Идея

      А всё-таки идея поехать в далёкую деревню — хорошая. Сначала Эндрю сомневается, но позже не жалеет. Он с Нилом едет, без Лисов, только вдвоём. Летние игры уже позади, впереди — август, тёплый и дождливый. Ребята снимают домик в отдалённой деревушке, про которую никто ничего не знает. Кладут записку на брюхо Никки, чей сон скреплён крепким алкоголем. Записка короткая — «Уехали в деревушку. Вернёмся через две недели. Эндрю и Нил». Никки, когда замечает записку, пошло улыбается. Что-то бормочет про букетно-конфетный период, Аарон пытается его заткнуть. Выходит плохо. Девочки робко посмеиваются, представляя в голове самые разные картинки. С ними Мэтт и Кевин, только те молчат. Мотают головами, усмехаются, уходят. Дэвид машит рукой с высоты своей тренерской позиции. Махает, а рука приземляется на полную бутылку. Нил и Эндрю в пути. Последний за рулём, без интереса грызёт ноготь на большом пальце. Нил рядом, молчит. Глядит на зелёную листву, на тонкие ветки. Цвет коры смешивается с зелёным лесом, машина едет дальше и дальше. В ней — молчание. Нил боится открыть рот, не знает что говорить. Хотя хочет. Поговорить о чём угодно, просто поболтать. Услышать голос с хрипотцой. Глядит на пальцы на обшивке руля. На ноги в шортах, на всего Эндрю в целом. Хочет дотронуться до белых волос, зарыться в них пальцами. Уткнуться носом в шею, и дышать, дышать, дышать. Эндрю перестаёт грызть ноготь, на секунду поворачивает голову. Снова смотрит прямо. Усмехается. Говорит:       — Надо было тебя за руль посадить. Я, может, тоже на тебя поглазеть хочу.       Нил прыскает. Прикрывает рот рукой, а глаза смеются. Нил смущается, смотрит в окно, закусывает губы. Теребит пальцы, изредка поглядывая на Эндрю. Тот смотрит на дорогу, улыбается. Немножко, легко. Как после шутки старого друга, нелепого движения. Нил глядит на дорогу, в глазах всё ещё есть смешинки. Грязь чавкает под колёсами машины, мелкие частички растворяются в лужах. Деревья у края дороги низкие, стволы тонкие. Листья припорошены пылью, гнутся к земле. Показывается деревенька. Таблички с её названием нет, как и любых дорожных знаков. Дорога пыльная, изъеденная прозрачными дырами луж. Мокрый от недавнего дождя песок прилипает к колёсам. Нил глядит на дворы за тонким, низким забором. На детей, маленьких ярких фигурок. Они есть и на дороге, и во дворах. Играют, прыгают, бросают щебёнку в лужи. Белые волосы девочек заплетены в косички, мальчишки выглядят более грязными и злыми. Но улыбаются, когда Нил машит им в окно. Дети машут в ответ. Эндрю говорит, что Нил легко заводит друзей. Останавливается около ворот арендованного домика. Нил усмехается, глядит на Эндрю. Улыбается поджатыми губами. Эндрю улыбается так же, касается пальцев Нила своими. Непринуждённо, едва. Поглаживает кончики пальцев, проводит по фалангам. Не отрывает взгляда от глаз Нила, улыбается всё шире. Нилу непривычно видеть Эндрю с улыбкой, да и такое продолжительное время. Он засматривается на него, плавится от прикосновений тёплых рук. Губы сами разъезжаются в улыбке. Эндрю выходит из машины, открывает ворота. Ладошке становится холодно без тёплых пальцев, поглаживающих её. Эндрю возвращается в машину, заезжает на участок. Нил смотрит на миленький домик, баньку, сарайчик. На траву под ногами, пёстрые головки цветов. Они достают до порога машины, глядят внутрь блеклыми серединками. Ребят предупреждали о траве, о возможном отключении электроэнергии. Но ребятам всё равно. Эндрю закрывает ворота, Нил осматривает участок. Как любопытный ребёнок, заглядывает во все уголки. Знакомится со всеми пауками, придумывает им имена. Эндрю улыбается слишком широко для себя, глядя на беззаботное поведение Нила. На дворе уже вечер, детей загоняют с дороги во дворы. Те не хотят уходить, шутливо дерутся с братьями и сёстрами. Солнце подсвечивает макушки деревьев, запекает до розовой корочки горизонт. Спокойно, только комары не дают покоя. Домик холодный, деревянные стены дышат свежестью. Пахнет фанерой для выжигания. И разными мазями, которыми пользуются старушки. Ужин проходит в едкой тишине. Вроде не напряжённой, а что говорить — не понятно. Поначалу Нилу боязно спать на двухспальной кровати. Неприятные воспоминания, как комары — пищат, а их самих не видно; прихлопнуть не получится. Ночь за окном тёмная. Нил думает, как хохочет Никки, когда читает записку. Как отводит взгляд Аарон, как усмехается Кевин. Как махает на всё это дело тренер. Нил улыбается. В окно видны чёрные очертания деревьев, тёмное небо. Рядом дышит Эндрю. И деревянные стены. Эндрю тёплый, хочется коснуться его. Он поворачивается, оглядывает Нила. Тихо шепчет:       — Да или нет?       Следует такой же тихий ответ.       — Да.       Объятья. Сразу же. Жаркие с прерывистым дыханием. Губы, мягкие и мокрые, в трещинах и ранках. То сближаются, прикусывают друг друга, то отдаляются вновь. Под прерывистое дыхание, под звуки от движений двух тел. Шёпот, гуляющий между деревянных стен и старых зеркал. Простыни мнутся от движений, от медленных перемещений рук. Сплетение пальцев, совет «расслабься» от Эндрю. Белые прядки в ночном свете, блеск синих глаз и еле уловимый шёпот. Его не слышат деревянные стены, но слышит Эндрю. «Ещё». Поцелуи, поцелуи, плечи и ключицы в засосах. Рваные выдохи, тёплое дыхание обжигает кожу. Иногда Эндрю притормаживает, стеклянным взглядом смотрит на простыню. Облизывает губы, прокручивает в голове «Всё хорошо, это Нил. Всё хорошо, это Нил». Слегка дёргается, ведёт плечом. Шепчет «извини» и целует Нила в лоб. Тот поглаживает волосы на висках Эндрю, улыбается. Черный силуэт Эндрю, нависающий над Нилом. Прикосновения к коже, тёплое дыхание. Поцелуи в лоб, Нил дотрагивается до мочек ушей. Эндрю улыбается кончиком губ, Нил целует. Именно в уголок губ. Эндрю млеет, водит по губам Нила языком. Чуть позже опускается рядом с ним, улыбается. Широко, искренне. Губы немеют, побаливают. Нил утыкается в ключицу Эндрю, обнимает его. Постель пахнет потом, горячими прикосновениями, скорым сном. Нил проводит костяшками пальцев по скуле Эндрю. Тот улыбается, целует Нила в запястье. Губы тёплые, еле шевелятся. Эндрю засыпает быстрее. Спит под взглядом сонных синих глаз. Нил покусывает его за руку. Одними губами, аккуратно. Шутливо. Он засыпает чуть позже. Утыкается носом в тёплое тело и сопит. Ему не снятся кошмары, он не вспоминает. О том, что якобы забыто, прожито. Воспоминания о тяжести бронежилетов и тела матери рядом — Нил едет в деревню и боится, что они будут докучать. Сопит, обнявшись с Эндрю, и не думает про прошлое. Оно не убито, но и не убивает Нила. За окном темень, в дровах возятся бурундуки. Нил обнимает Эндрю, устраивается поудобнее. Спит, как сытый младенец.       Выйти на крыльцо в дождь — идея так себе. Но Нилу, проснувшемуся по привычке в пять утра, она кажется хорошей. За окном бушует буря — от неё Нил просыпается. Капли дождя сбегают по водостокам, обильный поток воды вытекает из бочек. Сверху грохочет, но не сильно. Дождь есть, а гром ещё далеко. Дождь сильный, доски крыльца влажные. Нил стоит под навесом, в одной футболке. Холодный ветер обдувает щиколотки и локти, заставляет дрожать. Но Нилу всё равно. Воздух липкий, сырой. Неприятный. Хочется забраться в душ и вымыться поскорее, смыть с себя липкую плёнку от сырого воздуха. Единственный душ неподалеку от участка, и это речка. Дождь льёт на высокую траву, на крышу баньки и сарая. Льёт, не как из ведра, а как из огромной бочки. Особого ветра нет, поэтому капли падают ровно. Точно на траву, точно в бочку. То холодное дуновение, от которого Нил покрывается мурашками — творение дождя. Капли с крыши опускаются на доски веранды, образовывая небольшие лужицы. Нил закуривает. Держит тёплую сигарету в ледяных пальцах. Смотрит на тёмное небо, на плотное полотно тучи. Затягивается, обжигает лёгкие горьким дымом. Дождь хлещет на траву, хлещет на ворота и забор. Хлещет на крыши сарая и бани, барабанит по шиферу. Нил вдыхает холодный воздух. Хорошо, спокойно. Сзади скрипят доски, Нил не оборачивается. Эндрю встаёт точно за спиной, сверлит взглядом оголённую шею. Хочет подойти, но не решается. Капли дождя падают резче, гром подползает поближе. Молний пока не видно. Эндрю спрашивает:       — Кошмары?       Спрашивает тихо, под стать дроби дождя о шифер. Голос вкрадчивый, хриплый. То ли от раннего подъёма, то ли от сигарет. Возможно, заботливый. Нил затягивается, резко выдыхает. Отвечает, а затем кашляет:       — Дождь.       Нил глядит на серое небо, из которого так и льётся вода. Суёт сигарету между потрескавшихся губ. Лёгкие не болят, но в горле першит. Горько и сыро. Нил дрожит, но старается не замечать этого. Эндрю прикусывает губы. Протирает глаза пальцами. Ерошит белые прядки, они спадают на уши. На голове бардак, в голове тоже. Эндрю приглаживает волосы, глядит на голые икры Нила. Тот знает, что Эндрю глядит на него. Знает, как вздымается грудь под спокойным дыханием. Знает, как мило Эндрю смотрится в больших мятых футболках. Знает, как топорщатся светлые волосы с утра. И как Эндрю их приглаживает. Холодно, Эндрю хочется увести Нила в дом. Эндрю облизывает губы, спрашивает:       — Да или нет?       — Я же грязный, потный…       — Я тоже. Значения не имеет.       Нил затягивается, опускает руку с сигаретой вниз. Улыбается, широко. Сама улыбка значит «да», огромное, пропитанное желанием, «да». Но Эндрю её не видит. Нил шепчет, голос почти сливается со стуком дождя.       — Да.       Тёплые ладоши ложатся на плечи. Пальцы сжимаются, Эндрю подходит ближе. Прислоняется вплотную. Эндрю проводит горячими пальцами по замёрзшим плечам Нила. Тот смотрит в даль, не моргая. Не водит плечом, не пытается убрать руки. Греется, замёрз весь. Эндрю выдыхает ему в изгиб шеи. Момент хрупок, нежен. Секунды тёплые, как ладони Эндрю. Тот медленно поднимает и опускает пальцы, прожигая футболку прикосновениями. Касается кончиком носа шеи Нила, выдыхает. Нил старается не улыбаться, прикрывает глаза. Дождь идёт всё сильнее, барабанит чаще. Гром ударяет прямо над домом, Эндрю резко ведёт плечом. На секунду серое небо протыкает белёсая, изломанная линия молнии. Эндрю моргает медленно, редко. Одними губами покусывает мочку уха Нила. Тот резко открывает глаза. Пальцы разжимаются, истлевшая сигарета падает в лужицу. От действий Эндрю по всему телу расползается тепло. Мокрые деревянные дома, визг детей за две улицы, шум колёс и гром — всё смывается в одну кучу, прогибается под теплом. Теплом от рук Эндрю, от мягких губ и укусов за мочку уха. Нил пропитывается теплом насквозь, прогревается. Эндрю целует кожу за ухом. Чувствует, что Нил дрожит, но уже не от холода. Нилу кажется, будто дождь барабанит по голове, по рукам, но только не по плечу. Там тепло, слишком тепло, чтобы это осознать. Нил оборачивается, молния освещает лицо Эндрю. У того приоткрыт рот, белые прядки небрежно свешиваются с висков. Эндрю подаётся вперёд, Нил кладёт ему на губы палец. Как ребёнок, просящий друга хранить секрет. Или просто помолчать. Раскат грома, Эндрю на секунду прикрывает глаза. Якобы моргает, но слишком резко. За спиной Нила снова сверкает молния. Нил говорит:       — Поцелуи с утра — худшее, что придумало человечество.       — А объятья?       — Лучшее.       Эндрю протягивает руки, утыкается носом Нилу в ключицу. Перекатывается с ноги на ногу, в попытках согреть ноги. Нил кладёт ладони на спину Эндрю. Выдыхает в белёсую макушку. Проводит по ней ладонью. Зарывается в блондинистые волосы носом и пальцами, расслабляется в плечах. Дождь не думает стихать, набирает обороты. Всё окружающее — дождь, переполненные бочки, мокрый шифер, высокая трава, — проваливается, уходит далеко-далеко. Остаётся только тепло тела рядом, робкие вздохи, прикосновения. Эндрю шепчет «пойдём в дом», Нил убирает руки с его плеч. Неловкие взгляды, полуулыбки. Сплетённые пальцы, поглаживание ладоней. Капли дождевой воды на стопах, слабый ветерок прокрадывается под футболку. Доски холодные, влажные. А пальцы Эндрю такие тёплые, тонкие. В доме не намного теплее. В комнате темно, за окнами — серость облаков. И дождь, который кажется бесконечным. Эндрю садится на кровать, сгибает ноги в коленях. Обнимает их. Нил садится рядом. Тепло с плеча ещё не испарилось, не выветрилось. Нил хочет коснуться острых скул Эндрю, провести пальцем по щекам. Коснуться кожи за ухом, поцеловать под ним. Покусать, чтобы вызвать смущённую улыбку. Коснуться кадыка, пальцев, погладить запястье. Эндрю поднимает голову. Гремит гром, Эндрю дёргается. Закрывает глаза. Хрипло, приглушённо говорит:       — Знаешь, я… Я боюсь грозы.       Нил подползает ближе. Тёплые руки ложатся на плечи. Большие пальцы поглаживают скулы, Нил выдыхает Эндрю в ухо. Касается губами хрящика, снова выдыхает. Прикусывает, но отодвигается. Решает, что заигрывается. Обнимает, поглаживает. По плечам, по ключицам. Немного смущается, видя на красноватой коже яркие пятна. Проводит по ним пальцем, улыбается. Обнимает Эндрю, кладёт голову ему на плечо. Поглаживает его ладонь, сплетает пальцы. Эндрю гладит ладошку Нила в ответ. Секунды хрупки, деревянные стены задерживают дыхание. Всё медленно, плавно, как в вакууме. Эндрю целует Нила в лоб. У Эндрю слипаются глаза, он улыбается. Смущённо, немного криво. За окном ударяет гром, блестит молния. Плечи Эндрю дёргаются, он сам поджимает губы. Нил тоже хочет спать. Он отклоняется на диван, Эндрю следом. Нил лежит на спине, Эндрю рядом, на боку. Правую руку прижимает к себе, левой обнимает Нила за живот. Нил кладёт ладошку на затылок Эндрю, гладит. Медленно перебирает прядки. Вторую ладошку сцепляет с рукой Эндрю. Поглаживает большим пальцем. Прикосновения подобны тополиному пуху, медленно опускающемуся на поверхность воды. Мимолётны, нежны, ласковы. Раскат грома — будто кто-то выбивает ковёр мухобойкой. С каждым взмахом мухобойки Эндрю прижимается к Нилу всё сильнее и сильнее. Прячет нос в складках футболки, зажмуривает глаза. Сжимает ладошку Нила. Нил говорит, тихо и вкрадчиво:       — Это ведь просто облака сталкиваются, — объясняет, как учитель плачущему ученику. Эндрю его перебивает.       — Я знаю про облака. Просто Дрейк любил делать это во время грозы.       Нил закусывает верхнюю губу. Впивается в неё нижними зубами, срывает корочку. Впивается до резкой боли, потом отпускает. Снова раскат грома, крик и плач неба. Эндрю лениво морщится. Моргает, Нил глядит на подрагивающие ресницы. Думает, что сказать, но не находит слов. Поглаживает Эндрю по большому пальцу, спускается чуть ниже. Проводит по запястью, по ладошке, гладит. Эндрю поглаживает в ответ. Закрывает глаза. Нил чувствует, как Эндрю расслабляется в плечах. Ещё раскат грома, ещё. Но Эндрю не реагирует. Спит. Нил касается его запястья, утыкается носом в макушку. Сам засыпает, обнимая Эндрю. Сон липкий, непрочный. Нил чувствует себя таким большим, словно идущим куда-то. Плывущим по глубокой, приторной реке сна. Несущим такого маленького, спящего Эндрю. Рыжие ресницы изредка приподнимаются, Нил смотрит на белую макушку. Смотрит сквозь мутноватую плёнку сна, сквозь полупрозрачное сновидение. И улыбается. В мыслях, во сне. Веки медленно опускаются, Нил плывёт по темноте. Плывёт, и продолжает думать. О воспоминаниях с картинками из прошлого, которые перекручивают Эндрю через мясорубку. Думает об Эндрю, о его хрипловатом голосе, худом теле, белом затылке. О ресницах, которые почти не видны на солнце. О белых прядках, о поблёскивающих после алкоголя глазах. О мягких губах, всех в маленьких трещинах, горьковатых от табака. Нил улыбается сквозь дрёму, засыпает ещё глубже. Спит в объятиях тёплых рук так, будто нет никаких воспоминаний о детстве. Нет памяти о боли, нет уродливых шрамов. Будто есть только он, Эндрю, и тёплые объятья в деревянном домике.       Идея пойти искупаться на речку, сразу после сна — тоже хорошая. Хотя сначала Нил так не думает. Просыпается, а белой макушки рядом нет. Зато он укрыт пледом, а с кухни доносится запах блинчиков. Первая мысль после сна — ленивая, медленная, глупая. Нил соображает, когда и где Эндрю успевает научиться готовить блинчики. Мысленно сплёвывает, потирает глаза. Рыжие прядки лежат на подушке, растрёпанные, спутанные. Место рядом уже холодное, простыня расправлена. Нил шарит рядом рукой, поджимает губы. Для тёплых, утренних объятий придётся встать. Нил потягивается, глядит на часы. Видит, что стрелки норовят перевалиться за полдень. Распахивает глаза слишком широко, для недавно проснувшегося человека. Вскакивает, махает руками и ногами. Это мало похоже на зарядку. Скорее попытки спастись от неизбежного падения обратно, на кровать. Нил почёсывает щёку, выходит из комнаты. За столом, в одной футболке, сидит Эндрю. На столе остывают блинчики, от кружки с какао исходит полупрозрачный пар. Эндрю тоже сонный, проглатывает блинчик и потирает глаза. Нил радуется, что в доме есть хотя бы рукомойник — идти с зубными щётками на речку не придётся. Умывается, уже бодрым взглядом смотрит на Эндрю. Садится за стол. Лучи солнца проникают сквозь тонкое стекло окон, подсвечивают белые прядки. От этого кажется, что волосы Эндрю немного уходят в рыжину. Нил думает, что Эндрю похож на Боуи, криво улыбается. Эндрю моргает, оглядывает Нила. Тоже улыбается, говорит «доброе-грязное утро». Нил прыскает, отпивая какао. Спокойно и тихо, даже комары не пищат. Эндрю запрокидывает голову, подставляя солнцу белую кожу шеи. Нил глядит на кадык, на ключицы в алых засосах. Смущается, отводит взгляд. Старается не вспоминать суматошную ночь, но картинки прошедших секунд настойчиво всплывают перед глазами. Нил намазывает блинчик мёдом, и тогда слышит хриплый голос. Предложение поплавать. Речка, плавки, песок между пальцев ног, кричащие дети — от всего этого Нил морщится. Но соглашается. Блинчики, не пригорелые и не сырые, улетучиваются мгновенно. Эндрю где-то раздобыл вкусного мёда, не засахаренного. Нил облизывается, глядя на пустую тарелку. Эндрю убирает посуду в раковину, с прищуром глядит на Нила. Следующие десять минут ребята делятся друг с другом всеми считалками, которые знают. У Нила всегда выходит, что посуду моет Эндрю, у Эндрю же — наоборот. Эндрю махает на тарелки рукой. Парни быстро чистят зубы, невзирая на гору грязной посуды. Нил немного смущается, Эндрю кивает и выходит из комнаты.       Парни выходят из дому, машут мальчишкам на дороге. Точнее, машит только Нил, Эндрю посмеивается. Но махает следом. Говорит, что из Нила выйдет хороший отец, тот смущается. К берегу ребята спускаются молча. Нил вспоминает ночь, покусывает губы. Эндрю думает о чём-то неопределенном, смотрит в небо. То синее, но прямо над рекой висит чёрная туча. Небольшая, по краям белёсая. Эндрю опасается дождя, но Нил говорит, что тот вряд ли пойдёт. На берегу ни души, над тёмной водой кружат коршуны. Далеко от берега крикнула ворона. Нил заходит в воду первым. Та холодная, неприятно морозит стопы. Обволакивает пальцы вместе с холодным песком. Нил хочет вылезти, но проваливается по самое колено. А затем и по грудь. Предплечьям холодно, но Нил плывёт. Плывёт, стараясь не глядеть на собственное тело. Не рассматривать шрамы, не вспоминать секунды, в которых они появляются. Эндрю залезает в воду следом, но аккуратнее. Стоит, вода достаёт ему до пояса. Влажный ветерок обдувает плечи. Нил плещется во всю, что-то кричит Эндрю. Эндрю почёсывает щёку, со смущённой улыбкой смотрит воду. Неожиданно что-то мокрое касается его ноги. Эндрю отпрыгивает вглубь, вода достаёт ему до груди. Эндрю плывёт, показывая кулак Нилу. И улыбается, смеётся. Нил наивно моргает, посмеивается. А-ля я не причём. Подплывает к Эндрю. У обоих мокрые плечи, влажные волосы. Капли скатываются по спине, по тонким рукам. Парни сцепляют мокрые руки, под водой. Дотрагиваются друг до друга, поглаживают, не смотрят в глаза. Нил резко брызгается, окатывает Эндрю водой с ног до головы. И убегает, топает по мелководью. От стоп отскакивают капли воды, Нил бежит. И смеётся. Как ребёнок, никогда не убегавший от пуль; как ребёнок, у которого нет шрамов от утюга. Эндрю бежит следом, добегает до Нила, обрызгивает его водой. Ребята плещутся, смеются, падают в холодную воду. Нил хочет смотреть на Эндрю каждую секунду. Запомнить его улыбку, небольшие ямочки на щеках. Запомнить, как он смеётся, когда окатывает его водой. Эндрю ложится на спину и плывёт по течению. Медленно, не двигая ногами и руками. Солнце спряталось за тучей, но смотреть на небо всё равно неприятно. Эндрю видит листья берёзы — с острыми краями, яркие, не пыльные. На фоне куска синего неба и чёрной тучи. В ушах водная тишина, которая кажется гулом. Эндрю чувствует тёплые руки у себя на спине. Поднимается, открывает глаза. Нил слишком близко, дышит тихо. Эндрю смотрит ему в глаза. Сам взгляд — и вопрос «да или нет?», и ответ «да». Нил облизывает губы, тихо спрашивает:       — Да или…       — Да.       Влажная ладонь опускается на мокрое плечо. Мокрые губы, горячие пальцы, чужой язык на собственных зубах. Нил посасывает губу Эндрю, проводит пальцем по ложбинке между ключиц. Сталкивает капли вниз. Изредка отстраняется от губ, открывает глаза. Чтобы взглянуть на тело, такое тёплое-тёплое, реальное-реальное. Касается рёбер и снова целует. Влажные пальцы ерошат рыжие прядки, касаются кожи за ухом. Прикосновения впитываются в кожу, отдаются лёгкими ударами тока. Нил выдыхает, приоткрывая глаза. Эндрю следует его примеру и снова тянется. К мокрым губам, к теплу, к прикосновениям. Холодный ветер обдувает плечи, мокрые волосы на ногах липнут к ним. Холодно, но от прикосновений и поцелуев становится тепло. Эндрю проводит кончиком пальца по ладони Нила. Проводит и выше, по среднему пальцу. Нил млеет, кожу покалывает. Возможно, грязные мальчишки прибежали на реку. Сейчас сидят на берегу, бросают камни в воду. И смотрят, как Эндрю поглаживает Нила по спине. Как считает пальцами каждый позвонок, как закусывает его губы. Как Нил тянется к теплу чужого тела, как приглушённо стонет. Эндрю давит смущённую усмешку, проводит языком по зубам Нила. Эндрю прочёсывает пальцами мокрые, спутанные рыжие прядки. Неожиданно водная гладь превращается в рябь. На затылки — рыжий и белый, — приземляются мелкие капли. Плечам становится холодно. Капли падают на воду, на секунду превращаются в чёрную точку. Рядом с ней рисуются круги, у всех диаметр одинаковый. Вода, где-то ровная, где-то с видным течением, покрывается кругами от капель. Капли — слёзы августа, слёзы умирающего лета. Мелкие, едва заметные. Но частые. Солнца нет, но и ветра тоже. Мокрые лодыжки мёрзнут, как и тонкие руки в каплях. Нил прижимается к Эндрю, осматривает воду вокруг. Дождь не сильный, простая морось. Если утром он бьёт по шиферу, кричит, ударяясь о стёкла, то сейчас он шепчет. Нашёптывает что-то двум обнявшимся фигурам в воде. Нил тихо говорит, что надо вылезать из воды. Эндрю целует его в губы, думая, что сразу же отстранится. Но чувствует чужой язык у себя меж зубов. Нил обнимает Эндрю за шею, чувствует его тёплые руки на своей талии. Сейчас думает, что пойти на реку — прекраснейшая идея.