Утоли мои грёзы

      Бесконечное поле выглядит как застывшее море мертвой, выцветшей травы. Здесь нет ни птичьего крика, ни шороха полевых мышей — только оглушительная пустота, простирающаяся до самого горизонта под тяжелым сводом мрачных грузных туч и изредка выглядывающего солнца, будто в преддверие грозы. Несмотря на суровый вид неба, пожухлые стебли ласкает странный, неуместный ветер «бабьего лета», принесший аномальное тепло в преддверие зимы. Посреди безмолвия, словно забытый памятник человеческому присутствию, высится одинокий деревянный ангар, внутри которого пахнет не свежим сеном, а пылью, ржавым железом и застарелым запустением. Сквозняки гуляли по пустому пространству, а сухой клочок травы случайным ветром дарил мнимое ощущение присутствия бывалой жизни на голом бетонном полу. К центру, ближе к стене заброшенного строения, на единственном стуле, сидит связанный, накрытый плотным вонючим подвалами черным мешком на голову, юноша. Его фигура крошечна и беззащитна под высокими сводами ангара. Верёвки больно впиваются в запястья, плечи и живот, а вокруг ни души. Только теплый ноябрьский ветер бьется в щели стен, создавая иллюзию чьего-то шепота. Он здесь абсолютно один, брошенный в сердце мертвой равнины, и единственное, что связывает с реальностью — это далекий гул ветра в пустых полях.

***

      Тишина дома была не просто нарушена, а разорвана в клочья. В дверной проем, не дожидаясь приглашения, ворвался Итачи, чей вид излучал сдерживаемую, холодную тревогу. Сзади него, напуганной тенью, мельтешил Киба с бегающими глазами выдавая крайнюю степень паники. Наруто застигнутый врасплох за чашкой чая, опустил крышку ноутбука, глянув на оставшееся рабочее время. — Саске у тебя? — немел Итачи, глазами выискивая признаки присутствия брата. — Нет, — повеяло безразличием.       Итачи прошёлся по блондину оценивающим взглядом. — Когда ты видел его в последний раз? — спросил он, заходя внутрь вместе с незваным гостем.       Узумаки скривился от присутствия Кибы, который простым существованием пробуждал бурю протеста. — В клубе, как мы и договаривались с тобой, — Узумаки откинулся на спинку стула, вальяжно положив ногу на ногу. — А потом он ушел. Сам. — Быть не может, — подал голос Киба, переманивая внимание на себя. — Саске сказал, что планирует уйти с тобой. — Ты был там? — слабо удивился Узумаки. — М-м-м понятно… — Все там были, — огрызнулась правда Инузуки. — Страховали тебя и его. И знаешь… мне очень не понравился его сиплый голос после вашего разговора. Ему будто глотку выпотрошили, и наверное хорошо, что Саске умолчал обсуждаемую, явно не шепотом, тему.       Внутри Наруто прогневала пустота. Ни страха, ни удивления не было. Отсутствие внутренних ресурсов на сопереживание говорило само за себя. Даже то, что Киба полез их с Саске личный вопрос — не волновало. — Я уверен, что он ушел сам, — ответил Узумаки тихим голосом. — Передумал, как обычно это бывает. Мы разошлись еще в притоне. Больше я его не видел. Хоть камеры поднимай.       Итачи и Киба переглянулись между собой. Они четко помнили запись с камер выходящего из клуба Наруто, и Саске, что вышел первый, покурил, а потом кружась на нервных ногах, случайно или специально пропал с поля видимости. И будто бы логично. Слова Наруто об драматичном уходе юноши не казались бредом. И даже отключенный телефон был вполне оправдан в гадком поступке. Всем было легче поверить в очередной побег.       Наруто сознательно пустил всё на самотёк, наконец-то выбрав себя. — Не думаю, что он не хочет, чтоб его искали. Нужно — вернётся сам.       Итачи долго думал, гуляя взглядом по полу. — Нет… — прошептал он. — Он не ночевал дома. У Кибы его тоже нет. Ты — был последней надеждой. — И что? Может решил переспать с кем-то из гостей. Вполне очевидно. — Он бы не поступил так, — послышались ноты раздражения. — Я понимаю откуда столько предрассудков, но Саске бы не стал изменять. — Да мне откуда знать? Он сам не знает свой следующий шаг. А мне подавно… — Нет, — Итачи поплёлся назад. — Тут что-то не так.       Старший Учиха на мгновение замолчал, ощущая тяжесть. Его взгляд, острый и колючий, замер на полу, но мысли были далеко. В голове всплыла фигура Нила — человека с холодными руками и слишком гнусным влиянием. В памяти щелкнули детали, что раньше думались случайностью: плавающие люди-тени в углах зданий, слова Кибы об утверждённой встречи и фигура брата, что медленно пропала с камер, не ночуя дома у ближайшего круга лиц. Теория о намеренном похищении оформилась в сознании четким, пугающим чертежом, но Итачи не произнес ни слова. Слишком опасно выдавать это здесь. Киба продолжал что-то сбивчиво шептать за спиной, но его суета просто шум.       Наруто, чьи силы окончательно на исходе, даже не пытался вникнуть в подозрения. Ему всё равно. Он чувствовал себя выжатым куском мяса.        Не дожидаясь продолжения, Итачи просто отошел от двери, молча давав понять, что разговор окончен. Дверь захлопнулась, оставляя хозяина в тишине.

***

      В ангаре пахло жженой изоляцией и сыростью. Тяжелая стальная дверь неохотно поддалась, впуская в душный полумрак резкий свет и тень с погонами. Шаги четкие, сухие, отдающиеся эхом от бетонных стен — звучали как смертный приговор. Юноша, прикованный к металлическому стулу, едва вздрогнул. Его тело, покрытое липким потом, била крупная дрожь, ибо тонкий черный бомбер не спасал от продолжительного холода. Нил подошел вплотную, обдав парня запахом табака и противным спокойствием. Резким, грубым движением сорвал с его головы черный мешок. Свет больно ударил по глазам. Саске всхлипнул, зажмурившись. В его венах бурлила химия — какой-то экспериментальный коктейль, превращавший мысли в вязкий фарш, а звуки — в грохот лавины. Мир перед ним плыл: очертания подполковника двоились, наслаивались друг на друга, превращаясь в бесформенное темное пятно. — Ну что, герой, — голос офицера прозвучал вкрадчиво, почти ласково, до мороза по коже. — Просыпайся.       Учиха с трудом разлеплял веки. Зрачки метались, пытаясь сфокусироваться на золотых звездах на погонах. Разум по крупицам собирал картинку: темно-синий китель, жесткий взгляд, кучерявые темные волосы, завязанные в пучок и оружие в кобуре на бедре. Подполковник наклонился так низко, что юноша почувствовал его дыхание. — Наруто утомил меня своими прятками. Бегает быстро, след путает умело. Но ты ведь знаешь, где он, правда?       Саске попытался что-то выдавить, но язык онемел и опух, а в голове вспыхнул гадкий осадок последней встречи с Наруто, и мысль обожгла сознание, заставляя глупо усмехнуться. Подполковник улыбнулся, подмечая очевидный галлюциногенный бред заложника. В этой улыбке не было ничего человеческого. — Говори. Пока я прошу, а не приказываю.       Вместо сурового лица подполковника перед глазами всплыл тот гадкий разговор и воспоминания о физическом насилии, что обжигающе больно отзывались в рваных ошметках гортани, где треснутые раны на голосовых связках, сделали голос удручающе сиплым. Но даже сейчас, под действием препаратов, эта эмоция вывернулась наизнанку. На его бледных, искусанных губах поползла странная, ломаная ухмылка. Он смотрел прямо сквозь офицера, видя лишь те томные голубые глаза, и внутри клокотал нервный, больной смешок, который он не мог подавить. Нил замер. Его лицо, до этого напоминавшее маску из холодного гранита, начало медленно багроветь. Он ждал страха, мольбы, судорожных признаний — чего угодно, кроме блаженной улыбки. — Тебе весело? — процедил он сквозь зубы.        Атмосфера наэлектризовалась от ярости. Офицер резко сократил дистанцию, и его кожаная перчатка с тихим скрипом сжалась в кулак. Его бесило, что этот мальчишка, накачанный дрянью и запертый в четырех стенах, нашел убежище в каком-то воспоминании, куда ему не было входа. Эта неконтролируемая радость ударила пощечиной из предрассудков, и о целом роде ему подобных. — Я задал вопрос! — рявкнул подполковник, и эхо ударило в железные своды ангара, как выстрел. — Ты смеешься надо мной или над тем, как Наруто сдохнет, когда я его найду?       Юноша качнул головой, стряхивая с себя осадок воспоминаний. Раздражение Нила достигло пика: — Ах ты… — Ну ты и долбоёб, — рыкнул сломанный голос Саске, тяжело сглатывая подступающую слюну. — Ты не того выбрал для манипуляций, — пусть Саске и звучал тихо, хрипло, надтреснуто, но в нем мелькали ноты стали. — Ты привык работать с теми, кому есть что терять. Он ничего не потеряет, если меня не станет… скорее приобретёт покой. — Тогда его потеряешь ты, — Нил присел на корточки, уставясь в потухшие дегтярные глаза. — Не знаю, чем вы связаны, но, я уверен, что ты сделаешь, что угодно, чтобы защитить его, — Нил щелкнул кнопкой кобуры и достал пистолет. — Зачем? Зачем ты его спасаешь?       Учиха лишь усмехнулся. — Хочешь убить — не тяни, но Наруто через меня тебе не видать. — Тогда, может мне стоит надавить на твоего старшего брата? Итачи, верно? — Саске сухо посмотрел на Нила. — О, вижу тебе не все равно. — Ошибаешься, — почти плюнули в лицо. — Ты знаешь о нас. Знаешь кто мы и на что способны. Твоя мелкая шайка, которой ты всецело доверяешь, работает на два фронта. Но мы — платим больше.       Нил на секунду оцепенел. Слова юноши, пропитанные ядовитым спокойствием и превосходством, ударили по самолюбию сильнее, чем любой физический отпор. Он видел перед собой не сломленную жертву, а судью, который в упор разглядывал его ничтожность. — У всех есть слабое место, — отрезал Нил, обойдя за спину пленника и тяжело положил руки на его сгорбленную широкую спину. — Вопрос лишь в интенсивности воздействия. — Опять ошибся, — Саске выдавил слабую, почти сочувственную улыбку. — Твоя беда в том, что ты судишь по себе. Наруто все равно на меня, и если ты следил за мной, то давно это понял…       Нил убрал пистолет и наклонился к его уху, впиваясь пальцами до боли в мышечные впадины плеч: — А я рискну. Не может человек, который укрывал так долго, по щелчку пальцев перестать быть нужным.       Взгляд Учихи на мгновение потускнел, но улыбка осталось той же — тихой, безмятежной. В груди, где-то под ребрами, разлилась тупая, ноющая боль — не от химии, а от осознания. — Может, и еще как… — А ты уверен? — Нил шагнул важно, намерено разнося звук тонкого каблука об бетон. — Думаешь, это его истинное желание? — Учиха перевел хмурый взгляд. — Ты знаешь о его наклонности? Уверен, что знаешь… — Даже если… что с этого? — Хм, — Нил гадко усмехнулся. — Я долго размышлял над тем: почему ты… — и глянул, дальше разнося звук. — Зачем тебе возвращаться в лагерь, лазать по разрухе, а потом вспомнил, — тихий гогот раздался эхом. — Дело №85. Я вел его. — Не удивительно, — буркнул Саске. — Но ты не об этом пришел поговорить. — Да, верно, — Нил звонко подошел и напротив присел на корточки, все так же давя неуместную приветливость. — Наруто был в ту самую роковую смену. С помощью него ты хочешь найти правду? Ищешь свидетелей своей невиновности? — Ищу того, кто ты покрываешь.       Нил на секунду опешил: — Кого? — Подрывника. Это была не просто шутка с фейверком. Это был намеренный спланированный поджёг. — Да. Твой поджег. — Нет! — с диким, звериным воплем, юноша рванулся вперед. Металлические ножки стула со скрежетом проехались по бетону, высекая искры. Еще пару мгновений назад взгляд излучавший отрешённость, вспыхнул и горел звериным пламенем. — Это ты спихнул все на меня! Ты виноват в том, что произошло!       На лице Нила не было ни тени улыбки, только холодный, пронизывающий взгляд, изучающий человека, сидящего напротив. — Наруто нужен тебе, чтоб выяснить правду, я прав? — Замолчи, — рычал Саске. — Ты ничего не знаешь. — Нет, знаю. Но он тебе не помощник. — Разберемся.       Нил усмехнулся: — Это ты подкинул ему наркотики и вытащил из зала суда, так? — Учиха молчит, не шевелится. — Зачем? — Не твое дело. — Хах, а вот это… — он потряс указательным пальцем. — …заблуждение. Ты убийца. И это факт. Скольких ты убил, чтобы добиться правды? Харуно Сакура умерла, потому что слишком много знала? — Нет. — А может… она… — Защищала от твоих придурков! — выпалил он. — Ты видел дыру в спине! — Видел. Но каковы гарантии, что стрелял в нее не ты? — Патрон. Он все еще в ней. Если не дурак, то поймешь, что калибр принадлежит не моему пистолету.       Нил глянул в темный угол, где намерено валялась кобура с металлическим содержимым. — Это… можно поправить.       Учиха засмеялся, прыгая плечами: — Мадара не позволит мне быть тут слишком долго. Он начнет рыть и выйдет на тебя. Не глупи. — Тогда Наруто не покажет носа, — Нил выпрямился и сделал шаг назад. — Мне бы только знать за какие ниточки натянуть.       Удар — звонкий и пронизывающий. Саске застыл наотмашь, повернув голову. Когда подполковник отошел от юноши, тишина ангара перестала быть пустой. Её заполнил ритмичный, сухой и пугающе спокойный шаг офицера по бетонному полу. Он отдавался звонким, металлическим эхом, которое взлетало к самым стропилам и возвращалось назад, давя на перепонки. Это был не просто звук походки — это метроном неизбежности.

***

      Мир за пределами сомкнутых век пульсировал в ритме больной жилы. Сознание возвращалось неохотно. Наруто будто утопленник, которого вытащили из вязкого ила на раскалённый песок. Во рту застыл привкус сухой меди и пыли, хотя вчерашний вечер прошёл в строгой трезвости, так думал он. Тело же бунтовало так, словно всю ночь пропускали через центрифугу, наполненную дешёвым виски. Память напоминала колоду карт, которую безумный фокусник рассыпал по тёмному коридору. Сначала всплыл выжигающий сетчатку неон токсично-розовый и мертвенно-голубой, превращая лица в карнавальных масках в плывущие пятна. Странное ощущение чужого праздника, в котором он случайная тень. Главным якорем в хаосе оставался он. Лицо Саске, к которому Наруто шёл ради разговора, резало память острой гранью. Выверенные фразы, тяжесть в груди, решимость… и тишина. С этого момента киноплёнка обрывалась, оставляя пустоту зиять. Это не просто забытье. Это чувство ампутации. Будто в этой чёрной дыре между встречей и пробуждением Наруто лишился чего-то жизненно важного.       Серебристые лучи утра красиво переливались на кисте отраженного металла подарочных часов. А их он когда успел надеть?                   Подтянув ноги под себя, Узумаки застыл и посмотрел на неестественно молчаливый телефон на тумбочке. Всё же было оговорено, и финальным аккордом должен стать короткий сигнал — звонок или смс, подтверждающее, что всё в силе. Наруто ждал этого звука, как ждут последнего щелчка в замке, но вместо него — тишь. Ощущение дыры не заполнялось логикой. В груди нарастало холодное понимание: тишина Учихи — не технический сбой, а симптом катастрофы, которую Наруто пережил, но забыл.       Рука взяла телефон, пальцы набрали привычные символы и совершился звонок, где «абонент вне зоны действия» заиграл особенно стрёмно. Учиха не заходил в сеть с позавчера.       Мелкая дрожь била по суставам, когда Узумаки листал список контактов. Ему нужен тот, кто видел его вчера. Тот, кто знал происходящее и его самого, поэтому он набрал номер Изуми. Гудки тянулись бесконечно долго, и каждый отдавался в висках кувалдой. Подкралось осознание: он боится не только того, что она скажет, но и того, что она — как и его память — ответит тишиной или, что еще хуже, незнанием. Наруто прижал телефон к уху так сильно, что пластик хрустнул, и замер, ловя звук дыхания на той стороне линии, словно спасательный круг в океане собственного беспамятства. — Алло? — Изуми, мне кажется я совершил полную хуету…

***

      Голод внутри давно перегорел, оставив после едкую слабость, но жажда была настоящей пыткой. Во рту пересохло так, что каждое движение языком ощущалось как прикосновение наждачной бумаги к открытой ране. Глотка саднила от невидимой пыли и драными стенками слизистой, что от холодного воздуха раззадорили раны, как застрявший ком, не давая ни вздохнуть, ни сплюнуть. Тело предательски напоминало о физиологии: унизительное, давящее желание сходить в туалет жгло низ живота, превращая каждую минуту в ангаре в изощренный вид особого насилия. В этом полузабытье слова Нила крутились в голове, как заезженная пластинка: «Наруто был в ту самую роковую смену. С помощью него ты хочешь найти правду? Ищешь свидетелей своей невиновности?»       Саске пытался прожевать информацию, как кусок черствой резины. Соврал ли Наруто? Соврал ли Нил? Это была случайная утечка правды или… намеренная?       В тени пыльного ангара, со стянутыми за спиной запястьями, истина недосягаема. Учиха понимал: сейчас уравнение с двумя неизвестными не решить. Правда заперта в голове Наруто, и пока он не посмотрит ему в глаза, пока не почувствует его реакцию, домыслы — пустой звук дезориентации.

***

      Изуми внимательно выслушала Наруто, и ее лицо обычно выражавшее покой и доброту — помрачнело. Наруто добил пылкой фразой о пропаже Саске, потому что понимала — сейчас перед ней стоит тот Узумаки, которого она знала лучше, чем его темную сторону. — Итачи ищет его, не волнуйся, — успокаивала она. — Сколько я спал? Сутки? Двое? — Успокойся, пожалуйста, — блеснула тленная улыбка. — Мы делаем все возможное, чтоб разузнать правду. — Мне страшно, что я опять не понимаю происходящего. Мои последние воспоминания остались в стенах притона, а потом… я просыпаюсь и набираю тебе. — Я понимаю. — Я сумасшедший! — пальцы Наруто впились в собственные короткие волосы. — Больной ублюдок! Пожалуйста, отправьте меня в дурку… — Все хорошо, Наруто, ты не сделал ничего плохого. — Я пол дня разгуливал возможно с пистолетом в руках и даже не могу вспомнить с каким! Как я могу быть спокойным?!       Измученные крики закончились на дверном хлопке — Итачи навестил Наруто, придя за Изуми. — Нам повезло, что Мадара в разъездах и не гудит над ухом с лишними вопросами, — он глянул на блондина. — Я нашел зацепку…

***

      Дверь пустого Ангара разрезала тишину глухим скрежетом. Учиха не поднимая головы, глянул вперед, ожидаемо встретив Нила.

***

— До меня дошли слухи, что Нил уезжает в обед на служебной машине за город. Мои люди заметили следы неестественной городской грязи на шинах, — говорил Итачи.

***

      Подполковник осмотрел связанного юношу и подметил из ниоткуда взявшуюся лужу под стулом, пахнувшую аммиаком. — Какая мерзость, — скривился Нил. — Я представлял что ссу тебе на лицо, — усмехнулся Саске. — Жаль, что струя была слишком слабой. — Ты отвратителен. — Интересно почему? — саркастично глазел он, играя одними плечами. — На, — Нил протянул бутылку воды, и Учиха вскинул брови. — Дам глоток, если скажешь: где Наруто.       В ответ усмешка. — Да подавись ты.       Тяжёлый шаг подполковника отозвался в висках ударами молота. В иссохшем горле вспыхнула безумная, животная надежда на незаслуженный глоток живительной влаги. Но вместо милосердия последовал резкий, хлёсткий жест. Холодная вода ударила в лицо внезапно, как ледяное пламя. Подполковник не стал дожидаться ответа. С коротким, презрительным выдохом резко вскинув ногу и тяжелым ботинком впечатал удар в грудину парня. Ножка стула с противным скрежетом проехалась по бетону, и центр тяжести сместился — мир парня перевернулся. Падение было коротким, но сокрушительным. Легкие с сердцем стали единым фаршем. Сидя лежа, глядя в высокий, пыльный потолок ангара, Саске почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Вода, которой окатили, теперь смешивалась с солями пота и тонкой струйкой крови из разбитого затылка. Нога Нила пнула дальше, будто катая по полу, переворачивая до тех пор, пока Учиха не упадет на бок. И ведь не успокоился, пока не добился цели. — Пей, — процедил палач, выливая остатки влаги на лицо.       Вода хлестала по коже, но в рот не попадала. Так и вытекла без права сделать полноценный глоток.

***

— Нам нужно разработать план, — продолжал старший Учиха, подмечая понравившийся серебристый подарок на крупной кисти Наруто. — Ты готов? — К чему?       Итачи загадочно посмотрел на Изуми.

***

      Тьма в ангаре не просто наступила, а материализовалась, превратившись в тяжелый, пахнущий затхлостью собственного тела и сырым бетоном, с которого испарилась бывалая влага. С каждой минутой температура в помещении падала, и мокрая от щедрости подполковника одежда теперь ощущалась обледенелой в суровых условиях доспехами. Учиха смиренно лежал на боку, примотанный к стулу и дрожал. Затекшие плечи выли от нестерпимой, выламывающей суставы боли. Пальцы рук давно превратились в чужие, онемевшие обрубки, но физическое страдание только фон для черной бездны. В голове, как заезженная пленка, крутились слова о лагерной смене. Наруто. Предательство или случайность? Ложь или горькая правда? Ответы были так близки, где-то там, за барьером амнезии. Пришло горькое спокойное смирение. Учиха понял, что для этого мира его личность стёрта. Нил скоро не оставит в живых: намерено или случайно — он не знал. Да и это не имело веса. Час, сутки, вечность — всё смешалось в один бесконечный приступ жажды и унизительной беспомощности. Он закрыл глаза, чувствуя, как щека примерзает к бетонному полу. Ему не страшно умирать от дыры в затылке, ему невыносимо осознавать, что уйдет, так и не узнав, кем он был в ту последнюю ночь — жертвой или действующем персонажем. В этой звенящей тишине Саске жаждил одного: когда тяжелый засов двери снова взревет, возвещая о финале.