appearance of morality

Странное ощущение. Казалось бы они только что отправили человека на тот свет, но на лицах молодых людей не прочитаешь ни одной эмоции. Кажется, что оба превратились в каменные изваяния, лишь волосы, подбрасываемые вверх порывами ветра, доказывают обратное. Медленно, все так же глядя на горизонт, Ян тянется к внутреннему карману пиджака и, достав портсигар, подает подруге, дабы та первая взяла сигарету. Добрая традиция или обыденность? Не столь значимо, куда важнее то, что они рядом друг с другом в такой момент, самые близкие, хоть кровью или бедой и не связаны. -Солнце, - привычно обратилась Сара к метису, но сигарету приняла, если табак сейчас не поможет, то уже ничего легче не сделает. - Мы же бросили. -Сколько раз мы бросали? - задает вопрос, на который ответ не найти, Ян. Им будет просто лень считать. - Зажигалка есть? Молча Сара подает парню зажигалку с гравировкой в виде китайского дракона. Ван подушечкой большого пальца еле весомо проводит по выпуклым линиям узора и горько усмехается. -Где же сейчас этот дракон? - на выдохе произносит Ян и подносит огонь к Саре, по привычке позволяя ей первой прикурить. - В том ангаре он был. -Дракон? - переспрашивает Сара, делая первую затяжку. Друг кивает, а она мысленно с ним соглашается. Нет, дракона там точно никакого не было, но оба внутри чувствовали что-то будто чужое. У Яна - дракон. Его внутренний, воплощение его ярости, смелости и беспощадности. Глаза у Вана и правда будто желтым огнем горели, а от мужского тела исходил жар такой, что чувствовался кожей. Рядом с ним недругам было страшно, а ей надежно, безопасно, гордость брала за ту силу, что в родном человеке кроется. В ее человеке. - Заметила. -Как ощущения? - выждав небольшую паузу, спрашивает метис. - У тебя, кстати, голос сейчас опять такой, будто тебе уже двадцать семь, а не восемнадцать. Сара легко смеется, опять он говорит теми фразами, что были брошены в самое мирное и теплое время. -Ощущения странные, - призналась темноглазая и снова затянулась. Ей мягко говоря некомфортно от той мысли, что тогда в ангаре и сейчас на берегу залива, будто два разных человека. - У меня чувство, будто там не я была, либо наоборот. Вдруг сейчас перед тобой не я? То есть... Вдруг сейчас я снова в привычной скорлупе, которая держит то, что на самом деле во мне спрятано, то, что было сегодня на деле? -Даже если так, - выдыхая дым, произносит Ян. - Восхитись своим контролем. Ты держишь темную сторону в узде. -Ян, - голос резко сел, будто Кан кричала всю ночь напролет на каком-то концерте и теперь едва может говорить. - Я чувствовала азарт и удовлетворение от вида крови и осознания, что могу безнаказанно убить. Это слегка пугает. -Но сейчас ты уже не испытываешь удовольствия? - спрашивает друг, внимательно всматриваясь в глаза, что цветом точно как его. -Сейчас мне даже от части жаль тех мужчин. У них же могли быть семьи, любимые, планы по крайней мере. Такая перемена внутри немного выбивает из колеи, - призналась девушка и раздосадовано потушила сигарету о горячий камень, на котором сидит. -Не думай об этом, - кладя ладонь на макушку брюнетки, советует Ян. - Ты обязательно сдержишь это в себе, а я приручу своего дракона. -И чего ты бледный такой? - не глядя на куратора, что сидит по левую сторону от девушки, спрашивает Сара. Как же хочется услышать что-то о ней, если Кан станет причиной его волнения, то поднимется на седьмое небо лифтом. Она и без того так ни к месту порадовалась тапочкам, которые он где-то раздобыл. И чуть не уснула, пригревшись на его груди. -Представил себя на месте Чонгука, - сухо пояснил Тэхен, обдумывая следующие слова. Они не созданы для коридора больницы, но рвутся наружу, убеждая, что это поможет сделать хоть один спокойный вдох. - Я ехал сюда с мыслью, что там ты. -Мне стоит умиляться твоему волнению за мою жизнь? - Сара попыталась скрыть за привычной манерой разговора свою необычную радость, что совсем не вписывается в ситуацию. Вторая тайная мечта за последний час сбылась. Может стоит загадывать что-то весомое? Например, чтобы подруга вышла из операционной на своих двоих. -Тебе стоит испытать стыд, нельзя так пугать людей. -Особенно таких старых, да? - усмехнулась черноглазая. - На самом деле смешного мало, Ким. Ты и сам понимаешь, что каждый из нашей пятёрки каждый раз идёт по тонкому льду, несколько раз этот лёд трещал под нами. Ким сводит брови к переносице. Ему не нравятся эти слова. Они правдивые. -Тоши не первый раз подставляется под пули, Ян часто выходит еле живой из рукопашных, даже Хван как-то чуть не попрощался с жизнью. Одну Ду пока что-то серьезное не коснулось, - девушка расплывается в теплой улыбке. Радует, что хоть младшенькая ходит целая. - Я могу не справиться с управлением, да и от пули нет никакой защиты, кроме веры в будущее и удачи. Удача вредная, вера зыбкая. Я уже проверяла. Каждое слово друг за другом ложились на плечи Тэхена тяжёлым грузом. Он и без этой речи понимал все, знал, какие риски эти дети носят с собой, но бегал от этих мыслей словно марафонец. Сегодня его настигли сразу два осознания. -И я говорю тебе только о грубых повреждениях, а есть еще и медленный убийца в лице стресса, который нормально так бьет по организму вкупе с прочими неотъемлемыми издержками профессии, - тише произносит Сара. - Я, например, так запоганила здоровье, что если и смогу зачать ребенка, то не без труда или чуда. Темные глаза Тэхена с какой-то сочувственностью осмотрели Кан. Он не ставит на ней преждевременное клеймо бесплодия. Он думает о том, что послужило такому выводу врачей. Насколько сильно она обделяет себя тем, что необходимо иметь в достатке? -Поэтому нам лучше забыть всё, что может заставить тебя волноваться за меня, - слова вырвались сами, она бы с эгоистичной радостью забрала их обратно. Вдруг он согласится с этим? Нет. Только бы не согласился. Пусть это и самое верное решение, но разве Тэхен правильный? А Сара? К чему им правильный выбор? -Не забуду, Кан, - от глубокого низкого голоса с нотками крайнего недовольства Сара вздрагивает и поворачивает голову на источник звука. - И ты ни черта не забудешь. Будешь волноваться за меня так, как я за тебя, поняла? -Это сейчас был намёк на продолжение общения? - не сдержалась девушка. Раз уж все пошло по ее желаемому сценарию, то можно вернуть образ вечного клоуна. -Это, блять, уже прямой текст, ты за короткое время успела меня так заебать, что без этого уже будет не то. Доступно объясняю? - тяжелый испытывающий взгляд оказался тем еще испытанием, но Сара гордо его прошла и не отвернулась от мужчины. Думает, если он жгучий брюнет с красивыми глазками, то победит ее? Да. Но не в борьбе взглядов. Утром она тоже не проиграла. Отступила. Отдала битву, дабы в дальнейшем выиграть войну. -Ты так в любви признаешься? - усмехнулась с наглым выражением лица девушка. -Заткнись, - прошипел куратор, смешно жмурясь и вздыхая. Он бы заткнул ее иным образом в другой обстановке, жаль, не может. Тэхен не желает признавать, но он смущен. В любви? Слишком громко. Скорее симпатия и тяга. Но разве человека, к которому у тебя только симпатия, хочется назвать своим? А защитить от всего хочется? Нет. Между ними нечто переходное. Куда сложнее, чем на первый взгляд кажется. -Если что, я предупреждала, разобьюсь - плакать будешь, а вина не моя, усек? - облегчила жизнь Тэхену Кан. Шутка, хоть и своеобразная, всегда спасает ситуацию. -Если ты разобьешься, то только со мной, усекла? - передразнивает мужчина и вспоминает о своем козыре. - Сокровище мое. Кристиан не может заснуть, пусть девушка на его плече и успокаивает своим тихим сопением, но громкие мысли кричат на перебой. Чимину холодно, холодно даже под тёплым одеялом, холодно от одной мысли, что та, которая сейчас рядом, окажется вовсе не такой, какой ему представляется. Предательство. Но хуже предательства то, что даже сейчас Пак осознает: он простит ей всё, он оставит её рядом не смотря ни на что, потому что без синевы её глаз все потеряет вкус и цвет, он в Донг нашёл то, чего не хватало, Чимин этому "чему-то" и название дать не может, может описать цвет своих чувств, их кисло-сладкий вкус, может сказать, как он кожей чувствует эти волны, пронизывающие его рядом с ней. Она - спасение, она же и ахиллесова пята. С этой девушкой у него будто родство душ, он словно ее всю жизнь знает, а до нее и не жил. Если бы он только верил в Бога, то сказал бы, что творец их сводит вместе уже не первую жизнь. Дуонг переворачивается на другой бок и оказывается спиной к нему, оставляя лицезреть темную копну густых волос. Он пальцами проводит по локонам и взглядом по силуэту, скрываемому лишь легким одеялом. Как она не мерзнет? Что ей снится? О чем она думает рядом с ним? А о чем, когда его нет? Что она говорила о нем подругам? А говорила ли? Что вообще чувствует эта особа? Лишь бы то же, что и он к ней. Пусть ее тянет с той же силой, пусть она так же сходит с ума и ругает себя за спешку. Чимин хочет все с ней разделить, любую мелочь. Он хочет рассказать ей о всей своей жизни поминутно и узнать о ее. Только Пак с радостью бы упустил моменты о других мужчинах, его в холодный пот бросает лишь от одной мысли, что сердце Дуонг могло кому-то принадлежать. А ведь они мало разговаривают, Боже, как же мало они разговаривают. Не подумав прежде, Чимин тормошит за плечо спящую Ким. Та не сразу просыпается, сначала смешно возмущается и начинает укрывать плечи. -Дуонг, - шепотом зовет Пак. Девушка сдается быстро и разворачивается лицом к мужчине. -Ну чего тебе? Я спать хочу. -Когда ты впервые на велосипед села? Чонгук так нежно кладёт ладонь Тоши в свою, будто ветер касается хрупких крыльев бабочки. Его переполняют эмоции и в то же время он абсолютно опустошен. Хочется прижать к себе крепко-крепко, но нет сил даже на вздох, хочется говорить много и быстро, высказать все то, что пережил, но язык будто онемел. От облегчения после бури волнения ноги немеют. -Как ты сюда пробрался? - хрипит девушка и тут же пугается собственного голоса. Такой хрипотцы не было со времен ее страшнейшей ангины. Что же тогда с тоном лица? А если она еще и опухла? И Гук видит ее во всей красе. -Не надейся, не через окно, просто дал взятку обаянием, - отшутился Чон, решив умолчать, что серьезно рассматривал этот вариант пару часов назад. - Тебе очень плохо? -Я плохо тебя вижу, у меня все плывёт. -Отходишь от наркоза, - пояснил Чонгук скорее себе. - Закрой глаза, так легче будет. -Голова тяжёлая, - жалуется Чон, просто не находя иных слов. - И по ней будто кто-то бьёт, ужас. -Но ты быстро пришла в себя, твой лечащий врач даже удивился, - опуская взгляд в пол, проговаривает Чон. Он не станет говорить, как поругался уже со всем персоналом, не раскроет секрет почему доктор от детектива шарахается. За эти часы, что Тоши пребывала не с ним, Чонгук прошел персональные круги ада. -Пф, - ухмыльнулась самодовольно блондинка. - Первый раз что-ли. -Господи, - закатывает глаза Чон, а сам улыбается во все тридцать два. Издевается будто. Играет на нервах, хоть играть уже и не на чем. - Хвастуша, это не так работает. -А ты не знал, что у меня все по-своему работает? -Пока поверю. -Как обстоят дела? - вспомнив причину своего нынешнего положения, поинтересовалась девушка, но вместо оперативного ответа получила лёгкие круговые поглаживания по внешней стороне ладони, Чонгук указательным и средним пальцами провел до кисти и остановился, взглядом ищя поддержку в уже светлеющем небе. - Чон. -Давай обо всем потом? Хочешь сказку? - молодой человек расстроен тем фактом, что у него нет возможности поделить себя надвое и не только находиться рядом с Тоши, но и помогать ее двум друзьям, которые явно уже добрались до источника сегодняшней проблемы. -Пытаешься меня подкупить? - раскусила Тоши коварный план честного детектива. Ей на самом деле и самой сейчас думать ни о чем не хочется, но женское любопытство - вещь страшная. Страшнее только геноцид и террор. -Скорее не оставляю выбора, - детектив еле ощутимо стукнул любимую по кончику носа. Как же ему больно на нее смотреть сейчас. Почему эта лучезарная девушка сейчас должна лежать бледная словно смерть и мучаться от боли в голове и теле? Только бы он мог забрать у нее часть боли. Немедля бы сделал это. -Давай свою сказку, - соглашается Тоши, завороженная таким уютным и родным Чонгуком. Это определенно лучшая их командировка. Да, она потеряла абонемент в СПА, но нашла бальзам для своей уставшей души. Имя этому бальзаму - Чон Чонгук. -Во времена, когда Луны было ещё две, жил на земле один генерал... Ян без лишних церемоний открывает дверь в номер, который любезно подсказала разговорчивая и падкая на красавцев девушка из персонала отеля. Хван входит следом, тут же оценивая обстановку, замечая небрежно скинутый на диван пиджак и открытую бутылку виски на столике рядом. Хакер делает вывод, что гость номера на положенном месте. Ван, что прошёл вперёд, кивает другу в сторону одной из дверей, оба снимают оружие с предохранителя и встают спина к спине. Один точный удар ногой и дверь поддаётся метису. Перед парнями предстаёт давний друг в белом халате. Кровь бурлит в жилах с новой силой. Ван понимает, что сейчас может сорваться и вместо аккуратной работы, просто превратит в мясо лицо мужчины напротив, а потом задушит собственными руками. -Была у воина возлюбленная с ясными как весеннее небо глазами, длинными смоляными ресницами и пышными чёрными косами. Голова мужчины без единого предупреждения опускается в холодную воду, которой Ян заботливо наполнил раковину. Виктор попытался вырваться, но у Хвана рука даже не дрогнула, продолжая крепко держать того за волосы, парень равнодушно считает секунды, сдерживая себя от соблазна задержать мужчину под водой дольше положенного. Хван ни в коем разе не кровожадный, он не любит решать вопросы силой, но сейчас он полностью солидарен с Яном, который готов рвать и метать. Его семью трогать нельзя. -Захотел генерал прекратить свои подвиги и сражения дабы семейное счастье обрести, пошёл к императрице просить о покое и мирной жизни. Да только не могла от себя такого воина отпустить, а потому задумала недоброе. Еврей оглядывает ванную, пока заказчик судорожно хватает ртом воздух, его взгляд цепляется за бутылку шампанского в ведерке со льдом, как раз в это время в дверном проёме появляется друг с баночкой препаратов без этикетки. Парни переглядываются с горькими ухмылками, тем самым согласуя план. У Яна во взгляде сплошная ярость, рука метиса до скрипа сжимает белую упаковку, он держится только потому, что необдуманные шаги обернуться против них же, остается злиться внутри, да так, что вены на висках надуваются. Ничего. Скоро все будут на своих местах: они с Хваном у палаты Тоши с целым цветочным магазином в руках, а Виктор на семейном ужине падальщиков. -Коварная императрица напоила избранницу генерала отравленным эликсиром, красавица тут же упала замертво. Как только узнал генерал о потере, потерял блеск в глазах и чернь волос, стал седой словно старик и ни слова не проронил. Поняла тогда императрица, какую ошибку допустила, что теперь вовек не вернёт на службу воина. Не мил ему был белый свет, не интересен блеск оружия. Ничего глаз молодого старика не радовало, не утешало. Под дулом пистолета, с рук двоих невозмутимых парней, дрожащий от страха перед кончиной, Виктор одну за другой принимал таблетки, запивая каждую игристым вином, ни одна мольба, ни одно предложение не заставили усомниться Вана и Хвана в своих действиях. Жалкий вид вызвал лишь омерзение и желание пристрелить, только бы этого не лицезреть. Парни бесстрастно ждут, когда же это ничтожество достигнет своего предела и станет таким же холодным, как его шампанское. -Горе генерала видели небеса, слышали деревья и поля, одна из лун роняла вместе с ним горькие слёзы. Однажды она сжалилась над воином, рассыпалась на тысячу частичек и вновь собралась, но в образ той девы, по которой так страдал генерал. Ценой своей жизни она вернула душу его возлюбленной, подарила им второй шанс на счастье. Бледное, холодеющее тело, безвольной куклой стало скатываться вниз по бортику ванной, дабы скрыться под водой. Завтра в новостях будет строка или даже сюжет о загадочной смерти одного из богатых иностранных гостей в номере отеля. Ян провожает уходящего под воду неотрывным взглядом. Пустые голубые глаза мертвеца смотрят в потолок, а его рвотные массы стекают вплоть до груди, что виднеется из-за распахнутого белого халата. Ушел так же грязно, как и жил. Ничего кроме омерзения вид этот не подарит своему зрителю. -А что случилось с императрицей? - спросила Тоши, открыв глаза, девушка посчитала себя обманутой, сказка звучала так, будто Чон только её сочинил, да и не было ни острого сюжета, ни неожиданных поворотов, ни загадок главному герою. - И вообще это короткая сказка, где яркие события? Где мораль? -Ты думаешь, я помню эту сказку полностью? Мама рассказывала её лет двадцать назад, скажи ещё "спасибо" за то, что так красиво рассказал то, что помню, - начал возмущаться Чонгук, дуя губы. Он свое стеснение задушил ради красноречия, а этой привереде ничего к сердцу не приходится. -Вот спасибо, - с сарказмом сказала блондинка, позволяя себе вредность на правах полуживого состояния. - Сошлось все на том, что было две луны, а из-за несчастных влюблённых и дуры-императрицы стала одна, класс. -Вообще-то тут сила любви и торжество справедливости, - с гордым видом возразил детектив. -Какая справедливость, Чон? - повысила голос насколько смогла девушка. - Висела такая вторая Луна, никого не трогала, у мужика бабу убили, и Луна такая "ну все, пацаны, моё время пришло". Было бы справедливо, если бы что-то с императрицей случилось. -Господи, почему ты так быстро от наркоза отошла? - взмолился мужчина. -Нормальные сказки ищи, сыщик хренов. -Ты надолго? - спрашивает Сара, не спеша выходить из автомобиля. Ей сейчас совершенно не хочется оставаться одной, да и ноги настолько устали, что выйти из машины становится целым испытанием. Чонгук отправил ее домой спать чуть ли не угрозами, пришлось послушаться. Спать и вправду хочется, да только нечестно сейчас спать, еще и кошмары снится будут. А кошмары Кан не любит, она вообще достаточно серьезно к своим снам относится. -Постараюсь быстро все завершить и сразу к тебе, - обещает Тэхен, сжимая руль и закусывая губу, слова кажутся какими-то чужеродными. Не поторопился ли Тэхен выкладывать карты на стол? Он смотрит на крыльцо своего подъезда и старается не сбежать глубоко в себя. Сначала грамотнее было бы решить некоторые вопросы касаемо работы их пятерки, а потом дела сердечные. Но чертова Кан не оставляет ему выбора и не дает времени. То выводит так, что он порывов не сдерживает, то манит до извращенных снов с ее участием, то оказывается мишенью. -Возьми меня с собой, посижу в машине, - позволяет себе небольшую просьбу Сара, глядя щенячьим взглядом на мужчину. Что поделать, если одиночество в трудные моменты для нее страшнее смерти? -Я бы взял тебя, если бы ты за эти сутки хоть час поспала, - отказывает Ким поворачивая голову к ней. А вот и ошибка. Зачем она так смотрит? Какая низкая, а главное рабочая манипуляция. - Нет, Кан, даже не пытайся. Ты сейчас возьмешь ключи и пойдешь спать, иначе... -Иначе что? - перебивает иностранка, приподнимая левую бровь. Наивный Ким все еще не понял, что его ультиматумы не работают? -Иначе унесу в квартиру и закрою на семь замков, чтобы точно не выбежала в сторону больницы, - завершает свою речь куратор, а Кан слегка расплавляется под приказным тоном, который не терпит возражений. - Она очнулась, больше одного человека в палату не пустят, а рядом я тебе лечь не позволю, к слову, в твоем состоянии это вполне возможно. Ты когда вообще ела последний раз? Тэхен пошел в самое настоящее наступление. Он бы согласился взять с собой Кан, спутница хоть и любопытная, но с мозгами и умеет быть ненавязчивой, только вот ему необходимо уехать одному. -Не помню я, - удивилась напору Сара и нахмурилась. Игры в "маму" шатенке не по вкусу. Одно дело - пресловутое мужское "кулаком по столу", а другое - родительская опека. - Я не ем перед тусовками, чтобы опьянеть быстрее. Да и вообще, чего пристал? У меня все хорошо. Сознание ясное, перед глазами все четко, могу сейчас хоть белке в глаз попасть. Для более яркой окраски девушка вытягивает указательный и средний палец на манер "дула" и направляет на Тэхена. -Значит на кровать упадешь успешно, не промажешь, - сделал удобный для себя вывод Тэхен и накрывает ее руку своей. - Спать иди. В больной голове черноглазой начинают бегать назойливые тараканчики. Куда же он собрался, что с собой взять не может? Насколько известно ей по прошлому опыту, кураторы их группы от прочих дел обычно отстраняются. Накопил бумажной волокиты и теперь, пользуясь их присутствием подчищает хвосты? Мог бы и с ней это делать. Консультирует кого помладше себя? Нехватка кадров в отделе? Нет. Интуиция подсказывает, что Тэхен не на работу курс наметил. Ему и не звонили ни разу, а значит, что и не вызывали, и не потеряли. Ким подмечает то, как взгляд Сары с уставшего сменился на серьезный, анализирующий. Миндалевидные глаза смотрят так, будто могут просканировать вдоль и поперек, на секунду Тэхен даже в это искренне верит и чувствует себя обнаженным. -Поприказывай еще мне тут, - стараясь сохранить дружелюбный тон, выдавила из себя Кан. - В отчете о работе напишу, что ты деспот и тиран. -Что еще напишешь? - вздыхает Ким и убирает руки с руля. Он теряет драгоценное время, Тэхен уже его достаточно потратил на путь до больницы, на ожидание вестей о Тоши и на дорогу до квартиры. Непозволительная для его ситуации роскошь. И все же ни минуты мужчина не жалеет, потому что записывает их на счет Сары, на нее не жаль. -Что член у тебя большой, - невозмутимо произносит девушка и начинает рассматривать свой маникюр, пока Тэхен пытается вернуть нижнюю челюсть на место. Женщина-контраст. Или же крайне опасная дамочка, которая умеет вовремя скосить под дурочку. Она же только изучала его и искала какой-то ведомый только ей подвох. -Что? - больше не на фразу, а на смену тона диалога, произносит Тэхен. -Что? - копирует Сара и одаривает собеседника безразличным взглядом. Интересно до безумия, но она не покажет, останется со своей идеей наедине. Кан растягивает губы в улыбке и тянется к двери. - По бабам собрался? Ставка на шуточное озвучивание одного из реальных подозрений работает не в полной мере. Практически не работает. Улыбку Тэхена и его взгляд, переместившийся на губы девушки, трактовать сложно. -Ревнуешь? - приближает лицо к лицу иностранки Тэхен. Следующие слова он буквально выдыхает в миллиметре от губ подопечной. - Не ревнуй. Сейчас меня интересует только одна женщина. Негодование притупляется нераспознанными, но мощными ощущениями. -Побегу спать, а то начальство уже ругается. Под удивленный вздох Тэхена Сара буквально вылетает из автомобиля и, столкнувшись с утренней прохладой, бодреет в один момент. Не дожидаясь чего-либо Кан резво поднимается к подъездной двери и слышит за спиной как плавно уезжает со двора куратор. Девушка останавливается и смотрит ему вслед. -Реально баба есть что-ли? - щурясь, сама у себя спрашивает иностранка, а затем мотает головой в разные стороны, будто стараясь выбросить мысль. - Нет. Не баба. Я бы поняла. Сара не помнит как зашла в квартиру, не помнит, точно ли закрыла дверь, сейчас она горит своим вопросом и рассматривает комнату хозяина квартиры. Нет ни в одной детали женской руки. Но не обязательно же он ее сюда водит? -А куда еще можно кататься-то? - снова сама с собой говорит девушка, открывая шкаф с вещами. Рука тянется к одной из вешалок. Сара вытаскивает темный пиджак из плотной теплой ткани. Он похож на тот, что остался на ее плечах. Тэхен укутал на выходе с больницы. - Недешево. Здесь у госслужащих зарплаты повыше похоже. Кан усмехается. Либо кто-то на руку не чист. Рисково в Китае. Небольшое расследование продолжается, а пиджак возвращается назад. Шатенка без всяких упреков совести аккуратно перебирает личные вещи Тэхена, но ничего необычного не находит. -Что я вообще хочу увидеть? - бубнит под нос Сара. - Если хочу что-то узнать, то смысл есть только в телефон заглянуть. Черноглазая ударяет себя по лбу. -Параноик ебучий, - тяжелый вздох, Кан опускается на кровать. - Напрямую спрошу точно ли холостяк. А остальное касаться меня не должно. Но под лопаткой внутренняя падла кусает. Должно касаться. Должно. Что-то не так, если не в Киме, то рядом с ним. И это "что-то" ее беспокоит. Под гнетом сменяющихся мыслей Сара прикрывает веки и проваливается в крепкий желанный сон. Чье лицо скрывается под этой безмолвной маской? Этот вопрос мучает Кристиана уже не первый год. Человек-загадка, тайна в людском обличии, он никогда не произносит ни слова, никогда не снимает маску. Говорят, если ты слышишь голос Винсента, то уже одной ногой стоишь в могиле. Так что это молчание можно счесть за хороший знак. По крайней мере сегодня он не в роли кормовой мыши. -Не так утеря товара, - начинает помощник, стоящий слева от Винсента. - Как степень дерзости этого нападения, волнует нас. К тому же, ты, Кристиан, до сих пор не нашел тех, кто на это осмелился. -Я в процессе, - холодно отвечает Чимин. Ему совсем не по душе эта пафосная обстановка и такой темный кабинет. На этом странном типе в кресле и так маска, зачем еще и прятаться во мраке? Трус или чрезмерно осторожный продуманный человек? Хотя, "человек" - слишком громко для Винсента, Пак прикусывает язык, сдерживая ненужные слова. - Мои люди делают все возможное, но следы не так просто найти. Те, кто это сделали, отличаются умом. -А ты отличись сильнее, - произносит этот переводчик с безмолвного. Вот что еще интересует Пака: как Юнги, так зовут мужчину, понимает, что хотел бы сказать его босс? У них налажена ментальная связь? Или может они обговаривают заранее все варианты? У Чимина даже была мысль о том, что тот, что в маске - не более, чем мишура для отвода глаз, а заправляет всем сам Юнги. - Найди их, иначе начнем искать мы. Или Винсент настолько сильно доверяет Мину? Любопытство Чимина разгорается сильнее, чем когда-либо. Ранее они так близко с фигурой в маске не контактировали, Пак бы еще столько же и не контактировал, да только амбиции отца бросают сына в самое пекло, прямо под нос сильным мира сего. Сильным, жестоким и крайне хитрым. Винсент настолько независим, что даже к клану никакому не принадлежит и свой не основывает. Он максимально неуязвим, в любой момент может выйти из игры с такой же легкостью, как пассажир сходит с поезда. -Я делаю все, что в моих силах, - повторяется Пак, сохраняя спокойствие и ровность голоса. Что он от него, черт побери, хочет?! Чтобы Чимин в буквальном смысле носом землю рыл? Может он и не показывает активной деятельности, но бежать с шашкой наперевес? Далеко от стиля Кристиана. Он осторожный, в некой мере дипломатичный, не спешит рубить с плеча и создавать кровавый след в деле. -Делай свыше своих сил, Кристиан, - будто дает добрый, но настоятельный совет Юнги. На лице Мина умиротворение, а от него самого исходит такая аура, что можно понять даже глупому: с таким умиротворением он с легкостью убьет и улыбнется, закончив. - Мы не любим выполнять за кого-то его работу. Можем и обидеться. Сказать, что Чимина этот разговор уже порядком утомил = ничего не сказать. Ему хочется уйти, еще и желательно гневно хлопнуть дверью. Но только после такой выходки хлопнет крышка его урны с прахом. Главное вытерпеть эту надменность. Неужели он выглядит в глазах подчиненных так же? Нет. Он вспыльчив, но вспышки гнева быстро потухают, далеко не заходят и лишь напоминают о том, что он может быть строгим. Пак больше бизнесмен, нежели головорез. -Пак, ты же понимаешь, что наша обида может распространиться и на твою новую подружку? Выстрел в голову. Одним упоминанием о Дуонг. Нет, он обрел то, чего боялся. Слабое место. Мало того, что он боится ее возможных секретов от него, теперь надо еще и бояться за ее безопасность. Не успел закрыть один вопрос, как открылся дополнительный, причем куда серьезнее. Методы этих уродов не отличаются милосердием, он даже думать не хочет о том, что может случиться с девушкой, которая попадет под прицел Винсента. Чимина бросает в жар. Спрятать Дуонг на всякий случай? Увезти? Куда? Придумает, сложнее заставить ее ехать. Эта упрямица высосет из него все соки, а начнет с крови, которую перед этим свернет. Ей придется все выложить на блюдце с золотой каемкой. "Дорогая, мои не совсем официальные дела принесли нам проблемы" - так сказать? -Кстати, об этой девушке, - таинственно начал мужчина, перенимая папку с какими-то бумагами из рук босса. Юнги с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как впервые за весь разговор, меняется взгляд Чимина. - Ты же не успел подумать, что она в тебя влюблена? -О чем речь? - теряет последнее самообладание Пак. Что говорит этот шакал? Что в этой чертовой папке? Почему Чимину кажется, что в горло кто-то заливает расплавленный металл? Он хочет остановить время, забрать папку из рук Юнги, сжечь ее и уйти, забыв этот разговор, который полил семена сомнений насчет Ким не просто водой, а удобрением. -О твоей ненаглядной Дуонг, о ком же еще? - округляет глаза Юнги и обнажает зубы в издевательской улыбке. - Почитаешь?