Утоли мои грёзы

— Подъем! — раздался резкий громкий голос в 6:30 утра, и свет в палате полностью зажгли.       Наруто издал тихий звук, выражающий дискомфорт. Он просто попытался шевельнуться — ключевое слово «попытался» — но даже за малейшее движение, организм по нервам послал кинжалы дикого разряда в изрезанные руки. Кровь гадко присохла к марли тугой повязки и склеила все так, что раны тошно стонали. Парень окончательно проснулся от шевеления с боку — два соседа были готовы получить свою дозу препаратов, тучно столпившись у двери, мерзко шлепая босыми ногами. Узумаки не понимал, какое отношение он имел к соседям, и почему его положили вместе с ними, когда ему всего-навсего нужно подзалататься. Неужели он такой же душевнобольной, как и они? Здоровая часть личности упрямо отрицала это. За не имея выбора, Наруто поднялся вместе со всеми.       Сонно подойдя к двери, он хотел спросить о местных порядках, но эти двоя, так смотрели на него, что желание естественным образом отпало. — Это тебе, Гера, — медсестра через специальное маленькое окошко передала небольшую коробочку с пилюлей парню, что был высок и худощав для взрослого человека на вид 35-ти лет. — И тебе, Сеня.       Саня выглядел недовольнее всех и ниже всех. Лысый паренёк грубо схватил две пилюли и, развернувшись, лег обратно. — Эй! Не вздумай что-нибудь выкинуть!       Наруто посмотрел на мед сестру, что раздавала лекарства сквозь паутину решетки, и подметил черный цвет кожи, что в белом одеянии выглядело особенно четко. — А тебе чего? Ты новенький? — заворчала она. — Да, вчера положили. — Фамилия. — Намикадзе.       Она пошарила лист: — На тебя ничего нет. Ты что тут забыл?       Она, видимо, была не в курсе. — Я на сохранении, — ответил Наруто. — А, — гаркнула она. — Тогда жди врача, — и захлопнула дверцу, щелкая замком так быстро, словно презирая.       Узумаки разочарованно вздохнул, скорее потому что омрачился ранним бесполезным подъёмом, а потом он обернулся, анализируя, что два небезопасных соседа продолжали сыпать взглядами угнетения. Он с недоверием двинулся к койке и присел, одну ногу поджимая под себя. — Че уставился? — крикнул Сеня, не думая о том, что Наруто вообще смотрел в окно между их койками, где красовались тонкие столбы мрачных берез. — Я не на Вас. — Суицидников тут не любят, проваливай отсюда поскорее!       Да он был бы и рад, но кто ж его выпустит в первый день реабилитации. — Я Вас услышал, — тихонько сказал он. — Че ты вякнул? — Ничего… — Вот и заткнись! — Сеня нервно укрылся тонким холодным одеялом.       Поведение соседа начало медленно, но верно выводить парня из равновесия: — Если вы пробудите во мне ярость, я обещаю, что передушу каждого, кто осмелиться что-то сделать со мной.       Внутри блондина все сжалось от принятия собственной небезопасности. Он виду не подал, но тревога медленно растеклась по запястьям, окуная в страх.       Оба пациента переглянулись между собой, застывая в той позе, в которой была услышана фраза. Наруто добродушно улыбнулся, но каждый учуял гнет, что испускал этот, на первый взгляд, наивный парень. Сеня фыркнул, понимая — не по зубам и отвернулся, а Гера принял это за жалкую попытку испугать. — Мы тоже можем выкинуть что-то подобное, но не видим смысла произносить это вслух. — О чем ты? — спросил Узумаки. — Не забывай, где находишься. — Гера уткнулся в книгу, напяливая очки.       Наруто под видом раздражённого лица, скрыл ужасное внутреннее негодование, втянул скулы и осторожно прилег на кровать в ожидании завтрака.       — Молодец… — дыхнуло в затылок колкое шипение внутреннего «Я», и парень всеми потаенными частями тела учуял — зло не дремлет.

***

      С тех пор, как Саске исчез с просторов колледжа ничего не изменилось — рабочая атмосфера, гул коридоров и эхо лекционного зала, где собралось сразу 4 группы с потока: одним словом — суматоха. И в этом шуме парень не переставал думать о вчерашнем. Хотя сейчас именно тот момент, когда нужно сосредоточиться на нынешних долгах.       Без сомнений Итачи не успел застать брата до учебы, но тот сдержал обещание — не коснулся острым лезвием беспалевный частей тела, даже алкоголя не пригубил. В глубине души Саске надеялся, что брат поможет — выручит, наставит, проложит путь или хотя бы подтолкнёт, чтоб все не вышло, как в тот раз! Разочарование било ключом, и Саске не оставалось ничего кроме как обмозговывать их последний диалог раз за разом. Но вскоре он выдохся — сработал механизм защиты и эмоции мгновенно сошли на нет, погружая морально бедное тело в тихую водную гавань.       Он расположился на третьем полупустом ряду и, разложив вещи, сел, закидывая голову назад. И кто бы мог подумать, что в этот момент к нему подсядут сразу две девушки с разных сторон. — Привет, — поздоровалась каждая в своем темпе.       Учиха посмотрел на них и осел. — Вам чего? — Ты же Учиха Саске, верно? — спросила та, что слева. — Да. — Давно тебя не было, — перетянула внимание на себя другая. Учиха лениво бороздил взглядом по ее кокетливому лицу. — Где пропадал?       — Мы уже подумывали, что ты не вернешься, — голос другой заставил обернуться, — Ты был в списках на отчисление. — Я до сих пор там. — Да и… — переманила другая. — Если не отработаешь, то… — Знаю-знаю! — вспылил Саске. — Поэтому, прошу прощения, но… — Мы можем тебе помочь! — девушка слева прижалась чуть ближе, заглядывая в глубокие строгие глаза. — Только попроси нас. — Да, попроси, — поддерживала подруга, зажимая парня в тиски.       Учиха вздернул бровями и вздохнул, смотря в учебник. Как же его раздражают такие моменты. Никакого покоя и личного пространства! Учиха начинал закипать, а слова Мадары сказанные нарочно гнусно, вновь врезались в память. — А у тебя есть девушка?       Но благо за Учиху ответил совсем другой человек: — Ох, нет, боюсь, он занят! — Правда?! — в унисон вскрикнули две: одна от разочарования, другая от неожиданности.       На стол, рядом с учебником, упала сумка, разгоняя девушек. Саске поднял глаза — Киба. Как он был доволен проделанной работой, что аж светился. Своевременность спустила внутреннее напряжение — Учиха еще никогда не был так рад его появлению, но и одновременно зол, что-то позволил себе подобные высказывания. Он бы предпочёл, чтоб тот держал в строжайшем секрете отношения. — Здравствуй, — поздоровался Саске. — Давно не виделись. — Пару дней, бро.       Парни обменялись рукопожатиями, а та девушка, что разочаровалась от страшной правды, подорвалась с места и ушла. — Вот и хорошо! — воскликнул Киба, радуясь, что теперь место освободилось.       Но чтоб занять местечко, Кибе потребовалось выйти из нижнего ряда и присесть за верхний, рядом с товарищем. Но было одно «но». Та девица, что сидела слева пристроилась рядышком, на расстоянии вытянутой руки, ликуя, что получилось избавиться от конкурентки. Ее вовсе не остановили слова Инузуки, она придерживалась принципа: девушка не стена — подвинется.       В аудиторию вошла Сакура и заметила черное пятно за 3-м ряду у второго выхода, и сердце забились в горле. Руки рвались растолкать толпу, сесть рядом и обнять того когда так рада видеть, но розовые очки разбились стёклами внутрь — некая девушка знала место рядом с Учихой и казалось еще немного она сядет ему на лицо. Саске тоже заметил Сакуру и приоткрыл рот. Почему то в стенах колледжа Харуно выглядела не такой отталкивающей, как в медицинском халате. Она подходила медленно и осторожно, наступая на каждую ступень. Предчувствуя неладное, Саске напрягся. — Меня зовут Аделина, — затмевая всех представилась девушка слева от Саске.       Учиха растерялся, а потом с ним поздоровался Сакура: — Привет, Саске. — Привет, — кивнул ей Учиха. — Это твоя девушка? — Аделина брезгливо скривила лицо, взглянув на ту, что уставилась на Саске. — М-м-м, нет. Это не она. — А кто она тебе?       Саске зыркнул на Харуно и девушка, поджимая губы, медленно проваливалась сквозь землю. — Давняя знакомая, — ответил он нарочно разочаровывая Сакуру. — Я пойду, — она тускло улыбнулась и ушла, проходя дальше по лестнице.       Фоновый гудеж аудитории нарастал и Аделине приходилось говорить громче. — Расскажи мне о своей девушке. Она, наверное, делает тебя несчастным. Видел бы ты сейчас себя со стороны. Ты выглядишь очень подавлено. Она тебе не дает?       Саске мысленно рвался схватить ее за шкирку, швырнуть вон, заставить смыть трехслойную «красоту» с лица, но за него опять ответили. — Не, Адель, она очень красивая, — закидывая руки за голову, Киба потянулся. — Настолько красивая, что Саске никому ее не показывает. Ох, интернет-любовь…       Кидая быстрый и полный неприязни взгляд, Саске просверлил во лбу Кибы дыру, и тот поднялся. — Эм… я наверное, схожу пока время есть до автомата… купить куплю…       «Купить куплю» — усмехнулись мысли несвязной речи. — Язык себе отрезать не забудь, — огрызнулся Саске. — Хах, — улыбчиво удалялся друг. — Ты такой добрый!       Рука уже дрогнула швырнуть в него что по тяжелее, но Киба во время скрылся. Аделина коснулась острыми ноготками сжатого кулака, напоминая о своем присутствии. Учиха раздражённо посмотрел. — Ты симпатичный, — тошно промурлыкала она. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Я занят. — Уф, не злись, — девушка прогнулась, выпячивая шикарный бюст и добавила: — Я не сделаю тебе больно.       Учиха непоколебим. Его искренне желание стояло на первом месте, поэтому ждал, когда до вульгарной прошмандовки дойдут его слова.       Но нечто иное, глубинное мерзкое подталкивало на другие мысли. Ему будто все кричало: вот он шанс — такая возможность все сделать четко, быстро и без нервов — об этом никто не узнает — Наруто далеко. Но яркий красный флаг в руках совести маячил перед лицом и орал: «нет, остановись, не делай этого!», но кто же будет слушать, когда девушка-мечта буквально стелилась под Саске: показывала свои прелести, соблазнительно накручивала длинные волнистые темные волосы на указательный палец, шаловливо закусывая губы в улыбке. Учиха принял решение: — Подойди ко мне после пар. — На свидание приглашаешь? — она подмигнула. — Смотря, как попросишь. — Оу, даже так?       Внутри рвалось сердце, грызла совесть, нервы трепетали, — а казалось, что должно быть просто! Саске осознавал все риски, но не остановился. — Увидимся, Динара, — поймав на себе странный среди сотен взгляд, он шугнул ее. — Я Аделина, — загундосила она, но осталась на месте. — М-м-м, — поправился парень. — Возвращайся на место. — А что, если я захочу остаться здесь? Прогонишь меня?       Учиха мельком глянул наверх и засек давящий взгляд Харуно. — Мне сейчас надо закрыть долги и сосредоточиться, а ты будешь отвлекать меня своей… непревзойдённой красотой, — ответил он ей, опуская голос на октаву ниже.       Аделина хихикнула и приняла ответ.

***

      Дверь в палату открыли неожиданно резко, Узумаки жуя противную кашу, поднял глаза и замер с набитыми щеками. Худющая медсестра пришла с листком в руках и изменила атмосферу скуки на напряг, одарив брезгливым взглядом больных. — Намикадзе, — отозвала она. — Идешь со мной.       Каша во рту противную соскользнула вниз по глотке, и парень поднялся, черкая ножками металлического стула по паркету, что уши закладывало. Все сделали такие тошные лица, но блондину было все равно, он предвкушал возможную беседу с врачом.       Женщина грубо окатила взглядом других, и Наруто прошел мимо, послушно выходя в оживленный коридор. — Идем, — медсестра закрыла дверь на ключ и повела пациента за собой.       Узумаки не боялся, он понимал, что пока удается держать внутренних демонов при себе, он считал себя ангелом.       Мимо проходили и другие пациенты: кто-то в обычной повседневной одежде, а кто-то в смирительных рубашках в сопровождении недобрых, скорее замученных взглядов местных работников. Парень, шлепая домашними тапками, чувствовал, как эти давящие белые стены изводили на него, а опасные незнакомцы вселяли страх — почему их всех проводят через этот коридор, это же не безопасно! Узумаки пребывал в психушке впервые, и правила ему не знакомы, но нутро чуяло подвох. Ему казалось, что он навсегда запомнит этот эпизод. Теперь он понимал Саске лучше, когда тот говорил про палаты, врачей, высокие потолки, решетки на окнах и дверях. А может он не говорил, а богатое воображение заполнило пробелы сотворяя общую картину?       Чем глубже уходил коридор, тем больше Наруто нервничал. Он сжался, боясь дотронуться до любого человека, до любого угла и косяка — не дай Бог кто-то прочитает его мысли.       За поворотом виднелись другие двери — не такие страшные, скорее обычные, но мигающие лампочки добавляли ужаса. Акустика невероятной остротой била по ушам, а высокие потолки так и грозилась прогнуться под толщей стонущих голосов, причем не внешних.       Медсестра обернулась, подошла к двери кабинета, открыла ее и впустила новобранца внутрь. Узумаки недоверчиво взглянул на еще одну женщину, что сидела за столом в теплом от освещения, помещении. — Проходи, не бойся, — кинули в тыл, нажимая в самое уязвимое место.       Наруто прошелся по кабинету, быстро изучая предметы, и осторожно присел на край стула. Врач даже не взглянула, продолжила писать что-то в толстенной тетради, а парень, пока было время, глянул на бейджик справа на халате: Кристина Жар — психиатр.       Наруто сглотнул. Кристина громко захлопнула тетрадь и отложила в сторону. — Здравствуйте, Менма, — добродушно поприветствовала она, снимая маску строгости и недовольства. — Здравствуйте. — Как Ваше самочувствие? — Кристина улыбнулась. — Нормально, вроде как. — Раны не ноют? Голова не болит? Как прошла ночь?       Накладывая один вопрос на другой парень терялся, начинал злится, что не может ответить на все и сразу. — Все хорошо, — обобщил он.       Кристина кивнула и посмотрела на пациента с головы до ног. — Спешу сообщить, что анализы чистые, дополнительных мер не предпринимается, за исключением… — она посмотрела на его руки. — Позже надо будет сменить повязки. Мы проводим тебя. — Ладно.       Психиатр прищурилась, будто смотря насквозь. Наруто чувствовал всеми фибрами души как она копается в сознании. — Посоветовавшись с группой коллег, мы пришли к выводу, что мы отпустим тебя. Места мало, а ты не настолько проблемный, чтоб держать тут. На учете ты не стоишь, а подобный случай можно свести на всплеск эмоций. Я могу так утверждать?       Натерпевшись достаточного, Наруто медленно кивнул: — Вам виднее.       Она улыбнулась, а потом снова стала серьезной. Узумаки было сложно предугадывать ее действия, а потому даже не пытался. — Мы так же разрешим тебе оставить вещи личного пользования, но есть одно правило: разговоры по телефону разрешаются только в определённые часы с часу до трех обеденного времени. Это необходимо для поддержания покоя других пациентов. Мы выпустим вас в коридор общего пользования, где вы сможете пообедать, пообщаться с другими, чтоб не чувствовать себя одиноко, если на то есть желание. Позже поместим в палату и предоставим необходимые медикаменты. Но тебя это не касается. По крайней мере, пока…       Узумаки проглотил информацию: — Понял. — Встречи с родными и близкими так же в это время. Ни часом больше, ни часом меньше. — Хорошо… — Для полноты картины: в каждой палате висит расписание дня. Ознакомься. — Понял. — Вопросы?       Насмотревшись и наслушавшись достаточно, Узумаки спросил: — Меня не убьют другие пациенты? Они кажутся мне опасными.       Крис предчувствовала это: — Ты находишься не в том отделении, чтоб задавать такие вопросы.       Наруто показалось это странным. — Но я видел людей в смирительных рубашках. — У нас один сквозной коридор, который отсоединяет одних пациентов от других.       Эта женщина явно что-то утаивала, и в этой страшной тайне не хотелось рыться. — Я понадеюсь, что мне ничего не угрожает. — Главное, чтобы ты не предоставлял опасность самому себе, — она тонко намекнула на порезы. — Понял.       Психиатр вздохнула: — Еще что-нибудь? — Вроде нет. — Если ты будешь прилежно себя вести, мы выпустим тебя раньше. Все будет зависеть от твоего морального состояния. Помни, что мы наблюдаем за вами, — она ткнула указательным пальцем в угол, и Наруто взглянув, увидел камеру, что мигала красным огоньком. — Опять-таки в целях вашей же безопасности.       А вот это было зря. Хоть Крис и сказала это слово «безопасность», но, возможно, имела в виду нечто другое. — Понял. — Хорошего дня, Менма, — она вновь напялила на себя эту улыбку и звук подходящих шагов усилился. — Вставай, — окликнула медсестра.       Наруто поднялся и послушно последовал на выход. Глаза подметили красный мигающий огонек и дверь в кабинет врача захлопнулась с другой стороны.

***

      Пара подошла к концу, и половина потока тучно столпились сразу у двух выходов. Саске не спешил уходить — у него куча неоконченных дел. — Здравствуйте, — он подошел к преподавателю, что сидел за столом. — Мне бы пропуски отработать. Что для этого нужно?       Хмурый преподаватель посмотрел на него и взял в руки ведомость. — Фамилия? — Учиха.       Он задумчиво провел пальцем вниз по строчкам, мысленно пересчитывая алфавит, и остановился напротив фамилии. — Ого! Да у Вас сплошняком одни н-ки! — Да, я знаю, — прогибался Саске. — Проблему можно решить? — А вот и я! — со спины приполз голос Аделины.— Я соскучилась!       Саске устало вздохнул, но не стал расцеплять цепкие лапы. — Я могу остаться после пар и рассказать материал, — настаивал он, невзирая на то, что Адель буквально висела на нем и прыгала, как неугомонный ребёнок.       Преподаватель удивился всей картине и снял очки. — Благо лекции отрабатывать не надо, но вот за практику… напишите мне реферат и сдайте. Я поставлю Вам отработку. — И все? — не веря, переспросил он. — Да. Тему можете выбрать самостоятельно. Но обязательно ту, что пропустили.       Учиха задумался: — Понял. — Всего доброго, — преподаватель мило улыбнулся и поднялся с места.       Аделина привлекала нежелательное внимание всей аудитории. Прыгала, скакала, буквально затрахала. — Прекрати, — Саске грубо скинул с себя. — У меня и без тебя все тело болит. — Ох, интересно почему? — Аделина улыбалась. — Наверное, после качалочки. Вау, у тебя какие плечи широкие, — она показушно помассажировала плечи. — Слушай, — начал Саске. — Мне реально сейчас не до тебя. Нужно решить вопрос с отчислением. — Я могу помочь! — Нет, мне нужно сделать это самостоятельно. — Да брось, — она коснулась изящными пальцами по щеке, медленно спускаясь к шее и останавливаясь на крепких плечах. — Не хочу, чтоб твою милую мордашку портил кто-то другой, — она тонко намекнула на белую ветвь шрама в уголке губы.       Внутри прорвало. Саске схватил наглую кисть и неосознанно хрустнул ей. — М… — Аделина споткнулась об острый оскал зверя и попыталась выдернуть руку из стального захвата. — Мне больно. — Знаю.       Бровь заинтересовано дернулась вверх. Широко улыбнувшись она ничуть не обидевшись состроила жертву, сладко простонав: — Ох, отпусти меня, злой страшный волк, мне больно!       «Какая театральщина», — возмутился Саске и отпустил. Сакура поймала его взгляд совершенно случайно. — Увидимся после пар, — рыкнул он Аделине. — Как скажешь, — девица зорко выстрелила в Харуно взглядом.

***

      Бинты сменили, раны промыли. Зору предстал зал общего пользования наименовавшая как столовая. Страх неизвестности вынудил забиться в угол от всех подальше и лопать суп. Сопровождающая Наруто медсестра потерялась среди толпы. Он выискивал ее взглядом позабыв, нет, даже не спросив имени. Он узнавал ее по цвету кожи. А затем внимание перетянула маленькая девочка, что врезалась с разбегу в ногу. — Ой! — девочка смогла удержаться на ногах и потирая нос, вскрикнуть: — Ты чего тут сидишь?! Не видишь, вертолёт летит? — Какой вертолёт? — Узумаки недоуменно окатил ее взглядом. — Я вертолёт! Бр-р-р! — она расправила руки, покружилась, заточая парня в круг. — Я вертолёт! — Верю-верю… — отмахивался Наруто.       А потом девчушка застыла прямо у носа и хмурно сдвинула брови. Наруто тяжело сглотнул. — Хочешь, я расскажу тебе, как взорвала собственную мать?       Наруто удивился, растерялся, подумал: шутит. — Наверное.       Девочка хихикнула, а потом на детские плечи упали ладони и развернули. Юная пациентка расправила руки и самолетом улетела. — Не подходи к ней, — шепнула чернокожая медсестра. — У нее шизофрения. — Что? — Она не различает фантазии и реальность. Кто знает, что у нее на уме.       Узумаки сглотнул. — П-понял. Она действительно убила мать? — Нет, но отгрызла кусочек уха. Не бойся, препараты действуют очень хорошо. Тем более за ней присматривают. — Кто?       Медсестра кивков указала на камеры на углам. — Система безопасности очень продвинутая, она считывает движения каждого, находящегося в зале, — пояснила она.       Наруто впечатлился: — Прикольно. — Да, но какой в этом толк? — женщина присела за столик к Наруто. — Никто не вылечит эту девочку. Она живет тут давно и единственное, что мы можем сделать — имитировать ей свободу, создавая иллюзию обычной жизни. Ее никто не навещает, не шлет письма. Она никому не нужна, как и другие пожилые, что страдают деменцией.       Узумаки потускнел и медленно оглянулся. Окидывая взглядом каждого из присутствующих становилось как-то не по себе. — Они давно забыли, как жили «до», — добавляла медсестра. — Они проживают дни так, будто вчера родились. В их головах ничего не задерживается. Каждый день бабушка Мира знакомиться со своим лечащим врачом, как в первый раз и так искренне удивляется, милой брошки справа на груди в виде стрекозы на ее кофте. Менма, — окликнула она. — Кристина уже год не снимала брошь. Мы все понимаем что с ней, поэтому поддерживаем их состояние стабильным.       Наруто так этого боялся. Он часто думал о себе в таком ключе до мерзких ломающих кости и мышцы мурашек. — Какой кошмар… — Даже не знаю, что лучше, Менма: покончить с собой или же ждать, когда тело покончит с тобой.       Узумаки сглотнул и в кармане штанов неожиданно раздался телефонный звонок. «Джия». В легком недоумении, он взял трубку: — Алло? — Ох, привет, Менма, как ты? — звонкий голос девушки неприятно резанул слух. — Нормально, недавно был на перевязке… сказали… — Подожди-подожди, ничего не рассказывай дальше! — мигом протараторила она. — Выйди в приемное отделение, пожалуйста. — Что? — Срочно! — Ладно, — не сразу согласился Наруто и, держа телефон у уха, спросил медсестру. — Мне можно выйти? — Куда? — Ко мне пришли. Я не знаю, в какую сторону идти.       Медсестра взглянула на время. Свободных минут почти не оставалось. — Только быстро! — подорвалась она. Наруто кивнул и подорвался за ней. Женщина расталкивала толпу и указала парню путь. — Прямо до конца, налево, а потом еще налево. Там есть указатели, разберешься сам. Быстрее, у тебя 15 минут! — и хлопнула, нет, почти пнула, только не ногой, а рукой в спину. — Давай!       Узумаки чуть не споткнулся об собственные ноги, но запомнил путь. Выйдя в просторное помещение, он увидел кучу людей и среди них Джию. — Привет! — она поздоровалась первая и первая подошла. — Держи, это твое. — она протянула ключи.       Наруто распознал связку металла по брелку. — Ты забрала мои ключи? — Да. — Зачем? — Наруто выдернул связку из ее рук и положил в карман. — Ты была у меня в квартире? — Я смыла кровь в ванной комнате и протёрла пыль, у тебя было так грязно…       Наруто только недавно убирался там! — Спасибо, конечно, но… можно же было хотя бы предупредить? — Да, ты прав, стоило бы, но я как-то… не осмелилась предложить помощь. Вдруг ты откажешься.       И почему эти слова заставили вывернуться наизнанку? — Если посчитаю эту «помощь» медвежьей услугой, то да. — Прости… я хотела, как лучше.       Узумаки устало вздохнул, потирая лоб, что щекотали мокрые пакли челки. — Ладно… ладно… — успокаивался он. — Ты молодец, спасибо. Квартира действительно нуждалась в уборке. — Ты не злишься на меня? — Джия сделала такое лицо, что невозможно было серчать. — Нет, — отходчиво произносил он. — Просто, если в следующий раз захочешь побыть в роли моей жены — предупреди. Я не привык к такому.       Но Джия услышала только то, что хотела услышать. — Обязательно! — обрадовалась она. — У тебя еще что-то? Время поджимает. — Ам… — она задумчиво закусила губу. — Скажи мне, Саске — это твой друг?       «Возлюбленный» — хотел было он поправить ее, но нынешняя обстановка заставила сдержать язык за зубами. — Да, он мой друг. Можно сказать единственный и самый лучший. — Понятно… — растерялась она. — Надеюсь, он не из тех, кто будет уводить у тебя девушек. — Судишь по-своему бывшему? — Кто знает, может и да. Не хочу, чтоб ты переживал измену, — она глянула на перебинтованные запястья и опечалилась. — Сначала они говорят одно, а потом совсем другое, — и вздохнула. — И ты же виноват: не доглядела, не до смотрела, не уберегла. Плохая хозяйка. — Тебе изменили по этой причине? — Я не знаю, Менма, — взглянула она. — Хотелось бы верить, что я все делаю правильно, но по итогу… я крайняя.       До окончания обеденного времени оставалось еще пять минут. Стрелка циферблата подогнала сердце, когда Наруто случайной взглянул на нее. — Понятно. Слушай, у меня заканчивается время. — Уже уходишь? — Да, мне пора возвращаться. Я могу общаться по телефону только с часу до трех. И то, придется выходить из палаты — связь просто отвратительная. — Поняла, — кивнула Джия и бросилась в объятия.       Наруто вытаращил глаза и брезгливо приподнял руки, боясь задеть раны. Он не намерен обмениваться телячьими нежностями с человеком, к которому испытывал неоднозначные чувства. Джия уткнулась носом в живот, и Узумаки еще раз подметил ее невысокий рост. — Эм, мне пора? — Да, прости, — отпустила и помахав рукой, удалилась.       «С ней надо осторожнее».

***

       Не спеша прогуливаясь с колледжа Учиха претерпевал присутствие Аделины, что прилипла как банный лист и не отпускала руку. Та было нужно. Так необходимо. Девушка, топая рядом небольшими сапожками, спросила: — Ты проводишь меня? — Да, могу, — Учиха страдальчески закатил глаза.

***

      Узумаки подолгу глядел за стёкла, пытаясь увидеть желтое на черном окно, но ничего не было, кроме березовой чащи бледно-белых с вкраплением глазоподобной черни грустных стволов, что вселяли куда больше страха — они блуждают одни, отчерченные замкнутым кругом солей во избежание тревоги, но проблема была не в том, чтоб обезопасить себя от внешнего мира — это мир обезопасился от таких как они. Дурно. Как же дурно тут.             Дискомфорт настолько велик и вынуждал погрязнуть в обречённости, что Узумаки вместе с остальными заключенными, перестал добиваться свободы в первую очередь от своих, заточенных в больном воображении, демонов.       Наруто покручивал телефон в руках, а как зависал в экран, подолгу наблюдал за крестиком в верхней строчки экрана: то пропадет, то появится одна палочка сотовой сети. Бесполезно — он не подключится к Интернету и не напишет Саске — сообщение будет долго грузиться, а потом выдаст ошибку.       Обречено уставившись в стену, Узумаки вздохнул, понимая, как же сильно не хватает Учихи.

***

      Саске тащил девушку за собой, судорожно бегая глазами по узкому замкнутому проходу меж домов, а та лишь успевала перебирать ноги мелко-мелко. Ее сердце застучало куда сильнее, чувствуя его сильный волевой характер через крепкую широкую кисть. Аделина ничего не соображала — она лишь доверилась ему, и Учиха надевая маску, приступил к плану: завел за угол, прижал к стене и преграждая путь рукой, уставился на нее. Адель взглянула в томные глаза готовая отдаться здесь и сейчас. — Саске?       Смута поселилась в сердце юноши и нагоняла тоску. Саске растерял бывалый огонь и отступил. — Дель, — он мягко выдохнул, но сердце неприятно ёкнуло. — Я наверное, спешу, но… — Все в порядке, — она улыбнулась без страха в очах и коснулась гладкой щеки. — Я готова.        Перед глазами плыло. Но вглядываясь в раскрасневшиеся от перепад температур щек, припухших влажных губ, блестящих, слипшихся от слёз, наращённых ресниц — удивился — во взгляде ни капли рассудка. Она красива, но не настолько, чтоб вскружить голову.       Его окатил неимоверно сильный, заставляющий идти наперекор своим истинным желаниям и эмоциям, стыд. И в этом стыду витало много осуждающих мыслей — страх резал без ножа. Учиха ничтожество в своих глазах; и это чернь повязла в лицемерии и полной душной беспроглядной тьме — ненависть забурлила сильнее любви. — Давай… — томные губы потянулись за поцелуем, но не коснулись чужих.       Его мир содрогнулся, рухнул, так и не успев построить крепкий надёжный фундамент. Он проиграл. Руки нежно обхватили лицо и подступающий к горлу крик заглушили сладкими губами. Адель расплылась в сильных венистых кистях, касаясь их холода, закрыла глаза и поддалась, как ей казалось, взаимному чувству. А Учиха… испустил горький, еле-еле слышимый стон где слышалось мысленное «прости».

***

— Я поговорил с Мадарой, — Итачи отважно подошел к Саске стоило показаться на пороге дома. — Он сказал, что достаточно будет двоих или троих и… я подумал, что Кендал сможет справиться и без твоей помощи.       Но было ли сейчас это важно, когда Саске убивала непроходимая, бездонная темень, что развеяла все принципы и мечты в один щелчок пальцев? — Мне уже все равно, — признался он, представая в ужасном свете. — Уже поздно. — Ты… — Да, — Саске кивнул, подтверждая чужие догадки, попутно вытирая холодные влажные полосы с щёк.       Тут не нужны слова — тут нужно время.

***

      Клиника. Палаты. Глушь. Почти не видимая, под черной пеленой лениво ползущих туч, ярчайшая луна. День медленно тянулся и вскоре канул в мрак. Наруто ждал, не двигался и не дышал, словно умер, но по какой-то неизвестной причине не разлагался, оставляя миру извращенное заболеванием теплое тело. Он лежал с приоткрытыми тусклыми безжизненными глазами, не моргая, устремляя затуманенный горечью и скукой взгляд на побелку потолка.Он ждал. Чего? Неизвестно. Утопая, проваливаясь в, и без того глубокую от растянутых пружин, кровать, мечтал услышать голос: такой родной и приятный на слух. Визуализируя Учиху таким, какой он был Наруто с ужасом содрогнулся — не помнит, забыл, растворился. Образ в бархатном фарфоре холодной кожи, извращен, исковеркан больным сознанием за неимения элементарного подкрепления. Они не виделись достаточно, чтоб растерять кусочки памяти, как старая съеденная временем и отвратительными условиями кинопленка.       Держать Саске в голове равноценно воскрешать глухонемой образ фантома — невыносимо. Учиха оставил шрам. Ментальный шрам, что будут помнить не только мозг, но и кожа.       Он устал думать о нем. Устал мечтать выбраться из черно-белого места, где даже звуки были черно-белыми. Узумаки вздохнул и кисти, что держали телефон на груди, ощутили легкую вибрацию. Мобильный оживился, заставляя отдирать закаменелые, отекшие лежать в одной позе, мышцы рук и поднять его. Наруто осветился под лучами телефонного экрана и зажмурился. Его вызывал абонент Саске. Тревога забила в груди, он оглянулся. Оба соседа лежали по койкам, занимаясь, кто чем. Парень резво поднялся, подошёл к двери и нажал кнопку. Время подходило к концу и он занервничал, боясь спугнуть игнором и без того пугливого партнёра. — Что случилось? — на вызов подошла медсестра. — В туалет можно?       Она цокнула, закатила глаза и безответно отворила дверь. Щелчок замка раздался так громко, что двое других лица навострили уши, вот-вот наровясь сбежать. Но медсестра выпустила только одного и захлопнула палату. Саске сбросил вызов. — Прямо по коридору, — махнули ему, не став провожать.       Какая безответственность! Но какая выгодная! Узумаки кивнул и, опасаясь за себя, двинулся прямо. Телефон предпринял попытку дозвониться. Наруто завернул за угол, достиг точки назначения и зашел в кабинку, на щеколду запирая дверь. — Да? — в мертвой тишине бас отразился слишком громко. — Привет, как ты?       Наруто размяк, как хлебушек в теплой водичке и разбух, наслаждаясь мнимым присутствием, пока грезы не прервал отдалённо слышимый звук шагов. — Одну минуту, я выйду, — спустя мгновения тишины, ответил он.       В ответ угукнули и юноша двинулся по коридору, а затем налево, прокладывая неизвестный путь робкими голыми шагами первопроходца. Благо тишь да гладь — пусто и мертво. Ни души! И только звонкое эхо пустоты напоминало долготой, что он все еще тут.       Наруто обеспокоенный собственной пропажей шел и обдумывал версию, которая удовлетворит его и Саске, в адских конвульсиях вспоминая прошлый вечер, когда он, — если смотреть со стороны, — рвал свои волосы и в физических муках плелся в ванную, ловя головокружение от внутреннего диссонанса. Он боролся с собой и бился головой в ясно гнилое отражение, в чётных попытках прекратить войну. И он остановил, лишившись рассудка, уплывая в море лжи и ненависти. — Все, я вышел. — Слушаю тебя.       Узумаки вздохнул, делая вздох приятным на слух, да так, чтоб тот не понял истинное лукавие. Он подошел к неизвестно куда ведущей двери и на свой страх и риск, толкнул ее. Та медленно, тихонько скрипя, поползла в бок. Свежий воздух мгновенно проник внутрь, и парень напрягся — не дай Бог увидят. — День как день, ничего интересного не происходило. Почти целый вечер тупо провалялся в постели… — Наруто не стал выходить на крыльцо, остался стоять в коморке, где соединялся крутой лестницей второй этаж с первым и глянул на корку, стянувшейся красноватой кожи от ожога. — Рука почти прошла, думаю, завтра уже выйду на смену. — Понятно… — устало протянули в трубке, отбиваясь в темной пустоте от больничных стен, заставляя метаться совесть от страха раскрытия.       Боже, прости! Прости его за ложь и сквернословное самобичевание, он взывал к тебе от бессилия и внутренней слабости, не понимая, что в этих стенах тебя нет.       Грубо закрывая рот рукой, Наруто, сдерживая слёзы, молился, перекрывал себе горло языком, к которому походил крик отчаяния. — Скучный я, — подделывал он себя, белая голос ровным и безмятежным, таким же задорным и милым. — Знаю, даже беседу поддержать не могу. — Да не, все нормально, — успокаивал Саске, так же недоговаривая.       В гнетущей темноте оба замолчали, даря неведенье, что каждый передавал из уст в уста в лице собственного блага. Надежда померкла в адском соку и повязла в вязком омуте бесконтрольной лжи и ненависти к себе.       Наруто претерпевал бессилие от противного себя, что хотелось закончить начатое здесь и сейчас, но кто ж позволит под гнетом скрытых камер в темных углах и пристальным взглядом врачей. «Глаз да глаз» — слышал он из потайных частей кошмара. — А ты что расскажешь? — дабы сбить собеседника с толку, спросил он.       Учиха омрачился, слушая голос того самого, ради которого он был готов свернуть горы, порвать все связи и уехать к нему, как можно быстрее. — Учеба очень сильно высосала из меня силы, — сухо ответил он. — У меня чувство, будто я оттарабанил ночную смену в притоне, только не жопой, а мозгом.       Наруто усмехнулся остроумной шутке и на мгновение расслабился. — Могу понять. — Сакура удивилась моему приходу, конечно, хах. Вроде бы в курсе была.       Узумаки слабо улыбнулся, проводя кончиком языка по горькому нёбу. Не любил он говорить с ним о Сакуре. — Я тоже был бы рад когда-нибудь встретиться с тобой… — завидовал он.       Внутри Учихи приятно полыхнуло, и сердце забилось намного чаще. — Да, взаимно.       В тщетных попытках улыбнуться, внутренний оборванный трос не давал насладиться минутами воссоединения — Наруто гнобил себя все больше, от осознания обмана. — Было бы неплохо отпраздновать твой день рождения вместе, — сказал Саске, и блондин так удивился этому, осел радостно, да так, что в пот бросило.       «Он помнит!» — шокировано глотал он пузырьки горечи. — Да, согласен, — его голос заскрипел и чтоб скрыть очевидное волнение, прокашлялся.       Учиха нахмурился, слушая нездоровый кашель, но свел на непривычно прокуренные легкие. — Я бы приехал к тебе, но пока не знаю, что там с графиком. Скорее, ничего не выйдет. Жаль.       Он не серчал. Все понимал и взаимно грезил о встречи, фантазировал, как понесётся со всех ног сверкая пятками, поднимая фонтаны брызг от мутных весенних луж, стараясь из последних сил не запачкаться и предстать перед Саске в более или менее приличном виде. Как бросится в объятия и утонет в бархатном чуть хрипловатом от усталости томном голосе. Как будет прогуливаться вечерами в парках, по набережной и именно к нему прижмётся по-родному и мурлыкнет в ухо приятное, от чего тот, в сладостных представлениях, опьяняет без глотка спиртного и расплавится. — Ладно, не будем о грустном. — Хорошо.       С камнем на душе, Наруто сглатывал комки подступающих слёз и ждал, — когда уже можно, когда все закончится! — Бр-р-р! — он встрепенулся от холода окоченевших в одних тапочках ногах и поведал. — Меня опять тянет спать. — Серьёзно? — прозвучало опасно. — Да, думаю, что вернусь и усну. Опять голова болеть начинает.       Саске смутился: — А это нормально, что ты спишь почти целыми днями? Я не специалист, но мне, кажется, раньше такого не было и не должно.       Ох, уж этот чёртов сукин сын — такой наблюдательный! — Я был у врача, мне прописали новые таблетки. Возможно, это побочка.       Учиха поверил не сразу, скорее омрачился от подступающей так яростно притоновской противно-приторной проблемой. — Понял, не буду задерживать.       Наруто оглянулся — никого. Повезло, — обхода еще не было. Он глянул на время: 22:36. Он должен быть в палате. — Хорошо, — Наруто вновь втянул воздух и застыл. — Спокойной ночи, Саске. — Доброй, — в повисшей на миг улыбке, чувствовалась учиховская фальш. — Люблю тебя. — И я тебя люблю, — с разрывающимся чувством горя, Наруто закрыл рот рукой и, чтоб не глушить болезненными стонами, быстро и бесповоротно скинул вызов. — Ох, — глухо раздалось в прижатой ладони, и стык пальцев почувствовал влагу, капающих градом слез.       Крепко перебинтованные раны не ныли, не взывали к покою, а обречено расслабились, затмеваясь моральным тяжелым недугом. Наруто рвано хватался за крупицы воздуха и поскуливал в громкой тишине бетонных стен вокруг. Он так больше не может — он так больше не хочет!