородным поступком? Очень даже. Так как джентльменов в комнате было всего двое, и первый, по всей видимости, сломался, то Дамиано понял, что настал его звёздный час.       Всё произошло слишком быстро — Итан и глазом моргнуть не успел. Рывок, крик Софи, звон разбившейся об пол лампы. После — кряхтение Дамиано, прерываемое громогласными проклятиями на румынском. И в финале этой драматичной сцены — удар дерева о камень, плеск воды и жуткий вопль девушки, не успевшей ничего предпринять, чтобы освободиться из цепкой хватки вокалиста.       — Dă-mi drumul, diavole! — верещала она.

***

      Спустя некоторое время дуэт джентльменов и спасённая общими усилиями дама молча сидели за кухонным столом, не решаясь заговорить.       Софи расположилась между Итаном и Дамиано и мрачно ковыряла вилкой завтрак — или то, что когда-то им было, а теперь напоминало холодно-скользкую яичную гадость, ещё и посыпанную жареным луком. В тарелку она не смотрела — её глаза были устремлены в мутную точку на полу, которая при близком рассмотрении становилась потрепанной собачьей игрушкой. Самой собаки дома не было — к счастью. Что-что, а раздавить пёсика в приступе безумия в планы на день никак не входило.       Щеки горели. Ещё бы! В порыве благородства распалившийся Дамиано наградил её парой звонких оплеух, которые, к его чести, действительно помогли девушке прийти в себя. Вода тихонько стекала с влажных волос и, подобно грибному дождю, так же тихо падала на пол возле её стоп. Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп. Шлёп... Голова закружилась. Нужно на чём-то сосредоточиться. И подсознание услужливо подсунуло занимательную мысль. «А ведь, если задуматься, то за столом сейчас все голые... Ну или почти»       Процент наготы мозг решил оценивать исходя из наличия одежды, белья или хоть какой-то ткани на теле. Само собой, сидеть в мокрой одежде после купания в ледяной воде — занятие не из приятных, поэтому всё, что намокло, сейчас вертится в сушилке.       Девушка обвела взглядом собравшихся за столом. Судя по тому, что несчастный Дамиано, дрожа и клацая зубами, сидел, закутавшись в халат, обернув вокруг головы полотенце и даже надев носки, подвиги даром не прошли, и он замёрз. Ну ничего, главное, чтобы не простудился. Словно прочитав её мысли, вокалист чихнул, получил в ответ пожелания доброго здоровья хором и тут же спохватился:       — Пойду-ка я, пожалуй, заварю ромашки. Да, точно, ромашки, — и, шаркая, поплелся к кухонному шкафу с травами.       Что ж, получив воображаемый приз за самого одетого, можно и идти, действительно.       Следующим номинантом был Итан. В ледяную воду он полез, похоже, просто за компанию. Скосив глаза влево, девушка внимательно изучала его склонившуюся над столом фигуру для вынесения точного вердикта вымышленной "премии". В отличие от вокалиста, стук зубов которого слышался из противоположного конца кухни, барабанщику было как будто жарко, о чём буквально кричал его внешний вид. Неприлично короткое полотенце было обернуто вокруг его талии, длинные волосы разметались по спине и плечам, с них, скользя по шее и торсу, на пол стекали струйки воды. В очередной раз переведя взгляд выше, девушка наткнулась на ответный от шоколадных глаз и тут же спрятала свои. Неловко вышло.       Софи уже успела успокоиться и подумать, что всё обошлось, но тут правая сторона лица предательски задёргалась, напугав подошедшего вокалиста, отчего тот уронил со стола салфетку со столовыми приборами. Девушка закрыла нервную половину ладонью и посмотрела на пол. Вилка, нож и ложка. Сразу вспомнились приметы из старой доброй Валахии, которые она слышала от отца.       — Папа говорил, что если упала ложка, то придёт девушка. Если нож — мужчина. Если упала вилка — значит, придёт кто-то голодный. А у нас, господа, полный комплект. — Софи засмеялась, вспомнив детство в Бухаресте, эту атмосферу таинственности и магии, которой пропитан буквально каждый кирпичик в районе Липскани или Примэверии, и немного загрустила оттого, что давно не была по-настоящему дома, не навещала отца лет эдак шесть, да и вообще...       — Ты собираешься есть или нет? — наконец спросил Дамиано.       — Дамиа, давай я не буду притворяться, что это вкусно.       — Раз уж мы сегодня откровенничаем, то я готовил, опираясь на твою национальную кухню. Моя бы воля — на завтрак были бы только кофе и тосты. Я пытаюсь быть хорошим другом.       — Если уж совсем начистоту, то итальянская кухня получается у тебя явно лучше, чем румынская, поэтому, пожалуйста, когда в следующий раз захочешь побыть хорошим другом, то не перенапрягайся и готовь свою коронную аматричану, — отрезала Софи, не задумываясь о последствиях своих слов.       Дамиано стоял как вкопанный посреди кухни, сжимая и разжимая кулаки, а глазами меча молнии. Итан на стуле несколько напрягся и тихонько кашлянул, намекая, что пора бы уже закончить перепалку.       Вокалист расслабил ладони, сделал глубокий вдох и напоследок бросил:       — На этот раз, Софи, я прощу тебе эту грубость. Сделаю скидку на то, что ты немного... impazzita. Но в следующий раз...       — Кхм-кхм!       Дамиано внял безмолвным намёкам друга и заткнулся. Собрал с пола приборы, бросил в раковину и гордо удалился, оставив Итана и Софи на кухне одних.       — Кажется, я его обидела, — вздохнула девушка.       — Тебе не кажется. Он очень старался, искал рецепт глазуньи по-румынски в интернете, подбирал ингредиенты. Жарил лук к ней, в конце концов. Я сам удивился, что он способен ещё и на завтрак что-то готовить.       — Надо будет извиниться. Но чуть позже, когда он не будет хотеть треснуть мне чем-нибудь тяжёлым.       Со стороны террасы послышались голоса и радостный лай. Томас и Виктория вернулись домой, вот только...       — Они куда-то уезжали? — Софи удивлённо обернулась к Итану.       — Ага, хотели поесть вне дома, но что-то они быстро.       Голоса становились всё ближе.       — Нет, ты представляешь? Нельзя с собаками! Coglioni! — Басистка громко возмущалась, подходя к двери. Ей вторил звенящий лай Чили — так звали её маленького, почти карманного пёсика. Как их могли не пустить куда-то с такой прелестью, оставалось загадкой.       — Если не хочешь выслушивать недовольства Вик, то советую не попадаться ей на глаза. — С этими словами Итан взял девушку за запястье и со скоростью, которой могли позавидовать гоночные болиды из конюшен Феррари, утащил вверх по лестнице.

***

      Доведя Софи до двери в её комнату, парень упорхнул, бросив на прощанье:       — Я сейчас вернусь, нужно кое-что тебе показать.       — Ладно... — протянула девушка удивлённо.       Неохотно коснувшись дверной ручки, она задумалась на мгновение, но всё же решила войти, чтобы спастись от ворчащей Виктории — сил на то, чтобы слушать о чужих проблемах, совсем не осталось. Ранее уютное жилище неприветливо встречало её сквозняком, запахом пота и сигарет и осколками керамики на ковре. Софи поёжилась. Ей впервые было некомфортно здесь, стены напирали со всех сторон, словно пытаясь выдавить её, как надоевший прыщ.       Боковым зрением девушка выхватила кусочек стены слева от двери с висящим на ней зеркалом. Картина, в нём отражавшаяся, была весьма плачевной. Копна некогда густых волнистых волос, обрамлявших лицо Софи, теперь превратилась в подобие гнезда, из тех, что вы, мой любезный друг, можете увидеть на ивах, совершая променад по речному берегу. Отдельные пряди грустно свисали, как и ветви тех ив — присмотритесь к ним повнимательней, уверяю, сходство почти полное. Яркий оттенок пылающего костра давно вымылся, оставив после себя неоднозначный цвет жухлой ноябрьской травы, да и отрос настолько, что обнажал натуральные каштановые корни, напоминая девушке о её корнях исторических. Фиолетовые отметины на щеках и плечах явственно намекали на запущенную дерматиломанию. Что ж, этого и следовало ожидать...       Не в силах больше смотреть на то, что она сделала с собой сама, Софи в ужасе отвернулась от зеркала. Ах, если бы можно было выколоть себе глаза, чтобы больше никогда этого не видеть...       Робкий стук привёл её в чувство. Выглянув в щель между дверью и косяком, девушка увидела пыхтящего Итана с кипой каких-то бумаг в руках.       — Давай быстрее!       Парень протиснулся в комнату мимо опешившей и оттого стоящей столбом Софи и, не спросив разрешения, водрузил всю эту гору прямо на кровать, за неимением стола.       — Присаживайся поудобнее, нас ждёт долгий и тяжёлый разговор.