Зачем ты мне строишь глазки?

      Чуя никогда не верил в чудеса, а вернее, не верил в своего рода проклятья или благословения. Да, он часто мог побирать благим матом богов, сатирически язвить над священными письменами или называть себя «баловнем небес» или «завистником самой Госпожи Удачи». Только это все несло иронический, неправдоподобный и даже издевательский характер. Так намного проще жить, да?       Накахара истошно завопил и что было мочи отполз обратно, что выходило скверно, а смотрелось — жалко. Все из-за бледного песка, что стеснял движение. Песчинки словно решили погубить его, наровясь забрать и запечатать под толстым слоем земли, дабы рыжий дожил свои последние дни, гния в пустыне. Попытки встать выходили из ряда вон плохо, от чего юноша снова падал и отползал. Путь, который он с трудом проделал, был длиной не более нескольких метров, усеян прерывистыми линиями и небольшими ямами от панического бегства.       — Святой Эль Шаддай! — воскликнул Накахара и вскинул руки к небу в молебном жесте. — Пощади душу грешную! — впервые бегство, что выручало в любые трудности, было бессильно. В этом и есть ужас пустыни. — Забери свою небесную кару! В жизнь дурного слова не произнесу! И чужого не возьму! — пролепетал Чуя, а после добавил. — Ну… буду стараться! Но коль останусь в живых преподнесу подношение! Да-да, таких подношений не видали и султаны! И совершу паломничество по святым землям! Клянусь!       — Говорливый мой, — рыжий плавно повернул голову в сторону говорящего, к своему ужасу видя его в непозволительной близости. Тот, словно издеваясь, присел на корточки и подпер рукою голову. — тебе головушку часом не напекло?       Рыжий истошно закричал и грязно выругался, отскочил подальше и замахал руками:       — Сгинь, нечисть! Сгинь!       Говорила ему совесть: не лезь — прибьет, не пей — убьет, не бери — аукнется.       — Госпожа Удача, не оставь своего верного слугу на произвол судьбы! — вымолил Чуя. — В жизнь на чужой каравай не гляну! Даже на корку хлеба! Спаси и защити своего верного почитателя!       — Нет, меня конечно же встречали по-разному, — Чуе кажется, что такими темпами он станет заикой, ибо собеседник вновь оказался рядом с задорной миной. — Но ты самый забавный!       — Выведи меня целым, о, милостивый Шаддай! — воскликнул Накахара, только бы не слышать насмешливый голос.       — Ты же понимаешь, что я, — собеседник указал на себя, а затем вскинул палец в небо. — с ними, — и предусмотрительно опустил, указывая вниз. — и с ними, если уж интересно, не стыкуюсь.       — Заткнись, — гаркнул рыжий и возмущенно посмотрел на говорящего. — Не видишь, я молюсь?! Меж тем, стоило проявить воспитанность и скрыться с глаз!       — С твоих-то прекрасных? — возмутился собеседник и пропел. — Ни за что! Вы требуете невозможного! Ваш взор так прекрасен, что я жажду получить все внимание себе!       — О, милостивый Шаддай! — воскликнул Чуя и схватился за голову. — Чем я так разгневал небеса? За что мне ниспослали эту кару?!       — И это вы говорите о невежестве?! — гипертрофировано удивился собеседник. — Господин, вы постигаете края бесстыдства в первые же десять минут нашего знакомства!       — Нет! Не смей, так ко мне обращаться, слышишь?! — вспылил Чуя. — Угораздило же на тебя наткнуться! Теперь и моим потомкам грозит черное невезение!       — Я опущу не самые приятные слова, — милостиво поделился собеседник. — Но ответь, о мой спаситель! Как мне величать тебя?! Коль не Господин, то как прикажешь? Хозяин? Досточтимый? Светлейший? Ваше высочество? Или может быть… свет очей моих, куда же ты так рванул?!       Чур его! Накахара выругался и ускорился. Чур его от этой напасти! Пропади дрянная лампа в недрах пустыни и демон с нею! Пропади тот господин и стража! Пропади оно все пропадом!       Утро же так прекрасно начиналось! Прекрасная скляночка молока и свежий, только-только свистнутый хлеб! Множество миль через прекрасный шумный город, где мешки с деньгами разгуливают прямо на ножках, умоляя их стащить!       «Жадность — тебя погубит» — типун на язык старухе, сглазила старая!       Да, рыжий признает, что зря сунулся в тот дом средь белого дня. Да, в этом его вина и он за нее поплатился вымотанными нервами и потерянными деньгами. Но тот караван поступил не лучше, выкидывая его на произвол судьбы в пустыне! Все же не от хорошей жизни здесь, но жаловаться не входит в привычку. Да и много он не брал, так пару процентов и…       Это не повод проклинать его этим!       Нет, поначалу Накахара даже посчитал это благословением, когда заметил украшение. Его всегда можно почистить и неплохо заложить, а если нет — обменять или просто подарить. А сколько радости было, когда рыжий осознал наличие гравюры на потускневшей брошке! Это же увеличивает шанс на благополучный исход скитаний! Слухами мир полнится, возможность встретить джина — дано лишь любимчикам судьбы. Сам Накахара джиннов не видел, но слышал и даже знал господ, что встречались с ними и исполняли свои противные хотелки.       Сам Чуя никогда на них не уповал и не собирался прочесывать пески в поисках счастливого билета. Но коль он сам попал в руки, отчего не использовать?       Джины — величайшая божья благодать. Кроме одного. И именно этот ничтожный процент забил гвоздь в крышку Чуеного гроба. Лучше бы его занесло песком или напала орава из страусов, варанов и скорпионов! Но нет, расплата за грехи решила уничтожить молниеносно, но по-садистки мучительно.       Неполноценный.       Даже среди злых духов и мистических чудовищ не встретишь такого гнусного попутчика!       Бинты и темные глаза, что схожи с бездной края земли. Строгий хаос взгляда, сладостные речи, что обманчиво ласкают слух — и все! Ты пропал! Тебе не помочь! Волосы схожие с слишком завитым «хворостом» и светлая кожа высокого человека, и рыжий никогда так быстро не бегал по проваливающемуся песку.       Накахара устало упал, позволяя грубому песку проникнуть в рот. Не привыкать к обжигающим и рьяным песчинкам. Хорошо еще, что на небосводе загорелись звезды, позволяя вдохнуть долгожданную прохладу. Уж лучше мерзнуть, но бежать, чем стоять и ждать своей смерти.       — Набегался? — звучит издевательский голос. Чуя поднимает лицо и выплевывает песок в сторону молодого мужчины.       — Сгинь, — проныл Чуя и натянул повязку на глаза, заплетаясь руками в волосы и падая обратно. — Я тебя не видел, не трогал и не слышал! Иди на все четыре стороны, исчадие ада! Под землю, под песок, только скройся!       — Песок в рот наберете, — похихикал собеседник и скрестил ноги, наклоняясь ближе. — М-да, неужто моя слава так опережает меня самого?       — Не говори со мной, — потребовал Чуя и сильнее стиснул корни волос.       — Вы действительно этого хотите?! — воссиял собеседник и возбужденно уперся руками в песок.       — Нет! Не смей! — выкрикнул Накахара и мгновенно подскочил, напирая на собеседника. — Я этого не говорил! Я вообще ничего не говорил! Меня здесь никогда не было и твой амулет я не трогал!       — Ну, — немного сконфуженно выдал собеседник. Из-за резкого выпада в свою сторону пришлось отпрянуть корпусом самому, ибо иначе рыжий юноша его бы просто повалил! — мне, наверное, виднее, кто, что и где трогал.       Накахара взвыл и отпрянул. Жизнь, очевидно, решила над ним поглумиться, причем не самым приятным способом. Руки привычным, но бесполезным движением отряхнули одежду, пока ноги зашагали в противоположную сторону, оставляя молодого мужчину на песке.       — Свет очей моих, куда вы? — повторился собеседник и быстро нагнал Чую.       — Не иди за мною, — выплюнул рыжий, стараясь игнорировать раздражительный объект. — Вот стой на этом месте и молчи! Вернее!.. Нет! — Накахара прорычал от безысходности. — За что я был проклят небесами?!       — Уж не знаю, чем ты грешен, помимо своей красоты, — пропел собеседник, нарочно резво кружась вокруг него.       — Что тебе нужно, чтобы ты отстал?! — не выдержал Чуя. — Деньги? Драгоценности? Дурманы?! Что?!       — Хм, — мужчина принял озадаченный вид. — Дразнить! Дарование! Дружелюбный!..       — Какого, блять, хуя ты несешь?! — вспылил рыжий, уже готовый к применению физической силы.       — Слова на букву «Д» что ассоциируются с тобой? — невинно переспросил собеседник. — Догонялки? Дурачье?..       Накахара ощутил, как правый глаз начинал дергаться, а кулаки — чесаться. Знает, что, если закатает эту божью тварь в песок, толку не будет и пользы не принесет. Но зато принесет какое-то моральное удовлетворение.       — Ладно-ладно-ладно, — от Чуи опасливо отскочили. — Не гневайтесь! Я же совершенно безоружен! А вы хотите напасть на добросовестного попутчика и поколотить!       — На добросовестного? — переспросил рыжий, удивленно вскинув бровь. — Это ты себя, сын шакала, называешь добросовестным?! Да поколотить тебя — великое благо для целого мира!       — Но мне же будет больно! — слабо оправдывался кареглазый собеседник. — Это непочтительно, колотить одного на благо остального света! К тому же я боль на дух не переношу! — мужчина отступил еще на несколько шагов назад, поднимая руки в защитном жесте. — Ух и агрессивный у меня Господин, мал, а злости сколько!       Нет. Эта тварь сама напросилась.

***

      — Нет, ни за что! — отчеканил Накахара на предложенный вариант. — Я тебя знаю, и мне дорога моя жизнь, даже в том виде, в котором она сейчас есть.       — И чего я с тобой торгуюсь? — проныл собеседник, потирая ушибленный копчик. Как-то по-детски надул губы и расположил руки на груди, подняв глаза на рыжего. — Впервые кто-то с кулаками отказывается от желаний.       — Да потому что ты их перевернешь, — буркнул Накахара, злобно расположив руки на боках. — Думаешь, я не знаю, откуда у тебя руки растут? Или чем ты там колдуешь?       — Ну, знаешь ли, — обиженно поднялся собеседник. — Не хочешь — не надо! В прошлый раз за мной толпами почитатели бегали! А я сижу и убеждаю какую-то малявку что-нибудь захотеть! Что за вздор?!       — Вот и катись! Чего расселся?! — размахивался Чуя руками. — Не жалко, ей-богу!       — Вот и пожалуйста! — так же вспылил собеседник и развел руками. — Пустыня большая, разойдемся!       Чуя только фыркнул, подобрал упавшую повязку, что упала в пылу странной драки, и пошел прочь, ликуя. Ха! Легче-легкого! И чего поговаривают, что от Неполноценного тяжело отвязаться? Делов-то, пару раз кулаком пригрозить и послать куда подальше. Тьфу! Злые языки, клевещут почем зря. Нет, конечно джины твари привязывающиеся до тех пор, пока не закончится контракт с желаниями, но может этого зовут «Неполноценный» не только потому что все наперекосяк? Вот и верь слухам!       И все же хороши двадцать четыре часа! Подумаешь, потерял награбленное и бродит по пескам за тысячи верст от населенного пункта. Зато один! Худшая напасть прошла стороной, а, следовательно, теперь в мире нет ничего, что способно напугать Накахару!       — Так, — сердце рыжего пропустило удар, а улыбка плавно стекла вниз. — а куда мы идем?       Накахара плавно повернул голову и встретился взглядом с невинной ухмылкой.       — Понимаешь, — произнес мужчина, наклонив корпус и отойдя в сторону на безопасное расстояние. — я, это, как бы тебе сказать, — выражение лица джина напоминало нашкодившего ребенка, который знает, что виноват, но уже ничего не может сделать, стоя рядом со взрослым. — не могу отойти.       — Это как? — переспросил Чуя, стараясь сохранять спокойствие. — То есть «не можешь отойти»?       — То и значит, — так же улыбаясь и чуть прищурившись ответил собеседник. — Не могу.       — То и значит? — сдержанно и спокойно произнес рыжий.       — Ага, — подтвердил мужчина, чувствуя, как неловкость и темнота опускается между ними.       — Вот прям не можешь? — переспросил Накахара.       — Не могу, — подтвердили ему.       — Прямо совсем невмоготу? — продолжил рыжий.       — Совсем невмоготу, — так же подтвердил мужчина.       Накахара опустил глаза на песок, а именно на полосы от ног собеседника. Словно того насильно тащили по барханам вслед за ним. Не может.       Чуя ухмыльнулся. Где-то тут он видел отвесную скалу. А в сумке наверняка найдется веревка.       — Эй-эй-эй-эй! Господин, что вы задумали?! — собеседник не смог убежать далеко, голубоглазый с каким-то садистским удовольствием потащил за шкирку. — Караул! Достопочтимого джина мучают! Произвол жестокой судьбы!       — Это ты свалился мне на голову по мановению жестокой судьбы! — вторил Чуя и затянул плотный узел. — Лучше помолись, исчадие ада, чтобы здесь прошел караван.       — Хотя бы на шее затяни! — воскликнул джин. — Тебе не поможет, а вот мне очень даже!       — Так, — скомандовал рыжий. — вот лежит фляга, вот мешок с щавелем. Всего хорошего!       — Приятель! — крикнули вдогонку рыжему. — Приятель, ты же меня здесь не бросишь?! Тут холодно! И!.. И!.. очень холодно! Прямо мороз по коже!       Рыжий показал средний палец, гордо вышагивая. Чур эту нечисть, а против кнута из кевлара не попрешь!       — Слушай, ну это уже не смешно! — как бы далеко ни уходил Накахара, а голос стихать не собирался. Только идти сложнее, словно самого спутали веревками. — Мне песок за воротник попал!       — Да, что ты будешь делать! — вопросил Чуя, развел руками и пнул песок.       Это бедствие не отставало, когда солнце озарило горизонт, отражаясь от белой земли.       — Это вполне сойдет за пытку, — выплюнул мужчина. — за весьма болезненную. В первые минуты ничего так, прикольно, но сейчас вообще атас.       Накахара подошел к безвольной туше с глыбой камня и устало упал на землю. Сел скрестив ноги и подпер рукой щеку. Голубые глаза вторгались в личное пространство шатена, который подполз поближе.       — Слушай, — выдал джин и попытался сменить положение пера на своем тюрбане. — это не секрет, что ты не в восторге. Да и я если честно тоже. Так что давай быстренько покончим со всем этим, и разойдемся?       — Тебя не смущает, что мы всю ночь пытались разойтись? — спокойно поднял рыжую бровь.       — Все из-за того, что ты отказываешься, — лицо собеседника стало кислее лимона. — Да, ну, Господин, я только-только вышел на свободу, а меня пытаются запихнуть куда подальше, не давая повеселиться!       — Я не стану ничего загадывать, — устало пробормотал рыжий и потер переносицу.       — Да за ради бога, — помахал кудрявой головой, чуть пододвигаясь. — Конечно, контракт уже заключен, но мы можем повременить и что-нибудь придумать. — джин постарался мило улыбнуться. — Что скажешь? Ты меня даже не заметишь подле себя, честно слово!       Накахара выдохнул. Кажется, с этим проклятьем действительно ничего не попишешь. Следует по пятам, паразит! Неполноценное бедствие!       — Ладно, — с тяжелым вздохом выплюнул рыжий. — только постарайся не навлекать бед до города.       — Так точно! — глаза собеседника заблестели. — Развязывай меня скорее!       Чуя улыбнулся правой щекой и склонил голову.       — Не-а.

***

      — Ты заткнешься хотя бы на минуту? — потребовал Накахара.       — А ты попробуй посидеть в одиночестве пару сотен лет, говоря со стеной, — фыркнул джин. — потом задавай глупые вопросы. И вообще, мог бы быть поблагодарней за такой чудный подарок судьбы! Не каждый раз существо, наделенное магическими свойствами, учит тебя мудрости этого мира!       — Информация, как лучше резать вены — вдоль или поперек, мне без надобности, — фыркнул Накахара, пиная песок под ногами. — А вот про разделку скумбрии было интересно, я бы на одной прямо сейчас с удовольствием попробовал!       — Вот, — протянул собеседник, слишком радостно вышагивая.       Паразит. Рыжий думал, что сможет дать деру на привале, когда наступит время отойти ко сну. Сама судьба пожалела и выделила место для спокойного отдыха, но стоило Чуе сделать больше десяти шагов и пуститься бегом, так сразу и заслышал:       — Ты угомонишься али нет?!       Ибо джина молниеносно потянуло следом.       — Что ты делаешь? — Накахара старался разговаривать максимально спокойно.       — Во-первых, так ты точно не дашь деру, — подметил джин, обнимая его с силой, с которой кобры «обнимают» своих жертв. Прижался всем чем можно, обвиваясь руками и ногами, издевательски протягивая. — Во-вторых, мне чертовски холодно! Я почти согрелся от костра, когда сладко спал, но тебе нужно было показать свое упрямство и соскочить. Так что, ком-пен-си-руй.       Так и спали. Тело Накахары онемело, ибо все часы так и не смог шевельнуться от цепкой хватки длинных рук. Рыжий бы постарался забыть этот опыт, как одну из многочисленных страшных вещей, если бы это не повторилось снова. И снова. И снова. Не знает, сколько они в пути, но точно знает, что чудо с бинтами прижималось теперь на каждом привале!       — Ой, — немного виновато выдал джин, глупо улыбаясь. — Солнышко.       Фляжка с драгоценной водой лежала на земле. Открытая, вся в песке, щедро поливая его. Чуя плотнее сжал воротник чужой одежды. Чупакабра, не руки, а грабли!       Ладно, что этого бездаря приходилось постоянно вытаскивать из-под песков. Тут вопрос в том, что Накахара ценил свою собственную жизнь и не горел желанием сгинуть следом. Ладно, эта чупакабра вечно натыкалась на агрессивную живность, о некоторых видах насекомых и змей Чуя только читал, настолько те были редкими. К слову, на угрозы, что Чуя скормит его кошачьим, шатен становился шелковым, но, когда песок под ногами опасно шевелился, подскакивал на руки спутника. Ладно, это Чуя может пережить. Может пережить и то, что они пару раз столкнулись с нечистью, и если рыжий был готов принять бой, то джин прекрасно демонстрировал умение работать ногами и давал такой мастер-класс по бегу на длинные дистанции. Весьма болезненный, ибо Накахару от неожиданности и непонимания тащило следом. Ладно, этот козел сожрал весь щавель и даже сухари на дне мешка, но…       Последняя капля только что исчезла в песке. Накахара быстро подобрал уже пустую фляжку.       — А давай, — карие глаза цвета темной карамели быстро заморгали. — мы с тобой познакомимся!       — Чтобы я знал что писать на твоем надгробье? — сдержанно предположил Чуя. Солнце уже не раз опускалось и поднималось над горизонтом, но как обращаться к джину, кроме как сын шакала, бездарь и бинтованный, рыжий не знал. Не хотел затягивать петлю на шее подобным «знакомством», но… что за невезение? — Ну, давай, выкладывай, бинтованный! Пока еще есть шанс.       — Ну, хотя бы ради этого! — миролюбиво воскликнул собеседник, размышляя, куда бы ему спрятаться от Господина посреди пустыни. — Дазай Осаму.       Представился и протянул руку, от чего хватка на вороте усилилась.       — А как мне обращаться к Господину? — вопросил Дазай, немного нервно дергая бровью. — К свету моих очей?       Накахара шумно выдохнул и опустил края чужой одежды. Плюнул и пошел дальше.       — Свет очей моих!       — Чуя, — выкрикнул Накахара. — Чуя Накахара, и никак иначе!       — Так точно! Чуя Накахара и никак иначе! Понял!

***

      — Крошка Чу, а, крошка Чу, — рыжий сжал зубы. — а почему мы не можем их окликнуть?..       Накахара зажал говорливому джину рот и прижал к песку.       — Сказано тебе молчать, значит, молчи, — шикнул рыжий и скривился, когда ладонь немного облизали. — Блять…       Осаму не позволил собеседнику подскочить или отпрянуть, так же как и ругаться.       — Хочешь, — прошептал Дазай, прижимая юношу уже к себе и зажимая матершинику рот. — чтобы они исчезли?       Чуя тут же перестал вырываться и панически посмотрел на Осаму. Нет. Нет, только бы этот черт не вздумал колдовать!       Рыжий замотал головой, а после укусил чужую руку. Мужчина прошипел, а Накахара перевернулся на живот и вновь глянул на остановившийся караван в количестве семи человек.       — Так почему?..       — Я должен им кругленькую сумму, — поделился Чуя, осторожно выглядывая. — Здесь негде обойти, придется подождать пока они не уснут, — рыжий сплюнул песок, что попал с рук джина. План не ахти, ибо все равно кто-то из толпы останется на стреме. Но другого варианта у рыжего не было. — если повезет, можем свистнуть пару верблюдов или… ты чего?       Накахара сомнительно уставился на подозрительно притихшего шатена, что смотрел на него с острой улыбкой.       — Или, — Осаму наклонился ближе и вытянул тонкую сухую травинку из чужих волос, а после резко схватил за подбородок, приподнимая. — я могу им просто заложить тебя.       Опасный блеск в глазах заставил Чую с силой пнуть мужчину и отпрянуть, перекатываясь дальше. Вот только тело отказывалось исполнять волю хозяина, и рыжий с паническим ужасом осознал почему. К черту скрытность, к черту тот караван! Чуя не успел выругаться и побрать джина на чем свет стоит, как белая лента бинта зажала рот.       Похожие полосы виднелись из-под одежды Осаму, а теперь покрывали участки тела Накахары, сковывая движение.       — Удивлен? — издевательски усмехнулся Дазай, наклоняясь к связанному по рукам и ногам вору.       Нет. Чуя не удивлен. Он в ужасающем ахуе. Шатен ухмыльнулся и поднялся в полный рост, выходя из убежища.       — Достопочтимые! — выкрикнул джин и зашагал в сторону компании. — Прошу вас, уберите оружие и хмурые лица! Я здесь ради благого дела!       — Ты что еще за клоун? — вопросил мужчина агрессивной наружности.       — Пригоже одет. — подметил чей-то противный голос.       Рыжий слышал происходящее, стараясь, как можно скорее разорвать белые полосы. От каждой попытки, ткань затягивалась только сильнее.       — Что вы, Господа! Мое имя вам ничего не даст, ведь я ношу лишь то, что даст мне хозяин! — Чуя готов спорить, что этот позер сделал весьма неумелый и вульгарный реверанс. — В нашем случае, кто-то из вас.       — Что там несет этот петух? — о, нет, нет, нет. Накахара хорошо знает этот голос.       — Я могущественный джин, Достопочтимый Господин! — на это заявление послышались удивленные и слегка одобрительные возгласы. — Волей печальной судьбы, застрявший в песках, но встретивший попутную звезду, что вывела меня к господам! За это я благодарен своей удаче и прошу вашей милости, — Чуя с ужасом осознал, что не может отползти или откатиться в сторону. Ни в какую. Только отведенный предел, и ни на сантиметр дальше. — Прошу взять меня на службу. Я так долго был в заточении и не исполнял ни одного приказала великих людей! Ужасная-ужасная напасть!       Накахара прекратить бесполезную деятельность и обратился в слух. Зная этих людей, да и людей в принципе, легко догадаться, какой будет ответ. Послышалось довольное и ехидное шептание, а затем грубый вопрос:       — По пустыне бродит много павлинов вроде тебя.       — Вы сомневаетесь в моей силе? — как-то обиженно удивился Осаму. — Что ж, это признак мудрого человека! Так уж и быть! С вашего позволения, я прямо сейчас исполню одно ваше желание, совершенно безвозмездно! Какое-нибудь небольшое, но чтобы его неисполнение доставляло хлопот, — наигранно задумывался Дазай, словно перед его взором открылся список пунктов. — возможно вводило в ярость, — а затем довольно щелкнул пальцами, глядя в глаза собеседника. — Нашел.       Длинные пальцы вновь щелкнули, ленты на запястьях рыжего задрожали и с силой дернулись в сторону к толпе. Чую грубо протащило по песку, из-за чего противные песчинки неприятно раздирали одежду на спине.       — Прошу! — воссиял Осаму, когда тело рыжего юноши затормозило между ним и караваном. — Прекрасный цветок пустыни!       — Чуя, ты ли это? — издевательски поинтересовался противный мужчина и, сильно сжав чужие щеки, приподнял, заглядывая в лицо. — Народ, глядите, и вправду Чуя! Чудеса!       — Что, паршивец, набегался?! — тут же подбежал еще один с желанием пнуть, но ленты потащили обратно.       — Господа, — подал голос Осаму, когда тело Накахары оказалось за ним. — вы принимаете мои услуги?       Мужчина грубой наружности подошел к джину, сверля того взглядом. Посмотрел на тело рыжего и расплылся в улыбке, дружелюбно закидывая руку на шею Осаму.       — По рукам, приятель, — и повел к костру, словно старого знакомого. — Добро пожаловать! Располагайся!       — Благодарю, — поспешил поблагодарить тот и упал на одну из разложенных подушек. — Возможно, вы уже сейчас хотите что-то пожелать? Прошу, говорите, не стесняйтесь!       — Я! — тут же подскочил парнишка, что казался моложе остальных. — Я хочу! Можно мне?!       Компания тут же переключилась на чудо, что сейчас должно было произойти на глазах. С некой завистью, глядя на парнишку. Главарь недобро стрельнул в сторону пацана глазами, а затем притянул его за шкирку, грубо толкая.       — Давай, — с усмешкой произнес мужчина и упал рядом с джином.       — Спасибо, — с радостью пролепетал юноша и повернулся к Дазаю. — Господин Джин, прошу вас! Вмените моим мольбам и исполните мое желание, — Осаму усмехнулся и с некой издевкой стрельнул глазами на Чую. — Я желаю большой ковер с разными вкусностями! Похлеще тех, что подают султанам!       Шатен улыбнулся правой щекой и подпер рукой левую. Кажись, изморила пацана бобовая муть, что приглянулась Осаму.       — Легко!       И щелкнул пальцами. Чуя зажмурил глаза, в какой раз проклиная целый свет, что прикоснулся к украшению и связался с джином. Теперь уж все пропало! Сгниют все в песках, а Осаму и бровью не поведет.       — Мамочка! — завопил мальчишка и пустился куда глаза глядят. Ну, а в его случае, куда ноги несут. Или уже не несут?       — Ты что наделал?!       — Стой, паршивец! Ты нас всех погубишь своим запахом!       — Дай с тебя мед хотя бы соскрести!       — Ах, какая моя голова бестолковая! — воскликнул Дазая и звонко ударил себя по лбу. — Совсем от радости запамятовал!       — Что это ты «запамятовал»? — грозно поинтересовался мужчина, желая выбить из рук наглой сущности тарелку с едой, которую тот успел стащить с их импровизированного стола.       — Видите ли, — прожевал джин, а затем указал ложкой на Накахару. — сначала нужно избавиться от него, — Чуя с новой силой вгрызся в белую ткань, чтобы хоть не сбежать, а хорошенько прополоскать матом сына шакала. — К превеликому моему сожалению, первым меня нашел Господин Накахара. А я не привык служить мелким сошкам вроде него, моими хозяевами всегда были люди великого покроя. — Осаму льстиво бросил взгляд на собеседника. — Подобно вам.       — Верно ли я тебя понял, — собеседник недоверчиво сузил глаза и жестом велел подтащить рыжего ближе. Но еще до того, как верные шавки успели прикоснуться, Осаму сделал это сам легким жестом руки. Это вызвало ухмылку на лице собеседника. — что бы ты смог исполнять желания точно, щенка придется утопить?       — Верно! — Осаму радостно хлопнул в ладоши. — Вы прекрасно осведомлены о порядках работы джина! Уже встречались с ними? Обещаю, что смогу затмить моего предшественника!       — Признаться, я что-то читал об этом, — уклончиво ответил собеседник. — Тебе придется хорошо постараться, — грубо уколол мужчина, глядя в острые карие глаза, поднимаясь с места. — Господа, кто хочет выпотрошить мальчишку?       Как и ожидалось, желающих было много. Все. Это конец. Чуя помрет жестокой, но глупой смертью, как и пророчат прошлые жертвы «Неполноценного». Накахара уже представляет, как любимые, теплые органы покинут тело и испачкаются в белом песке. Земля покраснеет, на месте соберутся падальщики и растаскают плоть на многие километры. Возможно, это даже хорошо, если его убьют прямо сейчас. Он не увидит ужас невезения и проклятья Осаму. А его самого не станут пытать и мучить, не разрежут брюхо и не позволят стервятникам копаться в нем, оставляя на жарком песке. Все же им нужна быстрая смерть, если они верят в бред Дазая.       — Фу, как скучно. — протянул Дазай, чем заставил Накахару шокировано уставиться на него. — Вы так жаждали вернуть своё, поквитаться с ним и все, что вы хотите — это выпотрошить? — Осаму вздернул нос и пролепетал. — Я разочарован.       «Ну и что ты предлагаешь?» — застыло в воздухе.       — Что ж, — шатен хлопнул по коленкам и поднялся. — Вы мне нравитесь, Господа, потому, предлагаю следующий вариант! Думаю, вы, — он посмотрел на агрессивного мужчину. — тоже об этом подумали, но я опережу вас, с вашего позволения, — джин обвел взглядом присутствующих и лежащего уже без сознания парня. — Вы можете пожелать любые издевательства и извращение, которые только сможете вообразить! Совершенно безвозмездно, они не войдут в ваш предел трех, только, — лицо шатена стало серьезным. — это должно быть коллективное желание, четко приговоренное вслух одновременно. Можете выбирать варианты по очереди, если хотите, никаких ограничений, — шатен глянул на Чую. — кроме возможностей организма. Убить, увы, не смогу, но могу максимально приблизить к черте.       Главарь рассмеялся и одобрительно покачал головой.       — Могу предложить парочку вариантов, — вновь подал голос Осаму. — если вы позволите.       — Да, ты извращенная натура! — рассмеялся кто-то из толпы, а главарь подтвердил. — Сын шакала, береги силы, мы сами придумаем заслуженную кару!       Больше всего на свете Накахара жалеет, что не позволил разорвать Осаму, не закопал его в песок и не придушил веревкой. Пускай, непонятная дрянь наверняка утащила бы и его, но зато забрал бы Дазая с собой в ад. Пока он еще не успел «повеселиться».       — Отлично, — довольно выкрикнул кто-то из толпы обсуждающих.       Осаму закинул руки за голову и не спеша подошел к группе, заранее кинув взгляд на Чую.       — Весьма-весьма недурно, — шатен одобрительно покачал головой и напомнил. — Вы должны хором, четко проговорить пожелание, иначе оно отрекошетит в вас. Вне зависимости молчите или нет.       — Да, понятно! — гаркнул главарь, подгоняемый садистскими мыслями и жаждой отмщения.       Пальцы Дазая щелкнули и Чуя зажмурился чтобы не видеть последствия, а только ощущать их. Пусть уж дрянь что разорвет его останется без образа, и он запомнит этот мир красивым и спокойным. В жизни переживал уйму неприятностей, но обойти эту все же не смог. Печально. Но больше все же топит злость на шатена, что прошлой ночью жался от холода, а теперь добровольно толкает с обрыва в огненную гиену боли и ужаса.       Но ничего не последовало.       По носу щелкнули, отчего Накахара сильнее съежился. Пусть мир сохраниться в памяти, а дальше он провалится в темноту! Спустя какое-то время, ощутил, как тело легко подняли. Так. А вот это действительно подозрительно. Где обещаная боль и страдания? Где радостные крики толпы?       Чуя открыл глаза и с ужасом осознал себя все еще живым. Подумав еще немного, заприметил песок на хорошей высоте, ощущение чужих рук на своем теле. Словно… словно некая шпала закинула его на плечо, подобно мешку с рисом!       — Если не прекратишь вошканье, — тихо прошипел Осаму. — я тебя по земле поволоку.       Увы, но это возымело противоположный эффект. Рыжий принялся биться сильнее, но Дазай не исполнил свою угрозу, лишь сильнее прижал. А после без слов перекинул тушу на одного из верблюдов.

***

      Спустя пару часов ужасной трясучки, верблюд чуть затормозил и остановился. Голова рыжего раскалывалась от долгого висения в неудобной позе, а живот противно мутило. Безумно хотелось спать. Но, несмотря на это, Накахара взбодрился, когда белые ленты ослабли и теперь висели тряпицами.       — Радость моя, только спокойно, — пролепетал Осаму и отскочил от спустившегося Накахары, прячась по другую сторону верблюда.       — Ах ты, сын шакала! — выкрикнул Чуя и постарался достать до шатена, но тот отпрянул от верблюда, а после дал деру, обегая его. — И это твоя благодарность! Живо подойди сюда!       — Чтобы ты мне голову оторвал? — поинтересовался Дазай и вновь сделал пару кругов вокруг верблюда, держа дистанцию между ними.       — О, спасибо за предложенный вариант! — ядовито выкрикнул Чуя и побежал в другую сторону, но шатен предусмотрительно дал деру, вновь обежав бедного верблюда. — Жаль, что они отказались тебя выслушать, правда?!       — Чуя-Чуя-Чуя, — успокаивающе звал джин. — Ты правда поверил, что я продал бы тебя за чашку бобовой каши?       — А за чашку каши и вино? — язвительно подметил Накахара и постарался снова добраться до джина.       — Даже на два кувшина не променял бы! — со смехом поддакнул Осаму и вновь оббежал вокруг верблюда.       — О-о-о, какая прелесть, — огрызнулся рыжий. Не успел договорить — в его лоб прилетела фляга, выуженная из сумки на животном. От неожиданности Накахара отступил назад и споткнулся об бледную ленту бинта. — Пусти, собака!       — Видишь, — радостно сообщил джин, садясь рядом. — я даже воду тебе компенсировал! Почти в три раза! Там и орехи с изюмом есть!       — Жри свои «честно добытые» орехи, — выплюнул Накахара. — На кой черт, я с тобой связался?! Пусти, чупакабра!       — Чуя, не злись, — проныл шатен. — Хочешь орешек? — и по-детски ткнул в веснушчатую щеку.       — В задницу их себе засунь! — велел рыжий.       — Солнце, я в восторге от твоих предложений, — поделился Осаму. — Мы с тобой обязательно обсудим это чуть позже. Но сейчас послушай меня внимательно, — рыжий тихо прорычал и постарался ударить, что не возымело эффекта. — сейчас ты спокойно сядешь на верблюда…       — Как это мило с твоей стороны, предлагать мне проехаться, — вскинул рыжие брови Накахара.       — Чуя, — снова позвал Дазай, устало выдыхая. — Желания не моего хозяина, простые иллюзии, которые не выдержат и дня. Если ты не хочешь, чтобы они нас нагнали, то прекрати вести себя как ребенок и лезь на гребаного верблюда! Иначе я тебя просто привяжу и потащу по песку!       — Что это вообще за дрянь? — вопросил Чуя, кивая головой на бинты. Ленты, словно постыдились, ослабли, отчего рыжий наконец-то сел.       — Грубо, — прокомментировал Осаму, пряча белые полосы под своей одеждой. — Это просто ткань, не беспокойся, — а затем гордо вздернул нос. — Правда, я сильный?! Как ощущения?! Они такие мягкие, не находишь?! Можем попробовать еще!..       — Извращенец, — выплюнул рыжий и принялся копаться в сумке, что висела на верблюде.       — Все благодаря щавелю! — продолжал восклицать шатен. — Удивительная вещь! — джин игриво щелкнул глазами, пока Чуя рассматривал компас. — Все? Исчерпал твое любопытство и злость, золотце? — на обращение рыжий опасно стрельнул глазами. — Молчу-молчу!       — Почему сразу не предупредил? — вопросил рыжий. — Или хотя бы не отпустил!       Дазай неловко посмеялся и почесал затылок.       — Побоялся, — ответил джин. — Ты бы меня сразу в песке закопал!       — Я и сейчас могу это сделать, — пригрозил Накахара. — Что еще ты можешь выкинуть?       — У меня ровно столько же возможностей, сколько и у тебя, — мужчина пожал плечами, верно подмечая, что они не так давно знакомы и оба могут что-то скрывать. Накахара усмехнулся. — Ты, конечно, очень мило улыбаешься, но вынужден тебя поторопить.       Чуя бросил взгляд на прошедшие барханы, куда обеспокоенно глядел шатен.       — Что они тебе загадали? — неожиданно поинтересовался рыжий и, недолго думая, сунул компас обратно. Ладно уж, вместе едут, так вместе едут. — Ну, когда хором горланили о моем расчленении?       — Не бери в голову, — тон отрезал дальнейшие расспросы. Лицо Осаму тут же стало строже, и в какой-то степени пугающим. Темные глаза сильнее потемнели, а их кончики, словно заострились. — Все равно, — мимика вновь сменилась, становясь непосредственной. Но убийственная аура и жуткий взгляд никуда не исчезли. — что бы эти ублюдки ни пожелали сделать, — рыжему показалось, что они стоят слишком близко. — я бы не позволил это осуществить.       Накахара сглотнул. Эта барабашка все же пугающая.       — Поехали, блять, — выплюнул рыжий и дернул того за плечо. — Давай-давай!       — Рад, что ты больше не злишься, — прошептал Осаму, вызывая гомон мурашек, обвивая торс Чуи. — Как насчет изюма?       Чуя выдохнул. Что за напасть?       Угораздило же связаться с нечистью! Нет, вот нужно было ему трогать тот амулет, что сейчас сверкает цветом его глаз. Словно своих проблем мало! Еще и это! Паразит! Зараза! Только и делает, что глазки строит!       «Зато ночью, правда, больше не холодно» — пробежало в рыжей голове.       — Тьфу, — выдохнул Чуя. — Давай сюда изюм.