appearance of morality

...Где-то плачет Ночная зловещая птица. Деревянные всадники Сеют копытливый стук. Вот опять этот черный На кресло мое садится, Приподняв свой цилиндр И откинув небрежно сюртук... С. Есенин "Черный человек" Резко открыв глаза, Сара сразу приняла сидячее положение, потревожив этим спящего рядом Тэхена. Тот что-то недовольно пробубнил и начал шарить рукой по смятой простыне в попытках найти то тело, которое должно лежать рядом. Не найдя девушку, он нехотя открывает глаза, щурясь от яркого дневного света. -Сколько мы проспали? - интересуется Ким и взглядом ищет смартфон, чтобы самостоятельно ответить на свой вопрос. Сара же никак не реагирует, опять кошмар. С того момента, как Тоши очнулась, ей каждую ночь снятся страшные сны. Сначала она думала, что это отражение ее переживаний за подругу, но теперь, когда та уже второй день в прежнем состоянии, в квартире куратора, Кан начинает сомневаться, что правильно определила причину. Шатенка спрятала лицо в ладони и зажмурилась, будто так она прогонит ошметки сна, что воспоминаниями всплывают в голове. Погони, кровь, страх, вокруг все смутно и темно, земля под ногами зыбкая, воздух вокруг вязкий, ей было нечем дышать и некуда бежать, сквозь тьму не проходил ни один лучик света. -Ты чего? - Тэхен принимает сидячее положение и привычно обвивает руками талию девушки, он кладет подбородок ей на плечо и замечает, что Кан слегка трясет. От его тепла и запаха ей спокойнее, точно спокойнее, но вот некоторые внутренние вопросы к Киму не дают раствориться в этом мужчине полностью. - Расскажи, что тебе приснилось. -Просто кошмар, - убирая руки от лица, прошептала иностранка. Сара откинула голову назад и положила затылок на плечо Тэхена. Мужчина взглядом провел по бледной коже на шее: такая хрупкая, открытая, сейчас еще и напуганная. Ему бы причину узнать и устранить, но Тэхен понимает, она не скажет, пока сама не захочет. -Что бы там тебе не приснилось, - тактично решил не лезть с расспросами мужчина. - Наяву с тобой ничего не случится. Горькая женская усмешка совершенно не бьет по самомнению Кима. Он прекрасно понимает ее сомнения. А еще понимает почему она не может полноценно отдать ему ношу ответственности за ее жизнь. Тэхен себя никем не обозначил. Решимости не хватает и совесть не позволяет. -Что-то будет, Ким, или уже происходит нечто, что мне очень сильно не понравится, - сделала вывод Сара. У нее есть привычка анализировать сон и проводить тонкие нити с реальностью, она всегда пытается расшифровать те видения, которые приходят по ночам, а потому и к своим снам относится трепетно. Интуиция - не колдовство и не мистика, это природная встроенная функция, причем у нее она прокачана достаточно хорошо. Сейчас расшифровка подсказки подсознания не самая радужная. И подари Господь облегчение, если вина тому обман Тэхена, связанный с женщиной. Такой сюрприз она вынесет. Но будь это нечто другое... Ким не позволяет уйти в своих размышлениях дальше. Тянет назад, заставляя упасть спиной обратно на теплые простыни, а сам нависает сверху. Черноглазая цепляется взглядом за одну из родинок на лице Тэхена. Ведомая одним лишь желанием, Кан тычет в нее ноготком и, слегка царапая кожу, спускается к уголку рта. Девушка накрывает подушечками указательного и среднего пальца губы куратора и улыбается. Он повторяет. В его улыбке столько нежности и мягкости, что у Кан сердце щимет. Тэхен выглядит... Искренне? В эту секунду к нему нет ни единого вопроса, лишь несдержимый поток ответной теплоты. -Если попрошу поцеловать, ты же не просто поцелуешь? - с легким смешком спрашивает Сара и смотрит прямо в глаза Киму. Его взгляд уже вовсе не выглядит сонным, совершенно точно не ясным. Былая влюблённая светлая аура слишком быстро уступила место другой. От Тэхена веет чем-то манящим и искушающим, кажется, что мужчина сейчас по библейским мотивам пойдёт и из-за пояса достанет сочный красный плод. Сара не может разорвать с ним зрительного контакта, пусть и ломается под этим взглядом: затуманенный, слишком цепкий, потемневший. И такой хорошо знакомый. В памяти он чётким штампом отпечатался ещё в тот вечер, когда Кан ударила своего куратора. Эти глаза, пылающие страстью, которая не может найти выход, требуют отдельное полотно. -Не могу обещать, что ограничимся поцелуем, - подтверждает догадку Тэхен и с легким нажимом обхватывает крупной ладонью женскую шею. Тело девушки реагирует моментально, по коже табунами бегут мурашки, а щеки будто охватывает даром. Грудная клетка иностранки вздымается все чаще и будто-бы с трудом. Он всего-то прикоснулся и посмотрел, а губы уже пересохли и воспылали от нестерпимого желания, чтобы их накрыли другие. - Особенно, когда ты сама попросила. Будто в подкрепление своих слов, мужчина сильнее сжимает пальцы на шее и второй рукой с игривой невесомостью проникает под свою же футболку, которая слишком уж идет по его мнению Саре. Тэхен наклоняется так близко, что ему хватит и малейшего движения вперед до заветного утреннего поцелуя. Кан прекрасно это понимает, а потому низ живота начинает тянуть в сладком предвкушении. Насколько далеко он зайдёт? Она под его дурманящим взглядом пустит хоть куда. -Тогда не прошу, - смеется приглушенно шатенка. Дразнит. Сама себе признает, что пытается сыграть там, где заранее является побеждённой. Ей безумно хочется от Тэхена настойчивости. Пусть не послушает, пусть просто возьмет и сделает то, что хочет и как хочет. - Хван и так слишком много вопросов по поводу моих ночевок здесь задает. Я не выдержу еще и аргументов о странных звуках. Лицо Тэхена мрачнеет в четверть секунды. Опять ебанный Манн. И чего ему не уняться? Тяжелый вздох и шумный выдох. Острый взгляд Кима в дуэте со свинцовым молчанием заставляют Сару стушеваться. Язык её - враг её. Пора бы Саре запомнить. Если бы она могла менять размеры тела, то непременно бы уменьшилась до размера апельсиновой косточки. Но от Тэхена не так просто спрятаться. Внутренние черти нашептывают ему, что Киму следует напомнить Саре: чье мнение ее должно волновать. Только его. Они даже подсказывают как это сделать. Мокро, развязно, неконтролируемо, так, чтобы Кан сдержать себя не могла, а сраному Хвану стало неловко даже находиться в квартире, не то что вопросы задавать. Окутанный своими мыслями, Тэхен даже не замечает с какой силой его пальцы впиваются в нежную кожу в районе ребер и шеи. Бледность сменяется покраснениями, а Сара дышит чаще уже не только от переизбытка чувств, а в попытке сдержать жалобный писк. Но боль того стоит, если перед ней действительно ревность Тэхена. Молчаливая, но явная, с напылением опасности и предупреждением, зависшим в воздухе. В голове всплывает фрагмент одной из их бесед. Манн тоже в группе риска стать временным инвалидом? -Тэ, - зовет девушка, стараясь ненавязчиво вывести его из транса. Работает. Совсем немного, но работает. Взгляд слегка проясняется, но за этим следует резкий выпад вперёд. Сара успевает только ухватить глоток воздуха. Куратор грубо сминает губы иностранки и вдавливает своим телом в постель. Девушка удовлетворенно мычит и поддаётся навстречу. Ревность. Кан была права, а теперь словно получает за это награду. Мужское колено вклинивается между стройных ног и раздвигает их в стороны, Тэхен мгновенно перекладывает ладони на женские ягодицы и придвигает Кан к себе вплотную, заставляя обвить его торс ногами. Простынь под телами собирается в неаккуратную складку. Язык Тэхена абсолютно бесцеремонно и нетерпеливо врывается в девичий рот, проводит по небу и сплетается с языком наемницы с таким напором, словно желает сделать больно. Ким углубляет поцелуй настолько, насколько это вообще возможно. Его не волнует, что Саре не хватает воздуха, ему не делают больно острые ногти, впивающиеся в плечи. И Тэхен совершенно точно не думает, что совершает нечто неправильное, потому что женщина под ним сама льнет ближе, ластится будто кошка и поддаётся в каждом движении. Саре нравится, ей до сумасшествия нравится то, как Ким не старается больше строить из себя аккуратного и трезвомыслящего партнёра, в ней самой разжигается нечто необузданное от того, что Тэхен с грубостью по-хозяйски сжимает её бедра. Мужчина разрывает поцелуй, размашистым движением проводит языком по нижней губе подчиненной и резко кусает, выбивая полуписк-полустон из женской груди. Сара запоздало накрывает ладошкой рот и пытается отдышаться, в то время как Ким спускается ниже и обжигает дыханием шею. Плотный узел внизу живота заглушил все остальные чувства. Мозг отказывается думать о чем-то кроме садиста напротив. Кан крепче обвивает ногами талию Тэхена и поддается тазом вперёд, создавая подобие трения, от чего тот издает нечто похожее на рык и повторяет движения иностранки с большей силой. -Смотри на меня, - говорит Ким так, что ослушаться невозможно, и слегка приподнимается, дабы возвыситься над девушкой. Сара смотрит снизу-вверх и чувствует ещё один толчок. Его возбуждение чувствуется настолько явно сквозь ткань пижамных штанов, что девушке становится в секунду дико обидно за присутствие друзей за стеной. Тэхена хочется ощутить в себе. Фантазия начинает подбрасывать образы, издеваясь над хозяйкой. Даже от одной мысли о том, как в неё погружается член Кима, хочется жалобно проскулить. Попросить, чтобы наплевав на всех, он взял её до потемнения в глазах. Зубы выпиваются в тонкую кожу на своей же ладони. Тихой быть не хочется, тихой не получается, Тэхен не оставляет никаких выходов, приходится кусать саму себя до боли, только бы не издать больше ни одного звука. Мужчина с издевкой ухмыляется и нагибается корпусом ниже, дабы лёгким движением убрать руку подопечной от лица и завести за голову. Со второй он проделывает тоже самое, чтобы она не повторила свою хитрость. Сара окончательно сдаётся. Обездвижить её - очень грамотный и низкий ход. Возбуждение накрыло ещё мощнее, чем ранее. Быть под контролем Тэхена нечто нереальное, ощущаемое покалыванием в кончиках пальцев. Тэхен целует дразняще, не так жадно как до этого, нарочито медленно и спокойно раздвигает губы Кан языком, проводит им по ряду зубов и улыбается, остраняясь. Сара с досадой вздыхает, почти хнычет подобно ребёнку, у которого отобрали конфету. Да плевать ей теперь на то, какой лгуньей станет в глазах друга, Сара хочет чтобы Тэхен заставлял её и глубоко громко дышать, и стонать, и задыхаться, и хрипеть. Ровно также сильно она хочет слышать его. Ещё раз уловить этот рык, довести до мелодичных низких тонов. И Кан нужна не парочка, больше и громче, желательно у самого уха. -Не смей его упоминать, когда лежишь подо мной, - быстро проговаривает Тэхен и припадает губами к тонкой коже на шее Кан. Он не даёт ей вставить свое едкое слово. Тем более позволить не может оправдать упоминание недобывшего. Присасывается к участку кожи, цепляет его передними зубами и перемещается чуть в сторону, чтобы повторить действия. Наслаждается тем, как Сара запрокидывает голову и подставляется под его губы, упирается жалкими попытками Кан приглушить собственные вздохи, которые просачиваются даже сквозь плотно сжатые губы. Тэхен крепче впивается пальцами в ягодицы. Поддается вперед, снова имитируя толчок и побеждает окончательно. Стон. Явный и достаточно громкий. -Ненавижу, - шипит шатенка и резким движением корпуса пытается подняться. Безуспешно. Руки Кима будто пригвоздили к кровати. Хочется хотя бы укусить, сделать так, чтобы из его нижней губы просочилась кровь, которую Сара с больным удовольствием слижет до последней капли. Хочется зарыться пальцами в его волосы и сжать у корней до недовольного шипения их хозяина. А все ради ответных действий. Месть у Кима до дрожи приятная. Но он позволяет только смотреть себе в глаза. А во взгляде Тэхена слишком уж много азарта и чего-то отдаленно похожего на злорадство. Их точно услышали. - Ревнивец хуев. -Кто бы говорил, - мужчина вспоминает одно единственное слабое выражение ревности Сары и снова целует. Также глубоко, как впервые, но уже намного дольше. Тэхен даёт себе обещание, что отпустит лишь тогда, когда у обоих начнёт кружиться голова. А ещё сегодня вечером он явно выведет подопечную на ночную прогулку. Напряженность дня усилилась ко второй его половине, теперь шатенка точно уверена, что сны ее не обманывают. Только удовлетворения это не приносит. Девушка нервно перебирает пальцами длинный рукав чёрного лонгслива и смотрит неотрывно исподлобья на Хвана, что нервно стучит по клавиатуре. -Я их не вижу, - не узнавая собственный голос, произносит еврей. -Что значит не вижу? - нервно хмыкает Тоши, которую и без этой новости тревожит неясное предчувствие. Она всю ночь не могла заснуть, ворочалась, будила тем самым Чонгука и Хвана, а потом и вовсе встала в семь утра и начала убираться, дабы отвлечься. -То и значит, - слышится со стороны барной стойки, Кан прикрывает глаза и глубоко вздыхает, чтобы успокоить себя. - Блять. Ян. Паразит. Она всегда его чувствовала, где бы они не находились. Сейчас в голове горит красная лампочка рядом с именем друга. Успокоиться не получилось, а только девушка прикрыла веки, как снова перед глазами всплыла картинка из сна. Искаженные темные ветви деревьев снова тянутся к ней, ноги будто прибиты к земле, бежать не получается, да и некуда. -Паниковать рано, - Чон садиться на корточки перед Тоши и складывает ладони ей на колени. Только вот блондинка уже начала паниковать. Пусть и скрытно. - Это же не обязательно что-то плохое. Что может случиться? Чимин же... ни о чем не мог догадаться? -А если, - горькая усмешка еврея ощущается как удар обеими девушками. - Эта поездка имеет другую цель? Ян. Ян. Ян. Сару окатывает холодом, где ее родное? Где сейчас ее брат? -Нет, - в этом "нет" шатенки было подтверждение правоты мысли друга, осознание безысходности и самое жуткое - страх за двоих близких людей. В памяти вспышками проносятся элементы сна. Выпавший зуб на ладони. Он в крови. Ноги дрогнули в желании понести хозяйку к выходу. Побежать, не зная пути, найти и вернуть. "Только не Ян," - проносится в голове Сары, за что она мгновенно себя стыдит. Им нужны оба в здравии и рядом. Оба. -Мы едем за ними, - решительно заявляет блондинка и уже хочет вскочить с места, но ей не позволяет Чонгук, надавивший ладонями на колени. - Чон! -Мы не знаем точно, - во рту у детектива резко пересохло, он не хочет поддаваться размышлениям о худшем, но эти размышления слишком похожи на реальность. Чонгук даже не хочет взвешивать все "за" и "против", ибо понимает, что первого окажется больше. - Где они. Светловолосая резко приближает лицо к возлюбленному, беспокойство в девичьих глаз сменяется жесткостью, решительностью, цвет глаз молочного шоколада сменяется горьким, холодным и черствым. Следующие слова она отчеканила так, что заставила вздрогнуть не только Чонгука, но и друзей. -Я переверну весь Китай, если понадобится. Звучит пышно, киношно, но из уст Тоши воспринимается как самая настоящая клятва. Она действительно перевернет Китай. Сара смотрит на подругу и клянется, что костьми ляжет, но поможет ей в этом намерении. Смотря на то, в каком дерьмовом положении оказались они с Яном, Дуонг уже не пытается верить в то, что сейчас все как в сказке хорошо разрешится. Не появится помощь в последний момент, не подобреет антагонист этой истории. Самое паршивое - ей стыдно перед этим антагонистом. Чимин оглядывает Вана младшего с презрением и легкой ухмылкой, если приглядеться, в Паке можно разглядеть одобрение и каплю уважения, но это не сможет порадовать даже самого отчаянного оптимиста. На девушку мафиози намеренно не смотрит, даже голову в ее сторону не поворачивает, Ким этот факт не может использовать как преимущество, понимает, что если и даст это кому-то шанс, то только ей, Ян слишком далеко и полностью обезврежен. Она одна не уйдет. Только если на тот свет. Ей больно смотреть на избитого друга, кровяные подтеки и расцветающие синяки на лице вызывают в ней отвращение к себе. Яна не так просто избить, кто-то один с эти бы точно не справился, остается додумывать насколько подло это вышло. Она ведь всегда была рядом с Чимином, как могла не заметить перемен в его отношении? Как не увидела, что он узнал о них то, что не должен был? Идиотка. Я идиотка. -Должен признать, с ролями вы справились неплохо, - слова срываются с губ не без труда, Кристиан сломлен. Он до последнего не хотел верить очевидным намекам. Пришлось. Теперь он прозрел, но стал настолько несчастен, что рад бы быть дальше слепым, только бы не чувствовать себя дважды преданным: мальчишка, который понравился ему тем, что не похож на все его окружение, и девушка, для которой он до сих пор готов сделать что угодно, только бы аккуратное лицо украшала улыбка. Только вот должен он сделать то, что посеет в ней скорбь. Должен. Должен. Должен. Должен. Кому должен? Кто и где прописал эти законы? Он должен и ее убить, только почему-то упорно эту обязанность игнорирует. Пока не знает как, но эту девушку Пак оставит среди живых и рядом с собой. Пусть она и принесла ему своей ложью достаточно давно забытой боли, но отпустить ее Чимин не может. Всю неделю после разговора с Юнги он думал лишь об одном. А что если Дуонг не станет? Если она погибнет от его руки? Мир без нее показался совсем мрачным и бессмысленным. Пусть уж будет рядом, пусть ненавидит, пусть кричит, проклинает, плачет, пусть говорит, что он ей противен, но она будет жить. -Было не трудно, - в своей манере отвечает Ян, а Дуонг бросает в его сторону острый взгляд, полный боли, цепкий, жадный на то, что видит. Для себя она уже четко обозначила: если в голову ничего не придет, если не выйдет выкарабкаться обоим, она не поплывет по течению, даже если в обратном случае придется потонуть. - Ты оказался интересным человеком. -Вот как, - тянет Чимин с хищным оскалом. Хотел бы он ответить "взаимно", но гордость с обидой объединились и сковали горло. - Может и конец тебе придумать интересный? -Не стоит, не хочу, чтобы брату приходилось так сильно врать маме, - усмехается Ван. Отчего-то Ян спокоен насчет будущего Джексона, либо же хочет думать, что брата беда обойдет. Какие бы отношения между ними не были, а братья живут по принципу, что обижать одного из них может только второй, и никто более. -Как скажешь, - пожимает плечами Кристиан и, сложив руки в карманы брюк, делает шаг вперед. Нельзя проигнорировать тот факт, что мужчину все еще восхищает этот малый. Его настрой и легкая полуулыбка на губах никак не вяжутся с положением, в которое Ян попал. Что это? У него имеется план? Защитная реакция? - Думаю, ваши подружки и второй парень окажутся сговорчивее, а значит, говорить нам больше не о чем. Есть о чем. Он бы очень хотел поговорить с каждым с глазу на глаз, но не позволит себе такого. Ян подмечает метания Чимина и улыбается. Становится понятно, почему Чимин потерпел неудачу в самом начале своей карьеры, да и не блещет ныне. Он мягкий. Он не местный в этом мире. В нем есть проблески совести и человеколюбия, может Пак еще и не потерян. Только вот его это не спасет, если Ван младший сегодня умрет, есть человек даже страшнее его брата в скорбном гневе, та, что любит и ценит его безоговорочно, названная сестра с глубочайшей привязанностью и обостренным чувством долга. Женская месть - самая страшная штука во вселенной. А это будет не простая месть, это выплеск боли, ярости и отчаяния. Ян с Сарой - две приросшие половинки одного больного целого, это целое делить жизнеопасно. Ким словно током ударило. Решение было косвенно озвучено. Теперь счет идет на секунды, темноволосая не придумывает ничего лучше, она срывается с места прямо к перегородке, что отделяет старую стоянку от обрыва. За спиной слышится щелчок затвора, девушка прекрасно понимает: целятся не ей в спину, к такому Пак морально не готов. Боясь обернутся или услышать выстрел, Дуонг быстро и смело перепрыгивает невысокую преграду, нога скользит, земля под ней обваливается вниз к бушующей горной реке, но девушка успевает крепко схватиться за перила. Страха перед высотой позади нет, страха не удержаться тоже нет, есть лишь призрачная надежда. Это низко и подло - манипулировать чужими чувствами, но если Пак и правда ею дорожит, то это может помочь Яну, который стоит без движения и лишь испуганно смотрит на подругу. Улыбка с лица брюнета ушла, спокойствие тоже. Он не волновался лишь от того, что понимал: Дуонг не умрет сегодня и в ближайшее время. Ян готов был с честью уйти, вверяя концовку этой истории друзьям. Он соврет, если скажет, что смерти не боится, ведь смерть разлучит его с людьми, которые дороги, а это страх всей жизни Вана. Но все же умирать с мыслью, что та голубоглазая, что сейчас вытворяет непонятно что, останется жива, намного спокойнее. -Будь уверен, - начинает брюнетка, унимая дрожь в теле. - Я прыгну. Голос не дрогнул, будто говорит она о чем-то бытовом, простом, с каждой секундой Дуонг все больше наполняет безразличие ко всему кроме своей цели. Она обещала себе, в самом начале своей новой жизни обещала, что никогда не бросит друга в беде, чего бы ей это не стоило. Сейчас самое время доказать себе самой, что слова она подкрепляет делом. Взгляд Чимина наконец устремился в ее сторону, лазурная вода, в которой он так любил тонуть, глядя в глаза этой девушки, стала холодной синевой, беспощадной к его и без того истерзанной душе. Она разобрала его по частям за такой короткий срок, а сейчас просто измельчает в крошку. Этот поступок. Почему она готова умереть из-за него? Почему она бьет еще сильнее? Почему не может молча дать Паку время ее простить? Ким буквально сама подносит ему свой смертный приговор и настойчиво просит расписаться. Впрочем, он сам виноват, виноват, что решил показать ей то, что случается с предателями. Надо было увезти, спрятать, запереть, решить все проблемы и вернуться к ней, чтобы упасть в ноги и уже ему, ему, а не ей просить о прощении. -Не смей, - едва слышно шепчет метис, делая резкий выпад вперед. Не помогает, его все еще крепко удерживают на одном месте. - Не смей, Ким. -Чего ты пытаешься добиться? - холодно спрашивает мужчина, хотя внутри горят костры с такой силой, что кожу на себе рвать хочется, дабы жар выпустить. - Чтобы я его отпустил? Думаешь, мне есть какое-то дело до твоей жизни? Чем ты лучше этого? Последнее слово Чимин выплевывает со всем своим негодованием, от его тона Дуонг начинает казаться, что задумка обречена на провал, но на сцену она уже вышла, играть надо до конца, а потому голубоглазая гордо выпрямляется и ослабляет хватку рук. Надежда на то, что Кристиан просто такой же прекрасный актер, умирать не хочет. Пак невольно следит за тем, как расслабляются пальцы девушки, как на ее лице появляется умиротворение, которое никак не объясняется в данный момент. Чимин хочет прямо сейчас сорваться с места, схватить ее в охапку и увести дальше от чертового обрыва, но он понимает: один шаг и эта сумасшедшая отпустит руку. Пак осознает, что к нему в голову Дуонг никак не проникла и не знает, что на нее планы вовсе не мрачные и однозначные, это дает ей право играть на все деньги, она и так в предвкушении худшего исхода. -Ты не хочешь, чтобы я этого делала, Чимин, я тебе еще нужна, - приходится подбирать слова и не использовать слишком громкие выражения о любви, иначе он только из страха потерять уважение среди своих людей, не выполнит ее условие. -Меня удивляет твоя уверенность, - жестко, без всякой мимики произносит мафиози, но руки в карманах предательски сжимаются в кулаки. Она чертовски права. Он не хочет. А еще Пак не знает, что должен сейчас сделать. Как ему поступить? Кристиан не жаждет жестокости, никогда не был к ней склонен, прибегал только в крайних случаях и только для того, чтобы держать руку крепко. Он бы сейчас с радостью отпустил Яна, но он и его компания прямая угроза, на которую ему сказали "фас" те, кто так же могут сказать кому-то на самого Чимина и его семью. -Сегодня либо умрут двое, либо выживут оба, - ставит свое условие Ким, а галька под ее ногами с характерным звуком обваливается. - Здесь не очень прочная опора. -Заканчивай этот цирк, - цедит сквозь плотно стиснутые зубы Чимин, а Дуонг приподнимает бровь и опускает взгляд к реке внизу, будто уточняя метод. Пак сейчас очень опрометчиво поступил, когда дал волю языку, он придал уверенности и смелости брюнетке. - Не глупи. Страх в Ване младшем подлинный, этот страх не оставляет в Чимине сомнений: Дуонг серьёзно настроена. Она не играет. -Пусть Ян уедет, я вернусь только тогда, когда услышу от него, что он в безопасности, - спокойно проговаривает девушка. Как же ей хочется отмотать время назад, исправить ничего не получится, но Ким хотя бы сможет снова почувствовать тепло тела Чимина с утра, проснуться от игривых поцелуев, рассыпающихся по лицу. Она смогла бы побыть с ним рядом еще. Вряд ли теперь получится испытать это снова. -Не смей диктовать мне условия. Дуонг не собирается больше ничего говорить, здесь слова не помощники, она закрывает глаза и вдыхает полной грудью свежий влажный воздух. Слух обострился, слышно, как вода внизу бьется об острые холодные камни, как ветви деревьев сталкиваются друг с другом. Жизнь воспринимается настолько ярко, что кажется чем-то нереальным в своей красоте и уникальности. К ней будто вернулась вся та острота чувств, что была в детстве. Дуонг вспоминает самое спокойное место на земле, уютную небольшую кухню, остывающую порцию еды на столе, который предназначен только ей одной, ведь она так долго гуляла во дворе, что пропустила ужин с семьей. Она снова маленькая, только прибежала с прогулки и готова свалиться спать прямо сейчас, не поев и не помывшись. Ей хорошо. С жизнью, пусть и такой вредной, не хочется прощаться, но все же игра стоит свеч. А даже если Дуонг потерпит проигрыш, то уже никогда об этом не узнает, умрет с чистой совестью. Сделала то, что было в ее власти. -Авантюристка хуева, - шипит друг и снова пытается сдвинуться с места по направлению к обрыву, но ему не позволяют двое крепких парней, которых в хорошие времена он не за глаза называл увальнями. Какое же удовольствие сейчас они испытывают, удерживая его в скрученном состоянии на прицеле своего пистолета. Ян был занозой в заднице, выскочкой с острым языком, сейчас же он для них мишень. Молчание двоих упрямцев нарушается лишь хрипением Вана младшего. Чимин думает, но мысли его заглушают чувства, которым уже мало места в грудной клетке, они царапают изнутри, давят, мечтая разорвать, просочиться сквозь ребра и найти свободу. Готов ли он пойти против принципов, против дела, которое вот-вот должен доверить ему отец? Он обещал себе быть беспощадным, устраняющим всех и все, что несет хоть малейшую угрозу, но угроза оказалась слишком притягательной. Что произошло? Почему именно так? Не был Кристиан падок на женщин настолько, чтобы терять голову и ставить их выше чего-то другого. Как ОНА смогла так повлиять на него и когда простой интерес к иностранке стал этим сильным чувством, которое разумный человек и на порог не пустит? -Отпустить, - отдает приказ мужчина. Он уже представляет гнев отца, когда тот узнает правду, он уже продумывает речь перед Винсентом. Чимин даже билеты на двоих куда подальше купил. Она одной ногой стоит в могиле, а он, вместо того, чтобы толкнуть в яму полностью и зарыть, встает рядом. Глупец. Облегчение на лице девушки ударяет по голове Пака так, что она становится легкой, мягкой, будто не его. До крика обидно, она сломала еще и гордость. Довольна ли? Знала бы эта женщина, на что он идет ради нее, ради той, кто его предала. Ян, почувствовав свободу, в своей манере деловито поправляет пиджак и делает шаг вперед, но Ким резко выставляет маленькую ладошку перед собой. -Хоть кто-то подойдет - я прыгну, - предупреждает она. - Уезжай. -Дуонг, - серьезно обращается метис, делая еще шаг, а девушка отклоняется назад, доказывая свои намерения. - Совсем спятила? Блеф выглядит чрезмерно правдоподобным, Ян поверил ей пару минут назад, но сейчас отказывается. Не может же она настолько дурить? -Едь, и не заставляй меня ждать, руки устают. -Ду, блять! -Ради нее, - достает козырь Дуонг, срабатывает, в глазах Яна проблескивает трезвость мыслей. - Ты же знаешь, что эта дурочка без тебя не сможет. -Подло. -Ян, пожалуйста. Простояв в гробовом молчании с половины минуты, Ян внимательно всматривался в родное лицо в попытке найти ответы. Он не может уехать, ему не дает совесть, привязанность к этой сумасбродке, умом Ван понимает, что лишь так оба они останутся сегодня живы, но волнение за подругу настолько сильное, что любой толчок разума кажется легким касанием. -Я в любой момент передумаю, Ван, - рассматривая асфальт под ногами, оповещает Чимин. Не передумает, просто он до безумия боится того, что зря переступил через себя и эта девушка без инстинкта самосохранения соскользнет вниз, оставляя его уже не только разбитым, но и одиноким. Телефон зазвонил так неожиданно, что Тоши вздрогнула от звука, чтобы подруга не отвлекалась от дороги, девушка самостоятельно отвечает на звонок куратора. -У меня в подъезде гости, - без прелюдий начал Ким. - Где ты? -Теперь Чону нужны еще аргументы? - шипит старшая так, чтобы услышала ее только подруга, а потом повышает голос. - Надо предупредить Изю с твоим недоверчивым. Во взгляде блондинки мелькнула мольба, но не ясно кому она обращена и по какой причине. Сейчас обеим хочется развернуться в направлении к квартире Тэхена, где с большим скандалом остались двое. Если с ними что-то случится, она не простит себе тех громких фраз, которые кидала в Чонгука без доли сожаления. -Кан, мать твою, ты где? - выпаливает Ким. Его от злости трясет, а эта катастрофа в женском облике еще и молчит в трубку. Тэхену надо знать, что она жива, здорова и, желательно, не в его квартире. -А твои глаза на стенах не сказали, что мы с Тоши еще пятнадцать минут назад съебались? -девушка не старается выбирать выражения. Она вдавливает педаль газа в пол и вспоминает поименно всех богов всех пантеонов с мыслью, что хоть один поможет. -Куда? - один вопрос, но задан он с таким обреченным вздохом, что Саре стало на секунду стыдно. Она даже не подумала о том, что ему может быть за нее страшно так же, как ей сейчас за Дуонг и Яна. -За Ким и Ваном, - за нее отвечает блондинка и взглядом старается успокоить Кан. - Помоги Гуку и Изе, пожалуйста. Мольба, сошедшая с губ Тоши, звучит так звонко в голове Сары, что после наступает полная тишина. Она не слышит рев мотора, не слышит, как сигналят водители на ее маневры, ничего. -Уже. -Все будет нормально? - Тоши сейчас необходимо услышать, что все будет хорошо, что пока они пытаются найти Дуонг и Яна без плана и точного направления, ничего не случиться с другой парочкой идиотов. -К ним уже подъезжают, - успокоил куратор. Кто успокоит его? - А ты, Кан, сейчас же развернула машину и попиздовала обратно! -Рекомендация принята к сведению, но вынуждены отказаться, - резко поворачивая налево, отвечает черноглазая. Она вовремя взяла себя в руки и вернула голове ясность. Сейчас нельзя падать, хоть и хочется. Сначала найти друзей, потом прописать подзатыльник Яну, как старшему, провести профилактическую беседу с гребаным Кристианом, а в завершение дружно завалиться спать. -Вы чем вдвоем поможете, идиотки? - не сдерживая гнева проговаривает Ким, по шуму на заднем фоне слышно, что он садится в автомобиль, причем очень эмоционально и совершенно не бережно хлопнув дверью. -Чем сможем, тем и поможем, если найдем, - последние слова из уст Чон выходят как-то обреченно. И почему проблемы не могут решаться по одному щелчку? -Это приказ, - раздается строгий голос Тэхена после пары секунд молчания. - Возвращайтесь. -Вас плохо слышно, господин куратор, - без всякого артистизма произносит Сара и смотрит на экран, а затем на подругу, намекая, что пора прекратить разговор. Да, сейчас, вероятно, Кан подписывает себе абонемент на мозгоебку от Тэхена, да, возможно портит с ним отношения, но на другой чаши весов хлипкая попытка помочь двум занозам. -Кан! -Какие-то помехи, - так же безэмоционально дополняет Тоши и сбрасывает звонок. -Не думай о плохом, - просит Кан подругу, но не может это применить к себе. -А я вообще ни о чем не хочу думать. -Я тоже, - шепчет шатенка еле слышно. Ни о чем. Ни о своих тревогах, ни о том, чем закончится сегодняшний переполох, ни об исходе дела, ни о тайнах куратора. Сара бы все отдала за возможность вернуться в школьные годы. Сентябрь десятого класса. В составе новенький. Ее внешкольный друг теперь сидит с ней за одной партой. Двое молодых и бесстрашных гения прячут за ушами сигареты, а в пеналах зажигалку. На большой перемене они пойдут курить во двор школы, попутно будут списывать алгебру сидя на лавочке. Алгебра... как же оба ненавидели однотипные задачки, но как блистали на уроках истории. Тогда думать надо было лишь о семестровых оценках, да о том, где бы прогулять на этот раз физкультуру. В эти беззаботные времена хочется окунуться Кан. Измерив шагами комнату вдоль и поперек, Аарон наконец присаживается в кресло, что еще несколько часов назад занимал его отец. Не сказать, что его переполняет какая-то тоска по родственнику, но что-то внутри определенно зудит, не позволяя расслабиться. Они не были близки как отец с сыном, не были друзьями, не ходили вместе на рыбалку и точно уж не обсуждали какие-то серьезные темы. Все их беседы состояли либо из вопросов об учебе, либо из скандалов. Старший Манн никогда не принимал взглядов Аарона, а тот не собирается от них отказываться или прятать свое мнение только чтобы угодить отцу. Положив руки на кожаные подлокотники, парень крепко сцепляет пальцы и поднимает взгляд на молчащих все это время друзей. Он видит, как Дуонг пытается отвлечься, рассматривая полки с документацией, как Тоши смотрит на него преданным взглядом, ей только дай знак и она сорвется к нему, чтобы обнять. Ян по понятным всем остальным причинам, решил отойти в сторону, на небольшой диванчик у стены. Не ему говорить сейчас. Далек Ван от семейных вопросов. -Сара, - позвал Аарон подругу, что присела на край стола и раскачивает ногой вперед-назад. - Не уходи в себя, это моя потеря. Он прекрасно знает ее и почему темноглазая сейчас уставилась в одну точку. Ей жутко неловко, она чувствует то же смятение, что и он. Ей безразлична смерть мужчины, как и ему, но по всем канонам сын сейчас должен убиваться по отцу, а она сопереживать измученному горем другу. Только вот у шатенки эмпатия словно выключилась, а у "скорбящего" чувства. -Какая страна у нас на очереди? - имея ввиду крупные командировки, спрашивает хакер. Он старается придать голосу бодрости, чтобы не видеть этих кислых лиц перед собой. С чего бы этой четверке следовать канону общества и играть эту правильную реакцию на чей-то уход из жизни? Смысла не имеет. -Китай, - выходя из транса отвечает Кан, а потом, подумав секунду, исправляется. - Сначала Южная Корея, а затем Китай. А что? -Дуонг, у тебя же мать кореянка, да? - припоминает кудрявый, слегка прокручиваясь в кресле. Брюнетка лишь медленно кивает, неотрывно смотря в глаза друга. В них нет печали. Нет сейчас вообще ничего, только едва заметная малюсенькая искорка идеи. - Придумай мне корейское имя. -Ты совершенно не похож на корейца, Аарон, - напоминает Дуонг без упрека. - Ты даже не азиат. -Ты, - напомнил Манн. - Тоже не особо похожа на кореянку, посмотри в зеркало. Но имя и фамилия у тебя корейские. Не жадничай. -Зачем тебе новое имя, придурошный? - попытался разрядить обстановку Ян. - Язык хоть знаешь корейский? -Затем, дорогой мой друг, что семьи моей больше нет, а значит, что и в фамилии смысла никакого, - слишком уж легко произнес Аарон. - А имя в комплекте поменяю. Насчет языка... Знание парочки слов засчитаешь? Ян усмехается. -Так меняй на привычные для себя, зачем сразу корейские? - не понимает Тоши. -Мне нужны кардинальные изменения, милые, в новой стране я найду новое имя, а как будем уезжать, оставлю там все свои загоны, - сжато пояснил еврей. После его слов Сара понимающе поджала губы и отметила сама себе, что после смены имени постарается не вспоминать старое, пусть оно ей и очень нравится. -Но твое прозвище-то мы оставляем? - снова усмехается Ян, переглядываясь с каждым по очереди. -Изя - это не имя, - гордо заявляет Аарон. - Изя - это стиль жизни. Так что, Дуонг, ты придумала? -Хван, - пожала плечами Ким. -Это как имя или как фамилия? - не понял еврей. -Имя, балда, - ответила девушка. - Такое же мягкое, как и твои кудри. Хван наносит точный удар по челюсти противника и на секунду оборачивается проверить как обстоят дела у Чонгука. Тот в этот момент делает выстрел в плечо одному из гостей. Глаза у Чона злые, сверкающие, так непривычно видеть его в гневе, что парень невольно засматривается и пропускает удар по солнечному сплетению. Удержав равновесие, Хван быстро возвращается в строй. Дело дрянь. Если к ним пришли, значит Дуонг и Ян точно в глубокой заднице, а сейчас ей навстречу летят еще две красотки. Хакер от одной мысли, что события слишком быстро начали набирать обороты и не входит в его расчеты, начинает терять контроль. Ему куда труднее будет удержаться от насилия, это Чонгук совестливый, даже в гневе наносит урон, но не забирает жизни. У Манна так не выйдет. Точный пинок по животу противника, расстояние, что держится между ними пару секунд, позволяет схватить выпавший из рук мужчины нож, расчетливый прямой удар, а затем еще три поочередных, таких хладнокровных, что становится страшно детективу, который замечает этот момент. Только сейчас Чонгук понимает: они вправду убийцы. Хван отбрасывает безжизненное тело и, подлетев к одному из противников Чона со спины, цинично перерезает ему горло. Нельзя позволить, чтобы кто-то пострадал, нельзя оставить Чимину ту, что дала ему имя.