Сanzone del tuo cuore

Плотные облака висели над крышей конференц - центра в Роттердаме. Казалось, что до них можно дотянуться рукой, или поймать несмелые солнечные лучики, пробивающиеся через облачную завесу. Не смотря на свою паническую боязнь открытых высоких балконов, Дамиано забрался на лоджию четвертого этажа, так как это было единственным местом, пригодным, для того, чтобы уединиться и перекурить. Итан, конечно же, не отставал. Он физически чувствовал, как воздух вокруг Дама искрит напряжением. Давид прислонился спиной к стене, глубоко затягиваясь третьей подряд сигаретой. Репетиция, тянувшаяся с самого утра, уже порядком всех вымотала, а ведь самое главное – финальное выступление - было еще впереди. И было крайне важно сохранить для него достаточно сил, энергии и настроя. Итан нервничал, хоть и старался всеми силами не подавать вида. Он искренне переживал, что Дам перегорит, не выстрелит, не зажжет. Нервное напряжение было колоссальным. И словно бы в подтверждение этому, глубокая морщинка залегла между сведенными на переносице бровями Давида. - Все никак не могу смириться с тем, что пришлось кастрировать песню в угоду этим… - губы Дамиано сами собой искривились в презрительной усмешке, пока он пытался подобрать приличные слова в адрес Европейского Вещательного Союза. Итан понимал, как для Дамиано было болезненно то, что ему пришлось поменять текст песни, подгоняя ее под строгую цензуру международного конкурса. Драммер хотел было что-то сказать, успокоить друга, но любые слова, которые приходили в голову были недостаточно хороши и правильны. Торкио лишь поджал губы, тяжко вздыхая, и выпуская горький дым через нос. Дамиано и без слов понял его. Между ними состоялся молчаливый разговор, понятный только им двоим. Телепатическая связь, сложившаяся за годы, проведенные бок о бок. Дам выпрямился, расправил плечи, и сделал характерный жест, наклоняя голову из стороны в сторону, разминая шею. В детстве Итан видел, что так делали его братья, когда шли драться с мальчишками с соседней улицы. С тех самых пор подобные движения ассоциировались у него с битвой. Он понимал, что Дамиано настроен серьезно. И он идет биться. За Maneskin. За их путь. За каждую их творческую ссору. За каждый концерт на улочках Рима. За каждую мозоль на пальцах Вик, за каждую порванную струну Томаса, за каждую сломанную палочку Итана. За каждый синяк на своих коленях, за каждый маленький шрамик на его голосовых связках, которые он не жалел ни одной секунды, срывая их на концертах, нагружая длинными нотами с расщеплением. [1] За рок-н-ролл. - Знаешь, КОГДА мы ВЫИГРАЕМ, я спою ее без всякой цензуры. Такой, какой она родилась в моей душе. Дамиано сказал это, словно бы сам себе, словно никому, в пустоту. Или ставя ультиматум судьбе и своей капризной фортуне. Он говорил четко и твердо, выделяя слова голосом. Итан удивленно поднял брови, приоткрыл рот, чтобы, что-то сказать, но Дамиано отлип от стены, давая понять, что перекур окончен, потушил окурок об подошву своих мартенсов [2], и эффектным щелчком отправил его прямиком в урну, стоящую в углу. - Баскетбольный талант не пропьешь. – Итан одобрительно закивал головой, несколько раз хлопнув в ладоши. Дамиано картинно склонился в своем фирменном поклоне. - Жаль, а я очень старался. – Парень рассмеялся, после чего приложил ко лбу пальцы в характерном жесте «L», и воскликнул: Майкл Джордан [3] – лузер! Итан обхватил друга за плечи, увлекая за собой к выходу с балкона. Баскетбольные шуточки Давида. Верный признак того, что двери в потаенные уголки его души вновь закрылись, уступая место маске отважного лидера и соблазнительного казановы – именно так охарактеризовала его Марта еще несколько лет назад, во времена икс-фактора. Пожалуй, лучшей характеристики было сложно себе представить. Торкио искренне надеялся, что их душевный перекур сыграл свою терапевтическую роль, и Даму стало легче. Они вернулись в гримерку с табличкой «24» на двери, и на них тут же налетела Вик, шипя сквозь зубы, подобно разъяренной кобре. - Черт бы вас побрал обоих! Где вы шляетесь?! - Басистка отчаянно истерила, и казалось, была готова начать драть на себе волосы. Губы Виктории были пересохшие, искусанные и припухшие. Дамиано мазнул по ним подушечкой большого пальца, девушка недовольно дернула головой, словно уворачиваясь, и, скрестив руки на груди, с вызовом смотрела на парней. - Не кипятись, Вик, мы просто ходили перекурить. – Итан поднял руки в примиряющем жесте, однако де Анжелис было не остановить. - Перекурить… - передразнила она Итана, изображая его картавость. После чего взметнув свои медовые кудри, ушла в дальний угол комнаты, с размаху приземляясь на стул. Парикмахер, занимавшийся ее прической, обреченно закатил глаза, и, подхватив свой ридикюль, пошел следом – поправлять свои труды на голове неуемной блондинки. Дам и Итан переглянулись. Давид положил руку на плечо друга и крепко сжал, глядя в глаза. Итан снова все понял. Без слов. Как всегда. Дам извинялся. За то, что утащил его курить, и они задержались. За несдержанность Вик. За то, что она снова передразнила картавость Итана, хоть и знала, что его это больно ранит. Дамиано без слов просил не сердиться на нее. Говорил, что она не со зла, просто на нервах. Что после всего она раскается, ей будет стыдно. Она придет, положит голову Итану на колени, заплачет и скажет: «прости, Эдгар. Я такая конченная стерва и идиотка». И Итан моментально ее простит. Вытрет слезы с ее щек, поцелует в лоб, как настоящая мамочка, и скажет: «не говори так о себе, Винченцо. Ты прекрасна. И я совсем не злюсь на тебя». И это будет правда. Итан не будет злиться. Но сейчас «шпилька» Вик прямиком попала в детский комплекс Итана, выводя его из так необходимого в данный момент равновесия. Они снова поговорили без слов. Торкио накрыл ладонь Дама своей и похлопал, давая понять, что все в порядке. Обменявшись напоследок взглядами, парни разошлись на грим – их выступление было совсем близко. Группа стояла у выхода на сцену. Впервые они стояли молча. Не кричали, не обнимались, не прыгали. Было некомфортно. Камеры, волонтеры, делегации других стран. Они стояли ровным гуськом – Вик и Томас впереди, за ними Итан. Дамиано стоял последним. Чуть поодаль, борясь с подступающей тошнотой. Глубоко дыша, и молясь лишь о том, чтобы волнение не помешало взять достаточно воздуха на речитативе и выдать его без запинки. Впервые в жизни он сердился на себя за эти свои безумно сложные поэтические конструкции, которые так любит Итан и называет его особым стилем. - Италия, двадцать четыре, выходим! - волонтер конкурса суетливо подбежал к ним, увлекая за собой Вик, светя фонариком под ноги девушке, чтобы рассеять темноту, царящую за кулисами. Нервничая и запинаясь, за ними шли остальные. Вик и Томас сразу побежали на авансцену с гитарами. Итан занял место за барабанами. Дамиано остановился посередине, на точке главной камеры. Все как репетировали. И вот, первые аккорды. Выйти вперед, решительно, уверенно, красиво. Ушные мониторы полностью блокируют звуки реальности. В правом ухе – только собственный голос. В левом ухе – барабаны Итана перемешиваются с гитарой Томаса. Бас совсем не слышно. Дамиано молится всем богам, чтобы Вик подкрутила громкость на своем звукоснимателе, но понимает, что этого не произойдет. Слишком высоко нервное напряжение. Она слишком сосредоточена на безукоризненном исполнении басовой партии и сохранении спокойного выражения лица. Остается только уповать на то, что это песня была сыграна тысячу раз, не меньше.

Они не знают, о чем я говорю. Вы, ребят, испачкались в грязи. Пальцы жёлтые от сигарет, И я опять иду с сигаретой. Прости меня, но я очень верю, Что смогу совершить этот прыжок. И даже если эта дорога в гору, Я сейчас для этого и тренируюсь.

Фирменный поклон. Развязная улыбка. Взгляд накрашенных глаз прямо в объектив телекамеры, заставляет замирать сердца поклонниц, покрывая их тела мурашками.

Добрый вечер, дамы и господа! Актёры – на сцену!

Пройтись по сцене. Подойти к Вик, потрепать по волосам Томаса. Прижать ладонь пониже пупка, эффектно качнуть бедрами. Поставить ногу на бочку Итана. Все разучено до мелочей. «Не нервничай. Это концерт. Просто концерт. Обычный рок-концерт. Давай просто покажем им всем, что такое настоящий рок». – Мысленно успокаивает себя Дамиано, пока его рот на автомате открывается, выдавая заученный текст. Кажется, за время подготовки к конкурсу, от обилия повторений, текст песни сам собой вытатуировался у Дамиано на внутренней стороне век, внутри черепной коробки, даже на барабанных перепонках. Прошлой ночью он не меньше тридцати раз просыпался от того, что всякий раз во сне он выходил на сцену и пел эту песню.

Лучше придержите себя за яйца, Вам лучше быть тихими и послушными. Здесь странные люди, как наркоторговцы, А я слишком много ночей был заперт снаружи, Так что сейчас я пинаю эти двери, И мой взгляд – вверх, как у альпинистов. Так что прости, мам, если меня никогда нет дома. Я не в своём уме, но отличаюсь от них, И ты не в своём уме, но отличаешься от них, Мы сумасшедшие, но не такие, как они, Мы сумасшедшие, но не такие, как они, нет.

Самое сложное. Речитатив. Дамиано останавливается на авансцене, концентрируется, берет воздух.

Я написал страницу за страницей, Я видел соль, а затем слёзы, Этих людей, машины. Не лезь по речным порогам. На надгробии написано: "В моем доме нет Бога". Но если ты уловишь чувство времени, То воскреснешь из своего забвения.

Еще немного усилий. Дамиано отводит микрофон в сторону, чтобы его короткий рваный вдох, наполненный судорожными звуками, не был слышен. «Еще немного нужно потерпеть. Просто представь, что ты в олимпийском финале по баскетболу, и от золота тебя отделает один точный бросок».

И нет ветра, способного остановить Естественную силу. C правильной точки зрения, Ты чувствуешь трепет ветра. С восковыми крыльями за спиной Я буду искать этой высоты. Если хочешь остановить меня, попробуй ещё.

Снова припев, и можно немного расслабиться.

Я не в своём уме, но не такой, как они, И ты не в своём уме, но не такая, как они, Мы не в своём уме, но не такие, как они, Мы не в своём уме, но не такие, как они.

Остается последний куплет, и повторить припев. И все. Все будет сделано. Все будет пройдено, и все закончится. Можно будет выдохнуть, сказать себе: «ты сделал все что мог, Дам. Теперь все будет так, как распорядится судьба». Дамиано подошел к Виктории сзади и обнял ее за шею, прижимаясь щекой к пшеничной макушке. Они поддерживают друг друга, чувствуя, как вибрируют их тела от физического и эмоционального напряжения.

Говорят, к сожалению, люди говорят, Но сами не знают, о чем. Отведи меня туда, где я могу оставаться на плаву, Ведь здесь мне не хватает воздуха.

Дамиано поднимается на ступеньки подиума, где за барабанами сидит Итан, выколачивающий из себя всю душу, и вбивающий ее в барабаны. Дамиано так нужны сейчас эти чернющие от эмоционального возбуждения глаза. Встретиться с ними хоть на секунду. Раздается хлопок, и вокруг подиума взрываются фейерверки, рассыпающие снопы золотых искр вверх. Давид на секунду теряет ориентацию в пространстве – на репетиции взрывов не было. Супервайзер шоу просто кричал в микрофон: «бууум!» - мол, на этом моменте будет взрыв. Перед глазами пляшут радужные пятна. Полагаясь на инстинкты, Дамиано идет к авансцене, так и не увидев лица Итана.

Я не в своём уме, но не такой, как они, И ты не в своём уме, но не такая, как они, Мы не в своём уме, но не такие, как они, Мы не в своём уме, но не такие, как они. Мы отличаемся от них.

Раздается последний аккорд песни. С невероятным облегчением Дамиано падает в эффектный дроп [4], прямо посередине сцены. Нога, обтянутая блестящим материалом брюк, увенчанная сапогом на высоком каблуке взмывает вверх и с грохотом ударяется об сцену. Дам в целом приложился всем Давидом о твердое сценическое покрытие, но ему было плевать. Самые долгие три минуты двадцать секунд в его жизни. Тяжело дыша, он стучит ладонью об пол, наверное, сам не понимая зачем. Микрофон взрывается от крика: - Спасибо, Европа! Дольше лежать на сцене было нельзя. Перерыв между выходами артистов был мизерным. Темнокожий парень из Швеции уже во всю нетерпеливо топтался за кулисами. Собрав волю в кулак, Дамиано поднялся на ноги и, поклонившись, убежал за кулисы, догоняя друзей. Наконец-то группа оказалась в зоне ожидания результатов. Оставалось еще две песни, что бы хоть немного перевести дух. Под осуждающие взгляды организаторов, жестко следящих за социальным дистанцированием, к столику Италии подошли поочередно делегации из Украины и Финляндии, с которыми ребята подружились за эту неделю в Роттердаме. Обменявшись поздравлениями и объятьями с новыми друзьями, Дамиано, наконец, надел кожаный пиджак. Голые плечи неприятно липли к обивке дивана. Курить хотелось смертельно. Но грозный взгляд Марты отрезал все пути к побегу. Ничего не оставалось, как откупорить бутылку пива и жадно к ней припасть. Началось объявление оценок. Огромный экран над сценой показывал представителей стран, которые объявляли, кому они присуждают максимальный бал – двенадцать заветных очков. Каждый раз, когда балы отправлялись в копилку другой страны, Давид злился, кусал и облизывал губы. Чтобы не подавать виду, он раз за разом наполнял свой бокал вином, и сидел в телефоне, бездумно листая ленту инстаграма. Вино, конечно, не молодое итальянское пино гриджо, которое Давид так любил, но пьянило хорошо. А возможно дело было в усталости и пустом желудке. Время близилось к полуночи, с момента завтрака прошло больше пятнадцати часов. Правда и завтраком это было назвать сложно. Половина бутылочки питьевого йогурта, которую Итан буквально насильно влил в Дама. Под ребра ощутимо ткнулось что-то острое. Давид отвел глаза от телефона. Это был локоть Вик. - Тебе совсем плевать? – шепотом спросила Виктория, чтобы никто больше не слышал. Ее голос был совсем бесцветным. Ни огня, ни задора, ни даже злости или обиды. Под глазами, из под поплывшего макияжа, выглядывали фиолетовые тени. Глаза были на мокром месте. Дам взглянул на Итана и Томаса. Парни сидели, держась за руки. Томас тоже с трудом сдерживал слезы. Укол совести вышел весьма ощутимым. Дамиано попытался заставить себя присоединиться к друзьям, но тут на экране высветилась турнирная таблица. После одиннадцати стран, озвучивших свои баллы, Италия была лишь на четвертом месте. Дамиано не выдержал, он поднялся с дивана, и направился к выходу из концертного зала. Стараясь максимально вежливо и улыбчиво отбиваться от рук вездесущих волонтеров, пытающихся его остановить. Он физически чувствовал, как пиджак на его спине начинает дымиться от гневного взгляда Марты. Не помня себя, Давид взбежал на лоджию четвертого этажа, где они сегодня утром курили с Итаном. Не останавливаясь, он налетел на парапет и вцепился в него руками, перегибаясь через стальные перила. Взгляд вниз. Голова кружиться, но страх немного отрезвляет. Парень отступает на пару шагов назад и сползает на пол, прижимаясь спиной к стене. Хочется закрыть лицо руками, заорать, заплакать. Хочется биться затылком об эту твердую оштукатуренную стену. Такую отвратительно белую. Биться до тех пор, пока она не станет грязно-красной. Но больше всего хочется, чтобы сюда поднялся Итан. Присел на корточки напротив него, положил руку на плечо, и помолчал, глядя в глаза. Чтобы они с ним помолчали так, как умеют молчать только они. Но вместо этого предательская вибрация телефона. От кого: Винченцо Сообщение: Какого хрена ты себе позволяешь?! Немедленно вернись в зал! Только что нас снимала камера, а тебя нет! Хочешь, чтобы завтра все задавались вопросом, куда смылся Дамиано Давид во время объявления оценок?! Заорать хотелось еще сильнее. Вдох-выдох. «Вот так. Стисни зубы до скрипа, как ты это умеешь». Усталый вздох. Опущенные веки. Досчитать до десяти. Кому: Винченцо Сообщение: Одна сигарета и я вернусь. Дай мне несколько минут. Дамиано курит как последний раз. Жадно затягиваясь, глотая дым, захлебываясь. Кусает губы, ломает пальцы, щелкая суставами. Ерошит волосы на макушке, сжимая их в кулаке и натягивая. Сигарета кончилась слишком быстро. Начавший тлеть фильтр обжег пальцы. Оставаться дольше на спасительной лоджии было нельзя. Он обещал Вик только одну сигарету. Он привык отвечать за свои слова. Поднявшись на ноги, Давид попытался придать волосам приличный вид, прошелся большими пальцами под нижними ресницами, подтирая поплывший макияж. Оттряхнул брюки, поправил пиджак. Расправил плечи и улыбнулся, как умеет улыбаться только он. Уже с этой уверенной улыбкой Дам вернулся в зал. На входе его поймала камера, он засмеялся, показывая в объектив язык и козу, давая понять мол: «чувак, все в полном порядке!». Вернувшись к команде, Дамиано постарался сделать вид, что ничего не случилось. Сел на свое место, наполнил всем бокалы, обнял за плечи Вик и Томаса. После того, как двадцать две страны из тридцати девяти объявили свои балы, Италия упала на пятое место. Вместе с этим упало и сердце Дамиано, куда-то прямиком в живот. Забилось там, готовое вот-вот прорвать кожу, мышцы, и вывалиться на их столик, сминая бокалы и пивные бутылки. - Черт, какого, блять, хрена, почему все так! – Дамиано шипит себе под нос, матерясь по-итальянски, замолкая каждый раз, когда камера подъезжает, чтобы снять их поближе. Парень впервые задумывается о том, что если бы он доучился в школе, смог бы быстренько прикинуть в уме, сколько балов им нужно набрать. - Не получается… - тихо, себе под нос прошептала Вик. - Что не получается? – Дамиано склонился к ее лицу. - Осталось семнадцать стран, чтобы обогнать Швейцарию, нам должны отдать слишком много балов. – Виктория всегда была умницей, и она уже все просчитала в голове. Подсчет Виктории оказался верным. Международное жюри не слишком высоко оценило безбашенный рок-н-ролл. После оглашения балов от всех стран, Италия, конечно, вновь вернулась на четвертое место, однако, проигрывала сладкоголосому швейцарцу с первого места целых шестьдесят один бал. Над столиком Италии неуловимо витал запах разочарования и уныния. Дамиано сквозь зубы ругался на весь мир, покачивая ногой, раз за разом попадая снизу по столешнице. - Тоже мне профессиональное жюри. Хреновы консерваторы! Они вообще о чем себе там думают?! Что такого в этих песнях, что они поставили их на эти позиции?! Чем хуже наша песня! Это просто какая-то чертова дискриминация. – Дамиано никак не мог смириться с происходящим. Марта посмотрела на него со смесью искреннего сочувствия и чего-то вроде: «уймись же ты уже, наконец, пожалуйста» - Все, что хоть немного отличается от попсы, далеко от лидерских позиций, это просто ужасно. – Томас подал голос, размазывая по щекам непрошеные слезы. Впервые непоколебимая вера этого двадцатилетнего парня в Божество Рок-н-ролла дрогнула под натиском несправедливости и закостенелой консервативности все еще многих людей в Европе. Итан крепче прижал Томаса к себе, успокаивающе гладя по плечам. Настало время утомительного двухчасового перерыва, во время которого шло голосование зрителей. Что бы хоть чем-то себя занять, пришлось сосредоточиться на концерте, который проходил на крыше конференц-центра и транслировался на экраны по всему залу. Приехали даже Лорди, в своих костюмах монстров – легендарные победители 2006 года. Правда тогда Дамиано было всего семь, а остальным и того меньше. Но готовясь к конкурсу, они с группой многое посмотрели и узнали. В частности прикидывали свои шансы на победу, выясняя, сколько рок исполнителей одержали победу ранее. Успех Лорди не смог повторить никто. Тяжелые гитарные рифы, разливающиеся с экранов по всему залу, ненадолго отвлекли Дамиано. Он даже от души потанцевал и попрыгал по дивану прямо в своих сапогах. От чего Марта прикрылась фейс-палмом, но предусмотрительно решила не трогать Дама в такой момент. Началось объявление итогов голосования зрителей. Первые пятнадцать оценок прошли мимо Дамиано, он слышал голоса ведущих, но слова будто бы не достигали его разума и понимания. Объявили оценку Финляндии, за ребят проголосовало двести восемнадцать человек. Они были искренне рады и даже удивлены такому результату. Делегация Италии помахала им, посылая поздравительные сердечки и поцелуи. Спустя еще несколько стран объявили, что Украина получает свои заслуженные двести шестьдесят семь голосов. Дам поднялся на ноги, и абсолютно искренне отправил свой воздушный поцелуй этой необычной девушке из Украины, с теплотой вспоминая, как она учила его говорить это странное слово – «за-плэ-тэ-нь-сья». Давид поймал себя на мысли, что у ребят реально классная песня, и он обязательно добавит ее себе в плей-лист, когда все это закончиться. - Настало время Италии. – Объявила со сцены сладкоголосая блондинка Шанталь Янзен, ведущая этого бесконечного вечера. У Дамиано замерло сердце. Он забыл, как дышать. - триста восемнадцать очков! – вновь оглашает Шанталь. Брови Дамиано удивленно ползут вверх, губы сами собой расплываются в улыбке. Это больше, чем у всех стран до этого. Флаг Италии загорается на верхней строчке. Пятьсот двадцать четыре бала. Остаются Мальта, Франция и Швейцария, которые все время наступают на пятки. Вик кричит и виснет на Томасе. Дам салютует бокалом в камеру. И в эту секунду Итан видит, как глаза Давида вновь загораются этим дьявольским азартом. Начинает казаться, что еще не все потеряно, и шанс на победу забрезжил на горизонте. Мальта получает меньше пятидесяти балов и выбывает из финальной борьбы. Круглолицая кудрявая девчонка в серебристом платье очень расстроена. А нервы Maneskin вновь натягиваются как струна. Ребята стоят в обнимку, неотрывно глядя на экраны. Толпа бушует и сходит с ума. Зрителей слышно едва ли не громче чем ведущих. Француженка, и, до этого момента, очень радостный швейцарец, заметно нервничают. Как и Томас – беднягу уже не остановить. Нервы не выдерживают, и он плачет на плече Вик, закрывшись ее волосами. Ведущие наконец-то объявляют, что Франция получила двести пятьдесят один бал, и занимает второе место. Наступает самый важный момент в жизни четырех молодых людей. Важнейшая точка в их пятилетнем пути. Италия или Швейцария. Дамиано не сводит глаз с экрана, напряженно кусает и облизывает губы, мысленно матерясь, и неистово злясь на Шанталь, за то, что та так ужасно долго тянет эти телевизионные паузы. Вик тоже не выдерживает, и начинает плакать в обнимку с Томом. И только Итан сохраняет спокойное, лишь едва напряженное лицо. - Что же, двести пятьдесят семь голосов нужно набрать Швейцарии, чтобы выиграть. – Подытожила блондинка. - И так, Италия или Швейцария? Кто же победитель Евровидения – 2021? Дам уже просто не воспринимает слова ведущих, мечтая скорее услышать заветную цифру. Швейцария набирает всего лишь сто шестьдесят пять голосов и занимает третье место. Италия, Maneskin, они – четверо простых друзей, Томас, Виктория, Итан, Дамиано. Они стали победителями. Люди, такие же молодые и свободные, как они, по всей Европе проголосовали за них, выбрали их, и подарили победу. Уверенную победу, обойдя второе место на двадцать пять балов. Началось чистое безумие. Все кричали, прыгали друг на друга с объятиями. Мир превратился в цветной калейдоскоп. Не выдержал даже бесконечно спокойный Итан, наконец, дав волю своим эмоциям. Не давая опомниться ни секунды, организаторы начали торопить итальянскую делегацию к выходу на сцену для вручения приза. Связь с реальностью была окончательно потеряна. Собственные движения казались заторможенными и размытыми. Дамиано не помнил, не ощущал, как к его спине и шее ассистенты клеят провода от ушных мониторов, как кто-то вкладывает в его руку микрофон. Все повторяется, как в дежавю, как в плохом артхаусном фильме, как в навязчивом сне. Группа снова идет по темному закулисью. Ассистент подгоняет их, освещающим путь фонариком. И вот они снова выходят на эту сцену. На этот раз уже победителями. Итан принимает хрустальный микрофон из рук Шанталь. -Пожалуйста, эта сцена ваша! – говорит ведущая, после поздравлений. - Хочу сказать одно. Всей Европе, всему миру: Рок-н-ролл никогда не умрет! – Крик Дамиано разноситься по всему концертному залу, по всему конференц-центру, по всему Роттердаму. Вне всякого сомнения – этот момент войдет в историю. Не только в их историю. Историю музыки, Евровидения, рок-н-ролла. И с этого момента начнется новая эра для всех молодых музыкантов по всему миру. И для Maneskin. И они снова идут петь свою песню. Победную песню. Самую дорогую. Рожденную в муках, затертую до дыр на репетициях. Дамиано дурачиться, показывает язык в камеру, поет расслабленно, позволяя себе пропустить повтор припева. Теперь уже можно. Итан улыбается, сидя за барабанами. Улыбка как всегда скрыта за мечущейся в такт ударам гривой черных волос. «Знаешь, КОГДА мы ВЫИГРАЕМ, я спою ее без всякой цензуры. Такой, какой она родилась в моей душе». Дам сдержал обещание, данное на лоджии четвертого этажа. Он спел песню без цензуры. Итан был счастлив. Он прикрыл глаза, играя свою партию с наслаждением, прокручивая в голове все моменты этих безумных суток. Когда песня была доиграна, группа вышла на авансцену для финального поклона. Взгляды Дамиано и Итана встретились. Улыбки. Без слов. Но этим двоим, все и так было понятно. Один шаг. Губы Дамиано накрывают губы Итана. Торкио чувствует каждую щербинку на чужих губах, от чего сердце болезненно сжимается. Большая ладонь барабанщика ложиться на влажный затылок Давида. Несколько секунд полнейшего вакуума. Мир сузился до ощущения шершавых губ. Наутро напишут о многом. О развязном поведении, лопнувших штанах, глупых обвинениях в употреблении наркотиков. В конце концов, о том, что Давид перецеловал обоих парней в группе. Дам оторвался от губ Итана и обняв его за шею, прошептал: - Спасибо, Эдгар. Этих двух слов было достаточно. В ответ Итан погладил Давида по голой спине. В эту секунду, им пришлось отлипнуть друг от друга, ведь этот сумасшедший день и не думал заканчиваться. Похоже, он только начинался, ведь Марта нетерпеливо подгоняла их на победную пресс-конференцию. Впрочем, похоже, для этих четверых, действительно все только начинается.

***

[1] Расщепление голоса — приём пения, при котором к чистому звуку примешивается доля другого звука, нередко представляющего собой хрип или шум. При неправильном исполнении высока вероятность повредить голосовые связки. Некоторые преподаватели академического пения считают, что расщепление навсегда повреждает голосовые связки. Расщепление часто используется в исполнении рок-музыки. Является разновидностью экстремальных (гроулинг, скриминг, дисторшн) вокальных техник. [2] Мартенсы - обувь в стиле милитари выпускаемая под брендом Dr. Martens фирмой AirWair Ltd. [3] Майкл Дже́ффри Джордан — американский баскетболист, лучший баскетболист в истории по версии экспертов. [4] Дроп (дословный перевод с английского drop - уронить) – танцевальный элемент на основе падения. Широко распространен во многих танцевальных стилях, особенно в таких как вог (Vogue, voguing).