Утоли мои грёзы

      Звенит лес от стволов промерзлой древесины. Навевает жуткой пустошью под светом луны. Он вынужденный ориентироваться в огромном лесу, потому что один. Наруто силен, но не настолько чтоб различать сон от яви. В сомнении бродя по тропинкам старого кладбища, он разгадывал блеклые размазанные шумящие тени и пытался раскрыть заговор, которого не было. Он чувствовал странность этого места, что было родным и таким далеким. Его достигло чувство преследования, в этом проклятом месте. «Иной» был такой же как он: суетливый, странный, загадочный и чертовски непредсказуемый. Узумаки не боялся, шел дальше, наступая на сухие, обломанные ветром, ветки и пробирался вглубь. Ветер шептал что-то резкое, быстрое, неуловимое, от чего становилось страшнее. Он слышал голоса: детский, женский, мужской и старческий — все как один сливались воедино, создавая шум. Он не сходил с ума, это ум сходил по нему, как и та красотка, что присела на могильной плите и, переплетая стройные ноги, застыла в ожидании, но Узумаки прошел мимо. Таща бренное тело по узким тропинкам, он не думал: зачем? Шел и шел, а она, надув губы, как нимфа, перебегала от одного угла к другому, играя в прятки. Голубо-сивые глаза уставились вниз передвигаясь расточительно и размеренно, не взирая на то, что белокурая уже подкралась сзади и ткнула длинным худым пальцем в плечо: — Привет.       Наруто оглянулся, но не испугался, не очаровался. Девица, похожая на него самого, сведя руки вниз, подбирала локтями шикарный бюст, скромно посмотрела на него, сквозь пелену шелковых длинных золотистых прядей. — Ты — это он, или ты — это я? — задался вопросом парень. — Я — это я, а ты — это ты, — улыбнулась она. — Но… ты — это я, но совсем иной. — Значит, вас больше, чем один… — Наруто разочаровался. — Выходит, что так, — леди улыбалась, но уже заигрывая. — Понятно… — он выдохнул, и пар из уст растворился в гнёте ночи. — Что ты хочешь? — Ничего, — сквозь сомкнутые губы, хихикнула она, улыбаясь глазами. — Ты мне нравишься, Наруто. — Я не хочу быть тобой. — Но это невозможно, — лелеяла она, обходя со всех сторон, рассматривая каждую мелочь. — Мы — это ты, но подавленные тобой… — Вас не существует. — Если не существует нас — то не существуешь и ты, — ее милый голос слабым эхом растворялся в глуши, и в сознании юноши, который как ни старался принимать строгий курс лечения, осознавал факт — не помогает. — Зачем ты здесь? — Я наблюдаю за тобой из тени и прихожу тогда, когда считаю нужным.       Могильный ветер зашевелил листву и приподнял легкое полупрозрачное неглиже цвета чистоты. Девица испугано поглядывала по сторонам, а Наруто вдыхая морозный воздух, решил спросить: — Если ты — это я, и ты говоришь, что приходишь тогда, когда считаешь нужным, то не означает ли это то, что это я так решил? — Возможно, — обнажились белоснежные зубы, под легкой улыбкой, подарив покой. — И… чем я могу помочь сам себе? — В принятии важных решений, Наруто, — ее голос погрубел, но не заставил почувствовать себя иначе. — Пока ты спишь, твой мозг работает с удвоенной силой. Используй это.       В не понимании, Узумаки уставился в свои же глаза и наблюдал за девицей так, словно смотрел в отражение. — Я забылся… — Скажу больше… ты забудешь все, о чем мы говорили сейчас. Ты проснешься и окажешься не там, где предполагаешь. Тебя встретят другие проблемы. Будь готов к ним. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — цокая, нервничая, Узумаки отвел глаза. — Тебе страшно. Ты в смятении. И пока я — это ты, ты будешь жить.       Наруто злился, отвергал и настырно стараясь забыть, переложил ответственность в свои, но чужие руки. — Что ты хотела сказать? — Будь смелее, — кратко кинула она в широкую спину, уводя взгляд на могилу. — Ты знаешь, где мы находимся? — хрупкая кисть коснулась мертвого гранита и провела вниз, ощущая колкую морозь.       Наруто пробежался глазами по темени и засек полноту луны, что тяжело нависла над ними двумя, стоя почти на отшибе. — Нет. — Это твои мечты, твои планы, твои цели… — девушка провела рукой вдоль, озирая кладбища, и Узумаки опешил. — Ты похоронил себя и закопал то, чем дышал, то чем гордился и вдохновлялся. — Я не… — Под той березой ты уже выкопал себе новую яму, и я уже знаю, что захорониться там.       Наруто оглянулся и увидел себя, в форме гробовщика, что копал землю не вширь, а глубь: — Быть не может… — У тебя еще есть шанс все изменить, пока ты сам не оказался под трех метровым слоем земли. У тебя есть шанс не затоптать свою истинную сущность. — Бред! Я всегда был одной единственной личностью и ей же и останусь! — взывая ввысь его голос, прокатился по округе и растворился где-то в небытие. Девушка не выглядела счастливой — он погасил в ней радость и детскую наивность, чем и поплатился. — Прости… — Я не злюсь, — она улыбнулась, но уже не искренне. — Мне действительно сложно. — Я чувствую это, — она шагнула вперёд и заглянула в глаза, что бешено дрожали, предвкушая боль. — Мне страшно, так же как и тебе.       Наруто дрогнул и затем застыл. Белоснежная, вся в кровоподтёках, луна озаряла под большим дубом и скрывалась под гнетом седых туч. Жёсткий морозный ветер бил в лицо, царапал кожу, растворялся в синеве мрака где-то рядом. Он задыхался от жгучего прикосновения белокурой девицы, что хотела превосходить его трусость и смятение, но он не перестал бояться. — Как твое имя? — спросил он. — У нас нет имен, Наруто, — отошла она, бегло скрывая взгляд. — Они не нужны нам. — Как мне понять, что ты — это ты? — Тебе достаточно осознать, что мы — это ты. — Со сколькими из вас я уже контактировал? — С «ним» и со мной.       Наруто понял, о ком шла речь: — Почему вы разделись? — Ты расколол нас.       Беспричинно потухшие очи опустились, и Наруто в повисшей тишине чувствовал приятный холод в ногах и кистях: — Как собраться воедино?       Девица изобразила задумчивость с примесью уныния, но так ничего и не сказала. Она ходила вокруг до около и полола могилы. Она уходила все дальше и дальше, растворяясь и появляясь, словно призрак. Наруто только и ловил образ длинноволосой девицы, чьи волосы и неглиже развивал мертвый ветер.       Там не пахло трупами — мечты не пахнут и не разлагаются. Они улетучиваются, как теплый майский ветерок, оставляя приятное послевкусие радости, доводя до печали и уныния.       Наруто проснулся посреди ночи и прищурил глаза — полная мрачная луна светила в лицо, огибала темную квартиру. — Наруко… — прошептал он ее имя, что внезапно всплыло в сознании под покровом свежей ночи.

***

      Осознавать, что новый день наступил было не сложно. Сложно было принять, что он пролетит так же быстро, как и всегда — скучно и безвкусно. Саске лениво открыл глаза и поймал утренние серые лучи ярких дурных облаков. Сон как рукой сняло. Потянувшись за телефоном, он предположил, что сейчас часов десять утра, но истина дала пощёчину, показав двенадцать дня. «Нихуя я спал» — всплыло в голове, и Учиха устало перевернулся на спину. Первым делом он зашел в диалоги — пусто. Наруто ничего не написал, да и в сети он был в последний раз вчера. «Спит еще».       Саске поднялся с кровати и отложил телефон в сторону. Ему хотелось пить, а еще есть, а еще — вообще не вставать. Пройдясь по комнате, он подошёл к балкону и, открыв дверь, впустил свежий воздух. Ему тут же стало холодно — это заставило как можно быстрее накинуть на себя кофту. Как раз свободная серая флисовая худи висела на спинке стула. Учиха надел ее и поплелся вниз. Коридоры встретили звенящей тишиной. Стало не по себе от одной мысли, что он один. Снова. Хоть и знал, что Изуми ушла на работу. «Где кот?» — оборачивался он по сторонам, ища маленького кошмарика. Но его не было. — Кис-кис-кис! — Мяу! — откликнулось с первого этажа.       «Вот ты где» Саске поторопился спуститься вниз. Аода сонно топал к нему, поигрывая хвостиком. — Иди сюда, — парень взял котенка на руки и занюхнул гладкую вкусную шерстку у загривка, а затем поцеловал в носик, от чего Аода чихнул. — Будь здоров.       Саске понёс его на кухню, где высадил на мягкую сидушку барного стула. Аода мурлыча, присел и наблюдал за тем, как парень лазал в холодильнике. На стол поставили бутылку молока, йогурт и маленький пакетик кошачьего корма. — Мяу! — Слышу-слышу… — тихо ответил Саске и закрыл холодильник.       Он вывалил в миску корм и налил совсем не большое количество молока. Аода спрыгнул и подбежал. Найдя лакомство, он жадно приступил к завтраку, рыча, боясь, что отнимут. Саске слабо улыбнулся и, погладив котенка, решил не мешать. Выпрямившись, он посмотрел в окно — блекло. Настроение — ненастье. «Сегодня вечером заказ» — это единственное, что он помнил.       Саске вздохнул и посмотрел вниз. Черненький хвостик Аоды поддергивался, неосторожно касаясь пушком ноги. Это умиляло, но не настолько, чтоб радоваться. В последнее время мир стал не таким красочным. Бред. Когда вообще его мир приобретал теплые оттенки? Никогда, за исключением кроваво-красных, мрачно-черных и лицемерно-белых. И только с появлением клоуна-приколиста пробудилось, как цветы на рассвете чисто-голубые, тепло-желтые, умиротворённо-оранжевые. Жаль, что и завяли так же, оставляя грубый бурый перегной, что со временем перерастёт в пустоту черноту. Уже перерос. «Ненавижу». Саске отошел от окна, скрывая лицо в тени собственных разочарований и поднявшись вверх, взял чертов молчаливый телефон. Тот оправдал свое название — никто ни пишет, ни звонит. «Идите к чёрту!»

***

      Узумаки пробудил запах осени от открытого на ночь окна ближе к обеду. Он был особенный — пах опавшими гниющими листьями, сыростью от противных дождей и мокрым асфальтом. Такой бодрящий свежий и тоскливо морозный, как и только что пробужденный чистый разум после грез. Не хотелось впадать в меланхолию, но видимо, у него нет выбора. Пейзаж за окном так и манит окунуться в беспредельный гнет удручающих мыслей и уплыть мертвой рыбой по течению. Это было самая тяжелая форма депрессии — переживание, сопоставимое с глубинами ада и рая. Ему нравилась тишина, покой, умиротворение, но они же и душили, утягивая в промерзлое дно. У пустоты есть вес и она тяжелее его физической массы раза в три — ни подняться, ни встать, ни уползти. Только тонуть — только захлебываться.       Бессильно потянувшись к телефону, Наруто чувствовал, как стекает лицо грузными каплями, растворяются хрящи и оголяются кости от колкой боли и веса, что воздвигла побочка от препаратов. В голове не было ни мыслей, ни ветра — ничего. Он бесформенная форма жизни, что глядела в экран телефона и не понимала: зачем? Рецепторы засекали яркость цветов, но мозг видел только серость и блеклость. Не понимает. Он ничего не понимает! И даже не пытается…       Вздохнув, он почувствовал, как легкие отдираются от сухости в ребрах. Чувствовал, как рвутся мелкие капилляры и отдают по нервам в мозг. Ему больно, но ощущать себя больным — устал. Он устал растекаться, устал сливаться и растворяться в пучине минералов и пыли, что щекотала мертвые глаза. Глотать тяжко — словно играя в бильярд, он то и делал, что промазывал мимо шара-комка, что застрял в горле и не давал покоя. Ком отдавал в спину где-то между лопаток и не растворялся, как сон на заре, а терроризировал, стоило повторить попытку.Невыносимо. Мерзко. Отвратно.       Хотелось заглушить боль, но обезболивающее не подавало признак жизни. Молчало, как и он сам, надеясь, что напишет, спросит: «как дела?» и подарит наркотическое тепло, что выветрилось с прошлого раза.       Учиха был в сети пару минут назад, как и Узумаки, что не хотел навязываться, не хотел мешать по своей же дурости и глупости. Два идиота, что по своим причинам не могли найти точки соприкосновения. И чем дольше они пребывали в этом состоянии, тем дольше чувствовали пульсирующий жар, меняющийся в мгновение ока ледяными мурашками, в жажду и холод, выедавшие их изнутри.

***

— Поверить не могу, что мы вернулись, — выходя из общественного автобуса, Орочимару устало вздохнул, идя за Итачи.       Тот же оглянулся и напрягся. Яркость серых осенних будней поражала и нервировала больше, чем летнее знойное солнце вместе с народом в час пик. — Ты в состоянии узнать статус дела? — Могу позвонить Изуми, — привычно улыбнулся Орочимару.       Учиха посмотрел по сторонам и, не подавая виду, сказал: — Узнай и позвони мне. Я не стану тут задерживаться. — Как скажешь, братец Итачи.       И тот ушел, направляясь в сторону Редмонда, а адвокат сквозь змеиный прищур усмехнулся и убрав руки в брюки серого костюма, развернулся. Ему льстило происходящее, но это и не хорошо, и не плохо. Скорее лучше так, чем никак.       Их миссия была окончена.

***

      Под серость тленских будней попала и Сакура, что сидела на скучнейших парах одна и пребывала в своих идеальных мыслях, где не было ни ссор, ни конфликтов. Там, где она чувствовала себя нужной и любимой. Там, где было взаимно, просто и тепло. Там, где не было грязи, сырости и тревоги без причины. Ее мир был полон романтизма и чистоты, жаль, что его мир был иной, разнился с легкими бабочками в животе и был наделен мертвой глушью вместе с обречённостью. Она об Учихе, который не попадался на глаза уже почти неделю. «Где он? С кем? Как он? Наверное, с Наруто сидят где-то на заброшке и перебирают плесневелые бумаги» — думала она, не зная жестокой реальности. Периодически заглядывала в привычный диалог с Наруто и ужасалась, что в сети он не появлялся с того самого момента, как ушел из дома. Сиди гадай, что случилось и как действовать дальше… Она и не хотела гадать — устала терроризировать мозг одной и той же темой, но несмотря на то, что дни были загружены и расписаны поминутно, продолжала. Ее хватало на все, по крайней мере, ей так казалось. На самом деле все иначе.       Живя порознь от близких людей постепенно начинаешь сходить с ума и цепляться за мнимые отголоски прошлого, где всем было хорошо.       Вот и она, сидела и цеплялась за воспоминания годичной давности. За ситуацию, что не давала покоя в трудные минуты. Саске никогда не простит ее. Никогда не прекратит издевки. Никогда не упустит шанс посыпать соль на рану. Он знает, что ей больно и не взирая, продолжает. Он злорадствовал и утопал в своей сладкой мести, а она желала только искупить вину, не понимая, что Саске не умеет прощать, не осознавая, что не умеет отпускать. И ей грустно.       Она посматривала на Инузуку, что «ни рыба, ни мясо» — сидел в телефоне на задних партах и просто физически присутствовал на парах. С тех пор, как Сакура нагрубила ему, Киба не подходил. Он закрылся и перестал обращать на внимания. Стало легче, но и одновременно любопытно: что он там строчит в телефоне? Зная этого щенка, Харуно понимала, что тот никогда не упустит возможность выделиться, но в этот раз он ниже травы. Странно.       Она отвернулась под учебный шум и посмотрела в окно. Тучи сгущались, ветер усиливался — сейчас будет дождь.

***

      Дверь в дом открылась, и Итачи наконец-то переступил порог. Ненастная погода еще не успела обкрошить моросью, но успела отморозить уши. Он вошел и посмотрел наверх — никто не встречает, никто не бежит. Даже кот, который чисто теоретически мог попросить еще одну порцию еды, пропал. Подозрительно тихо. Итачи повесил темное пальто на вешалку, разулся и двинулся в сторону кухни, все так же смотря наверх. — Саске! — его голос прошелся эхом и затих.       Никакой реакции. «Он вообще дома?» — Итачи достал телефон и набрал номер брата, глянув назад. «Дверь не заперта, значит дома» — думал он, слушая гудки, пока сверху не послышался щелчок. Старший Учиха оглянулся и увидел младшего, что лениво открыл дверь и вышел из комнаты весь взъерошенный и заторможенный. Он держал в руках телефон, всем видом говоря: «ну нахер ты звонишь?»       Итачи ухмыльнулся и сбросил вызов. Саске лениво переступая ступеньки, зевал и вовсе не заметил, как быстро Аода промчался вперед него. — Мяу! — Добрый день! — Итачи поздоровался с котейкой, и тот, бодая в ноги, замурчал.       Младший брат спустился окончательно и спросил: — Вернулся уже что ли… — Я тоже рад тебя видеть, — отозвался тот и двинулся на кухню. Саске нехотя посмотрел на него, и Итачи полез в холодильник. — Ты вообще что ли не ел ничего? — Нет… — вяло ответил парень и присел за барную стойку. — Почему?       Саске пожал плечами: — Не знаю… аппетита нет.       Итачи угрюмо окатил взглядом полумёртвого брата, что уставился в пол. — Что-то случилось? — Да, ты увез Наруто! — взбудоражился он. — Решил все за нас обоих и сделал так, как будет лучше! — Я же объяснил ситуацию. — Да-да-да! Я знаю! — не держа в себя эмоции, выпалил он. — А я так… мое мнение не учитывается. — Что ты хочешь? Уехать с ним? Давай! Но не удивляйся потом, что Мадара спустит с тебя шкуру. — Да и пусть! Хоть один тут тухнуть не буду, — Саске встал с места. — Я не понимаю, что ты хочешь… — голос брата ударил в спину, заставляя остановиться. — У тебя есть работа, друзья, семья в конце-концов! Я сделал так, как посчитал нужным в первую очередь для него, а не для… — Меня… — тихо закончил Саске, а затем развернулся. Итачи встретился с ним лицом к лицу и родные глаза цвета мрака неестественно потухли. — Ты забываешь про меня. Всегда. — Не лги. Я всегда на твоей стороне. — …Тогда почему ты не посоветовался со мной? — голос дрожал, а Итачи чувствовал нарастающее волнение. — Я… у меня не было выбора. Времени в обрез, нам нужно было в кратчайшие сроки найти билеты, договориться с людьми, найти, куда спрятать машину и т.д. Я думал, что… — твердил брат, а Саске, поджав губы, еле сдерживал рвущиеся слезы, кивая, слушая перечисления, что играли роль, но не для него. Итачи продолжал усердно разглагольствовать, но Саске слышал пустой звук. — Неужели ты не понимаешь?       Уведя глаза прочь, стараясь скрыть боль, понимал — не вышло. Шмыгнув носом, одна мощная капля переполнила веки и хлынула наружу. Итачи прервался, ужаснулся и сменил тон: — Саске… ты…       Он ничего не сказал, а лишь топчась на месте, проглотил язык и посмотрел вниз. Густая челка накрыла глаза, но Саске потормоша головой, скинул густые волосы и обнажил лицо, упорно всматриваясь сверху вниз. — Ты плачешь? — Итачи испугался. — Нет… — смотря наверх. — Всего-навсего не имею выбора, что чувствовать, а что нет, — голос срывался на октаву ниже, не переставал дрожать, а слезы литься.       Брат нахмурился и спросил: — Ты о чем? — Я не могу без него… — признался Саске, больно глянув на ошарашенное лицо. — И дело тут вовсе не в лагере. — Ты… — Да, — держа планку, сказал он, смотря в братские очи. — Все верно. Это то, о чем ты думаешь. Я влюблен в него.       Буря сомнений окатила с головой. Итачи осел, испугался сильнее, задрожал и хотел опустить тело, под предательскими дрогнувшими так не вовремя ногами. Ничего не найдя под рукой, он вытянулся и осторожно чтобы не спугнуть уязвимое сердце, спросил: — Наруто знает об этом? — Нет, — отрезал тот. — Он никогда об этом не узнает, потому что я похороню эти чувства. Дай мне время. — Тогда я не понимаю… — Итачи бледнел, выпадал из реальности нащупывая твердую почву. — Ты обвиняешь меня в том, что я увез его, а сейчас твердишь, что… — Я не знаю, что мне делать! — слабея прикинул Саске. — Меня ломает, как от дозы… Я впервые чувствую это без игл и порошка! Мне больно! Я не хочу видеть его, но при этом не могу без него. Я не знаю, я не знаю, я не знаю! — пальцы до боли впились в кожу, пытаясь сморгнуть мокрую боль, до кровавых полос, он разорвал горло в отчаянном оглушающем крике и плаче. — Я ненавижу его!       В тоске билось братское сердце, отчаянно сочувствуя и принимая боль. — Что ты хочешь? — осторожно спросил он. — Не знаю, — сквозь забитый нос, пробормотал Саске. — Не знаю… — Может тебе отвлечься? Сходить погулять. — Я не хочу никого видеть. — А как же Киба? — Мы виделись с ним вчера. Этого достаточно.       Итачи разглядывал замученное выбором сердца лицо. Руки тянулись обнять, тело хотело согреть, но разум острой иголкой стопорил грузные ноги: — Что с работой? — В восемь часов меня ожидает девушка. — Хорошо, — кивнул брат, и в воздухе повисла неловкая пауза. Саске кошмарило, чесался и дергался, не можа стоять на одном месте. — Может тебе поговорить с Изуми? — О чем? — Ты не выглядишь здоровым. — А когда вообще я выглядел здоровым? До поездки в лагерь? — съязвил он.       Но брат лишь устало вздохнул и смягчился: — Ты всегда был таким… — Каким? — зло бросил тот. — Настырным, — еле улыбаясь, говорил он. — Ты отличался от сверстников чрезмерной настойчивостью и силой духа. Всегда шел против системы, не боясь, что это может выйти тебе боком. Ты всегда рвался восстановить справедливость, и я горжусь тобой, Саске.       Саске застыл с распахнутыми влажными стыдливыми глазами, слушая биение собственного сердца. Из-за отцовской установки, не привычно слышать слова подобного рода слова. Они лоснились сладким лицемерием, мотивировали унести в себе противоположное и истинно настоящее в явь. — Только вот глупить любишь, — Итачи ткнул в нависший лоб двумя пальцами. — Ай! — Саске схватился за жгучие место и больно нахмурился. — Когда ты уже перестанешь это делать? — Когда поумнеешь, — старший Учиха отошел, налил себе воды в стакан, отпил и оставил его на столе. — Могу пожелать только удачи. — Подожди, — дернулся тот, преграждая путь. — Т-ты… принимаешь меня? — У меня есть выбор? — Не знаю… мне казалось, ты придерживаешься таких же взглядов, как и отец.       Итачи понял, что он хотел сказать. Фугаку всегда растил сыновей настоящими мужиками и слово «гей» в это понятие не входило. — Мне все равно с кем ты свяжешь свою жизнь, Саске. Мне главное, чтоб ты не жалел о своем выборе. — Слово «выбор» в моем случае почему-то всегда звучит как шутка.       Итачи улыбнулся: — Главное, не обманывай себя.       И ушел на второй этаж. Саске уставился в пол и неожиданно из-за угла появился Аода. Он, довольно облизываясь, сел и умывался. Видимо, слопал остатки еды в миске, что остались с прошлого раза. Юноша найдя остатки сил, пригнулся, сел на корточки криво лавируя сбитыми ногами и посмотрел на милое существо, что тихо мурлыкало. — Ты… любишь Наруто? — Мяу!       Саске слабо растянул губы в стороны и поджал, сбирая омертвевшую корочку до крови. Он протянул коту ладонь. Тот понюхал и укусил за торчащий палец, а потом напал, задрыгал задними лапами без когтей и драл кусал и так и эдак, намереваясь перевернуть огромную тушу из Саске. Злой, свирепый хищник. — Завидую, тебе, Аода. Тебе не надо запариваться ни о чем, — Саске опустошил и без того пустые легкие, поднимая кусачего котика на руки. — Никакой ответственности, никаких проблем… — Мур-мяу? — кот вопросительно посмотрел на него с пальцем в зубах.       На ветреной голове, Учиха, играясь с котиком, двинулся на второй этаж.

***

      Четыре пустых дня ориентироваться в незнакомом месте было не так сложно, как могло показаться на первый взгляд. Не привычные глазу бутики, развилки, парки навевали Редмондом и центром города. Наруто одеваясь как можно теплее, шлындал по лужам не обращая внимания на проходящую гудящую толпу. Он целенаправленно шел по навигационной карте в банк. Осталось не долго — пройти десять метров и повернуть налево. Так и сделал. Показался жёлто-зелёный двор и детская площадка. Узумаки вступил на порожек и открыв дверь забежал в зал. Народу было катастрофически мало и складывалось впечатление, что банк ждал именно его. Блондин подошел к стойке, совершил необходимую операцию и встал в невидимую очередь. — Проходите! — крикнула сотрудница банка и Наруто поспешил.

***

      Битый час Саске валялся на кровати и слушал музыку. Он смотрел в окно и даже не думал о том, что прожигает бесценное время. Прошло четыре безжалостных дня. Мысли о Наруто так и не сошли на «нет», погружаясь в пучину притоновских будней. Учиха боролся с собой, пытался понять: что вообще с ним происходит и почему все вышло именно так и никак иначе? Почему он опять испытывает это жгучие чувства, что и пять лет назад? Он посмотрел на ладонь, покрытую мелкими шрамами и вспомнил, как получил их. Это было знойное жаркое лето, и тогда он неосознанно коснулся вулкана в момент извержения. Ошибка, что стоила жизни. Он усвоил урок — быть тем, кем хочешь — небезопасно. Быть тем, кем хотят видеть другие — ущерб самому себе. И вот он вновь стоял на остром лезвии и плохо лавировал, идя по краю противоположных граней, надеясь на то, что не унесет сильным порывистым ветром. Он устал от себя и своих мыслей. Устал теряться, путаться, стираться и снова возрождаться. Он изничтожил сам себя в попытках понять истину, превращаясь в однородное месиво снова и снова. Он хотел любить и быть любимым в ответ, он хотел быть счастливым и дарить счастье другим, он хотел одобрения, чтоб одобрять других, но вместо этого лепил из себя того, кем не являлся. Лепил то, что хотели видеть другие. Лепил свой идеал, свое совершенство, свое вдохновение. Лепил, да не слепил. Все стекало, размазывалось, пузырилось под собственной температурой, обретая гулкую бесформенность. Он не в состоянии быть собой — он в состоянии развеется как пепел на ветру. — Еще не время…       Крупные костлявые пальцы исхудали пуще обычного. Свет зиял сквозь просветы, режа глаза. Саске ничего не придумал. Он вздохнул и расслабил руку, положив на грудь.

***

— Спасибо. До свидания! — Узумаки поднялся с места, забирая выданные документы и только что оформленную карту. — Всего доброго! — попрощалась сотрудница банка.       Парень вышел на улицу и на радостях, решил прогуляться по городу, узнать местность. Погода была такой же, как и прежде — сурово-серой. Толпа не редела, а шум от проезжающих мимо машин только усугубился. Не уж то в этом городе бывает час пик?       Бродя по улицам, Наруто заглядывал в витрины, где стояли манекены в одежде времен СССР: мальчики в пионерских галстуках и девочки в красивых фартуках. Волна дереализации окунула с головой, и Узумаки почувствовал фальш. Мир словно стек на глазах и стал пластмассовым, даже звуки воспринимались иначе, будто сквозь вату. Он не пугался, не паниковал, не дёргался. Ему не впервой ощущать себя тем, кем он не является. Но эта роль была отведена впервые. Менма Намикадзе — с гордостью вспоминал отцовскую фамилию Наруто. Постепенно мир начал оживать и краски резанули глаза. Вакуум пропал. Он вдруг почувствовал себя в лагере, где был несколько лет назад, вот только не пионером, как Саске, а подопытным, что носил спец-форму с бейжом номер 9. Стало не по себе от мысли, что его пребывание в «Энергетике» было не случайным. Ему казалось, что так было нужно, что за него решили, как и сейчас. Он упускает что-то очевидное и важное. И это чувство медленно переползло в тревогу, поднимаясь снизу вверх, сплетая ступни, икры, колени и бедра.       Наруто застыл смотря вниз на фоне меркнущего стенда с СССР-овской формой. Мимо проходили люди-тени, не замечая отчаянья. Под искажённый шум, его нечаянно толкнули. Блондин поднял голову — никого. Касание показалось знакомым. А затем, вновь посмотрев на витрину, отражение оттолкнуло, и он увидел себя. Тот, что с красными глазами злорадно смотрел и улыбался сквозь надменный прищур. Узумаки понял, что сейчас будет нечто невообразимое. Он не боялся не паниковал, а смирился. — Что тебе надо?       Но противоположный он не ответил, а лишь усмехнулся отражаясь в затемнённых стёклах. — Завидуешь ему? — личность посмотрела наверх, взглядом указывая на пионер-форму. — Ты так хотел быть ему равным, но так и не смог.       Наруто нахмурился и сказал: — Я не понимаю о чем ты. — Понимаешь, — обнажил зубы тот. — Но вновь прячешь недуги во мне. — Я признался себе в том, что Саске нравится мне! Что ты еще хочешь?! — А в «другом» решил повременить? — злорадно посмеялся красноглазый Наруто. — Что ж, опять заставляешь страдать. Неужели, в тебе нет ни капли жалости?       Узумаки стыдливо отвел глаза и нервно сжал челюсть. — Уходишь от ответа, — не спросил, а подметил другой. — Нет, не ухожу. — Тогда ответь: как долго я буду ждать нашего воссоединения? — С тобой — никогда! — Вот так? Так и продолжишь бежать от реальности и отбрасывать воспоминания?       Наруто грозно заглянул себе в глаза и увидел боль, ненависть, отчаяние, страх, ревность, похоть, чревоугодие. Он никогда не захочет принять себя таким… таким… настоящим! Истинным! Реальным! Нет! Это не он! И никогда не будет таким. — Мне больно, Наруто, — из огненных зловещих глаз потекли черные слезы. — Я больше не могу держать в себе это. Прекрати! — Я ничего не делаю! — прикрикнул он. — Я знаю, о чем ты думаешь! — поверх его слов, крикнул другой и процитировал: — «Я им не нужен! Они специально сослали меня сюда, потому что я доставляю проблемы! Саске не хочет разговаривать со мной, потому что я обуза. Я всем мешаю! Я ничтожество!» — а затем, переведя дыхание, он прошептал. — Вот что слышу я, Наруто…       На мгновение реальный Узумаки побледнел: — Нет… я так не думаю…       Но красноглазый, поджав губы, прорычал: — Тебе не стыдно обманывать себя? — …Что? — Ты сам громче всех кричишь про самообман! И сам же лжешь, смотря себе в глаза…       Наруто отвел взгляд и бросил: — Уходи. — От себя не уйдёшь, — настоял тот, и Наруто сглотнул подступающий ком. — Прими себя уже, наконец, и перестать мучить меня. — Нет. — Почему? — Потому что я не в состоянии справиться с собой! — крикнул он, да так, что прохожие обратили внимание.       Личность исчезла, будто ее и не было, а Узумаки подвергаясь косым взглядам, будто читал мысли, что беглым ветром, укоризненно проносились до ушей: «Какой странный», «Он что, сейчас накричал на манекен?», «Вот чудик!»       Наруто растеряно застыл, забыв, куда шел и зачем. Он посмотрел по сторонам и увидев манекены детей-пионеров, решил уйти. «К чёрту это все!»       Он проходил мимо кофейни и вдруг остановился. Куча народу торопилась пропихнуться внутрь, как можно быстрее. «Что происходит?» — Узумаки подошел ближе и увидел вывеску об открытии новой кофейни, а внизу под ней небольшое объявление: требуются сотрудники. — Хм…       Наруто глянул на давку и решил рискнуть. Он протиснулся в тот момент, когда из здания вышла пара девушек, и поймал на себе возмущения толпы. Войдя внутрь, он увидел только одного баристу, что в суматохе делал кофе и пробивал заказы. «Какой кошмар, он ничего не успевает». Наруто двинулся дальше и, оказавшись у прилавка, крикнул: — Нужна помощь?       Бариста лет 25 крупного телосложения удивлённо посмотрел на него и спросил: — Умеешь варить кофе? — Я быстро учусь.       Под гул возмущенной толпы, бариста подошел, отдал клиенту стакан с напитком и встал за кассу: — Снимай верх и иди сюда.       Сначала Наруто подумал, что это шутка, а потом действительно разделся, кинул шмотки на окно и пролез за стойку. — Держи, — бариста вручил ему коричневый фартук и перчатки. — Надевай быстро и сделай два капучино без сахара и сиропа. — Так точно! — быстро, кое-как завязав на себе полотно, Наруто как будто уже делая это множество раз, принялся работать с кофе машиной.       Толпа грозно требовала заказы, а Узумаки даже поверить не мог, что его взяли вот так просто и даже не потребовали документы.       Как только бариста закончил пробивать очередной заказ, он подошел к Узумаки и сказал: — Оплата почасовая. — Понял, — кивнул Наруто и отдал заказ. — Мы оплатим тебе этот день, начиная с этого часа. График 5/2 ты готов?       Немного растерявшись, парень глянул на следующий заказ и принялся выполнять: — Готов. — Отлично, — бросили ему.       Наливая кофе, возникала только одна мысль «Как они открылись, если персонала катастрофически не хватает?» — Нас было трое, — словно прочитав мысли, ответил бариста. — Одному стало плохо, и мой другой коллега вместе с начальством уехали в больницу. Тяжелый случай, оказывается, у него был приступ эпилепсии. Надеюсь, ты не страдаешь подобным? — Да… нет. — Отлично, тогда скажу начальству, что ты спас меня от завала, — протягивая стаканы, говорил он.       Удивлённый произошедшему, блондин поторопился. Он отдал заказ и глянул в монитор. Работа пошла куда быстрее.

***

      Провалявшись несколько часов в одном положении, Саске так не смог заставить себя успокоиться и решиться хоть на что-то. Он лениво бороздил просторы Интернета, периодически поглядывая на время. До выхода из дома осталось не так долго.       За окном начало темнеть. Поднимая себя самого, его голова пошла кругом, в глазах забились искры, и сердце забилось, больно постукивая в спине. Через призму невзгод он сумел похоронить себя заживо. Словно он ощущал себя тем самым человеком, на чьи похороны собиралась вся семья. Он представлял себя лежащим в строгом черном костюме без желания все изменить. Он смирился, чувствуя тяжкую тоску одиночества и мрака, и уединение в этом месте, обвеянном грустью.        Тоскливое падение дождевых капель за окном добавило атмосферы. «У тебя тоже сейчас дождь, Наруто?» Завывание ветра и болезненная дрожь сухих деревьев, ужасные неразделенные чувства. Он не знал ответ. Смотрел в монитор телефона и ждал. Ждал снисхождения.       Все хорошо, он уже поднялся с кровати и поплелся вдоль, игнорируя отражение в зеркале, чувствуя холодный пол, но не настолько чтоб надеть теплые носки. Он игнорировал сигналы данные из вне. Игнорировал себя, потому что было проще сожрать чувства и продолжить гнить изнутри, ведь это привычное явление.       В тоске была его надежда, а в скуке — безнадежность. Он скучал. Сильно скучал.

***

      Сырость и слякоть. Осень добавляла грязи и холодов особенно под конец сентября. Сакура спешила на смену, держа дряблый зонтик в руках. Ее вместе с ним уносил ветер.       Пройдя еще пару метров, она завернула за угол и вошла через привычный черной ход, что среди местных считался парадным. Снова этот запах подвала, что оседал на лице липкой влажностью. Она уже не торопилась, а шла размеренно, переводя дыхание.       Переступая пороги, девушка прошла через рабочую зону и была удивлена, что это место необычайно тихо, словно ни один клиент не поддавался разврату и неконтролируемой похоти. А может ей это казалось? Она не знала и не хотела. Ее роль была иной, но вспоминая прошлую себя, прошлое друзей — она печалилась. Пройдя столь долгий путь, она стала той, кем хотела стать и не жалела, что связала жизнь именно с теми людьми, которых видела каждый день.       Мимо нее прошел Сэм и кивнул, та ответив взаимностью, продвигалась дальше, пока ей на глаза не попалась Веро́ника — ее сменщица. — Ох, ты уже пришла, — радостно поприветствовала она. — Да. — Как ты? Выглядишь растерянной. — Да так, все хорошо, — улыбалась Сакура. — Как смена? — Да, все тихо. — Здорово. Я рада. — Я тоже, но порой меня пугает такое затишье. В последнее время клиентов не так много, соответственно и причин для паники стало меньше. — Сейчас сезон такой. Не всем это нужно.       Вероника посмеялась: — А мне казалось наоборот — только стресс и снимать.       Сакура в ответ мило улыбнулась, и внезапно позади, послышался хлопок. Девушки застыли и прислушались. И их разговор мог продолжиться, но на пороге появился Саске, что стуча ногами об деревянный пол, скидывал прилипшую грязь с ботинок. Харуно обернулась и ахнула. Ее удивлению не было предела, когда она увидела его, такого же как и всегда — задумчивого и холодного. Сердце застучало сильнее, когда Учиха идя по коридору — приближался. — Вот и главный принц сегодняшнего дня, — усмехаясь, сказала Вероника.       Саске, не поднимая глаз, шел дальше, пока вовсе не прошел мимо них, не сказав ни слова. Сакура проследила за ним, пока тот не завернул за угол, поднимаясь на пару ступеней вверх. Вкусный аромат духов с примесью табака ударил в нос, и Харуно обомлела: — Что ж, надеюсь, сегодня ночь пройдет тихо, — сказала она Вероники. — Не переживай. Я была у Сэма, он сказал, что Саске единственный, кто выполнит заказ сегодня. — Ночью гостей не ждать? — Наверное, нет, — задумалась Вероника. — Во всяком случае, будь начеку. Вдруг принесет кого-нибудь. — Угу… — Тогда удачи, — пожалела она и развернулась.       Харуно вздохнула, лениво оглянулась и двинулась за ней.       Проходя мимо закутка, что вел на пару ступеней вверх, она увидела Саске, что снимал верхнюю одежду и убирал в шкаф. Уже несколько дней, Учиха не заглядывал в глаза, не разговаривал. Молча выполнял работу и тенью исчезал. На миг загорелось желание расспросить его о том, о сем, но нечто иное твердило молчать. И она молчала. Смотрела и думала, что было бы куда проще без всяких задних мыслей расставить все точки над «i» и успокоиться. Она боялась. И страх был оправдан. Сейчас Учиха все так же смотря в пол, прокатился по ступенькам вниз, чуть не сшибая Харуно с ног. — Ой! — Извини, — бросил он из-за плеча.       Это был их первый диалог за четыре скудных дня.

***

— Спасибо за помощь, — поблагодарил бариста Узумаки, пожимая ладонь. — Не знаю, чтобы я делал без тебя.       Наруто засмущался, но все же выдавил: — Я могу рассчитывать на дальнейшее сотрудничество? — Конечно. Приходи завтра, я перенаправлю тебя к начальству. — Хорошо, спасибо.       Бариста улыбнулся, а затем дернулся: — Меня зовут Джуго. Совсем запамятовал ха-ха-ха!       Узумаки удивился и понял — они же так и не познакомились: — Ой, точно. Я Нару… ой, то есть Менма. Менма Намикадзе. — Менма значит, — Джуго прищурился. — Да, — нервно почесал затылок Узумаки, посмеиваясь. — Хорошо. Тогда ждем тебя завтра в 8 утра. — Понял. — Держи, это тебе за смену, — Джуго подойдя к дверке под кассой, вытащил из небольшой стопки пару купюр и протянул Наруто.       Тот посмотрел на пятьсот рублей, что протянул парень. — Спасибо! — звонко отозвался он.       Джуго улыбнулся и вставил руки в боки. — Иди домой. Я приберусь тут. — Может помочь? — Нет, не стоит. Мне, кажется, это будет нагло просить еще не официального сотрудника об уборке.       Узумаки улыбнулся, кивнул и развернулся: — До встречи! — Пока, Менма!       Медленно улыбка с лица Наруто начала пропадать. Он направлялся на выход, чувствуя вину, за то, что представился не своим именем. Джуго показался хорошим парнем, отдалённо напоминающим Неджи, только вот тот был ниже, да и тоньше раза в два. Понимание о том, что придется всю жизнь прожить не под своим именем, доводило до трясучки. Ему не хотелось никого обманывать, не хотелось затмеваться, но по-другому не мог. Удручающие мысли затмили сердце, позабыв, что он сделал намного больше хорошего, чем мог. На остатках грусти он вышел из кофейни и увидел яркое солнце, что пробивалось сквозь грозные тучи.

***

— Ты готов? — время заказа наступило и сидящая верхом на Саске Эрика в полицейской блядской форме, начала раскачиваться, держа хлыст в руках. — Готов.       Предвкушая веселье, Эрика начала раскачиваться, а Саске делая вид заинтересованности, подыгрывал ей, не чувствуя ничего, кроме физического контакта.       И вот она уже стонала, взвывала и сжимала его крепкие плечи, чувствуя горячий член внутри. А он, пряча лицо, думал о другом. Думал, что хочет как можно быстрее уйти отсюда. Думал, что ему ни хорошо, ни плохо. Допинг помогал, но не от тяготеющих душу мыслей.

***

      Узумаки вернулся домой и подключился к домашнему Wi-Fi. Сообщений от Саске не приходило уже целый день. «Может он действительно рад тому, что смог избавиться от меня?» — тревожился он. Блондин, смотря в диалог, который закончился четыре дня назад, хотел заполнить пустоту. Хотел написать, спросить: как дела, что вообще происходит в его жизни? Но он не мог. Почему было так тяжело просто написать? Не знал ответа.       Сбросив сумку, он положив телефон на тумбочку и поднялся раздеваться. Было необычайно тоскливо слышать тишину. На грузной голове, он взял телефон и поплелся на диван. Устало плюхнувшись, он уставился в диалог, где висела надпись «был в сети недавно» и последнее сообщение от него: «Доброй ночи»       Хотелось разбавить тишину, но неожиданно гадость подкралась незаметно и начала тихо нашептывать: — Ты ему не нужен.       Наруто не обращал внимания на гнусные мысли, но личность в нем ликовала, что смогла подобраться к ноющему сердцу и сжать в тиски. Перекрыть кислород, цепляясь черным пламенем костяных рук. — Признайся себе, что ты там лишний. Если бы был ему нужен, он бы написал или позвонил, — стараясь избежать своего общества, Узумаки вздохнул и закатил глаза.— Ты сам допустил к себе такое отношение. — Нет, — Наруто выдал в голос. — Не ври. Ты знаешь Саске. Знаешь, что он бы пришел к тебе, не смотря ни на что, но сейчас он молчит. И почему же? — Он занят. — Да-а-а? — довольно протянул красноглазый. — А не потому что ты его раздражаешь? Не потому это он не захотел слушать тебя по телефону? — Связь плохая. — Нет, — личность поднялась с места и уселась в противоположный край, на мягкий диванчик. — Это потому что тебя невозможно слушать. Ты чертов писклявый клоун!       Узумаки отвел глаза в сторону, чуть ли не плача: — Замолчи. — Почему ты не хочешь слышать себя? Я говорю ужасные вещи? — Это не правда! — Это твои мысли, Наруто, — довольный собой, сказал другой. — Я не могу говорить без твоего участия. — Значит, я хочу, чтоб ты замолчал.       Зловредный красно-глазец ухмыльнулся и покачал головой, кладя ногу на ногу: — Опять врёшь.       Наруто глянул на него в свете ночных фонарей и спросил: — Чего ты добиваешься, унижая меня? — Я? — удивился тот. — Ты сам себя унижаешь, ненавидишь и обманываешь. Я лишь без имения выбора впитываю это говно. — И зная это, ты хочешь, чтоб я стал с тобой единым? — Да. — Зачем?       Личность медленно убрала ногу с ноги и приблизилась, играя горящими искрами мрака: — Я хочу, чтобы ты вспомнил, кто ты и зачем вообще живешь в этом чертовом мире, не говоря о моих чувствах.       Наруто покачал головой и тихо произнёс: — Нет.       Злость закипела в жилах и, не выдержав, иная личность подлетела и вмиг смахнула лампу по правую руку. Осколки с оглушающим звуком посыпались на кафельный пол. Узумаки оцепенел, смотря на себя. Он не сразу понял, что не тот смотрит на него, пожирая взглядом, а он сам, сквозь призму красных краз. Что порезы от хрустальной лампы на его руках и что сейчас они истекали кровью, чувствуя жжение. Он был там один. Выпрямился и посмотрел в окно. Уличный свет не попадал на лицо, только искажаясь лил внутрь. Он понял, что хотел сказать сам себе. «Надо выпить таблетки»

***

— Увидимся завтра, мой хороший, — кокетничая, Эрика покидала гостевую комнату, попутно накидывая блестящую сумочку на плечо. — Ага, — скрываясь за маской доброжелательности, Учиха стоя в одних штанах, помахал ей рукой и облокотился на дверной косяк.       Клиентка, виляя задницей, была довольна и сейчас удалялась прочь. Теперь можно было согнать мнимую улыбку с лица и погрузиться в истинные чувства. Саске разведал обстановку и не закрывая дверь, решил собрать вещи.       Из-за угла своего рабочего места показалась Сакура. Не то чтобы она выжидала момент, когда клиентка уйдет, просто ей хотелось поговорить с до того, как Саске решит покинуть притон. Не скрывая своего присутствия, она прошлась по коридору и осторожно заглянула в комнату. — Саске?       Тот обернулся поправляя серую свободную худи: — Чего тебе? — Ты… домой сейчас? — Да, наверное, — не глядя, ответил он, собирая вещи.       Девушка кивнула, опуская глаза: — Как у вас с Наруто? Он все еще у тебя?       Прервавшись, Учиха зло втянул воздух в себя и проговорил максимально сдержанно: — Он уехал, Сакура. — Правда? — немного удивилась она. — Далеко?       Не хотя продолжать диалог, Саске агрессивно собрал вещи, накинул сумку на плечо и вышел в коридор, встречаясь с Харуно лицом к лицу: — Очень. Настолько, что я даже не знаю где он. — Вы поссорились? — смотрела она снизу вверх. — Не знаю. Мы не общаемся… — стараясь обойти, сказал он. — А с ним можно как-то связаться? — крикнула она в уходящую спину, что явно торопилась скрыться за ближайшим углом. — Саске! — Что? — грубо отреагировал он, когда вновь ее липкая персона застряла в дверях иной комнаты. — У тебя есть его номер?       Учиха ответил не сразу, накидывая сумку: — …Нет. — Ясно…       Он поторопился спуститься и покинуть затхлые стены, но Харуно остановила, схватив за локоть. — Подожди. — Что еще? — развернувшись, одернул Саске руку.       Сакура вздохнула и почувствовала, как накрывает тревога. — В последнее время я не нахожу себе покоя. Нет ни тебя, ни Наруто. Все пропали, а я не привыкла к подобным сценариям. — Привычки меняются, — бросил он и двинулся. — Нет, пожалуйста, Саске, — она вновь остановила его. — Я хочу поговорить с тобой.       Смотря по сторонам, Учиха полез в карман, делая два шага назад. Харуно засекла в руках зажигалку и сигареты. Он уперся спиной о стенку и сдался: — Слушаю тебя.       Пламя вспыхнуло. Сакура собралась с мыслями: — Мне бы хотелось извиниться за все те неприятности, что я доставила тебе. — Неприятности… говоришь, — покуривая сигарету, уточнил он. — Да. — Что же входит в понятие «неприятности» интересно…       Харуно бегала глазами по сторонам и не находила смелости признаться. — За тот случай на Хэллоуин. Мне, кажется, ты до сих пор ненавидишь меня, поэтому постоянно издеваешься.       Саске выпустил очередной дым и усмехнулся: — Думаешь, что ты, воспользовавшись моим положением, в край поменяла мое отношение к тебе?       Сакура кивнула, и Саске покачав головой, вздохнул. — Именно так, — ответила она.       Учиха прищурился и мелко закивав, сказал: — Есть в этом доля правды. — Значит злишься. — Я не могу не злиться, Сакура, — настоял он. — То, что ты сделала… я даже не знаю, как к этому относиться. Сказать, что это было неприятно — ничего не сказать. Удивило то, что спустя столько времени ты решила поговорить об этом. — Я не знала, как заговорить с тобой. — Раньше тебя это не смущало. — Раньше ты был другой. — Нет, я всегда был такой. Всегда, — нервно покуривал Саске. Взвинченная Сакура начала ковырять ладони, смотря куда-то в пол. — Я злился и злюсь сейчас, потому что ты так и не извинилась передо мной. Ты посчитала это нормой и только тогда, когда я пришел в себя и оттолкнул тебя — ты испугалась. Оказывается, не было моим желанием. — Я думала, что так будет проще… — Проще? Для кого? Для тебя?       Харуно притихла, жалея, что вообще начала этот диалог, а потом призналась: — Да… — Ну, хоть честно, — Учиха потушил бычок о стену, выкинул его прямо в коридоре и, отходя от девушки, поправил рюкзак, решил уйти. — До встречи, Сакура.       Запечатанная в собственных злодеяниях, медленно Сакура развернулась и пошла по коридору. Позади послышался хлопок деревянной трухлявой двери, что дал понять — конец.

***

      Придя домой чуть ли не за полночь, Саске кое-как открыл дверь. По пути зайдя в магазин купил недорогое вино, что наполовину стекало по шее и подбородку.       На пороге встретил Аода, что мяуча, требовал корма и ласки. — Добрый вечер, уважаемый… — пьяным языком поприветствовали кота. — Мяу! — Секундочку, — прошептал опухший язык.       Звуки шагов особенно остро дошли до рецепторов слуха, Саске поднял голову. — Все хорошо? — спустился Итачи. — Даже лучше, чем думаешь.       Итачи нахмурился: — Ты пьян? — Да, немного… — проходя к барной стойке, ответил он.       На стол громко поставили бутылку вина и Итачи покорежился. Он спустился окончательно под мяукающие звуки зверька и спросил: — Ты таким образом забываешь Наруто?       Саске захлопнув холодильник, пьяной походкой склонился к миске. Аода притих и начал мурлыкая, ходить серпантином между ног, бодая и покусывая. — Ну… может быть, — отозвался он, вывалив корм.       Брату не понравился ответ: — Ты же знаешь, что это не выход. — Мне так легче, — Саске выкинул мусор и схватив бутылку со стола, направился в комнату.       Итачи обернулся за ним, ничего не сказав. «Переживёт, надеюсь»       Донёсся шатающийся тело до опочивальни, Саске глушил кислоту, спиртом. Градус бил по голове. Пьяный разум нашел переписку с Наруто и глаза безвольно уставились в расплывчатые буквы, что убегали, расползались, смазывались не давая четко понять, что Наруто так ничего и не написал. «Ты охуел?» — думал он, хмуря лоб. Пьяные пальцы промазывали по клавишам, только автозамена спасала.       Наруто собравший осколки с пола, перебинтовывал порезанные пальцы пластырем, пока на телефон не пришла смс-ка. Узумаки потянулся за телефоном и, разблокировав его, увидел уведомление. «Саске?» — глаза округлились, стали больше, а сердце обдало жаром, как при той самой встрече. «Привет, как ты?» — красовалось сообщение.       В порыве эмоций, Наруто запечатал. «Нормально, сходил в банк, сделал карту. Потом случайно зашёл в кофейню и устроился на работу. Пока втягиваюсь. А ты?»       Саске попивая прямо из горла сквозь дурманящую пелену градуса смог разглядеть мелкие буквы. «Вот, значит, как, нашел работу…»       Наруто застыл в ожидании ответа, смотря на привычную бегающую строку. «Ничего интересного» — ответил парень. — Вот же ж… — Наруто разозлился этой дурацкой манере сухо отвечать.       Учиха напивался вусмерть, пока последняя капля алкоголя не упала ему на язык и ударила по крыше разума. «Как на работе?» — спросил блондин. — Боже, да какая тебе разница… — агрессивно выдал себе под нос одурманенные могз и принялся набирать. «Ебусь, получаю деньги и удовольствие. Все хорошо»       Наруто распробовал провокацию на вкус. Не приятно. «У тебя точно все хорошо?» «Да!» «Мне кажется, что что-то случилось, чего ты не хочешь говорить» «Тебе кажется».       Ему не казалось. Саске вел себя странно даже для пьяного себя. «Ты пьян?» «Немного» — ответили не сразу. — Понятно… — воздух тускло вышел из легких Наруто.       Был ли смысл разговаривать с невменяемым человеком? Наверняка Саске все забудет на утро. Знает. Было такое. Поддавшись порыву закончить на хорошей ноте, Наруто заблокировал телефон, погружаясь в мрак холодных будней. И только тихий нежный уличный свет скользил по тусклому лицу. Раздался звук, быстрый и неожиданный, зажигая экран телефона. «Ты сказал, что завел карту, но не сказал ее номер»       Узумаки нахмурился, долго думал, что сказать. Не понимал, а сейчас то уже какая разница. За четыре дня много что много произойти. «Думаю, какое-то время можно прожить и так. Я же всё-таки нашел работу» «Не нуждаешься в моей помощи?» «Ну, пока да». «Ясно»       Тишина.       Поджимая губы, зубы точили кожу до рваных обрубков эпидермиса. Саске злился, очень злился. И эта злость подсознательно была не ясна ему самому. «Раз так, то можешь удалить мой номер и меня из своей жизни. Надеюсь, что ты справишься и дальше без меня» «Ты чего говоришь такое?» «Прощай, Наруто» — отобразилось последнее перед тем, как на глазах переписка просто исчезла. — Что…? — испугался Наруто, не понял. — Что произошло?!       Трясущимися руками блондин полез в контакты и нажал на вызов. Экран с номером Учихи всплыл, а затем потух, будто сбросили. — Нет-нет-нет… Саске… ты чего? — паника сковала кисти, горло, запеленала слух.       Он перезвонил. Ничего. Вызов автоматически сбрасывался. Даже взяв старый телефон, автоответчик ударил шипящим: абонент не хочет вас слышать.       Глотая пьяные слезы, палец трясся и в груди рвало. Глаза отразили в с блеске отчаянных слез кнопку заблокировать. И заблокировал.        Наруто не смог смириться. Не так просто. — Блять, Саске! — руки кинули бесполезный телефон, а ноги метали непокорную душу из угла в угол.       И кто бы сомневался, что красноглазый, сидя на холодильнике, будет наблюдать издалека. — Сейчас плохо нам обоим, так? — подал он голос. Наруто рвя волосы на голове посмотрел на демона. — Что и требовалось доказать. — Заткнись! Замолчи! — Я бы мог, если бы не был тобой и не озвучивал мысли. — Я же пью таблетки, какого хера ты не пропадаешь?!       Демоническая часть усмехнулась: — Таблетки не будут работать, если ты находишься в постоянном стрессе. Это первое, а во-вторых, ты все равно полностью меня не подавишь, как и Наруко, и других личностей. Мы будем жить в тебе, как и всегда. — Тогда я покончу с собой! — Хо-хо-хо, какое громкое заявление, — позлорадствовал тот, спускаясь с холодильника. — Ты не сможешь это сделать, пока тобой правит он.       Наруто опешил, когда злые яркие глаза смотрелись в него самого, а губы залепетали: — Пока твой разум под властью Саске, ты не коснешься себя. — Саске только что вычеркнул меня из своей жизни! — Да, но… из своей жизни ты его не вычеркнул. И не вычеркнешь, пока существует Наруко — такая же светлая и чистая частичка твой души, как и ты сам, — зло тыкнув в грудь, личность отошла. — Что теперь мне делать? — Живи, Наруто. Живи дальше, пока в твоей жизни не появится еще один Саске и… не спасет тебя, от тебя же самого.       Узумаки поднял глаза, наровясь закричать до писка в ушах, что не найдет никого похожего, но личность без следа пропала. Проходя к окну все ближе и ближе, он чувствовал, как земля уходит из-под ног.       Стекло веяло холодом, как и все вокруг.