Утоли мои грёзы

— Ты ответственное лицо! — раздался истошный женский крик в бескрайнее, ослепительном ничто. — Ты шёл к этому, чтобы просто бросить? Немыслимо!        Без горизонта, пола или потолка. В бешеной белизне, выжигающая понятие пространства Наруко билась в истерике, не в состоянии физически коснуться беспечного эгоистичного Ями. Их разделяла невидимая клетка из терапии разума, не давая воссоединится или заполучить тело. Но чувствовалось — скоро рухнет. В вакууме, лишенном света и тени Наруто безучастно наблюдающий, смотрящий за дебатами совести и легкомыслия не понимал: какого черта? Наруко сотканная из текучего шелка нежности, застыла в ярости, говорила голосом, похожим на звон разбивающегося хрусталя: обвиняя и требуя признания. Хотела включения интуиции и согласие с поражением, что так так долго подавлялось в нём другом. Ями со скрещёнными на груди конечностями, даже не пытался парировать. Прежняя, живая, пульсирующая негативная масса из невысказанной злобы, застарелых обид и ядовитого сарказма на редкость молчала и витала где-то в облаках. Он усмехался словам Наруки, вибрируя низким гоготом, от которого зудятся зубы, выбрасывая в белизну протуберанцы чистой ненависти. Наблюдая за спором, Узумаки чувствует, как раскалывается. Как медленно начинает гудеть голова, как физически становится тошно. Пульсация давления вышибало в пот. Парализующий адреналиновый ужас сковывает голосовые связки. Воздуха становится мало, хотя вокруг бесконечность. — Вернись и веди себя достойно! — женская сущность обнажает тайные слабости. Кожу начинает жечь от ударов невидимых хлыстов. — Хината не заслужила такого как ты! Учиха бросил тебя! Похоронил при всех, забивая, на твое моральное состояние! Ты пытался покончить с собой! А что потом? Он наёмник! Убийца! Он никогда не изменится! Твоя десятилетняя влюблённость губит тебя! — Да завались ты, Наруко, — наконец-то грубо выдает Ями. — Ты так говоришь из женской солидарности. Хината любит не меня, а мое положение! То, кем она ощущает себя рядом со мной! — Не обманывай себя! — ее тонкие изящные белесые руки просачивались сквозь невидимые глазу дыры решетки, намереваясь выцарапать тому глаза. — Она влюблена в тебя со школы! Только ты никогда не замечал ее! Бегал за Сакурой, которая любила Саске! А он что? Он любит тебя или ощущение рядом с тобой?       Ями хочет закрыть уши, но может только скалится: — Он любит то, что я ему покажу. — Ах! — недовольно вскрикивает женская суть. — Ты давно не в контроле! — Я дал ему свободу. Наруто не нуждался во мне до сего момента. — Значит… — ошарашено округляются голубые глаза. — Это ты держал мысли о Саске? Ты так и не смог отпустить его!       Ями двусмысленно улыбается. — Теперь, когда я знаю, что он жив, я хочу его убить. Лично. — Не ври! — эхом раздается оглушающая истерика. — Ты только прикрываешься ненавистью! Ты любишь его! Слепо любишь! — Да, я зависим, — ровно признаётся тот. — Это ты хотела услышать? — Нет! — куда громче кричит Наруко и подхваченный пустотой голос эхом разносится с такой силой, что ломает невидимую преграду. — Я не дам вам воссоединиться!       Тысяча мелких осколков внедряются в кожу невидимыми иглами. Наруко нападет первая, начиная драку. Ями уклоняется, но напавшая впивается в горло. Неконтролируемым диким клубком, они катятся по бесконечно белому, пока агонистические голоса сущностей не сливаются в нестройный, давящий на сознание крик. Зрачки Наруто расширяются, поглощая остатки здравого смысла. Он видит, как Ями вгрызается в яремную вену Наруки и откусывает кусок. Сердце пропускает сильный удар. Пульсирующая кровь заливает идеально белое, окрашивая нелепыми брызгами в красный. Дикая неконтролируемая ненависть оборачивается в истошном рыке. С рта капают остатки некогда живой плоти. Тело Наруки вздрагивает в предсмертных конвульсиях. Ее взгляд направлен прямо в душу. Вялое тело поглощается в красное. Она умирает. Наблюдать за смертью из собственного «Я» равносильно настоящей физической смерти. Бежать некуда. Паника затапливает разум густым, горячим потоком осознания противоречия, и колени врезаются в твердое ничего, беззвучно разнося гул удара в пустоту.       Открыв глаза Наруто ощущает себя абсолютно разбитым и пустым. Картинки сна в меланхолии тревоги встают перед глазами, а потом в виски ввинчивается тупая, пульсирующая боль — расплата за вчерашнее похмелье. Комната слишком тёмная для двоих, окрашивается в цвет одиночества. Опять.       Саске нет. Вещей тоже. Едва соображая, Узумаки вываливается на улицу, где утреннее солнце бьёт по глазам с такой силой, что звезды перед глазами затмевают обзор густого сверкания. Под голыми ступнями, согретый первыми лучами солнца, лоснится песок, отливая тяжелым маслянистым блеском. Впереди, на фоне бесконечной синевы, темнели балки спортивной площадки. Взгляд брошенный вскользь, ненамеренно зацепляется за подтягивающийся в одних плавках фигуру на турниках. Мышцы спины и плеч, на удивление совершенно не тронутые загаром, под солнечными лучами переливались живым алебастром. Светлая кожа подчеркивала каждый изгиб, а татуировки сладостно контрастировали на фоне жгута из напряженной мускулатуры. Учиха одна ходящая провокация, работающая спиной, размеренно взлетал вверх и опускаясь, сохранял дыхание четким и глубоким, не замечая чужого присутствия. Ослепленный игрой перекачивающихся от напряжения мышц, Наруто ведомый нутром подходит ближе, шелестя песком и оказавшись вплотную, похмельное безрассудство вынуждает ощущать соблазн руками. Он подается вперед, обхватывает учиховскую талию и скользит то вверх, то вниз, нарочно задевая особые точки в области нижней части живота. Учиха вздрагивает и жмется, узнавая придурошные приколы. А потом Наруто обхватывает кольцом и наваливается всем телом, превращаясь в тяжелый балласт. — Блять, — скрипит Саске и напряженного замирает. Мышцы каменели от неожиданного веса, но через секунду воздух прорезал тихий, низкий смех. — Ты не пушинка, знаешь ли. — А ты — не хрупкая девчонка.       Не разжимая рук, Саске нашел в себе силы, напрягся до предела и, демонстрируя сокрушительное превосходство, мощным рывком подтянулся к перекладине еще один раз — теперь уже вместе с Наруто. Когда ноги Узумаки коснулись песка, юноша перекочевал к лицевой части и поднял вверх голову. Саске, смотря на того вниз, обхватывает талию ногами, отпуская турник. Блондин готов к таким выходкам, а потому спокойно удерживает вес на себе. — И тебе доброе утро, — смеется Наруто, и Саске тянется за поцелуем, касаясь руками головы, поправляя, как удобно ему. Внизу становится жарко. — Я чувствую твое напряжение. — Не ври, — отрывается тот, понимая, что лжец тут только он. — Блять… — шепчет Саске, касаясь лбом узумаковского плеча. — Ты с ума меня сводишь. Все прикрытие коту под хвост. — Мы можем вернуться в номер, — подстегивает Наруто, кусая за мочку уха. В глаз ни капли рассудка, только дикое желание обладать, особенно, когда глаза горят ярче пламени. — И мы вернемся. — Нару. — Я не принимаю отказы.       Учиха отстраняется и подмечает знакомый взгляд. — Ями? — Не называй меня так, — руки блондина сжимаются крепче в ягодицы юноши. — Для тебя я всегда Наруто.       Саске нелепо смеется и вздрагивает, когда пальцы раздвигают ягодичные мышцы и сжимаются куда сильнее. — Тс-с, — шипит он. — Не здесь. — Есть чего стесняться? — Нет, — мотается голова.       Наруто подкидывает парня так легко, будто держит не машину для убийств, а малюсенькую принцессу. Забыв о похмелье и гудящей голове, он бесцеремонно уносит в сторону. Но путь лежал вовсе не к уютному домику на берегу, а прямиком в бескрайнюю лазурь. Сначала Саске смеется, закинув руки за шею, но чем ближе прибой, тем сильнее в черных глазах проскальзывает сомнение. — Нару? — Учиха чувствует, как резво его уносят. Наруто сокращает дистанцию, и тот начинает негромко протестовать, осознавая масштаб задумки. — Нару, нет!       Поймав кураж, Узумаки резко переходит на бег, и врывается в море, поднимая ввысь фонтаны искрящихся брызг, в моменте с громким всплеском обрушивается вместе с ним в морскую воду. Соленая прохлада мгновенно смывает остатки напряжения. Они выныривают, отплевываясь, смеясь во весь голос, отдаваясь по-детски глупым, но таким искренним забавам, барахтаясь в пене и толкая друг друга. Когда вода становится по пояс, дыхание Наруто все еще прерывистое замирает внизу, а учиховский взгляд — на тонкой светлой, полностью промокшей, намертво прилипшей к телу, футболки. Облеплетая рельефный торс и вставшие сосочки, ткань прорисовала каждую впадинку. Пораженный Саске будто видя его таким впервые — настоящим, атлетичным и ослепительно живым в лучах солнца, смущено отворачивается, убирая назад с лица налипшие куски волос. Вдалеке виднеются тучи. Учиха вспоминает, что обещали шторм. Неужели так скоро? — Какие у тебя планы на сегодня? — спрашивает он, косясь на Наруто. — Почему я мокрый? — оглядывается тот, не понимая происходящего.       Саске догадываться, что к чему. — Не стоило тебя спаивать, — тускнеет он. — Ты теряешься. — Ями?       В ответ кивок. — Блять, — Наруто протирает лицо, сплёвывая остатки соленный воды. — Я сделал что-то непоправимое? — Нет, просто решил утопить меня и утопится самому. — Правда? — Нет, — шутит Саске, а Наруто так и не понимает ничего. — Ладно. Ты жив и окей, — отмахивается тот.       Учиха смеется и выползает из воды, зная, что за ним последуют. — Хочу сводить тебя кое куда. — Ты теперь и гидом подрабатываешь? — Нет, — на ходу смотрит тот. — Просто пока грозы нет, хочу провести время вместе. — Это ты сейчас говоришь? — удивляется Наруто. — Ну да, — смущается Саске. — Так говоришь будто я последняя сволочь на планете. — Нет-нет-нет, просто так неожиданно. — Что? — останавливается тот, щурясь от солнца. — Я не могу пригласить тебя на свидание? — Свидание? — Узумаки в шоке. — Я может сплю или… — Прекращай, — Учиха зло щиплет парня за бок. — Ай!       Начинается миролюбивая щипательная войнушка.

***

      Когда солнце начали перебивать густые облака, путь прилегающий по широкой, вытоптанной тысячами ног тропе, уверенно вздымающий вверх, уводил под сень густого леса. Среди вековых стволов, властвовало странное, осязаемое тепло особенного лоснящегося воздуха и неподвижный аромат смолы от нагретой хвои. Легкий ветер дружелюбно перебирал волосы, пока над головами сгущались тяжелые, свинцовые тучи, предвещая смену настроения. Когда лес расступился, перед ними открылась панорама, заставившая Наруто замереть в немом восторге. Вид, открывшийся с обрыва, порождал в душе щемящее чувство дежавю. Узумаки неуловимо вспоминал те далекие, запечатленные в памяти виды из заброшенного лагеря на тихую речку. Сходство пусть и мимолетное, но такое яркое врезалось ассоциативным рядом. Там, где память рисовала узкую водную ленту, сейчас до самого горизонта вздымалось бескрайнее чернеющие море, не знающее берегов. Первозданная мощь. Наруто впервые видел море с такой высоты. Оно пугало и притягивало одновременно. Вдалеке, за пеленой наползающего шторма, раздался первый утробный рокот грома, тяжелой волной прокатившись над лесом. Земля вздрогнула под ногами, приветствуя бурю, пока двое влюбленных стояли на краю мира, и вкушали последние лучики солнца. Саске сел первый прям на землю, предполагая, что Наруто опустится за ним. — Садись, — хлопает он, поднимая пыль. Блондин мнется, но все же садится на песчаную почву. — Напомни, когда ты уезжаешь? — говорит так, будто сам не знает. — Послезавтра, — без доли сомнения отвечает собеседник, перекидывая взгляд на тусклую полуулыбку Саске. — А что? — Нет, просто… — вздыхает тот. — После твоего сопровождения, меня скорее всего закинут в горячую точку в другую страну. Не знаю, как смогу вернуться. И… смогу ли. — Откажись.       Учиха поджимает губы. — Не могу. — Ты подписал контракт? — Это моя работа, — уставился Саске.       Наруто угукает и глубоко задумывается. — Я это однажды уже слышал, — гнев медленной густотой заполняет разум. — Скажи на милость: для чего тебе такая работа? — акцентируя на слове «такая» язвит он. — Тебе нравится воевать? Нравится ощущать себя полутрупом, а?       По выражению лица Учихи становится ясно, что данную тему он никак не намеревался обсуждать. — Дело не в этом… — А в чем? — настаивает Наруто. — Если тебе нужно выбиваться из сил, чтобы уснуть — запишись в зал. — Я хожу в зал, — закипает оппонент. — Займись тяжелой атлетикой, биатлоном, да хоть марафон бегай, что угодно! — Я ненавижу бегать. — Ты понимаешь к чему я веду! — раскат грома раздается не только в небе, но и между ними. В землю бьет невидимая, но осязаемая молния. Саске отворачивается, держа в ладони кармана то, зачем притащил Наруто сюда. И сейчас на пике абсурдности этот чертов красный угловатый бархат отвергается, будто в ладони не коробочка, а ядовитый плющ, что мелкими иголочками, проникает в организм до онемения. — Если хочешь полноценных отношений, выбирай: либо я, либо твоя работа.       Слова встают поперёк горла. Учиха молчит, боясь спугнуть. Боится принять не верное решение. Опять. — Что будет, если я выберу работу, но не отрекусь от тебя, как и планировал? — Нельзя усидеть на двух стульях. — Сейчас же сижу, — рука Саске медленно выплывет из кармана совершенно пустой, дерганой и от нервов влажной. — Это не продлится долго, — Узумаки встает, отряхивается, кружится рядом.       Гром — общий раздраженный фон в гнетущем молчании. Саске неподвижно взглядывает горизонт, мысленно раздумывая над ситуаций. Угрюмо перебирая в голове слова, он пытался выстроить в ряд общую цель и подобрать ту единственно правильную формулу, которая бы устроила их обоих. Но раздумья воспринимались иначе. В один миг хрупкий мыслительный процесс бесцеремонно прервали резким, звонким ударом. Наруто, чье терпение окончательно лопнуло, сорвал накопившуюся ярость на пустой бутылке, глупо валявшейся под ногами. Стекло с сухим треском разлетелось вдребезги о ствол крупного дерева, осыпая траву мелкими сверкающими осколками. — Да блять! — неистово громко, с отчаянной нотой сорвался, перекрывающий далекий гром, крик. — Я не хочу быть в отношениях, где моего мнения просто не существует! — Наруто метался, как загнанный в клетку зверь, задыхаясь от обиды. — Всё ходит по кругу. Одно и то же, раз за разом! Ты не меняешься, даже не пытаешься! И это твоё молчание сейчас… бесит больше всего! — Чего? — Иди нахуй, мне все понятно!       Психанув, Наруто резко разворачивается и, не оглядываясь, уходит прочь по вытоптанной дорожке, скрываясь в тени нависших деревьев. Ошарашенный импульсивностью, Саске не сразу соображает происходящее, но видя, как быстро Наруто уходит, он понимает: не приняли, не дали время. Внутри обрывается трос. Пальцы судорожно нырнули в карман и неловко, даже боязно, достали маленькую бархатную коробочку. На водоотталкивающую красивую упаковку упала горькая слеза. Он не побежит за ним. Это тотальное отвержение.       Гневно уходящий Наруто внезапно слышит внутренний голос: — Вернись. Сейчас же.       Секундное замешательство, и ноги вкапываются в землю.       В раскрытой упаковке обручальное кольцо мучительно напоминает причину покупки. Причину… нахождения тут. Непогода только в очередной раз подтвердила — его идея сущий провал. Гром прогремел снова и совпал с надрывным всхлипом Саске, что не в состоянии сдерживать эмоции. Он и сам не понял, что так сильно задело его. Будто само тело в отчаянии, чувствуя, как мир рушится, решило спустить воду. Все случилось в одни момент. Учиха вскидывает руку. Маленькая бархатная коробочка, хранившая в себе надежду на общее будущее, возносится над головой. Умываясь горькими, застилающими зор, слезами он замахивается для броска, желая навсегда похоронить кольцо в бездне моря, и тут раздается резкий громкий хлопок. Мир застывает. Время теряет смысл. В последний момент крепкая ладонь стальным обручем смыкается на запястье, заставляя руку застыть в воздухе. Саске резко оборачивается и замирает. Наруто. Он смотрел на Учиху ошарашенно, нет, испуганно! За всё время их знакомства Узумаки видел его всяким: озлобленным, отрешенно уходящим, смертельно уставшим или по-детски сонным, изредка — искренне смеющимся. Но никогда… Абсолютно никогда не видел его плачущим. Зрелище того, как по всегда каменному лицу Саске катятся бесконечные слезы, буквально переворачивает сознание, рушит стереотип о бесчувственности. Наруто пошатнулся от такой искренней уязвимости. А затем взгляд метнулся к зажатому в пальцах красному футляру. Всё встало на свои места. Узумаки понял мотивы без слов. Истинная задумка ударила больнее, чем любой физический удар. — Ты… — часто хлопают голубые глаза. — Привел сюда, чтоб… — Я сделаю, как ты скажешь … — открыто плачет Саске. — Все брошу ради тебя! Только не уходи! Останься, прошу!       Наруто перестал дышать. В глубоком ступоре, не в силах отвести взгляда от искаженного рыданиями лица, что даже в содрогающийся миг отчаяния сохраняло пугающую, божественную красоту, заставляя впервые по-настоящему осознать, насколько прекрасен и уязвим человек, скрывавшийся всё это время под маской ледяного спокойствия. — Ты хотел… — Если хочешь, я вернусь с тобой обратно! Я сделаю все что ты скажешь! — все нутро отвергло произнесенные слова. Оно, вынуждало рыть себе могилу, лишь бы не прогнуться, не сломать себя! Но Саске ломал себя осознанно, потрошил изнанку без остатка, опуская себя на рваное собственными руками дно и разлагался намеренно ради него. Перерождался и впервые дал понять, что его можно сломать. — Я ненавижу себя! Как я все это ненавижу!       Наруто делает шаг и рывком заключает в объятия настолько крепкие, что, казалось у Саске выпадут глаза. Он пытался срастить воедино расколотую им же душу и тот млея поддался, вкушая чувство принятия. Впервые над ним не посмеялись, не гоготали, а уткнулись носом в мокрое от слез дрожащие плечо. Вздохнув, Наруто горячо шепчет в самую шею, обжигая признанием: — Я люблю тебя… люблю больше жизни, — Учиха перестает дышать. Руки судорожно вцепились в футболку Узумаки. Он дышал им, чувствовал его тепло, но потом, блондин внезапно отстраняется, заглядывает в полные надежды глаза, и ледяным тоном добивает последними словами: — Но именно поэтому я больше не позволю тебе манипулировать мной — живи с этим кольцом сам.       Звуки пропали. Ощущения тоже. Саске смотрел на него не осознавая реальности. Гул в ушах превратил его в неподвижную статую, пока первые тяжелые капли ливня не смешались с застывшими слезами, превращая лицо в мокрое месиво абсолютного отчаяния. Он совершил невозможное, вывернул душу, позволил титановому панцирю рухнуть ради единственного мгновения искренности и по иронии получил смертоносный удар. Это моральный танатоморфоз.       Наруто развернулся и пошел прочь. Его силуэт быстро растворился в серой стене дождя. Гул стихии заглушил всё вокруг, окончательно размывая, когда-то ожидаемо неразрывные узы, оставляя Саске одного с долбанными осколками собственного «Я».

***

      Наруто ворвался в пляжный домик, хлопая дверью. Одежда тяжелым коконом облепила тело — вода текла ручьем. В ушах стоял шум шторма, а перед глазами заплаканное лицо? Осознание реальности ударило под дых. Он не помнил, как спустился с горы, не помнил, как бежал по лесу. И как прошло несколько часов. Где его носило?        Стены сдавили, а сердце забилось в аритмичном, безумном танце. Хватаясь за голову, он резко вздрагивает. Дверь, которую он только что запер, содрогнулась от страшного удара. Узумаки отпрянул, видя как дверь распахивается с оглушительным треском, впуская внутрь вихрь дождя и темную, гротескную тень. Он не успел даже вскрикнуть. Нечто стремительное и непоколебимое настигло в два прыжка. Сильный толчок в грудь выбивает воздух из легких, и с силой валят на пол, придавливая к доскам весом, что невозможно сбросить одним рыпаньем. — А теперь скажи мне это еще раз! — горячее дыхание и знакомый тембр адским коктейлем обжигает ухо, ненароком контрастируя с ледяной водой, пропитавшей одежду.       По спине Наруто пробежал электрический разряд ужаса. Слова вонзились в сознание подобно раскаленным иглам. Уткнувшись лицом в холодный пол, не в силах даже вдохнуть, он состоявший из паники и сожаления, сжался до дрожи, чувствовал, как чужая рука железной хваткой фиксирует затылок, прижимая к дереву, пока страшная правда шепота окончательно уничтожала в нем остатки самообладания. — Саске, пожалуйста… — Говори! — Что? Что сказать? — Это был ты? — обжигающе громко рычал он над ухом. — Пошел я нахуй, так? — Ты о чем? — Я хотел сделать теперь предложение. Там на горе! Хотел связать узами официального брака, бросить работу, которая, мать твою, приносит нереальное количество денег и в случае моей смерти, обеспечит тебя наследством! А что в итоге? Мне засунуть это кольцо куда подальше? Я засуну! Тебе в очко. — Нет! — забрыкался я Наруто, чувствуя, как слетают мокрые от дождя штаны.       Слышится раскат грома. — Это был Ями? Признавайся! — Наверное, не знаю! Я помню, что психую с твоего молчания и ухожу! А теперь я оказывается отклонил твое предложение!       Учиха, уставившись на оголённые ягодицы, устало вздыхает. Не намеревался он засовывать ему в анал посторонние предметы. Хотел просто напугать. — Как нам существовать вместе, когда мы глотки другу другу рвем? Какая к черту свадьба, если не ты и не я не можем контролировать друг друга? — Со мной все было хорошо, пока я не стал пить, — оборачивался Наруто.       А тот как сидел, так и сидит, мигая разъяренными глазами. — Будешь паясничать я отправлю Наруто в дурку, — слышится ровный тон. — Ты услышал меня, Ями?       На миг Узумаки перестает брыкаться. А потом глаза цвета беспокойства перерастают в ядерный огонь. — Не посмеешь. — Еще как посмею, — утверждает Саске, склоняясь над ухом, вжимая щеку «другой» личности в пол. — Если Наруто выпьет алкоголь, его тело обмякнет, и ты не в состоянии мне помешать, сделать задуманное. Я всегда смогу обездвижить тебя. И ты подчинишься, зная, что Наруто. Истинный Наруто ведом мной. — Если бы не я, он бы продолжил трахаться с Хинатой! — огрызался тот. — Если бы не я, то… — Замолчи, — грубым тоном перекрывают поверх, заламывая руки одержимого на спине. — Я твоя первая любовь. Твой первый секс. Твоя судьба от которой тебе не сбежать, как бы сильно ты не хотел испортить нашу жизнь. И ты так же как и Наруто — обожаем мной. Только… — склоняется опять. — Если ты посмеешь манипулировать мной, особенно в моменты отчаяния, уж поверь, я знаю куда бить. И лучше бы, если эта боль была физической. — Пф, — обесценивает тот. — Нет такой боли, которая может меня задеть. — Уверен? — Саске отклоняется назад, дав возможность перевернуться лицевой стороной. — Твой единственный страх… — в руке Саске в миг раскрывается складной кинжал. — Моя смерть.       — Че ты несешь? — тихонько смеётся тот, видя перед собой обмундированного в черное наемника. — Я пытаюсь довести тебя до самоубийства. И ты не представляешь, как сильно мне нравится твое намерение вскрыть себе горло.       Саске усмехается и резко вскидывает нож к горлу. — Нет! — рефлекторно тянутся руки и лезвие проводится вдоль, робко окрашиваясь в красный. Ями судорожно выдыхает. — Нет-нет-нет. — Кого ты обманываешь? — Учиха усмехается и рывком вскрывает себе горло. — Нет! — взрывается истошный вопль.       Фонтанирующая кровь бьёт из щели трахеи с характерным свистящим и клокочущим звуком. Шея отгибается назад, и Саске замертво падает на спину, разбрасывая брызги еще горячей крови. Последний тяжелый вздох. Глаза закрываются, и кровь медленно пачкает пол. Блондин слышал, как ломается хрящ. Красные глаза видят, как образовываться зловонная металлическая лужа, и мозг в целях защиты блокирует рецепторы. Тело не слушается. Запертый сам в себе Наруто видит, как гаснет свет, мир переворачивается и открывается зияющая кровоточащая дыра уже в нем самом. Реальность расслаивается: Ями кричит в безмолвии, пытаясь повернуть время вспять, а Наруко — мертвенно спокойная — фиксирует случайные, абсурдные детали. Учиха разрушил его идентичность. — Нет… — шепчет Ями, убирая щекочущую каплю крови с лица. — Нет, — плачет он, еле выбираясь из состояния ступора.       К горлу поступает рвота, давление падает. Тяжело дыша, он вскакивает на ноги и бежит к унитазу. Диафрагма сжимается в железный кулак, выталкивая саму жизнь наружу в сокрушительном, выворачивающим наизнанку спазме. Горло обдирает желчь — ему нечем блевать. Раз толчок. Два. В голове только одно — побыстрее бы это все закончилось.       Выпотрошив желудок, блондин откидывается назад и видит — Саске нет. Он поднимает голову и узнает окровавленного стоящего на своих двоих мертвеца, Первая мысль: какого хера? Вторая: это розыгрыш?       Учиха содрал с шеи использованную силиконовую имитацию кожи и выкинул в сторону. Наруто в онемении смотрел, как тот присаживаться на корточки и ухмыляется. — И кто из нас еще боится чужой смерти?       Взгляд Ями на секунду застревает на неизвестном объекте, а потом красные глаза меняются на сизо-голубые. Наруто узнает Учиху, но не понимает: откуда кровь на полу? — Что происходит? — Все хорошо, — улыбается Саске и, пользуясь моментом, достает обручальное кольцо. — Ты выйдешь за меня?       Обескураженный столь странным поворотом, Наруто чувствует только ободранное горло желчью. — Да, — неприятно сглатывая комок, шипит он. Саске усмехается и со свешанной головой смеется вглубь себя. — Что смешного? — кашляет Наруто.       Юноша вскидывает взгляд и пронзительно сверлит глазами с той же искренней улыбкой. — Я знал… знал. — Что знал? — не понимал тот, оглядываясь по сторонам. — Что я соглашусь? — Что ты додик ебанный, — Саске беззлобно щелкает парня по носу и падая на спину, как влюбчивый кот, хватает безымянный палец Наруто, надевая кольцо. — С размером угадал, — усмехался он, выполненной цели.       Узумаки смотрит на свою правую кисть и удивляется: как быстро все решилось, даже опомнится не дали. — Я представлял себе это немного иначе. — Дарк романтика — тоже романтика, — подстёгивает Саске подбираясь ближе.       И когда тот прислоняется спиной к стене, Наруто хватает его за плечи и увлекает поцелуем. Саске накрывает ладонями щёки и притягивает ближе. Поцелуй получился примирительным. — Откуда у тебя, — Наруто не знает как назвать то, что Саске снял со своей шеи. — Эта штука. — Ты связался не просто с киллером, — ехидничал Учиха. — А профессиональным манипулятором. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. — Ну ты же поверил, — улыбался он. — Ями? — Да. — Что ж, — задумывается тот. — Надеюсь, ты услышал, что хотел. — Да, мы с ним договорились, — шепчет Саске прямо в губы. Наруто улыбается и тянется за еще одним. — Прополоскай рот, ты кислишь.       Блондин надувает губы, а тот просто смеется. — Иди в жопу, Учиха, — поднимается тот и громко топает в ванную.       Вскочив на ноги, Саске шлепает Наруто по заднице, перед тем, как тот скрылся за углом ванны, и сам выходит на улицу, где догорала гроза. Дождь еще капал, барабанил по доскам. Небо — мрачный мазут. В руках зажигалка и пачка сигарет. Фильр падает на губы, и косяк поджигается. Затянувшись хорошенько, Учиха забывается. Растворяется во всем цирке, что сейчас произошел, лениво думая над тем, что пол придётся мыть благо не ему. И в забвении мыслей ловит себя на том, что если бы не чертова любовь, он бы убил Наруто еще там на горе.       Непростительно. Никому непростительно растаптывать чужие чувства в грязь. Руки трясутся от гнетущего осознания истины. И комок дыма на выдохе забирает чернь из легких и растворяет в атмосфере солёной бури.