Утоли мои грёзы

      Комната наполненная густым золотом угасающего дня, и солнце медленно тонущее в море, превращает горизонт в полосу расплавленной меди. Саске и Наруто лежали на измятых простынях, кожей ощущая остатки жара, который не спешил остывать. Тишина наполнена звуками извне: мерным шумом прибоя и резкими, пронзительными криками чаек, кружащих над водой. Но здесь, внутри, время завязалось узлом и замерло. В руках теплились сигареты. Тонкие струйки сизого дыма лениво поднимались к потолку, сплетаясь в причудливые узоры, прежде чем раствориться в соленом бризе, врывавшемся в открытое окно. Пепельница на краю кровати принимала серый пепел, став безмолвным свидетелем их долгого, уютного молчания. Взгляды рассматривали друг друга с жадной внимательностью, что позволительна только им. Те же линии, те же искорки в глазах, та же едва заметная полуулыбка. Казалось, годы лишь слегка отполировали черты, не в силах забрать ту самую искру, что вспыхнула много лет назад. Разгоряченные, пахнущие солью и табаком тела — знакомая карта, на которой появились новые маршруты. Татуировки. Яркие чернила, искусные сплетения орнаментов и глубокие цвета теперь украшали кожу Учихи. Там, где раньше белели неровные полосы старых шрамов, напоминавших о боли и принуждении, теперь расцветали диковинные чёрные молнии и цветные картинки в стиле старой школы. Прошлое надежно спрятано под искусством. Им не нужно слов. В взглядах, в этом ленивом движении рук с сигаретой и в общем дыхании читалось главное: мы всё те же. Мы справились. — Больше ты не засмотришься на того бармена с пляжа, — подстегивает Саске, нарочно пронзая ревнивым взглядом.       Наруто открывает рот в удивлении и недоумённо моргает: — Ты даже это заметил? — Я читаю тебя, как открытую книгу, Нару. И даже Ями не сможет запутать меня.       Узумаки усмехается с нотами горечи. — Поражаюсь, как несмотря на расстройство я смог достичь всего этого. — Амнезия не мучает? — На удивление — нет. После твоей смерти часть меня умерла. Я принимаю таблетки, но иногда мне кажется что они мне не нужны.       Учиха затягивается и скидывает пепел в пепельницу. — Вернись и уйди в отставку официально, перед всеми, — говорит он без капли сарказма. — Достойно. — И что я скажу? «Извините, мой мёртвый бывший вернулся. Всем спасибо, всем пока!» Так что ли?       Саске смеется и, накрывая ладонями лицо тихо гогочет. Наруто тоже улыбается, но скорее нервно. Придя в себя, с красным лицом, Учиха говорит ровно: — Ты — вице-мэр. Заместитель. Ты выполнил свою роль. — Сложно, — выдыхает Наруто подтягиваясь на руках. Когда он обхватил себя за согнутые ноги, он уставился на партнера. — И обидно. Я так долго шел к этому. Не спал ночами, зубрил, впитывал в себя столько информации, чтобы забить? Для чего тогда это все… — Рыба гниёт с головы, — шпарит ровный тон Учихи. — Ты сделал достаточно, чтоб подтолкнуть город к изменениям. Дальше, он должен развиваться сам. — Мадара близкий друг Хаширамы, — напоминает Наруто. — Тогда тебе нечего там делать. Система прогнула бы тебя рано или поздно… — Зачем тогда давать мне шанс?       Саске затягиваться сильнее: — Пускать пыль в глаза — значит создавать иллюзию успеха там, где его нет. — Я пустышка? — Скорее, красивая блестящая пыль, которая норовиться быть пойманной в раскрытые глаза. Это не только твоя ответственность. — Это то меня и бесит, — вздыхает Наруто. — Я один в поле воин. — Тогда сложи оружие и позаботься о себе. — Уже, — сдается Наруто, меланхолично улыбаясь.       Рука Саске падает на ляшку Наруто. — Поднимайся. — М? — Хочу сводить тебя кое куда.

***

      Небо над горизонтом — разлитые чернила, смешанные с ягодным сорбентом из густоты фиолетового градиента с плавно перетекающим в пронзительно-розовый, окрашивая верхушки волн в нереальные, почти фосфоресцирующие оттенки. Море лениво лизало берег, а над водой, в такт затихающему прибою, кружили чайки отголосками уходящего дня. По пыльной дороге, ведущей прочь от пляжа, шли двое. Наруто чуть щурился от мягкого света, послушно следуя за спутником. Он не знал, куда его ведут, и в этой неизвестности однако нежилась хрупкая прелесть. Шедший на полшага впереди Саске неожиданно замер. Прямо перед ними вспыхнула неоновая вывеска гей-клуба. Реальность дрогнула. Резкий свет и специфический шрифт сработали триггером, мгновенно перенеся Узумаки на тысячи километров назад, в родной город. Там, на родине в уголках Редмонда блистала точно такая же вывеска, чувствовался похожий запах специфичной сладости и предвкушение хаоса. Из-за тяжелых дверей пробивались глухие удары басов, заставляя вибрировать воздух. Вокруг сгущалась яркая, шумная, жаждущая забытья толпа. Парни нырнули внутрь, зачерпывая легкими душную волну. Смесь дорогого аромата, терпкого алкоголя и разогретых тел. Оглушительный ритм, вытесняющий из головы любые связные мысли. Ядовито-синие и розовые лучи, разрезающие полумрак. Здесь, в эпицентре искусственного праздника, Саске вздохнул полной грудью. В отблесках неона он все та же часть необузданной стихии. За последние пять лет ничего не изменилось. Образ ветреного тусовщика, как и само его естество состояло из этой музыки и вспышек света. Глядя на то, как уверенно Учиха лавирует в толпе, как хищно и легко блестят его чёрные глаза, Наруто почувствовал укол необъяснимой тоски. «Не поверю, что у тебя не было случайной связи», — пронеслась горькая мысль. В мире танца и градуса он органичен — привыкший брать от ночи всё, не оставляя ничего на утро. — Выпьем, — Саске нырнул к барной стойке, а Наруто, не успев отойти от вчерашнего, тяжко вздохнул, последовав за ним. Когда Учиха приклеился к стойки, он окликнул бармена: — Hi, can I get the usual? /(Здорово, сделай как обычно), — он обменялся с громоздким афро товарищем рукопожатием. — Sure thing/(Как скажешь), — незнакомый мужчина заметил присоединившегося Наруто. — Did he come with you? /(Он с тобой?) — Yup/(Да), — глянул Саске, закинув руку на шею блондину. — Another one for him/(Ему тоже самое.) — Okay/(Понял), — пробасил тот.       Наруто недоуменно посмотрел на спину бармена, а потом на Саске. — Как обычно, значит? — Я постоянник, а он — мой коллега. Ничего личного.       С трудом отыскав свободный столик в глубине зала, где неоновое сияние сгущалось до темно-пурпурного, официант, прочитав мысли, мгновенно поставил перед ними два высоких запотевших стакана. Лонг-Айленд. Внутри напитка опасно искрились кубики льда, обещая обманчивую прохладу. Первый глоток отозвался резким холодом на языке, а следом — терпким коктейлем из пяти видов крепкого спиртного, смягченного каплей лимона. Наруто чувствовал, как внутри медленно распускается тепло, а шум толпы становится чуть менее агрессивным. Саске же пил уверенно, лениво откинувшись на спинку дивана и наблюдая за реакцией спутника с едва заметной, искушенной улыбкой. — Как тебе? — Напоминает клуб-неон в Редмонде.       Саске усмехаться и оглядывается по сторонам. — Это только начало, — негромко произнес он, перекрывая гул басов.       Через пару минут к столику подошел бармен с небольшим подносом, на котором стояли две странные конструкции. Это не было похоже на обычный напиток. Перед блондином поставили глубокий бокал, наполненный густой, мерцающей изумрудом жидкостью, поверх которой плавал тонкий слой пены, а в центре горел настоящий синий огонь. Из бокала тянулся тонкий шлейф аромата пряных трав, полыни и чего-то неуловимо лесного, острого, почти магического. Учиха жестом показал, что нужно делать, и Узумаки осторожно пригубил спецзаказ, его мир буквально перевернулся. Сначала обжигающий лед, от которого перехватило дыхание, затем взрыв вкуса, что невозможно классифицировать или сравнить со сладостью лакрицы. Скорее — горечь хвои и внезапное онемение кончика языка, заканчивающий мощной волной тепла, ударяющей в голову, заставляя зрачки расшириться, а реальность — застыть. Глаза полезли на лоб. Судорожно вцепившись пальцами в край стола, пытаясь осознать, что за напиток Наруто испытал чистую галлюцинацию в жидком виде. А Саске лишь тихонько рассмеялся без надменной насмешки. Только азарт и удовольствие. — Вспомнил, как каша дома пахнет? — шепчет Учиха, наклоняясь ближе.       Какое-то время собеседник приходил в себя, чувствуя, что обдолбался шмали, которой, на удивление хотелось еще. — Что за херня? — кукурузился Наруто. — Не спрашивай, — подталкивал тот. — Пей.       Позже на стол удал идентичный напиток и неприлично высокий и громкий бармен обратился к Учихе: — I’m getting hitched! /(Я женюсь!)       Саске удивляется. — I’m stoked, Johnny/(Поздравляю, Джони), — он хлопает парня по спине. — Thanks/(Спасибо), — кивает бармен. — The wedding is tomorrow. You’re in! /(Свадьба завтра. Ты приглашен!), — Учиха смотрит на приведённого с собой гостя. — Bring a plus-one, it’s gonna be a blast./(Приходите вдвоём, будет шумно.)       Наруто в силу опьянения тяжело встает из-за стола и тянет руку. — Naruto/(Наруто), — представляется он. — Uzumaki Naruto/(Узумаки Наруто.) — So, this is what you look like./(Так вот какой ты), — усмехается мужчина, косясь на Учиху. — Nice to meet you. John. John Dee. Sasuke and I are colleagues, don't get the wrong idea./(Рад знакомству. Джон. Джон Ди. Мы с Саске коллеги, не подумай.) — Don't worry/(Все в порядке), — смущается тот. — See you later/(Свидимся), — говорит Ди и уходит.       Саске улыбчиво кивает, а Наруто ловя сильные вертолеты, падает на диван и накрывает лицо руками. — Блять, как меня кошмарит…       Товарищ смеется и выпивает свою порцию адского пойла. — Ты что, не пил пять лет? — Да, — шипя, признаётся тот.       Саске гогочет, но выпивает свое. — Что ж… — Он сказал «женюсь» или я не так понял? — поправился Наруто.       Учиха допивает остатки и ставит ставки на стол. — Правильно ты все понял, — полузакрытые пьяные глаза смотрят вокруг. — Сюда приходят все вне зависимости от сексуальных предпочтений. Просто отдых. А для кого-то и шанс завести знакомства, — Саске крутит стакан в руке. — Джони женится на Шэри — потрясающая женщина. Я знаком с ней. Она одна из нас. — Тогда почему он тут? Работает за стойкой? — Мы свободны. Работа — работой. Отдых — отдыхом. Джони предпочитает работу. Не плохо разгружает. Тем более, нам не запрещено, главное не болтать лишнего. — Мне законно знать эту информацию? — Ну, если вдруг решишь умереть не своей смертью, то… — Я шучу. — А я — нет, — на мгновение лицо Саске застывает, глотая напиток. — Расслабься. Мои в курсе, кто ты. И… если быть честным моя задача охранять тебя. Я сам вызвался на это задание. — Даже так… — Моя организация борется с такими как Мадара. Мы против терроризма и коррупции.       Наруто задорно смеётся: — Ты — честный коп? — Я наёмник, Нару, — поправляют его. — Я все так же убиваю людей. Иногда сопровождаю. Я следую приказу, но имею права. — Завидую. — Можешь называть меня самозанятым. Так проще. Без лишних споров, — Учиха допивает стакан и встаёт с места. — Покурим? — У тебя есть силы курить? — вяло поднимался Наруто.       Саске огибает стол и подойдя в плотную к блондину, шепчет на ухо: — У меня есть силы на нечто большее…       Остроумие и логика испарились в миг. В ушах гул от хриплого голоса вибрирующий в грудной клетке. Учиховская интонация сказала всё сама за себя. Уши Наруто покраснели. Термоядерная смесь из счастья и ужаса вынуждает чувствовать максимум уязвимости. Он глянул на уходящего на улицу Учиху и поплёлся на флюидах претерпевая состояние неконтролируемой окрыленности. Ощущает, как стоит на краю прекрасного обрыва в который безумно страшно упасть, но манящая глубина мазутных глаз и тепло улыбки заставляют добровольно сделать шаг.       Запах парфюма, смешанный с запахом ночного воздуха и бархатный голос, что становится на октаву ниже ощущался по-особенному интимным. — Держи, — Учиха протягивает сигарету и сам засовывает в рот другую.       Вспышка пламени. Наруто потянулся за огнем, но Саске прислонил горящую точку к кончику его сигареты, передавая не просто искру, а нечто большее. Наруто стыдливо уволит взгляд в бок, и брюнет смеется. — Ты чего? — улыбается Саске. — Все еще стесняешься?       Наруто качает головой, топчась на месте, стараясь отвлечься от настойчивого липкого взгляда. Он сходит с ума. Мозги бегут в рассыпную. Алкоголь подбрасывает дров. — Ты вообще видел себя? — слизывая с губ остатки сладостного градуса, говорит Наруто. — Ты… — взгляд ненароком застывает на ширинке. Щеки пылают. — Блять… — разворачивался он, убегая от непристойных мыслей.       Учиха ловит приступ стеснения оппонента и глупо усмехается. — Я так же смотрел на тебя, когда ты плавал в море. — Учиха, замолчи, пожалуйста, — млея, прижимаясь спиной к холодному бетону клуба, спускался вниз Наруто.       Саске присаживается на корточки, покуривая рядом: — Мне тоже не легко. — Ой тебе, то… — бросает не попадя. — Сколько половых партнёров у тебя было после меня? — Ни одного. — Не пизди, — ребятничал тот, поджимая колени под себя. — Отработав в притоне три года, за пять лет не захотеть секса? — уставился Наруто. — Не верю. — Я насытился, — дружелюбно объясняет Саске. — Тем более, секс как работа довольно быстро изматывает. Ты не думаешь о нем, как о чем-то приятном. Скорее о «Боже, побыстрее это бы все закончилось». В голове только цифры, которые ты получишь за это сомнительное удовольствие. Главное не смотреть клиентам в глаза — станет только хуже. У кого-нибудь обязательно проснется желание забрать тебя оттуда и сделать своим до конца жизни в надежде на то, что я буду им верен просто потому закрою главное потребность — деньги, но дело не в них. Им не объяснишь весь лор моей жизни, да и честно говоря мне не хочется выворачивать душу наизнанку потным жирным волосатым мужикам. С женщинами иначе, но и их не хочется от слова совсем. Они ни чем не уступают мужчинам. Такие же отвратительные существа каждая по своему. Благо сейчас все иначе и я рад этому. Хожу в зал, слежу за здоровьем. Стараюсь лечить голову, но… пока слабо выходит. Задания вышибают почву из-под ног. — И зачем тогда иметь такую работу?       Саске касается указательным пальцем виска и стучит: — Я все еще болен. И буду таким до конца жизни. Задания губят, но одновременно приводят в чувства. — Ненавижу твое пограничное состояние. — Я научился жить с ним, — взгляд Саске застревает на асфальте. — Не без чужой помощи. — Изуми? — У меня свой врач. От компании. Она помогает нам всем в нашей нелёгкой профессии. Тут заботятся о людях, даже таких как мы. — А жильё? — Оу, ты уже предлагаешь пойти ко мне? — хихикает тот. — Я думал мы еще погуляем. — Да, — вялым заплетающимся языком, отвечает Наруто. — Пойдем. Погуляем, — поднимается он.       Саске подхватывает пьяное тело и смотрит в расширенные зрачки. — Идти то сможешь? — А то, — утверждает Узумаки и смеется. — Ну пойдем, — уволит тот, зная, где по-настоящему красиво.       Рука без стеснения падает в ладонь блондина, от чего тот по привычке удивляется. — Вот это да.       Саске без слов, уводит с территории клуба.       Ночь стерла границы между небом и водой, превратив в монотонное мрачное спокойствие из света одного источника — Луны. По берегу скользили две тени. Наруто и Саске шли вдоль самой кромки прибоя, там, где соленая вода ласкала босые ступни, смывая следы на песке — так же легко, как мгновение смывало из памяти всё, что было «до». Впереди несколько дней абсолютной, звенящей свободы, никаких обязательств, никаких планов, только соленый ветер и бесконечность лета. Прошлое — непроглядный туманный сон, в который не хотелось возвращаться. Будущее — излишняя роскошь, о которой не хотелось гадать. Только сейчас, только здесь. Они молчали не из неловкости, а из благодарности перед судьбой. Радовались, что все сложилось именно так. Все получилось. Да, было тяжело, страшно тяжело. Запутано и скомкано. И оба понимали это, не колыхая воздух. Подобно двум рекам, влюбленность вынуждала впадать одно общее море близости и растворяться в поцелуях, не заботясь ни о чем. Впервые за долгое время пальцы не размыкались так долго. Нет оглядок, нет страха осуждения и неловкости. Теперь ладонь в ладони ощущалась как нерушимый замок. Они больше не боялись косых взглядов — здесь, под куполом южных звезд, их просто не существовало. Только мягкая темнота и пульсирующее тепло чужой кожи, дарящее чувство абсолютной безопасности. Они шли вперед, не считая шагов, растворяясь в этой ночи, где шум волн — единственный правильный ритм жизни, а соединенные руки — единственный истинный, ради которой стоило пройти весь этот путь. — Я не хочу возвращаться, — говорит Наруто. — Пойдем к тебе. — Мы туда и идем, — раскрывает секрет Саске, увлекая за собой в небоскребы.

***

      Горячие струи воды с силой разбивались о плечи, превращаясь в густой, обволакивающий пар. Прозрачные стеклянные перегородки стремительно покрывались белесой пеленой, отсекая влюбленных от остального мира. Капли конденсата лениво стекали вниз, чертя причудливые линии, за которыми огни ночного города превращались в размытые, приглушенные пятна. Воздух тяжел и густ. Каждое дыхание давалось с трудом. Легким не хватало кислорода. Удушье подстегивало желание, превращая каждый вдох в судорожный глоток страсти. Пальцы, как вода, стекали по влажной разгоряченной коже. Влага предательски смывала смазку, приходилось убегать от потока воды в укромный угол. В рокоте падающей воды стоны Наруто слышались яркими рывками и заполняя, перекрикивая густое облако пространства. Саске вжимался сильнее, прижимая к бежевому кафелю, скрипя влажными пальцами. Грязное провокационное хлюпанье разгоняло темп. В хаосе брызг и стонов горели оба, желали оба. Это их территория, их стихия из пламени и ветра. Пока Учиха горел, Узумаки контролировал пламя. Но в этот раз не сдержать, не усмирить. Тела, скользкие от воды и жара, сплетались в единый узел из перекрытых глубоких шрамов. Пальцы хватались за все подряд, норовясь влиться, утащить в бездну за собой. Ногти впивались в мокрую кожу, оставляли видимые следы, а губы нашедшие друг друга с отчаянием скользили в бок, ловя кислород, и кусая плечи, шею, добавляя жара, утопали. В чистоте элитного пентхауса страсть дикий, нарушающий тишину и покой, абсурд. Здесь, за бронированным панорамным стеклом ночи, не существовало суеты. Только соприкосновение тел, обжигающий пар и бесконечный шум воды, надежно охраняющий тайну от безмолвного города, раскинувшегося далеко внизу. — Я так тебя люблю, — шепчет Саске, претерпевая головокружение. — И я тебя… — захлебывался в искренней взаимности Наруто.