Омежья сказка для гомофобки

Дворец был тихим. Таким тихим, как становится погода перед наступлением дикой, необузданной грозы, сопровождаемой нещадным ливнем и штормами. Даже персонал передвигался, казалось, бесшумно, боясь хоть кого-то потревожить. Камень и плитка ловили скользящие движения шагов и совсем не издавали звуков. Реста тщетно пыталась допытаться омегу, который не покидал своих покоев все прошедшие три дня. Чёртов Врадик всё-таки пометил Фортуну. От осознания этого факта альфа незаметно для себя вытаскивала клыки. Поразительный омега, породистый и с замечательным феромоном. Может, попросту выкрасть? Фортуна долго собирался с мыслями. Ему необходимо сделать это – получить разрешение императора на выход из дворца. Сейчас он его покинет, и больше не вернётся, и всё. Это закончится. Самое сложное здесь – проявить чудеса дипломатии. Седативные блокаторы запаха он предварительно принял. Но сам идти побаивался. Омега понимал, что теперь он во власти всего спектра феромонных манипуляций, которыми владел сильный альфа. Ему нельзя было не подчиниться. Тем не менее, дальше некуда тянуть – у него вот-вот начнётся течка. Изящная рука без украшений схватила золотой звоночек и вызвала тем самым личного слугу. Вошедшая бета аккуратно поклонилась и спросила цель вызова. Через три минуты она уже шла в другое крыло здания с личной запиской наложника к императору в руках. «Приветствую Вас, Солнца Империи Врадик! Вам пишет слуга Ваш, наложник Фортуна де Врадик с намерением нижайше просить разрешения и благословения покинуть дворец ради прогулки по столице. Здоровье наложника вашего пошатнулось от долгого затворничества, и он надеется поправить его. С уважением и пожеланиями блага Великой Империи Врадик, Фортуна де Врадик.» Раншарру чуть сильнее положенного сжал бумагу. Подчеркнул свою принадлежность ему, императору и сослался на проблемы со здоровьем, не пересекая границ положенного официоза. Браво, Фортуна. Оторвав ледяные глаз от письма, он кивнул бете, чтобы она могла идти и позвал своего помощника. - Вызови Фортуну сюда. Асташе подошел к лекарю, подавая ему настойку. Пожилой бета вопросительно взглянул на главного советника императора, но тот так и остался стоять с протянутым в руке пузырьком. - Я могу отравить его незаметнее, господин, или вам срочно? Обещаю, я даже не перейду границы лечения. Асташе отрицательно помотал головой. - Нет. Эта настойка насильно провоцирует течку у омег. - Господин Асташе, больной находится не в лучшем состоянии, может быть… - Нет. Сейчас. Он не умрёт, а этого мне более чем достаточно. Омега шёл, скрывая дрожь, почти пьяным от страха. Что? Изнасилуют или отрубят голову? Вот и грянул гром. Ну что ж. Лицо было измождено – он не спал и не ел три ночи, чтобы тело выглядело как можно более нездоровым. На лице была маска, какую дают больным. Да, сидеть у с распахнутым настежь окном, чтобы заболеть – самое оно, чтобы придворный лекарь выдал ему этот нехитрый атрибут защиты от феромонов Раншарру. В самом деле, что он ему сделает, когда он в таком состоянии? Помощник впереди был на удивление спокоен, в отличии от него самого. Он всего раз был здесь, но пейзажи припомнить мог. - Почему меня ведут в спальню императора? - Солнца империи пожелал вас видеть там, где находится сам. В личный покои, значит. Резная дверь стоимостью в среднестатистический дом в провинции с едва слышным скрипом распахнулась. Альфа нашёлся сидящим за столом. Странно, в прошлый раз омега не приметил здесь рабочего места. Запахи чувствовались слабо, омега поблагодарил маску, вымоченную в специальном настое. Раншарру отложил бумаги, когда в его комнату ввели омегу и их оставили одних. Он заметил это ещё на письме – не было запаха Фортуны. Альфа встал и уверенно направился к своему гостю. «Блять. Сука. Пиздец. Отойди пидарнутый гомик» Раншарру видел, что омега осунулся, но за ним не постоит помучить себя самостоятельно, проходили. Не было ещё такого омеги, ради которого ему бы пришлось бороться. И не с кем-то, а с личностью внутри него. Фортуна почти скептично смотрел перед собой, не видя смысла даже поднимать взгляд. Что там, как касторку выпить? Он уже смирился с тем фактом, что его сейчас разложат, допустим, он даже сопротивляться не будет. Классика. Прямо дежавю нахлынуло: неприветливые коллеги, грубый охреневший начальник и мизерная зарплата, в той кафешке, где Даша подработала на втором курсе бакалавриата. Альфа подошёл неприлично близко и без стеснения обнюхал Фортуну. Не обнаружив на нём уже ставшего любимым запаха, он громко рыкнул: чем этот придурок обдолбался, чтобы отбить у него охоту уложить его на лопатки?! Он что, воображает его идиотом, который падок лишь на запахи своих омег? Резко сорвав с Фортуны чёртову маску и обнажив бледную с серым оттенком кожу, он выпустил феромон. Омега быстро прикрыл нос рукавом, чувствуя, что ноги начинают подкашиваться. Подкашиваться, совсем как при течке, но какая течка, он же принял лошадиную дозу всех необходимых настоек и травок каких-то сушёных. Кровь ударила в голову, а Раншарру уже протягивал к нему руку. Ну теперь точно пиздец. Неужели организм решил отреагировать ровно противоположным образом или его кто-то подставил. Фортуна шарахнулся к двери. Хуй вам он так просто дастся. Это был запой эмоциями при загибающемся состоянии, запой, происходящий залпом из бутылки с сорокоградусной водкой, которую запивают колой. Раншарру выбежал за ним и крикнул так громко, как только мог: - Вон всем из дворца!!! Буря началась с самого пика. Фортуна бежал, как в последний раз, ноги не слушались его. О, да, это представление для тебя, Раншарру. Ты меня оттрахаешь, конечно, потом, но перед этим я тебя опозорю перед всем вашим международным сообществом, все будут знать, что от тебя наложники бегают. Ему плохело с каждой секундой сильнее, а погони сзади не слышалось. Альфа в одну минуту умудрился передать личному помощнику специальные указания. Среди них были: оцепить здание дворца и запереть все внешние двери, поручить Асташе разобраться с Ошман, а слуг под страхом казни заставить молчать о произошедшем, чтобы его авторитет не пострадал. Таким образом он даже дал омеге возможность почувствовать фору. Складки туники разметались в воздухе, пока Фортуна в спешке подбегал ко всем встречным дверям, пытаясь найти хоть какие-то со внутренним замком. Но таковых не было. Он уже порядком устал и дышал через раз, да и течка крутила почище похмелья после недели на одном кофе. Сильнее было лишь тогда, когда у Даши вырезали аппендицит. Но, когда сзади послышался топот, в нём словно открылось новое дыхание, новая сила. «Может, всё же остановишься?» - прозвучал в голове голос Читы. «Да как бы не так!». Чем же ещё можно угрожать? Верно, на второй этаж. Заложников нет, приёмы террористов не проканают. Но если брать в заложники самого себя, то время потянуть и даже что-то выторговать получиться может. Осталось успеть угнаться от быстро преодолевающего расстояние альфы и попасть на любой балкон… Как же тяжело бегать, когда ты чертовски слаб и голоден на неспавшую голову. Как же сложно бежать, когда тебе будто вспарывают живот без анестезии. Блять. Скорость падает, его вот-вот догонят, он ведь почти дошёл. Если Фортуна сейчас упадёт, то это точно конец. Почему ему раньше не пришла мысль пригрозить самоубийством? Идиот, какой же он долбаёб, если бы только пораньше подумал об этом! Да к херам собачьим все этих извращенцев гомиков с их ёбнутыми отношениями! Даша говорила, что ненавидит лестницы из-за проблем с лёгкими вследствие курения? Ненавидит по причине лифта, вечно забывающего, что он был изобретён для сокращения времени передвижения, а не наоборот. Так вот, все ненавидимые ею в прошлой жизни лестницы сейчас решили ей отомстить, ведь именно лестница ебала ей мозги и ноги в самом прямом смысле, совершенно прямо ведя к тому, чтобы кое-кто ей выебал ещё и зад. Всё у них через жопу. Вот вообще всё. Вот он, этот грёбаный балкон, только забраться на перила и перелезть, но в глазах плыло. Фортуна сделал последний, финальный прыжок к перилам и резко запрыгнул на них верхом. И этот последний прыжок стал фатальным для его сознания, которое он начал быстро терять, закрывая глаза. Нет. Блять, нет. Он не планировал сбрасываться, он всего лишь хотел пригрозить. Но было поздно, омега уже сползал с каменной белой перилы, что сейчас словно скалилась на него, пока он стремительно падал в обморок.